Имена павших

Том 1Глава 8 — Архитектура лжи

Золото — самая древняя и честная форма магии. В

отличие от заклинаний, оно не требует таланта или чистоты крови. Оно работает

одинаково безотказно и на нищем убийце, и на Верховном Жреце.

Нико подбросил на ладони тяжелый кожаный кошель, который ему оставил человек в маске. Внутри глухо звякнули монеты.

Таверна «Рваный Парус» полностью оправдывала свое название. За грубыми, сколоченными из корабельных досок столами сидели те, кого Верхний Город предпочел бы никогда не видеть: контрабандисты, искалеченные матросы, беглые каторжники. В дальнем углу двое резались в кости, громко ругаясь после каждого броска. У стойки пьяный матрос спал лицом в луже разлитого эля, и никто не пытался его разбудить. Подавальщица с уставшими глазами бегала между столами, даже не глядя на посетителей — здесь не запоминали лиц.

Нико остановился на пороге, позволив глазам привыкнуть к освещению в таверне. Рёбра ныли после броска на каменный пол. Правое плечо отзывалось тупой болью при каждом движении. Воспоминание о столкновении с другим антимагом не отпускало. Тот человек играл с ним. Показал, что пустота может быть не только оружием, но и щитом. Инерция, скорость, сила — всё разбилось о понимание Тьмы, которого у Нико не было.

Нико привык побеждать. Сегодня его разгромили за минуту. Это отрезвляло.

Взгляд аметистовых глаз безошибочно выхватил цель в самом тёмном углу таверны.

Кассиан. Архивариус сидел, сгорбившись над кружкой нетронутого эля. Он стянул свою грязную накидку ещё плотнее, но его выдавала каждая мелочь. Слишком чистые ногти, слишком прямая спина, бегающий взгляд человека, который впервые оказался за пределами библиотеки.

Нико подошел бесшумно. Деревянная скамья скрипнула, принимая вес бывшего солдата.

Кассиан вздрогнул и поднял голову. В его глазах вспыхнула отчаянная надежда.

— Вы вернулись, — выдохнул юноша, подаваясь вперед. Его взгляд тут же метнулся к походному мешку Нико, ожидая увидеть тяжелые медные застежки Дневника. — Вы нашли ее? Книга у вас?

Нико молча достал из-за пазухи кошель с золотом и бросил его на прожженную свечами столешницу. Монеты издали тяжелый, звонкий звук.

— Девчонку я нашел, — ровно произнес Нико, глядя прямо в лицо архивариусу. — Но книга ушла. Ее забрал тот, кому я пока не могу противостоять.

Улыбка сползла с лица Кассиана. Он уставился на кошель, словно это была ядовитая змея.

— Ушла? — голос юноши сорвался на шепот. — Но но как же наш уговор? Дневник Летописца был ключом! Там могли быть Имена! Без него я вы сделка расторгнута!

Нико подался вперед. Кассиан отодвинулся, упершись спиной в стену.

— Сделка была в том, что я решу вопрос с Антикваром, а ты проведешь меня в Собор, — чеканя каждое слово, произнес Нико. Он кивнул на кошель. — Здесь достаточно золота, чтобы Бастиан забыл о своих украденных векселях и перестал искать девчонку. Я выполнил свою часть. Теперь твоя очередь.

Кассиан посмотрел на дверь. Потом на Нико. Потом снова на дверь.

— Вы не понимаете. Великий Собор Остгарда — это не трактир во Внешнем Кольце, — зашептал юноша, осматриваясь по сторонам. — Это крепость. Закрытая секция архивов находится на минус третьем ярусе, прямо под залами Инквизиции. Туда пускают только Высших Жрецов. У меня есть допуск только на первый уровень.

— Значит, мы пойдем туда, куда у тебя нет допуска, — констатировал Нико. — Архитектура таких зданий всегда одинакова. Там, где есть парадные двери для господ, всегда есть черные ходы для слуг. Как охраняется архив?

Кассиан обреченно потер виски.

— Магия, — выдохнул Кассиан. — На каждом пролете стоят Контуры Света. Они считывают ману входящего. Если ваша аура не зарегистрирована в кристаллах Собора, Контур активирует защитные руны. Вас просто испепелит на месте. И даже если вы пройдете магию там храмовники. Элита Инквизиции. Они не задают вопросов. Они рубят сразу.

Нико задумчиво постучал пальцами в кожаной перчатке по столешнице.

