Имена павших

Движение Кассиана было размазанным, текучим — так двигаются не солдаты на поле боя, а элитные убийцы. Он сместился в сторону с невероятной грацией, пропуская тяжёлое лезвие храмовника в миллиметре от своего плеча. Меч с грохотом расколол в мраморный пол.

Командир инквизиции по инерции подался вперёд, открывая шею.

Тонкие пальцы архивариуса, те самые, что с трепетом перелистывали древние страницы, сложились в жёсткий боевой знак. Мана всколыхнулась.

Обычный огонь магов, базовой магии — красный. Огонь Инквизиции, высшая форма огня, которая считается святой — белый. Но то, что сорвалось с руки Кассиана, было совершенно иным. Это была высшая форма стихии. Ревущий, концентрированный кобальт. Синее пламя.

Сжатый сгусток синего огня ударил прямо под забрало храмовника. Температура была настолько чудовищной, что стальной шлем даже не успел почернеть — он начал плавиться, стекая раскалёнными каплями.

Командир не издал ни звука. Сжигающий кислород пламени внутри шлема убил его за долю секунды. Бронированная туша рухнула на пол, издавая тошнотворный запах жжёного металла и плоти.

В архиве повисла тишина, прерываемая лишь воем сирен.

Нико замер, тяжело дыша. Его аметистовые глаза неотрывно смотрели на архивариуса.

Кассиан медленно выпрямился. Синее пламя на кончиках его пальцев мягко угасло. Он отряхнул невидимую пылинку с рукава своей новой рясы и спокойно спрятал свиток во внутренний карман. От того нелепого книжного червя, с которым Нико говорил в таверне, не осталось и следа.

Из угла, где упал второй храмовник, доносилось хриплое, прерывистое дыхание. Тот, кому Нико перерезал колено, был ещё жив. Он лежал на спине, в луже собственной крови, и одной рукой пытался стянуть шлем. Не получалось — пальцы в латной перчатке скользили по стали.

Из-под забрала донёсся голос — молодой, без той надменной звонкости, с которой эти люди обычно произносили имя Сияющей Истины.

— Свет... — выдохнул храмовник. — Свет, прими меня...

Он повторил это дважды. Потом, словно поняв, что Свет не отзовётся, добавил тише.

— Мама...

Нико шагнул к нему. Кассиан проследил движение взглядом — с любопытством. Записывающий взгляд учёного, добавляющего ещё одну заметку в свою личную хронику.

Нико присел на одно колено рядом с раненым. Лицо под шлемом он не видел. И не хотел.

Когда-то, давно, в южных провинциях, такие же мальчики стояли у Нико за спиной в строю. Они пели гимны в строю. Они верили, что у Света есть лицо, и что это лицо смотрит на них с одобрением. Некоторые из них доживали до старости.

Этот не доживёт до утра.

Нико нашёл рукой щель под доспехом, ту же самую, в которую он только что отправил третьего. Сделал то, что должен был.

Хрип оборвался.

Нико поднялся. Руки у него мелко дрожали — не от страха, а от той Тьмы, которая раскрылась внутри него после Очищающего Огня. Пустота требовала еще.

— Высшая форма огня, — ровно произнёс Нико, не сводя с юноши тяжёлого взгляда. — Отточенные уклонения. Знание таймингов меча. Ты не просто учёный, Кас.

Кассиан встретил его взгляд спокойно, без тени улыбки или раскаяния.

— В этом мире знания стоят слишком дорого, Нико. Тот, кто хочет их добыть, должен уметь за них убивать, — холодно ответил юноша. — Я не во всём говорил полную информацию о своей должности или о силе. Но я никогда не говорил, что не умею за себя постоять. Я жив, потому что умею притворяться слабее, чем есть на самом деле.

Нико хмыкнул. Он не был зол. Наоборот, впервые за долгое время он почувствовал удовлетворение. Иллюзия была разрушена. Перед ним стоял не обуза, а профессионал. Идеальный, смертоносный товарищ.

— Значит, мы два волка, которые притворялись бродячими псами.

Скрывать проклятие больше не имело смысла, но он молча натянул перчатки на обожжённые холодом руки.

— Путь в вентиляцию перекрыт Контуром. Уходим через парадные двери.

— Через основные ярусы? — голос Кассиана больше не дрожал, он звучал по-деловому чётко. — Там десятки гвардейцев.

— Инквизиция стягивает их сюда, на минус третий. Идём вверх. Хаос — наш единственный союзник.

