Пламя Арлекина

Собрав все вещи, я затянул узел и оглядел чердак. Теперь здесь слишком чисто и опрятно. Но если честно, уже маловажно. Главное, чтобы меня здесь не было. Пора уходить. Надо только рассказать… больше… я сюда не вернусь.

С узлом в руке я спускаюсь вниз и встаю ровно под дверью квартиры. Ожидание саднит лишь сильнее. Звонок. Гвен.

– Оливер, мальчик мой, как ты? У тебя что-то случилось?

Она заметила. Заметила узел. Конечно его нельзя было не заметить, но вместе с ним я принес ей беспокойство. Она уже волнуется. Я вижу тревогу в серых глазах. Я слышу переживания в старческом голосе, как он подрагивает, при мыслях, что со мной что-то не так.

– Да.

Нет смысла юлить. Одно короткое слово заставляет пожилую мадам накрыть губы ладонью, а глаза округлиться от ужаса.

Гвен никогда не вела разговоров на пороге, а потому узелок пока подождёт меня возле лестницы, как залог, чтобы я не оставался надолго. В её квартире уже от самой двери чувствуется запах супа с грибами и сливками и, конечно же, запах свежего хлеба. Хлеба, что мисс Гринберг обязательно берёт с утра в пекарне, он сладко хрустит и оставляет повсюду крошки. Женщина старательно собирает их и по вечерам кормит ими птиц в сквере. Помню времена, когда мы только встретились. Жила она совсем не богато и порой даже с такой простой вещью, как кусок хлеба были проблемы. У меня оставались накопления от прошлых совместных дел с бандой. Моя доля. Но как бы я ни пытался, истратить их не получилось. Они лежали без дела. Всё, что осталось, я отдал Гвен. Она распорядилась ими разумно. Часть положила в банк под проценты, часть сразу пустила в дело и теперь её жизнь в старости стала лучше. А я тогда освободился от тяжёлого груза и ощущения крови на собственных руках. Лишь так те бумажки и монеты смогли пойти на пользу. На закрытие потребностей своей жизни мне вполне хватало зарплаты кофейного мальчика.

Запах свежего хлеба теперь долго будет напоминать мне дом Гвен. Дом, где я нашёл себе кров, уют и ту часть любви, которой лишил сам себя. Может, я и не жил здесь постоянно, однако эта небольшая квартира стала мне родной. Меня всегда здесь ждали, мне всегда были рады, а теперь настал момент распрощаться и с этим теплым уголком. Жаль, скучать по нему не буду. Ничто не перекроет ту боль.

Сидя за столом, я не мог найти Гвен взглядом и собраться силами на слова. Не получалось. До этого момента я, разумеется, думал о том, что же я ей скажу, но в мыслях не было ни одной правильной. Говорить правду я не собираюсь. Не убийца ведь.

– Оливер, пожалуйста, скажи уже, что случилось?

Слышу, как колотится её сердце. Моё тоже. Вот только инфаркт нас хватит от совсем разных переживаний. Надо отвечать. Положив голову на ладони, я наконец смог посмотреть ей в глаза.

– Меня оклеветали и теперь за мной гонятся довольно опасные люди. Под их властью полиция, они могут прийти сюда. Мисс Гринберг, я не могу подвергать вас такой опасности. Прошу лишь об одном, если сюда придёт полиция, лучше молчите. Иначе… я даже не хочу представлять себе, чем это может обернуться для Вас.

Возможно я пугаю её, но у меня нет выбора. Я правда не желаю ничего, что могло бы навредить женщине. И чтобы она не выдала меня. Сама мисс Гринберг смотрела на меня с шоком. Она не ожидала. Такое сложно ожидать. Я сам не ждал, что скажу подобное. Главное, чтобы она поверила и ничего не говорила полисменам, когда они явятся сюда.

– Ох, Оливер. Никакой честности. Даже от полиции помощи нет.

Поверила? Она поверила! Поначалу я напрягся так, что мне не хватало воздуха, но после последних слов можно было дышать свободно. Во лжи уличили не меня. Боже храни короля, она поверила!

– Ты вернёшься, мальчик мой?

– Не могу обещать Вам подобного.

Разумеется, нет. Это опасно. А потому я не могу тешить её сердце надеждами возвращения ещё одного сына. В этот раз излечатся оба. Лекарство горькое, но действенное. Я горечи не чувствую.

– Не плачьте, прошу.

Завидев слёзы в глазах, я больше не смог оставаться в стороне. В нежных объятиях я успокаивал ту, что стала мне почти второй матерью. Тонкими пальцами я нежно проглаживал седые волосы, пока чувствовал под собственной грудью женские всхлипы.