Идеальная, замкнутая система. Свет охраняет свои тайны, сжигая всё чужеродное. В прошлой жизни капитан Нико мог бы попытаться обмануть кристаллы, подстроив частоту своей маны под нужный резонанс. Но сейчас в нем не было маны.

Была лишь пустота.

— Контуры Света реагируют на присутствие магии, — медленно, размышляя вслух, произнес Нико. — А как они реагируют на пустоту? На предметы, в которых нет маны? На мебель, на камни? На пыль?

Кассиан нахмурился. Ум ученого зацепился за задачу.

— Никак. Контур игнорирует неживую материю без маны. Иначе он бы срабатывал каждый раз, когда сквозняк заносит в коридор осенний лист, — юноша поднял взгляд на Нико. — Но вы же живой человек. В каждом человеке есть хотя бы крошечная искра

Кассиан осекся. Несколько секунд он молча смотрел на Нико — на перчатки, на закрытый воротник, на этот давящий холод, который исходил от бывшего солдата. Он видел, как среагировал маг Бастиана. Слышал, как Антиквар назвал этого человека антимагом. Но одно дело — услышать слово, и совсем другое — осознать, что перед тобой сидит человек, в котором нет ни единой искры маны. Пустой сосуд. Ходячее отрицание всего, во что верит Церковь.

— Свет милосердный — прошептал архивариус, вжимаясь в стену. Пальцы, обхватившие кружку, побелели. — Вы для Контуров невидимы. Для них вас просто не существует.

— Я — слепое пятно для вашей магической защиты, — жестко отрезал Нико. — Магический барьер — не проблема. Остаются физические преграды. Храмовники. Как они патрулируют нижние уровни?

Кассиан тяжело выдохнул. Он сидел за одним столом с человеком, которого его вера называла абсолютным злом. Но этот человек был единственным, кто мог провести его туда.

— Они они стоят у главных ворот хранилища, — запинаясь, ответил юноша. — Четверо. Круглосуточно.

— Значит, нам нужен путь в обход главных ворот, — Нико достал из мешка короткий угольный карандаш и прямо на столешнице нарисовал прямоугольник. — Это Собор. Это минус третий ярус. В каждом крупном здании есть вентиляция, стоки или система отопления. Что находится прямо под архивом? На минус четвертом?

Кассиан собрался с мыслями.

— Очистные печи, — тихо сказал он. — Там Инквизиция сжигает еретические тексты. И тела. Тела тех, кто умер в карантинных бараках от вашей «болезни». Пепел затем сбрасывают в подземную реку.

Нико замолчал. Мальчишка с кристалла у городских ворот. Сотни тех, кого он сам когда-то отправил в огонь, свято веря в приказ. Все они заканчивали путь здесь — в подвалах этого величественного Собора. Превращались в золу, которую сбрасывали в реку, чтобы даже память о них исчезла.

— Кто обслуживает эти печи? Жрецы? — голос Нико стал тихим.

— Нет, — покачал головой Кассиан. — Неприкасаемые. Немые рабы из нижнего города. Им вырезают языки, чтобы они не могли выдать секреты Собора, и клеймят. Они вывозят пепел и привозят уголь через Катакомбы Скорби — старые туннели, соединенные с канализацией. Там нет ни Контуров Света, ни элитных храмовников. Лишь пара рядовых стражников на воротах.

Нико перечеркнул нарисованный на столе прямоугольник крест-накрест.

Система всегда оставляет уязвимости там, где ей слишком противно смотреть. Высшие Жрецы доверяют самую тяжёлую работу тем, кого считают ниже себя. Но именно оттуда легче всего ударить.

— Завтра ночью, — приказал Нико, стирая рисунок рукавом куртки. — Ты спустишься на минус третий ярус архива со своим пропуском. Я зайду через Катакомбы Скорби, поднимусь по вентиляционным шахтам очистных печей и встречу тебя внутри хранилища. Ты найдешь нужные тексты. Я обеспечу нам выход.

Кассиан сидел бледный как полотно.

— Вы с ума сошли, — прошептал архивариус. — Если нас поймают нас будут пытать неделями, прежде чем позволят умереть.

— Значит, не попадайся, — Нико поднялся со скамьи. Он взял кошель с золотом и швырнул его в грудь Кассиана. Юноша едва успел поймать тяжелый мешочек. — Отнеси это Бастиану. Скажи, что девчонка мертва, дневник сгорел, а это — компенсация за его векселя. Он жадный, но прагматичный, его это устроит. И подготовь мне карту катакомб.