Они выбежали в широкие коридоры.

Архитектура Великого Собора поражала своим лицемерием. Там, внизу, в Катакомбах Скорби, гнили рабы и работали печи крематориев. Но стоило подняться по широкой винтовой лестнице на минус первый ярус, как стены начали покрываться белым мрамором. На потолках сияли золотые фрески, а полы устилали красные ковровые дорожки.

Вой сирен разрывал барабанные перепонки. Сквозь стрельчатые окна Нико видел, как по мостам бегут десятки вооружённых людей. Они проскочили минус первый ярус без сопротивления — вся охрана спускалась вниз.

Проблемы начались на первом этаже.

Выбежав в просторный холл с витражными окнами, Нико резко затормозил, едва не сбив бегущего следом Кассиана.

С противоположного конца холла, доносился шум стали, по лестнице спускался отряд столичной гвардии. Это были не храмовники Инквизиции, а элита Армии Империи. Тёмные плащи, полированные кирасы, алебарды. Десять человек, двигающихся идеальным строем.

Нико оттолкнул Кассиана за мраморную колонну и сам спрятался в тень. Путь был отрезан.

Кассиан беззвучно поднял руку. Синее пламя вновь начало формироваться на его пальцах, готовое к смертельному броску. Нико отрицательно покачал головой. Десять солдат против двоих бойцов на открытом пространстве — это смерть.

В центре строя стояла та самая девушка-офицер, которую Нико видел у ворот Остгарда. Серебристые волосы, выбивающиеся из-под шлема, идеальная осанка и ледяные голубые глаза.

— Отряд, слушать приказ! — её голос эхом разнёсся по холлу. Он был звонким, но полным армейской строгости. — Жрецы докладывают о прорыве Контура на минус третьем ярусе!

Девушка-офицер повернула голову. Её взгляд скользнул по витражам и остановился точно на той колонне, за которой прятался Нико. Воздух в холле заледенел. Их взгляды встретились сквозь темноту. Аметистовые глаза дезертира и ледяные глаза офицера.

Она смотрела на него ровно секунду. В её взгляде промелькнуло узнавание, затем шок, а после — тяжёлое, осознанное решение. Она медленно, незаметно для своих солдат, кивнула.

Она резко развернулась к своему отряду.

— Слушать мою команду! — рявкнула офицер, указывая рукой в совершенно противоположную сторону. — Нарушители ушли к покоям Старших Жрецов! Вторая линия, заблокировать галерею! Первая линия, за мной! Бегом марш!

Отряд гвардейцев мгновенно развернулся и с грохотом бросился в восточный коридор, оставляя путь к главному выходу абсолютно свободным.

Нико застыл, провожая взглядом, удаляющийся черный плащ девушки. Она только что совершила государственную измену. Зачем? Долг? Старая армейская преданность? Или Армия уже готова использовать любую возможность, чтобы навредить Церкви?

— Идём, — глухо бросил Кассиан.

Они выбежали из Великого Собора через боковые врата, оказавшись в широком внутреннем дворе. Ночная тьма здесь разрывалась от света факелов и воя магических сирен. Собор гудел, как встревоженный улей.

Нико рванул к кованой ограде, намереваясь раствориться в узких переулках Верхнего Города, но Кассиан внезапно остановился посреди двора.

— Они слишком быстро организуют оцепление, — голос архивариуса был абсолютно спокойным, лишённым каких-либо эмоций. — Нам нужно больше паники. Больше хаоса.

Прежде чем Нико успел что-либо сказать, Кассиан вскинул обе руки.

Воздух во дворе мгновенно раскалился, выжигая кислород. Из ладоней юноши вырвался ревущий, ослепительно-синий шквал огня. Это было не заклинание для точечного удара. Это была волна полного разрушения.

Синее пламя ударило в фасад западного крыла Собора. Десяток стражников, выбегавших из казарм, даже не успели закричать — кобальтовый огонь поглотил их, оставив на брусчатке лишь чёрные тени из пепла.

Кассиан перенес огонь на восточную часть Собора.

Восточное крыло сдавалось по частям.

Сначала крыша — черепица трескалась от жара и осыпалась дождём осколков на брусчатку двора. Удары были разной высоты. Целая плита била глухо, расколотый кусок звенел почти музыкально. Потом витражные окна, одно за другим, с треском выбрасывали наружу языки пламени — такие же ровные и торжественные, как огненные флаги. Цветное стекло — святые, ангелы, лики основателей — лопалось перед самым выходом огня, и казалось, что Собор сам выплёвывает наружу всех своих святых, потому что больше не может их удерживать.

