Пламя Арлекина

– Ни один англичанин не может так отстукивать степ, но и на ирландца ты не тянешь, – надо же, заметил. Не зря работает, вот только сути не видит.

В чем-то он даже был прав и его замечание оказывалось верным. Частично. Моя внешность кого-то вводила в ступор, и не все даже лезли в уточнения, что часто даже играло на руку. Отец был истинным британцем – темные волосы и карие глаза, что я унаследовал, а с волосами было сложнее. Энтони был прав – англичане так рил не отстукивают. Сколько бы мой отец ни учился, но у него никогда не получится как у матери коренной ирландки. Эшлинг была настоящем олицетворением ирландской сути – бойкая танцовщица из портового паба Белфаста не уступала не одному мужчине. Именно её стойкость и прыткость влюбили в себя бывалого моряка. Зелёные глаза матери стали для него особым маяком меж рейсами и медный цвет её кудрей. От ирландских предков матери я забрал вьющиеся пшеничные локоны. Иногда на солнце, они горели настоящим рыжим пламенем. Летом заметнее были видны веснушки, волосы и того выцветали на пару тонов. Я был сыном своих родителей, в той или иной степени. Лицо хранило в себе материнские черты: вздернутый носик, форма глаз, вперемешку с отцовскими строгими линиями. Они всегда будут рядом со мной…

– Мама научила. Она из Ирландии, а отец англичанин. Они познакомились в одно из его плаваний. Влюбились и в Англию вернулись уже вместе.

На том ему знать достаточно. Надеюсь он успокоится, услышав объяснение. О семье я сейчас не хочу говорить. Ни с ним, ни с кем-либо другим. Ему вообще лучше знать обо мне как можно меньше. Если его способности также хороши, как говорят, он может и догадаться. Видно придётся стать другим и немного поводить Стэнли за носик. Мне не привыкать играть роли.

– Прошу извинить, но мне необходимо вернуться к друзьям.

Опасно вилять перед ним так, как я делаю то сейчас. Пока мне дорога моя шкура. Встав со стула, я тотчас же хотел направится к столику, как на полпути меня окрикнули по имени. В момент я почувствовал себя странно. Хоть я и общаюсь с людьми и не являюсь ярым затворником, порой меня даже зовут не по прозвищу, но отчего-то так было необычно, до кома в горле, слышать собственное имя с его уст.

– Оливер! Надеюсь мы ещё встретимся.

Надеюсь нет. Стэнли слишком самодоволен. Даже зная, кто я, ему меня не найти. На его слова я лишь хмыкнул и не смотря в зелёные глаза, пошел от него прочь.

Маргарет сидела в одиночестве. Кажется, она успела взять вторую чашку напитка. Её взгляд бесцельно бегал по стенам. Трев и Блез, как истинные джентльмены, оставили даму наедине с выпивкой. Присев рядом, мне стало интересно что у неё на уме. Спрашивать не хотелось, потому решил просто наблюдать. Она выглядела скучающей, словно привела в бар детей, а те разбрелись по углам и ей лишь осталось ждать, когда те наиграются. Если так, то картина мрачная. Парни точно кутят с девицами где-то по углам. Мне подобное не интересно, а потому, думаю я смогу все же развеять скуку своей подруги.

– Я вижу, что ты смотришь. Натанцевался?

– Понравилось?

– Ты был эффектен.

Слышать подобное было приятно. Но не совсем радовала такая реакция. Найнтингейл сидела не здесь, а в собственных мыслях. Она не слушает. Пара щелчков перед глазами и в следующий момент мне просто заламывают руку!

– Ауч, ну зачем же так? Я не виноват, что ты сама себе на уме весь вечер.

– Не надо щелкать своими пальцами у меня перед носом!