Нико развернулся и пошел к выходу.

На улице он не повернул вниз, к Утопленнику. Ему нужно было увидеть цель своими глазами. Планировать штурм по чужим словам — привычка, которая убивает.

Пробраться в Верхний Город оказалось проще, чем он ожидал. На Утопленнике за десять медных монет ему продали поношенную серую рясу — грубую, без знаков различия, из тех, что носят церковные уборщики и подмастерья. Нико натянул её поверх куртки, поднял капюшон и влился в поток работников, возвращавшихся с ночной смены через служебные ворота. Стражник осмотрел равнодушным взглядом и отвернулся — ряса была пропуском, который не требовал кристалла для проверки.

Второе кольцо встретило тишиной. Гильдейские кварталы спали — ставни закрыты, фонари потушены. Только патруль из двух солдат прошёл мимо, стуча коваными набойками по брусчатке. Нико прижался к стене колоннады, пропуская их. Здесь камень под ногами был ровным, подогнанным без зазоров.

Третье кольцо. Террасы с барельефами, покрытые снегом. Нико шёл по широкой лестнице между ярусами, и с каждым пролётом менялось всё. Воздух становился теплее — незаметно, постепенно, словно кто-то прибавлял огонь в невидимой печи. Руны, встроенные в перила, мерцали мягким светом, отгоняя мороз. Внизу люди мёрзли в дырявых одеялах. Здесь магия грела камень, по которому никто не ходил.

На лестничной площадке между третьим и четвёртым кольцами стоял контрольный пост — двое жрецов в серых рясах и четверо стражников. Нико замедлил шаг. Жрецы проверяли каждого входящего — не кристаллом, а пергаментом. Пропуск. Печать. Кивок. Следующий.

Нико достал из-под рясы свиток, который прихватил у фальшивомонетчика на Медном Канале — чистый бланк с поддельной печатью Хозяйственной службы Собора. Протянул жрецу. Тот скользнул взглядом по печати, даже не прочитав текст, и махнул рукой.

Четвёртое кольцо.

Здесь было другое небо. Не серое давящее полотно, под которым жил Нижний Город, — а чистое, открытое, с проблесками звёзд между облаками. Магия верхних ярусов разгоняла тучи, удерживая над четвёртым кольцом островок ясной ночи. Внизу шёл снег. Здесь его не было.

Белый мрамор храмов светился голубоватым светом от мана-фонарей, расставленных вдоль широких улиц. Тишина — не мёртвая, а бережная, как в библиотеке. Прохожих почти не было. Изредка проходил жрец в белоснежной мантии или проезжала закрытая карета с позолоченным гербом. Мостовая здесь была мраморной.

Великий Собор занимал восточную часть кольца — не здание, а целый комплекс, окружённый стеной высотой в три человеческих роста. Шпили прокалывали ночное небо. Стены гладкие, без единой трещины.

Нико двинулся вдоль стены, обходя комплекс с восточной стороны. За поворотом открылся широкий двор. Конюшня. Десяток лошадей под попонами с гербом Короны, рядом — конюшня, у которой дежурил солдат в знакомой чёрной шинели.

Нико замер в тени колоннады.

Тот самый отряд. Столичная гвардия, которую он видел у Главных Врат. Чёрные плащи с алой подкладкой, стальные пряжки, серебряные нашивки. Они находились здесь, на четвёртом кольце, рядом с Собором. Значит, не проездом. Гвардия Короны, размещённая при Церкви, — это либо почётный караул, либо усиление перед чем-то серьёзным.

И где-то среди них — девушка с серебристыми волосами и голубыми глазами, которая смотрела на него у ворот слишком долго.

Нико до сих пор не знал, узнала ли она его. Может, ей показалось странным лицо в толпе. Может, она уже забыла. А может, написала рапорт, и прямо сейчас Инквизиция сужает кольцо поисков.

Он не мог подойти к ней. Не мог выследить её в казарме, полной солдат. Не мог убедиться. Оставалось действовать быстро. Если она его узнала, счёт шёл на дни. Ещё одна причина не откладывать штурм.

Нико отступил в тень и пошёл дальше вдоль стены.