Статуи святых вдоль фасада темнели, начинали светиться изнутри, потом теряли форму — мрамор плавился медленнее камня, и фигуры оседали, складываясь сами в себя, как свечи в жаркий день. Один из святых стоял дольше других, его лицо ещё держало черты, когда тело уже стекало вниз стеклянной волной. Потом и оно ушло.

За оградой собирались люди, толпа — те, кто бежал по своим делам и остановился, потому что мимо такого не пробежишь. Толпы у ворот оборачивались на бегу, и в их лицах читалось не только потрясение, но что-то похожее на восхищение — горел не Собор, а сама идея неприступности.

Кто-то падал на колени прямо посреди мостовой. Женщина, прижимавшая ребёнка к груди, забыв, что может бежать. Ребёнок смотрел на огонь, не моргая, не плача — так смотрят на то, чего ещё не научились бояться. Стражник у одной из карет уронил алебарду, и она зазвенела о камень, но никто не оглянулся. Старый нищий у фонтана медленно стянул шапку и прижал её к груди.

Все смотрели вверх.

И каждый видел пожар. Они видели, как рушится то, что должно было стоять вечно.

Кассиан не отвёл взгляда. На его лице, освещённом инфернальным синим светом, играла ледяная, почти садистская удовлетворённость. Он не был благородным учёным. В этот момент Нико понял, что идёт рядом с безжалостным монстром, для которого чужие жизни — лишь щепки в костре его амбиций.

— Идём! — бросил Кассиан, отворачиваясь от пылающего крыла, которое уже начало обрушаться.

Они перемахнули через ограду, нырнув в паникующую толпу на улицах. Город сошёл с ума. Магические пожарные мчались к Собору, кареты аристократов сталкивались на перекрёстках, люди кричали. В этом хаосе два человека в простых накидках были абсолютно невидимы.

Они не стали спускаться в Нижний Город. Нужно было покинуть Остгард целиком, выйти за крепостные стены до того, как Церковь и Армия опустит железные решётки вокруг города.

Они бежали почти час, задыхаясь от дыма и морозного воздуха, пока впереди не показались Главные Врата Внешнего Кольца. Те самые, где Нико днём видел проверку маны.

Но путь был перекрыт.

Нико резко остановился, увлекая Кассиана в тень между двумя покосившимися лачугами.

У ворот не было обычной городской стражи. Проход блокировала делегация. Сверкающие серебром латы, покрытые рунами. Тяжёлая походная повозка, запряжённая белыми волами. И фигура в ослепительно-белой рясе с золотым шитьём, спокойно отдающая приказы своим людям.

Аметистовые глаза Нико сузились. Его сердце забилось медленно.

Он узнал их. Это был тот самый Высший Жрец и те самые элитные храмовники, которые на рассвете стёрли его деревню с лица земли. Очищающее Пламя. Запах горелого человеческого мяса вновь ударил Нико в нос, перебивая гарь остгардских пожаров. Они закончили зачистку и вернулись в город. И именно они сейчас стояли между ними и свободой.

Кассиан, тяжело дыша, выглянул из-за плеча Нико. Архивариус достал из-за пазухи свиток, чтобы убедиться, что он цел.

— Вы разрушили их латы голыми руками. Вы поглотили их огонь, — констатировал Кассиан. В его голосе не было страха — только научный анализ и восхищение убийцы перед другим таким же убийцей. — Если этот «Павший», кто принес в наш мир такую особенную силу, владел подобной же силой... я даже не могу представить масштабов той войны.

Нико промолчал. В голове крутились фрагменты этой безумной ночи. Синее пламя Кассиана, сжигающее людей заживо. Полустёртое имя на «М». Та девушка-офицер, которая видела их, но выбрала промолчать. И белая ряса Жреца, перечеркнувшая жизни сотен невинных.

Бежать был не вариант. Чтобы сломать механизм, нужно сломать того, кто его заводит.

— Береги этот свиток, Кас, — тихо произнёс Нико, не отрывая ледяного взгляда от фигуры Высшего Жреца у ворот. — Нам нужны ответы. Через неделю я встречаюсь с человеком, который может что-то знать о Павших. И я не хочу идти на эту встречу вслепую.

— Что вы собираетесь делать? — напряжённо спросил Кассиан, увидев, как бывший капитан обнажает свою грубую, безумную улыбку.