Мне показалось, что что-то хрустнуло внутри меня. Маргарет хоть и кажется слабой, но у неё тяжелая хватка. Одну руку она мне просто вывернула, а второй припечатала мою кудрявую голову к столу. И все же отпустила быстро. Нет, не было и не будет у неё целей вредить мне.

Отряхнувшись и распрямившись, я все же сел рядом с ней. Надо было поговорить, так или иначе. Для начала меня правда интересовала она. Да, она сильная, ба может за себя постоять и да, никогда не покажет, что внутри, но я не могу не ощущать. Я слишком хорошо её знаю. Что-то словно тревожит. Но…

– Послушай, мне надо было как-то вернуть тебя в этот паб. Давай условимся на том, что я не спрошу тебя сейчас, может позже, но в данный момент я хотел бы поговорить с тобой.

– Так говори.

Но она никогда не скажет. Во всяком случае не здесь и не сейчас. Позже. Когда остынет. Мне стоит сменить беседу. Раз уж я не знаю каковы мысли под её причёской, я собственноручно их изменю и, хотя бы буду примерно понимать свою сестру.

– Касаемо дома. Во многом благодарен за комнату, но думаю буду искать другое жилье. Не беспокойся о безопасности. Все равно им неизвестно кто я и как выгляжу на деле, но я не смогу находиться в том доме вечно.

Особняк кровавой банды Англии действительно удобен и раскошен, но люди в нем. Их уже много. Я не хочу быть втянут в их быт и разговоры о делах, что они ведут, слушать как те готовятся и строят планы. Даже если бы они не ругались последние месяцы, я бы все равно не вынес. Там никогда не бывает тихо. Одна комнатушка и тонкая дверь не спасут меня. Я привык к тишине. Все моё детство в родительском доме рядом были тишина и уют, чердак вообще был образцом тихого места для такого отшельника, как я. Шумна была лишь моя работа.

Маргарет слушала меня с вниманием и пониманием. Она знала, она видела уже сейчас, как я ворочу взгляд по сторонам и всячески сжимаю пустой бокал. Вот только её губы все равно сжимались от настороженности. В такие моменты она усердно думала и кажется принимала решение.

– Пошли на улицу, подышим воздухом, а то ты сейчас тут задохнешься.

У меня не было выбора не идти. Стоило выйти и кожу тут же коснулась вечерняя прохлада. Она знала, что мне нужно и давала насладиться этим сполна, встав в сторону.

Встреча со Стэнли не давала покоя все тело било от напряга. Мысли о поимке постепенно уходили за вечерней прохладой. Стена приняла меня в объятия как родного и я наконец выдохнул. Так хотелось надышаться и не думать о том как скоро я окажусь в петле, как скоро они узнают обо мне…

– Какая куколка. Красотка, вечер не хочешь провести?

За всеми размышлениями, я не заметил окружения. До мужского голоса, вокруг Маргарет были лишь пятна, но сейчас я четко видел рядом с ней мужчину, что уже держал её за талию. Маргарет смотрела на него с явным презрением. Ох и получит он от неё.

– Малышка, ты такая крошечная, тебе явно не хватает рядом сильного джентльмена.

Ублюдок. И полон же таких мир. Лезут к даме с самыми грязными намерениями. Их не всегда видно, но стоит тем выпить, как сущность смывается крепостью алкоголя, обнажая все гнусное нутро таких вот «джентльменов». Не удивлюсь, если у него есть супруга.

– Лучше вернись к жене, треклятый рыцарь, пока я не оставила тебя без твоего меча, – в такое представление от Маргарет лучше не вмешиваться.

Она умеет отшивать мужчин особым способом. Отбитое причинное место и вторая вывернутая рука за день. Только на этот раз я отчетливо слышал хруст костей в ладони. Она развернула его к себе спиной как самую настоящую шавку и пнув ногой по пояснице, оттолкнула куда подальше. Но видно рыцарь не собирается отступать. Прошипев, он с оскалом зверя посмотрел на Маргарет .