На площади перед главным входом он остановился, смешавшись с тенями колоннады. Над воротами, выложенными золотой мозаикой, тянулась надпись. Крупные буквы, врезанные в белый камень так глубоко, что их можно было прочесть даже в сумерках:

«Блажен тот, кто не вопрошает, ибо Свет ведёт его.»

Нико прочитал. Перечитал. Семь слов. Религия, которая буквально запрещает задавать вопросы. И миллионы людей, которые считают это мудростью.

Он постоял ещё минуту, запоминая расположение стражи у ворот, боковые входы, высоту стен. Два патруля по периметру — смена каждые четверть часа. Факелы у главного входа, тени у боковых. Катакомбы Скорби, о которых говорил Кассиан, должны выходить где-то с тыльной стороны, ниже уровня площади.

Нико отвернулся и пошёл вниз. К Нижнему Городу. Готовиться.

Впервые с того рокового дня в южных руинах капитан гвардии шёл на штурм. Не ради короны. Не ради лживых богов. Он шёл, чтобы узнать Имена тех, кого система предпочла забыть.

Когда за бывшим гвардейцем закрылась тяжелая дверь таверны, отсекая гул улицы, Кассиан всё так же неподвижно сидел за столом.

Дрожь, бившая его тело всё это время, внезапно улетучилась, словно по щелчку невидимых пальцев. Спина юноши выпрямилась. Бледность сошла с лица, уступив место спокойному, расчётливому выражению.

Кассиан задумчиво взвесил на ладони кошель с золотого Антиквара.

— Удивительный человек, — едва слышно пробормотал он себе под нос. В его голосе больше не было ни паники, ни заикания. — Вот так доверился мне. Передал целое состояние какому-то неизвестному архивариусу и даже не попытался убедиться, что я действительно тот, за кого себя выдаю.

Тонкие губы юноши тронула легкая, почти хищная полуулыбка. Он спрятал золото глубоко в складках своей грязной накидки.

— Идеальный инструмент. Слишком самоуверенный в своей новообретенной Тьме, слишком ослепленный ненавистью к Церкви. Но, с другой стороны нам двоим это на руку. Ты откроешь мне те двери, которые я не мог взломать сам.

Кассиан поднялся из-за стола, бросив на стол пару медных монет за нетронутый эль и растворился в полумраке таверны, двигаясь с грацией, совершенно не свойственной забитым кабинетным ученым.

Том 1 Глава 9 — Фундамент Истины

Пепел — это самое честное состояние материи.

Огонь пожирает всё — титулы, амбиции, ложь и даже саму магию, оставляя после себя лишь ничего.

Так думал Нико, идущий в глубине Катакомб Скорби. Церковь Сияющей Истины поклонялась белому цвету. Белые рясы, ослепительно-белый свет заклинаний, беломраморные шпили Собора, пронзающие небеса над Остгардом.

Но Нико, идущий в глубине Катакомб Скорби, теперь точно знал, фундамент этого белоснежного величия стоит на костях и копоти. Он теперь знал это точно.

Подземные туннели встретили его тяжёлым, влажным воздухом. Здесь пахло застоявшейся водой, крысиным помётом и чем-то ещё — запахом жжёной и старой бумаги. Вода тихо капала со сводов.

«Кап».

«Кап».

Этот монотонный ритм отмерял шаги Нико, ступающего по склизким камням с бесшумностью хищника.

Он был одет во всё чёрное. Никаких звенящих элементов кольчуги — только плотная дублёная кожа, мягкие сапоги и перчатки, надёжно скрывающие его проклятие. Глефа осталась в тайнике на поверхности, в узких вентиляционных шахтах с древковым оружием не развернуться. В голенище сапога покоился узкий армейский стилет. Оружие для работы вплотную.

За поворотом туннеля блеснул тусклый жёлтый свет. Нико прижался к стене.

По коридору двигалась процессия.

Трое людей толкали перед собой тяжёлую чугунную тележку, доверху гружённую серым шлаком и золой. Они были раздеты до пояса, несмотря на подземный холод. Их тела представляли собой обтянутые кожей скелеты, исполосованные шрамами от плетей. На плече каждого находился выжженный клеймом знак Инквизиции — перечёркнутое око.

Один из рабов оступился. Тележка дёрнулась, и кусок шлака с грохотом упал на камни. Человек упал на колени, но не издал ни звука. Даже стона. Его рот был полуоткрыт, обнажая изуродованную пустоту там, где когда-то был язык.