— Нам не нужно искать другой путь. Я пойду напролом. — Я собираюсь закрыть один старый долг, — ответил Нико, шагая из спасительной тени прямо на освещённую факелами площадь.

Ещё одного боя избежать было невозможно. Да и Нико не хотел избегать его.

Том 1 Глава 11 — Механика Безумия

Страх — это не слабость. Это инструмент выживания. Тот, кто утверждает, что ничего не боится, обычно умирает первым, захлебываясь собственной храбростью. Нико всегда умел бояться правильно. Он боялся подвести своих людей, боялся выдать позицию, боялся сделать неверный шаг.

Но сейчас, стоя в тени лачуг Внешнего Кольца и глядя на ослепительно-белую рясу Высшего Жреца у Главных Ворот, Нико чувствовал не страх. Он чувствовал голод. И это исходило не из желудка. Оно шло из-под его кожи. Тьма чувствовала ману у ворот, она хотела, требовала поглотить ее всю, без остатка.

Нико медленно вытащил из сапога узкий армейский стилет. Сталь тускло блеснула в свете далеких пожаров.

Он повернулся к Кассиану. Архивариус прислонился спиной к кирпичной стене, втягивая воздух. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу блестели капли пота. Со стороны казалось, что создание волны синего пламени, уничтожившей фасад Собора, выпило из юноши все соки, оставив его на грани магического истощения.

Нико верил своим глазам. Но глаза могут лгать.

Резерв маны у этого «ученого» был чудовищным. Глубоко внутри, под маской загнанного юноши, ядро маны Кассиана пульсировало ровно и мощно. Огонь, который он обрушил на храмовников, не забрал и половины его сил. Архивариус всё еще оставался смертоносным оружием, но предпочитал держать эту карту в рукаве. Чем слабее он кажется своему новому напарнику, тем дольше проживет.

— Я уничтожу этого святошу и всю его свиту, — тихо, но твердо произнес Нико.

Кассиан округлил глаза, натурально изображая удивление.

— Вы с ума сошли? — возразил юноша. — Их там два десятка! Элитные палачи Инквизиции! Вы истощены, Нико! Ваша пустота выжжет вас самого! Нам нужно найти другой выход из города! Нельзя идти напролом против Высшего Жреца.

— Они сожгли деревню, Кас. Сотню человек, которые просто пытались жить. Я стоял и смотрел, потому что не мог спасти их всех, — аметистовые глаза Нико потемнели, превратившись в два куска черного льда. — Но я могу заставить их заплатить.

Нико протянул архивариусу свой стилет рукоятью вперед.

Кассиан непонимающе посмотрел на оружие, но осторожно взял его.

— Мне понадобится твоя помощь, — продолжил Нико, и в его голосе прозвучали нотки армейского приказа. — Я потрачу много сил. Возможно, слишком много. Если всё пойдет по плану, мне будет тяжело уйти самому. Ты выведешь меня из Остгарда.

Архивариус кивнул, крепче сжимая стилет.

— А если всё пойдет не по плану? — тихо спросил юноша.

— Антимагия — это не просто щит или оружие, Кас. Это голод. И если я отпущу цепь полностью, этот голод может поглотить не только их ману, но и мой рассудок. Я могу выйти из себя. — Нико поднял взгляд, и Кассиан содрогнулся от того, насколько пугающей была эта исповедь. — Если ты увидишь, что я не могу остановиться... Если я начну убивать тех, кого не должен, или если «Оно» начнет пожирать меня самого... воткни этот нож мне в плечо.

— Что?! — Кассиан едва не выронил стилет.

— Физическая боль, — жестко пояснил Нико. — Резкий всплеск человеческой боли — это единственный якорь, который способен выдернуть мой разум из того состояния. И еще одно, Кас. Очень важное.

Нико шагнул вплотную к архивариусу, нависая над ним.

— Ни в коем случае не вдыхай тот дым, который из меня вырвется. И не поддавайся его искушению. Что бы ты ни услышал в этом дыму — голоса, мольбы, крики — это ложь. Это эхо переваренной магии. Поверишь ему — сойдешь с ума и умрешь в муках. Ты понял меня?

Кассиан смотрел в лицо Нико. В этот момент архивариус, привыкший считать себя самым умным хищником в любой комнате, осознал одну простую вещь. Человек, стоящий перед ним, был не просто сломанной шестеренкой. Он был бомбой, которая только что добровольно подожгла собственный фитиль.