– Я буду молиться за тебя…

А вот это лишнее. Знали бы Вы, за кого собрались молиться, ступили бы на порог церкви для очищения от меня. Я заслуженно должен гореть в собственном огне. Впрочем …

Мисс Гринберг и впрямь плакала по мне. Должно быть также по мне плакала она. Ни одни слёзы не сравняться со слезами родной матери. Они бы обожгли мне кожу, но сумели дотянуться лишь до сердца. От собственных воспоминаний я почувствовал, как мышцы на сердце разрываются и с глаз скатилось несколько слёз. Нет! Я не могу вспоминать о ней. Каждый раз это приносит только боль. Губы дрожали, и чтобы не потерять себя окончательно, я плотно сжал их вместе с глазами. Кажется, попытки отвлечься от боли были тщетными. Мне не зашить эти нарывы. Никогда.

– Мисс Гринберг, я должен идти, – твёрдым голосом пришлось привести её и себя в чувство. Мы должны отпустить друг друга.

Главное, чтобы она отпустила. От горя она не могла вымолвить ни слова. Всё тихо плакала, вытирая слёзы платком. Мне действительно пора уходить. Навсегда. За дверью меня по-прежнему ждал узел. Уходил я спиной к женщине. Перед глазами все чаще мелькал образ той, перед кем я виноват больше всего на свете. Ком в горле сжигал похлещё любого огня. Лишь у двери я осмелился снова посмотреть на Гвен. Лишь тогда она сказала:

– Спасибо. Ты дал мне возможность проститься.

Вы тоже. Но никогда не узнаете об этом.

Я ей так и не ответил. Не смог. Тенью скрылся за порогом и помчал прочь от дома, что приютил меня. Что ждало меня дальше, я не знал и даже не предполагал. В ближайшее время меня ждал только особняк. Идти к Маргарет слишком рано, а вот к ребятам в самый раз.

***

Знаменитая кровавая банда из трёх мужчин. Так писали газетчики и знали бы, как ошибаются. Хотя Маргарет всякий раз принимала такой отзыв о своей маскировке за комплимент.

Таким убийцам не пристало скитаться по подворотням и подвалам. Нет, они пошли выше, гораздо выше, и заняли под свои нужды целый особняк.

Дом отличался своей роскошью. Кажется, несколько лет назад они накрыли одного богача и сумели занять здание для собственных нужд. Про старика мало что помню. Слышал лишь то, что он слыл скрягой, особо ни с кем не общался и не вёл никаких дел. Потому и его смерть не создала для банды лишних вопросов. Ребята утрясли лишь формальности, а в остальном всем было плевать, кто тут живет – налоги платите, и всё.

Сам дом, конечно, поражал. Два этажа, роскошный чердак, крыша. С десяток комнат, в части которых сейчас живут убийцы прошлого владельца. Старик явно не жалел на него средств. Наверное, все деньги вкладывал в обустройство дома. Кто ж знал, что пуля в лоб его оторвёт от сейфа, и, стоя в луже крови, умелые ручки доберутся до всего, что плохо и хорошо лежит. Стоило ли того? Не мне судить.

Особняк стал временным пристанищем каждого из банды, где время от времени лишь обсуждали дела и вели подсчет награбленного, покуда жили в других районах города.

Нажав на звонок, я стал ожидать. За дверью мне послышался голос Трева и его короткое «кто?».

– Открывай уже, – не беси. Не сейчас. Просто открой. У меня и без того немного желания стоять под дверью и терпеть его псевдодопрос. Разумеется, он знает кто стоит за дверью. Мой голос не трудно узнаваем, да и особо больше некому прийти под двери их пристанища.

– Ну, а вдруг ты маньяк какой-то, – кретин. Он ещё и насмехается надо мной. Вероятность выбить дверь повышается с каждой его ухмылкой.

– Тревор Фредерик Эддорли! Давай без игр. Открывай.

Снисходительное «ладно» и наконец-то дверь отворяется. А шанс прибить его или подорвать всё выше и выше. Тревор, конечно, может и хороший координатор банды и вообще её мозги, но с юмором у него всегда было плохо. Особенно сейчас, когда мне испоганили настроение.

Тревор был немногим выше меня, всего на дюйм. Точеные черты лица, сам довольно худой. В этом мы с ним похожи. Ничем особо непримечательный шатен и для нашего мира это, как правило, плюс. Никто ничего не видит, в полиции описать толком не может. Есть у Эддорли такое свойство – сливаться с толпой.

– Арли, какими судьбами? – ну конечно, допрос продолжается. Ещё и с тоном, будто в гости заглянул шут. Поскорей бы скрыться с глаз его долой.