– А ты строптивая ведьма. Ничего, на каждую такую найдётся управа. Стоит лишь быть немного жёстче, – и смотрит на неё с оскалом зверя.

Несмотря на явно большое количество алкоголя в том мужлане, он уверено идет к ней обратно. И не только он. Со стороны подходит ещё один. Додумались же. Вдвоем на одну девчонку. Сволочи.

– Эй, примени хотя бы свою силу с тем, кто равен тебе. А ещё лучше отвали от девушки и проваливай, пока она против тебя не сыграла, – пора привлекать к себе внимание. Они не тронут Маргарет. Не позволю.

И это сработало. Во всяком случае один из них стал идти ко мне, второй стоял пока на месте, уже хорошо.

– Ты кто ещё? Или считаешь себя равным мне?

– Ну уж точно не её, – почти оскорбление для Маргарет, однако сейчас нет времени в том разбираться.

В их глазах я выгляжу как чёртова шутка, что уверено стоит пред ними и дерзит. Мелочь, которую легко убрать кулаками. Так ли легко? Его взмах кулака подле лица. Промах. Стоило лишь пригнуться и оказывается, кулак уже не такой полезный, верно? Ну, посмотрим кто на что способен. Схватив соперника за руку, мне удаётся сместить его вес вперед и перепрыгнуть через широкую спину, приземляясь на носки. Отлично. Он на полу, я позади.

Я просчитался лишь в том, что оказался спиной ко второму и он быстро взял меня в захват, пережимая рукой шею. Силён. И воздуха все меньше. Маргарет уж было хотела помочь, но тот мужлан оклемался и быстро перехватил девушку за кисти. Надо… выбираться. Мне вполне хватает сил вдарить ему кулаком в основание шеи, а потом и в сам изгиб, чтобы вырваться и наконец самому вздохнуть полной грудью. Нога уверено впечаталась ему в живот и на время оттолкнула. У меня есть секунды.

– Ах ты, сукин сын! – он буквально рычит, мчась напролом. Черт.

Маргарет всё пытается противостоять тому мужчине, что до сих пор держит её, а мне предстоит разобраться со вторым. Задний двор паба был не столь большим на маневры, но всё же мне удалось лихо запрыгнуть на баки и пробежаться вдоль стены, чтобы снова очутиться за его спиной. Отлично, небольшое преимущество у меня есть. Камень с земли становится отличным подспорьем. Немного прицелится и точно под колено. Его пригнуло. Отлично. Минус один. Надо что-то решать со вторым.

– Отпусти, девушку!

– Слышь, фигляр, не твоего ума дела. Проваливай, пока кости целы, – ну это мы ещё посмотрим.

К ним просто так не подступиться, его дружок хоть и кряхтит, но оклемался и пошёл на меня с ещё большей яростью. Бил он без разбору. Голова, ребра, ноги. Голову я сразу защитил, а по рёбрам и животу изрядно досталось. Мф. Саднит, но нормально. В этот раз я хотел проскочить под ним, но он на удивление оказался быстрее и снова схватил меня, начиная душить. Твою мать. Краем глаза я заметил как и Маргарет отвязалась от мужчину, даже порезала ему щеку, но успех длился недолго. Он выбил нож и схватил её, заломив руки за спину. Урод.

– Теперь мы порезвимся, – сознание я терял все больше, с трудом пытаясь концентрироваться на образе Найнтингейл. Все плыло. Воздуха почти не было… дыш..ать…тяжело… Выстрел. За миг я упал на брусчатку, тут же ловя ртом столько воздуха, сколько мог и сразу перевёл взгляд в сторону, откуда был звук.

– Не сегодня, – Тревор стоял у входа, держа пистолет на прицеле, – пшли вон, в следующий раз не промахнусь.

Оказывается первая пуля попала мужчине, державшему Маргарет, по плечу. Кровь заливала ему рубашку, пока он скалился. Противопоставить Эддорли с огнестрелом было нечего. Их шансы и впрямь были малы, а потому ушли.