— Я понял вас, — серьезно кивнул Кассиан, пряча стилет в складках рясы.

Нико отвернулся. Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие морозным воздухом.

А затем он шагнул из тьмы переулка на залитую светом факелов площадь перед Главными Воротами.

Делегация Инквизиции работала слаженно и без суеты. Высший Жрец, стоящий у повозки, монотонно читал молитву Света, в то время как закованные в серебро храмовники блокировали проход для бегущих из города горожан.

— Ворота закрыты до особого распоряжения Инквизиции! — гремел усиленный магией голос одного из капитанов стражи. — Назад, еретики! Остгард проходит очищение!

Толпа в ужасе отступала от алебард и направленных на них арбалетов.

Нико шел сквозь эту толпу, как нож сквозь масло. Люди инстинктивно расступались перед высокой фигурой в волчьей куртке. Они не знали, кто он, но внутри своих тел, они чувствовали ауру абсолютной смерти.

Он остановился в десяти шагах от линии храмовников.

Один из солдат заметил его. Мужчина, не опускающий оружия, медленно выходящий на пустую брусчатку.

— На колени, смерд! — рявкнул стражник, направляя арбалет прямо в грудь Нико. — Еще шаг, и я прострелю тебе сердце!

Нико не остановился.

Болт с гудением сорвался с тетивы. Он летел с убийственной точностью, нацеленный прямо в центр грудной клетки.

Нико даже не попытался уклониться. Он просто вскинул левую руку.

Черный дым, словно живой, вырвался из его обнаженной ладони. Он не просто погасил инерцию болта. Антимагия поглотила кинетическую энергию так резко, что тяжелый стальной снаряд просто рассыпался, не долетев до пальцев Нико и полуметра.

Площадь мгновенно затихла. Крики толпы смолкли.

Высший Жрец прервал свою литанию. Его надменное лицо, освещенное белым магическим светом, исказилось от недоумения. Он посмотрел на высокую фигуру, стоящую посреди площади, и на густой, смоляной дым, клубящийся вокруг его рук.

— Кто ты такой? — брезгливо бросил Жрец, формируя в ладони сгусток Очищающего Огня.

Нико поднял на него аметистовые глаза. В них больше не было человеческой усталости. В них отражалась лишь бесконечная, жадная Тьма.

— Я — ваш счет за сожженную деревню, — тихо произнес Нико.

И он отпустил цепь.

Нико медленно, почти торжественно, стянул с правой руки вторую перчатку, бросив ее на брусчатку. Затем он расстегнул тяжелую волчью куртку, позволяя ей соскользнуть с плеч. Под ней была лишь тонкая льняная рубаха. Нико закатал рукава выше локтей.

Толпа замерла в благоговейном ужасе. Но все же стали отходить подальше от такого человека. Жрецы Инквизиции оцепенели.

Вдоль обнаженных предплечий Нико, от запястий и уходя куда-то под ключицу, тянулась сеть странных, угольно-черных узоров. Они походили на древние руны.

Аметистовый цвет в глазах бывшего капитана начал стремительно растворяться. Радужка и белки заливались непроглядной, глянцевой чернотой. Его глаза стали двумя провалами в Бездну — пугающей, бездонной пустотой, засасывающей в себя даже отражения факелов.

Нико поднял обнаженные руки ладонями вверх, словно принимая на себя грехи этого мира.

— Да будет Тьма вашему Свету, — голос Нико изменился. Это больше не был голос уставшего солдата. Это был рокот, доносящийся из-под земли, усиленный многоголосым, потусторонним эхом.

Он медленно опустил руки вниз, раскрытыми ладонями обратив их к строю храмовников. В этом жесте не было напряжения или готовности к защите. Это был жест абсолютного, подавляющего превосходства.

— «Выходи».

Это не было похоже на заклинание. Это было стихийное бедствие.

Из обнаженных рук Нико — из каждой поры его почерневшей кожи — с оглушительным, нечеловеческим воем вырвалась буря. Густой, тяжелый, дым хлынул в сторону стражи, мгновенно заволакивая площадь перед Главными Воротами. Он не просто стелился по земле — он поднимался к небу, как извержение вулкана, пожирая свет факелов, свет магических кристаллов и свет звезд.

Площадь погрузилась в абсолютную Тьму. И в этой Тьме начался ад.

Оно больше не защищалось. Оно охотилось.