– Ты, кажется, забыл моё имя, Тревор, – сколько раз просил его, столько он продолжает когда не надо называть меня Арлеем. Пошёл к чёрту.

Моих сил хватило лишь, чтобы пройти мимо и завалиться на диван. В идеале хотелось там и уснуть, но всё же это будет не очень вежливо – засыпать с порога. Тревор мне это точно потом припомнит.

– Трев, кого там принесло? – низкий голос с нотками хрипотцы раздался примерно со второго этажа. Этот голос хорошо мне знаком – голос Блеза. Должно быть опять сидел в лаборатории, хотя его комната находится ровно через стенку от неё, так что мог быть и там.

– Арли, – ответ Тревора не заставил себя долго ждать.

– Эддорли! Сука, ты глухой или охреневший? – вмиг я подскочил с дивана и вцепился в него до побелевших пальцев. А он даже не дёрнулся, только посмотрел на меня с видом « успокойся, придурок, я просто шучу».

Умеет же сволочь людей выбешивать. Можно ли убить человека за рьяное отсутствие слуха? Может и да, особенно если перед тобой стоит Эддорли. Увы, каждая жизнь ценна, пусть и его тоже. И это все, что его сейчас спасает.

– Не суть, – надеюсь, это последняя его выходка. Похоже на затишье.

– Не поднимешься к себе? – можно, но не хочу.

– Пока нет, – с тем он уходит и сразу стало легче дышать, хоть руки и чесались подпортить его ухмылку.

В особняке у меня действительно была своя комната. Тихое уютное местечко недалеко от Маргарет . Были времена наших совместных дел. Был и смысл появляться в этом доме. Не сомневаюсь, что все осталось на местах как было. Заходить правда пока не собираюсь, в планах сгореть у банды на диване.

Полагаю, в комнате всё ещё лежит моё старое снаряжение и прочие следы моей ранней деятельности. Лишь сейчас я почувствовал этот холод, от казалось бы далёких мне вещей. Неужели смерть снова так близко? Уже однажды всё сгорело и стало пеплом, что теперь? Куда мне идти?

– Накрыли? – тихий низкий голос, что нежно окутывал слух, появился вместе с ощутимым весом рядом.

– Да. – Блез все же спустился, чему я был рад.

Даже лёгкий след запаха пороха и спирта от него не мешал спокойно дышать.

– Полиция нашла мои следы на чердаках. Временно я у вас, а после… денусь куда-нибудь. А ещё у Тревора слишком хорошее настроение, – старшего лишь позабавило замечание о своём напарнике.

Слово за слово мы вспоминали прошлое. Сколько времени мы раньше проводили за дверью импровизированной лаборатории? Уже и не счесть. Я скучаю по этим временам, когда мы вместе искали ошибку в моих расчётах и пытались не подорвать всё вокруг.

– Пойдём, покажу кое-что, – а вот это интересно.

Неужели он поведёт меня туда, куда я думаю? Мы действительно поднялись к лаборатории. Она почти не изменилась: бесконечные колбы, мензурки и ещё более бесконечные стеллажи с препаратами. Я даже помню то ограбление – Тревор был против воровства библиотечного архива, но Флетчер настоял. Желание не растерять драгоценные запасы оказалось выше его возможностей. Каждый маленький ящичек он подписывал в ручную и сейчас может вслепую достать нужное вещество из целой библиотеке химикатов.

Проведя меня к столу с металлической плитой, Блез попросил открыть окно. Он собирается работать с дымом? И верно, пара капель раствора на сухое вещество создали сначала синее пламя, возможно там была медь, потом сноп искр. Вещество быстро сгорело, оставив лишь маленький огонь, что манил своими переливами. Я даже пригнулся, чтобы рассмотреть ближе.

– Завораживает, согласись? – и я соглашусь. Даже рядом с пара́ми химикатов, воздух был чище, чем внизу.

И вот этот добродушный человек, показывающий мне цветное пламя, раньше взрывал десятки людей в англо-бурскую войну. Если моя химия была со школьной скамьи, то его – жестокая химия войны с запахом крови.

– Знаком с лисьим хвостом?

– Слышал, но сталкиваться не доводилось.

– И правильно. Едкая зараза.

Может быть и едкая, но это не остановит пиротехника от демонстрации. В конце концов ему и самому процесс химической реакции приносит некое удовольствие. Разумеется, исключительно эстетическое. Хотя… наверное, Флетчер тоже своего рода безумец. Мания к огню не является нормой как таковой. На этот раз он дает мне повязку для защиты органов дыхания. С дымом лучше не шутить, особенно с тем, что может прожечь дыхательные пути.