Я только-только смог встать и ещё пытался сфокусироваться. Маргарет на первый вид была цела и к ней уже шёл Тревор. Медленно, почти осторожно, но смотрел на неё так, будто в драке была виновата именно она.

– Как ты? – нежный голос тянулся помочь даме.

– Как я?! Совсем спятил?! А если бы ты попал в меня? – помочь ей сейчас без шансов.

– А ты бы предпочла умереть или быть изнасилованной одним из них, если не ими двумя?!

Снова сцепились. Мило конечно, но не самое время и место. Повезло ещё, что остались живы. Лишь сейчас я, заметил на своей руке под рёбрами следы крови. Плохо.

– Заткнитесь оба, после разберётесь кто прав, кто виноват. Предлагаю сваливать. Где Блез?

– В пабе, крутится с женщинами и алкоголем, – ничего не меняется. Нашего четвёртого друга придётся забирать.

Пора уходить. И на удивление, оба согласились. Тревор не терял попыток снова помочь Маргарет, но тут же получил под дых. Я и не заметил, как она оказалась рядом, а Трева отправила искать подрывника под шафе. Эддорли ничего не оставалось кроме как смириться и в его руках вместо Маргарет, оказался пьяный Флетчер. Единственный, кому было хорошо и всю дорогу назад он пел песни и ругался на то, что мы так рано ушли из такого замечательного места.

Вернувшись в особняк, мы принялись осматривать травмы друг друга, что нам любезно были оставлены. На мне числились: разбитая губа, синяки на ребрах и шее, разбитый висок и пара ссадин на костяшках. Стянув рубашку, Найнтингейл увидела всю картину ссадин на торсе. И она была полна решимости помочь мне затянуть каждую, уже вытащив из ящика виски и тряпку.

– Иди сюда и не рыпайся, – бесполезно спорить.

Алкоголь сжигал раны, покуда я думал о том как бы достать спирт. Стиснув зубы приходилось терпеть, чувствуя каждую рану на ребрах.

– Тебе тоже досталось, – я не единственный страдалец.

Пусть Маргарет и повезло больше, чем мне, те придурки даже в драке не рисковали трогать девушку и все же, её тело покрывалось синяками. Сколько ей предстоит их прятать под тонким кружевом манжет. Нежно я коснулся её шеи, запястья, обходя синяки и уже хотелось достать мазь, как меня пригвоздили обратно к кровати.

– Жить буду. Я сказала не рыпайся!

Злится и мёртвой хваткой удерживает тело. Теперь мазь оказалась в её руках и следом на моих кровавых ребрах. А сама… она никогда не позволит мне коснуться себя и помочь. Никому не позволит, даже себе.

– Готов. Теперь можешь идти к себе. Тебе надо как следует выспаться.

Твердый и жёсткий голос. Кажется, это не обсуждается. Видно действительно пора. Пора оставить её одну и дать ей возможность быть наедине с собой и своей болью. У меня нет выбора.

Действительно покинув комнату девушки, я вернулся к себе. День оказался насыщенным и его было необходимо переварить. Мысли не раз одолевали меня. Иногда я думал обо всём на свете. И признаться честно, легче не было никогда. Так и сегодня. С мыслями накатывали разные, порой противоречивые чувства. Страх, радость, тревога. Раздумья с каждым витком мыслей становились все глубже и глубже.

Образ Энтони не выходил из головы. Он сильно отличался от того, каким я видел его с крыши. Он был более непосредственным, чем казался мне в форме. Мог ли он догадаться обо мне? Так быстро, вряд ли. Я не успел рассказать ему что-либо , что могло бы меня выдать, да и по внешности тоже сразу не сообразишь. Мало на свете похожих людей.