Нико смотрел на них не отводя глаз. В прошлой жизни, будучи офицером элитной гвардии, он верил, что Империя держится на героизме солдат и мудрости жрецов. Теперь, глядя на этих искалеченных, лишённых голоса людей, он видел истинный механизм системы. Если ты не обладаешь магией, ты не человек. Ты — топливо.

Он мог бы выйти и перерезать их цепи. Мог бы подарить им свободу.

Но Нико даже не сдвинулся.

Выпусти их сейчас — и завтра утром они умрут от голода или арбалетного болта в спину во Внешнем Кольце, а Инквизиция поднимет тревогу. Сострадание без плана — это просто еще одна форма самоубийства.

Он дождался, пока скрип тележки стихнет вдали, и скользнул дальше по коридору, ориентируясь по грубо нарисованной карте Кассиана.

Где-то в глубине туннелей послышался странный звук. Свист — тихий, мелодичный, без слов. Один голос подхватил другой, потом третий. Песня без слов, без языков, без надежды. Рабы пели сквозь дыхание, потому что у них осталось только это.

Нико продолжил идти дальше, под мелодию Неприкасаемых.

Спустя двести шагов туннель расширился. Воздух здесь стал сухим и невыносимо горячим. Впереди находился зал очистных печей — огромных домен, внутри которых ревело магическое пламя. Именно здесь Инквизиция уничтожала запрещённые книги и тела тех, кто умер в карантинных бараках от «Скверны».

Проход к техническим помещениям и вентиляционным шахтам преграждала тяжёлая железная решётка. Перед ней стояли двое.

Это были не элитные храмовники в серебряных латах. Те охраняли парадные двери и чистые коридоры верхних ярусов. Сюда, в подвальную вонь, отправляли обычных стражников Инквизиции. На них были кожаные панцири поверх серых рубах. Один лениво опирался на алебарду, второй сидел на перевёрнутом ящике, бросая кости.

— Выпадет двойка — и ты должен мне кружку эля в «Слепой Свинье», — скучающе произнёс сидящий.

— Заткнись и бросай. От этой вони у меня уже глаза слезятся. Когда привезут новую партию из карантина?

— К утру. Жрецы сказали, там пара десятков ублюдков из портового района. Говорят, опять мана гниёт...

Они не договорили.

Смерть в балладах всегда сопровождается звоном стали и криками. В реальности смерть от рук профессионала приходит тихо.

Нико появился за спиной стоящего из темноты. Его левая рука в плотной перчатке жёстко обхватила лицо человека, зажимая рот и нос, одновременно запрокидывая голову назад. Правая рука с зажатым стилетом нанесла один короткий, точный удар снизу-вверх, под основание черепа, разрывая спинной мозг.

Никакого крика. Никакого сопротивления. Только глухой хруст и тело мгновенно обмякло.

Второй стражник, услышав странный шорох, поднял взгляд от игральных костей. Его рот открылся, чтобы поднять тревогу, но было поздно.

Нико, позволив мёртвому телу бесшумно осесть на пол, уже сократил дистанцию. Он не стал бить клинком — кровь могла испачкать пол и привлечь внимание. Вместо этого Нико с разворота впечатал тяжёлый, окованный железом носок сапога прямо в висок сидящего стражника. Удар сработал как кувалда. Голова человека мотнулась в сторону, и он рухнул на камни, лишившись сознания ещё до того, как его тело коснулось земли.

Нико склонился над ним. Секундная пауза. Убить или оставить в живых? Оглушённый очнётся через час. Тревога сорвёт всю операцию.

Рука Нико без колебаний свернула стражнику шею.

«Хруст».

Закон системы — если шестерёнка стоит на твоём пути, ты от неё избавляешься.

Быстро оттащив оба тела в глубокую нишу и прикрыв их пустыми мешками из-под угля, Нико снял с пояса убитого связку ключей. Один из них со скрежетом повернулся в замке решётки.

Нико проник в технический коридор. Прямо над ним, уходя вертикально вверх, открывалась широкая шахта вытяжки. Оттуда тянуло жаром и запахом раскалённого металла. Это был путь на минус третий ярус. В архивы.

Нико убрал стилет, затянул ремни мешка на груди и упёрся руками и ногами в узкие кирпичные стенки шахты.

Подъём начался.