Черный дым щупальцами метнулся к строю инквизиторов. Магия, переполнявшая элитные доспехи храмовников, сработала как маяк для изголодавшейся Бездны. Первые десять воинов, стоявшие в авангарде, попытались поднять щиты Света, но заклинания просто лопнули, как мыльные пузыри.

Дым вгрызался в их тела.

Истошные, душераздирающие крики разорвали ночной воздух. Храмовники падали на брусчатку, их зачарованные латы чернели и рассыпались прямо на глазах. Тень проникала сквозь щели в забралах, высасывая ману из их кровеносной системы, выжигая нервы. Солдаты, которые секунду назад были элитой Империи, забились в чудовищных конвульсиях, сдирая с себя шлемы и умоляя о пощаде. Но Бездна не знала милосердия.

Те десять арбалетчиков, что сидели на крышах надвратных башен, попытались дать залп.

Нико, стоящий в эпицентре бури с абсолютно черными глазами, даже не посмотрел на них. Дым сам нашел угрозу. Щупальца Тьмы взмыли по стенам крепости, обволакивая стрелков. Их крики смешались с воплями тех, кто умирал на земле. Арбалеты со стуком падали вниз, а следом за ними, словно сломанные куклы, обрушивались иссушенные тела гвардейцев.

Толпа горожан с криками ужаса бросилась врассыпную, давя друг друга в попытке сбежать от надвигающейся темноты. Но Тень Нико охотилась за всем, где была малейшая частичка маны, Тьма стала понемногу проявлять интерес к простым людям. Но также она не трогала людей, в которых не было маны и магии. Они были для нее невидимы и несъедобны. Проклятие охотилось только за теми, кто мог удовлетворить ее голод.

В центре этого кошмара, на коленях, задыхаясь от ужаса, стоял Высший Жрец.

Его ослепительно-белая ряса посерела от пепла. Магический купол, который он возвел вокруг себя, истончался с каждой секундой, сжираемый черным дымом. Жрец в панике пытался вливать в заклинание всё больше маны, но это лишь разжигало аппетит Антимагии.

Нико медленно шагнул сквозь дым. Его шаги по брусчатке звучали звонко и громко.

Он подошел к Жрецу вплотную. Белый купол жалобно треснул и осыпался стеклянной крошкой.

— Где ваш Свет теперь? — проговорил Нико.

Он протянул голую, покрытую черными рунами руку и схватил Жреца за лицо, поднимая его с колен.

Контакт.

Высший чин Церкви Сияющей Истины, человек, сжигавший деревни одним жестом руки, издал жалкий визг. Тень хлынула прямо в его тело. Нико чувствовал, как колоссальный объем «божественной» маны вливается в него, инвертируется и переваривается. Мозг Жреца сварился в собственном черепе. Глаза лопнули, кожа иссохла, обтянув череп, как пергамент.

Нико разжал пальцы, и мертвый Жрец рухнул к его ногам.

Все двадцать солдат на земле и стрелки на крышах были мертвы. Площадь была завалена трупами.

Нико стоял посреди этой бойни, тяжело дыша. Кровь текла из носа — тонкой, горячей струйкой. Руки тряслись. Не от усталости. Они тряслись, потому что Тьма хотела больше.

Он должен был остановиться. Угроза была устранена. Путь свободен. Нико приказал себе прекратить.

Тьма не послушалась, она не хотела останавливаться.

Чёрный дым продолжал клубиться, становясь гуще. Он начал шириться, медленно расползаясь по улицам Внешнего Кольца.

В голове бывшего капитана зазвучали голоса. Крики тех инквизиторов, которых он только что убил. Их мольбы о спасении, о пощаде, которую он не дал. Но сквозь этот хор прорезался один-единственный, доминирующий шёпот.

«Больше,» — шептала Бездна. — «Они полны Света. Они полны сладкой лжи. Принеси мне весь этот город.»

Нико знал, что это ложь. Он знал это той частью рассудка, которая ещё оставалась его собственной. Обычные люди не виноваты. Их мана не опасна, не оружие.

«Не виноваты?» — голос Бездны стал тише. Мягче. — «А кто стоял и смотрел, когда Свет забирал детей у матерей? Кто отворачивался, когда Инквизиция волокла антимагов в печи? Они не невинны, солдат. Они соучастники. Каждый, кто молчал. Каждый, кто отвернулся. Принеси мне их всех.»

И вот это было самое страшное. Не ее голод. Не ее боль. А то, что слова Бездны имели свою правду.