Это встреча и произошедшие за сутки события заставили меня о многом задуматься. Четыре года я бегал от правосудия. Четыре года сжигал город и очищался от боли. Четыре года я жил в агонии собственных пожаров и смерти. Четыре года… Неужели мой срок вышел?

***

Я сидел на полу небольшой комнаты особняка. Вокруг было темно, но света луны из окна хватало, чтобы заметить насколько здесь пыльно. Три на четыре. Небольшая кровать, шкаф с резьбой на верхней балке, стеллаж с парой книг и письменный стол. Кажется, там до сих пор лежит мой дневник с записями о различных смесях. Тогда мы с Блезом много экспериментировали, и я делал себе пометки о металлах. Со временем их выучил и оставил все записи здесь. Да и безопаснее было держать всё в голове. Рядом было несколько колб с металлами и реактивами для создания пламени. Этим можно было побаловаться, но сейчас на то не было настроения. В углу, рядом со шкафом стояло зеркало в полный рост. Оно отражало свет луны и тот падал прямо на меня. Лишь в тиши лунного света я мог всё обдумать.

Сон неумолимо смарывал меня, но мысли лезли безустанно. Мне кажется, в моменты я начинал бредить. Я видел Тони, слышал лязг наручников, а на шее затянулась петля и дальше не было ничего. Абсолютная тьма, тишина и покой…

Разбудила меня Маргарет , пытавшаяся войти в комнату. До кровати я так и не дошёл, уснул прямо под дверью, чем мешал ей сейчас войти. Уже утро и солнце нежно щекотало мне щеки. Придется вставать.

– Поднимайся и пошли вниз. Эти двое ещё спят, так что кухня в твоём распоряжении. Эль и корица на столе, – произнесла девушка и тут же закрыла за собой дверь, оставляя меня одного.

Знает, как я ценю тишину утра и что мне необходимо. Что ж, значит пора спускаться.

Утро началось с окровавленной рубашки и запаха кофе, что Маргарет уже пила на кухне, разнося аромат по дому. Солнце настолько нежно очерчивало пучок на её голове, что и не скажешь, что вчера эта женщина пострадала от рук бандитов. Столь тихое утро нельзя было прерывать.

Пройдя мимо, я прошел к плите, продолжая солнечную тишину утра. Теплый согревающий поссет2[2]был особым лучом дома во мраке города. Теплое молоко, немного эля и корицы создавали то, чего мне давно не хватало – вкус маминого пирога. Уникальный яблочный вкус с оттенком корицы и гэльской колыбельной.

Поссет прекрасно разбавлял утро, помогая согреться после тяжёлого вечера. Вот теперь легче, теперь я готов говорить.

– Как ты себя чувствуешь? – я не мог не поинтересоваться её самочувствием. Вчера Маргарет не дала мне особой возможности ей помочь, но моих переживаний это не отменяет. К тому же, утром она бывает более сговорчива.

– Этот урод пережал мне все кисти, - урод, согласен.

Оставив чашку с поссетом в стороне, я сел напротив Маргарет и молча спросил разрешения осмотреть травмы. На этот раз, я его получил.

Синяков как таковых не было, лишь напряжение в мышцах – его легко убрать. Легонько подушечками пальцев я разминал повреждённые руки. Раньше я не мало помогал так себе и своим напарницам по манежу. Конечно, наши травмы были сложнее и слава богу, что Маргарет не пришлось через это проходить. Вывернутая кисть – не самое приятное зрелище и ощущение.

Сначала я размял одну руку, потом вторую. Удовлетворённый выдох и прикрытые глаза подсказали мне, что ей действительно легче. Радует.

– Спасибо, – совсем не едкое, а нежное и даже спокойное. Что ж, лучше пока допить поссет, покуда собственные руки целы.

– У меня остались повязки. Лучше перевязать, будет проще.

– Пока не нужно. Да и у нас тоже лежат. Лучше перед тренировкой.