Мышцы мгновенно отозвались болью. В прошлой жизни он бы просто создал восходящий поток ветра, который поднял бы его наверх, как пушинку. Теперь ему приходилось цепляться за выступы кирпичей. Жар снизу лизал подошвы сапог. Сажа забивалась в нос и горло, заставляя глаза слезиться.

Где-то далеко внизу, в глубине туннелей, снова раздался тихий свист. Песня Неприкасаемых поднималась по шахте вместе с дымом, оседая в его лёгких. Нико стиснул зубы и подтянул себя ещё на полметра вверх.

Никаких богов. Никакой магии. Только воля против силы тяжести и память о людях без языков, которые пели где-то под ним.

Спустя двадцать минут изнурительного подъёма, когда руки уже начали предательски дрожать от напряжения, шахта закончилась горизонтальным отводом. Нико подтянулся и вполз в узкий металлический короб. Проползти оставалось совсем немного.

Впереди блеснул тусклый свет.

Нико приблизился к массивной чугунной решётке вентиляции. Сквозь узорчатые прорези он увидел то, ради чего проделал весь этот путь.

Закрытая секция архивов Великого Собора.

Огромный, круглый зал. Стены от пола до потолка терялись в тенях, уставленные бесконечными рядами стеллажей. Воздух здесь был прохладным, сухим и пах вечностью. Никакой пыли. Никаких следов времени. Помещение слабо освещалось холодным светом магических сфер, парящих под потолком.

А прямо под решёткой, нервно озираясь по сторонам, стоял человек в тёмно-красной рясе Высших Архивариусов.

Кассиан.

Его лицо было напряжённым, но в глазах больше не было того затравленного страха, что в таверне. Сейчас юноша выглядел предельно собранным. Волк, притворявшийся овцой, наконец добрался до загона.

Нико достал стилет, аккуратно поддел замок чугунной решётки и, сдвинув её в сторону, бесшумно спрыгнул на мраморные полы хранилища.

— Вы пунктуальны, — не оборачиваясь, тихо произнёс Кассиан.

— А ты на удивление спокоен для того, кто стоит в шаге от костра Инквизиции, — ровно ответил Нико, отряхивая сажу с рукавов.

— Откуда у тебя ряса Высшего Архивариуса? — добавил он, скользнув взглядом по тёмно-красной ткани.

— Одолжил из гардеробной вместе с печатью, — Кассиан пожал плечами. — Утром верну. Если буду жив. Кстати, цвет мне идёт куда больше, чем серый. Может, после всего этого подам прошение о повышении.

Нико посмотрел на него молча.

— Шутка, — Кассиан криво улыбнулся.

Кассиан повернулся к нему. В голубоватом магическом свете его лицо выглядело острее, взрослее — тени резали скулы, убирая из него всё мальчишеское.

— Ах, да, костёр пугает лишь тех, кто не знает, как устроен огонь.

Юноша взмахнул рукой, и тяжёлый фолиант на ближайшем столе сам собой раскрылся на нужной странице.

— Добро пожаловать в фундамент лжи, — сказал архивариус. — Давайте искать наши Имена.

Тишина в закрытой секции Великого Собора была абсолютной. Это была не та естественная тишина, которая бывает в заснеженном лесу или в пустом доме. Это была тишина герметичного склепа, где Церковь заживо похоронила саму историю.

Нико шёл следом за Кассианом между высокими, уходящими в тени стеллажами. Его шаги по мрамору были беззвучны. Архивариус двигался иначе — быстро, почти хищно, скользя между полками с уверенностью человека, который знает эту территорию лучше собственных пяти пальцев.

Нико на ходу скользнул взглядом по ближайшему стеллажу. Среди тяжёлых фолиантов выделялась тонкая, аккуратно переплетённая книга. Белая кожа, серебряное тиснение. «Протоколы карантинных бараков. Цикл 41». Нико снял её с полки, открыл наугад.

Имена. Сотни имён, выписанных каллиграфическим почерком, столбцами. Дата поступления. Возраст. Диагноз — «начальная стадия Увядания». Дата сжигания. Сноска: «прах сброшен в подземную реку, согласно регламенту».

Дети. Половина списка — дети до десяти лет.

Нико закрыл книгу и аккуратно поставил её обратно. Лицо его не изменилось. — Сюда, — позвал Кассиан, остановившийся в дальнем углу зала.

Молодой учёный остановился у массивного шкафа, выкованного из чёрного железа. Замок на нём был не магическим, а механическим — сложная система шестерёнок и штифтов.