Утро выходило настолько тихим, что даже непривычно. Несравнимая ни с чем тишина. Меня она совершенно не напрягала. Несмотря на все мои яркие поджоги, мне часто хочется скрыться от всех к чертям. И это одна из причин, почему я не задержусь в особняке. Мне нужен свой безумный одинокий уголок, где никто не помешает быть собой. А вот Маргарет кажется была напряжена и с тем уставшей. Было видно, что определённые мысли не дают ей покоя. Захочет – расскажет.

Пока мне было о чём подумать. И если подводить итоги, то меня активнее некуда ищет полиция. Теперь у них гораздо больше зацепок по моему делу. Любой мой прокол обернется петлёй на моей шее. Мне снова пришлось бежать, я вернулся в особняк, где не смогу долго остаться. А ещё у меня работа, чертова обязанность и опять же, я под активным наблюдением доблестной полиции. Я в полной…

– Ты поговорил с ней? – заслышав вопрос, я застыл на месте, сжимая чашку так, что пальцы на ней горели. Я честно, не ожидал такого вопроса.

– Поговорил, - лишь буркнул в ответ и увел взгляд. Пальцы теперь трещали по кружке. В воспоминаниях мелькали её слова и слёзы на моем плече. Я не забуду этот взгляд.

– И я снова вспомнил её, Маргарет… – Договаривать не было смысла. Без того было понятно

о ком болит моя душа на деле.

О ком сгорает сердце каждый день.

Моя любовь, живет, живёт доселе.

Спадают слёзы пеплом по щеке.

– Можешь не говорить. И без того видно.

Я был благодарен ей за эту тишину и возможность молчать. Горло настолько сжало, что я не заметил собственных слез. Пришлось прикрыть глаза и спрятать их. Дыши, Олли.

– О ком речь? Не о той ли старухе судачите?

Enfoiré3[3]. Появление Тревора никак не вписывалось в наш разговор, да ещё и в таком тоне. Старуха?! Она значит для тебя старуха?!

– Замолчи, Тревор! Не тебе о ней говорить уж точно! – опустевший стакан я поставил на стол с такой силой, что чуть не разбил.

– С каких пор Арлекин говорит мне замолчать? И что ты мне сделаешь, Арлей?

Вот значит как. Думаешь, раз в твоем особняке поджигатель, то мне и противопоставить тебе, гнида, нечего? Взяв первый попавшийся нож, я притянул Эддорли к себе и как удивительно, теперь лезвие было у его горла. Вот так поворот, правда забавно? Ему не хватает замолчать навеки и желание заткнуть его, лишь росло.

– Не смей так выражаться, Трев. Хоть это и не моя специальность, но запомни, что мне ничего не будет стоить перерезать тебе горло, – я буквально прошипел эту фразу ему на ухо. И как удивительно, что его шея задергалась под кончиком металла. Неужто страшно за собственную шкуру?

– Мне казалось, что мы в одной лодке.

– Мы часть преступного мира. Тут каждый сам за себя, Тревор. И поверь, что никто не собирается дарить тебе пощаду, – после моих слов его взгляд покосился на Маргарет . Та лишь молча хмыкнула и закатила глаза. Она не собирается ничего делать с тем, что происходит. Ну, а мне ничего не стоит пролить кровь. Однако, не в моих планах совершать подобное намерено. Увы, любая жизнь ценна. Пускай и насчет жизни Тревора есть некоторые сомнения.

Рывком руки я избавляюсь от ножа, метнув его в стену. Наши глаза все ещё друг напротив друга, но все же хватка на рубашке слабеет.

– Запомни мои слова, Тревор. И да, вспомни сколько тогда погибло, – шепчу напоследок и наконец ухожу, чтобы достать нож из стены. Он ещё пригодится на кухне.

За это утро я понял одно – я здесь не останусь. И я приму предложение Маргарет.

Время свободного развития

Мама часто говорила мне: «Огонь очищает и успокаивает». Очищает мысли, душу и даёт почувствовать себя абсолютно спокойно, будто вокруг совсем ничего не происходит, и ты ничего не чувствуешь. Мама всегда была рядом со мной и дарила столько тепла, сколько могла, а отец… Отца часто не было дома, и я жутко скучал по нему. Помню, в десять лет я смотрел на свет корабельной лампы и все представлял как отец вернется, как мы пойдём с ним во внутренний двор. Было тепло, пока за пирсом буревал шторм.

За огнем всегда следует особая пепельная тишина, что я снова слышу у Маргарет дома. Спустя тринадцать лет мне удалось вернуться в городскую суету.

Район Маргарет отличался от того, где я жил раньше, хоть и был не так далеко. Центральная часть города была полна городской среду и даже здесь можно было найти ту самую тишину наедине с собой.

Люди здесь не такие, как там: более интеллигентные и утонченные. Может даже я бы мог вписаться в такую жизнь, но бунтарский дух был сильнее морской дисциплины отца.

Маргарет поселила меня в комнате на втором этаже. Совсем рядом с её апартаментами. Здесь же была ванная и ещё пара помещений. На первом этаже были кухня и гостиная. Дом Найнтингейл был обустроен достаточно уютно, где каждый уголок был пропитан ароматом ландыша.

Особенно мне полюбилось окно с видом на город на втором этаже. Можно было усесться на подоконник и наблюдать за тем, как течёт жизнь по ту сторону стекла. За тем, как снуют люди, как почтальон разносит утреннюю газету. Статьи о себе я читал краем глаза. Мне было не важно, пишут обо мне или нет. Я знал, что писали, этого было достаточно. Поджог там, поджог сям, дьявольское отродье и вездесущие пожелания скорой смерти. Из выпуска в выпуск ничего интересного и примечательного. Арлекина мечтал повесить весь город или сжечь как ведьму на костре.

Не удалось мне добраться лишь до чердака – Маргарет не спешила меня туда пускать. Она почти его не открывала и я знал, что там кроме хлама и части награбленного ничего толком нет. Такое помещение пропадало из-за барохольства. Сжечь бы его к чертовой матери.

Мне ещё предстояло подумать куда деть весь свой инвентарь и куда деть себя. Чердак всегда давал мне неплохое пространство вспомнить былые времена и не дать телу увязнуть.

В зале стропы мне не повесить, там в целом не то, чтобы много места. Я стал перебирать в голове разные районы города и вспомнил, что как-то видел с крыши старый мануфактурный завод. Он был настолько стар, что кроме ржавчины и пыли там ничего не было.

Идеально высокие потолки и металл вокруг могли стать мне новым хорошим полигоном испытаний. Решено.

Остаток вечера я провел за разбором вещей и походом в аптеку. Нужно было пополнить запасы морфина и мазей, а также запасы истрепавшейся лаборатории: спирт, йод, марганец и прочие мелочи, необходимые для работы. Заодно докупил помаду для себя и пудру для Маргарет, в качестве небольшой платы за проживание.

Будучи дома, я прокрался в кабинет Найнтингейл и спрятал пудру в верхний ящик стола. Пусть станет приятной находкой.

На следующее утро мне хотелось отметить переезд и отметить его вкусно. Признаться, последний раз, я готовил пару лет назад для Гвен, после чего не притрагивался к выпечке. В рецепте я не сомневался и помнил его ещё с тех времен, когда помогал матери. Яблочный пирог с нотами корицы и лимонной цедры. Руки помнили каждое движение и пропорции, словно для новой смеси, только в этот раз взрывом стал аромат готового пирога.

Мне не терпелось угостить им Маргарет и хотелось всё подготовить, когда она спустится. В ожидании я заварил чай, поставил в вазочку цветы, что сорвал по дороге домой и наводил порядок.