Аккуратно Блез на крупку металла выливает концентрат азотной кислоты, и реакция не заставляет себя ждать. Бурый дым постепенно поднимался всё выше, приковывая к себе взгляд. Лучше сделать пару шагов назад. Убийственной красоты зрелище. Стоит лишь кончику лисьего хвоста оказаться у носа человека и можно будет попрощаться с обонянием. Даже не услышишь причину своей гибели, зато столкнешься с тотальным уничтожением слизистых, удушьем и кто знает, гибель не исключена от такой едкой заразы.

Продолжать реакцию далее – опасно. И пока хвост нас не коснулся, невзирая на повязки, Блез нейтрализует реакцию обычной перекисью. Кабинет можно закрывать, оставить ключ в замочной скважине и спокойно спуститься вниз.

Вот теперь я готов выпить чай и может даже таки пробежаться по паре крыш. Или воздать Тревору за ранний спектакль. Но пока рядом стоял любимый эрл грей с молоком, я был готов сидеть смирно.

На вид суровый военный пиротехник Флетчер был гостеприимным хозяином. Он всегда помнил о любимом напитке, блюдце и прочих мелочах. Так и не скажешь, что за шрамами на лице скрывается такая забота. А ведь ему всего 30. Война сделала его сильно старше своих лет по внешности и духу. Удивительно, что вовсе не выкосила в нём человечность.

Вместе мы сидели на кухне, обсуждая недавнюю реакцию и высказывая мысли о прикладном её применении. По ходу разговора я грел пальцы о чашку. С детства так было легче думать и я не заметил как в параллель разговору с Флетчером, думал о своём.

Мысли заполнил не только лисий хвост, но и вся эта ситуация с обнаружением. Как много они знают? Как скоро доберутся до Гвен и действительно ли она смолчит обо мне? Хотя… да даже если и расскажет, они не смогут сразу меня найти. Она не знает где я, но сможет рассказать о том, как меня зовут и как я выгляжу. А вот уже это проблема.

– Арли, мне известно, что случилось и что заставило тебя к нам вернуться, – Тревор! Будь он не ладен. Нельзя же так резко подсаживаться.

– Временно, Тревор.

– Не суть. Не хочешь в паб? Выпьем, отвлечемся. Что скажешь? – хоть и отвлек, но предложение было заманчивым. Стоило согласиться и на время забыть о происходящем. Где-то я даже скучал по крепкому виски, всему этому шуму толпы и родным людям рядом. Блез тоже согласился, что не удивительно. Решение я принимал не долго.

– Я согласен, но ты угощаешь.

– Уговорил, – даже не возражает, ну надо же какая щедрость. Я его разорю.

– Если собрались напиться, я с вами, – голос Маргарет неожиданно раздался в проёме кухни. Если она согласна, то у меня тем более нет причин отказываться.

***

Вечерняя выпивка спустя долгое время тишины стала событием. В целом, как выяснилось, никто никуда толком не выходил в свет последние пару лет и хотелось немного принарядиться. Вечер предвещает быть роскошным.

В паб леди Маргарет наконец могла одеться как ей вольно – брюки вместо юбки идеально ложились на тонкую талию. На контрасте шла нежная блузка с рюшами, подкрепленная ремнем, а на ноги высокие гвардейские сапоги. Даже в таком виде, она выглядела утонченно. Дамский силуэт ничуть не был загрублен, скорее наоборот. И сразу менялось её лицо, словно сияние было внутри девушки. Легкая, счастливая. Я был рад за неё.

Сам я не стоял в стороне и решил обойтись классикой – коричневые броги, охристые брюки, что также садились по моей тощей талии и простая льняная рубашка. Почти морская, с широким воротом на распашку. Строгие рубашки, как у Тревора всегда душили мне горло, а это напоминала ещё и дом. Поверх я накинул бежевый жилет с тонкой бордовой клеткой.

Эддорли и Флетчер обошлись простыми, но строгими костюмами. Флетчер к образу лишь подкрутил усы воском, а Тревор поддел жилетку и ремни с оружием. Он говорил, что пусть они и идут развеяться, но паб – это далеко не самое безопасное место, даже для них. Пьяные люди бывают весьма… заинтересованы в битье морд малознакомым людям.

К нашему приходу, в пабе уже царила шумная атмосфера. Мы сразу заняли столик, пока он был свободен. Несмотря на то, что нас сюда затащил именно Тревор, мне было особое удовольствие дойти до стойки и сделать заказ. Так что, я сразу спросил у друзей, что они будут. Маргарет и Блез заказали себе по пинте эля, Трев выбрал джин-тоник, а я остановился на виски. Платит за всё Эддорли так что, он любезно отправил меня к бармену с парочкой купюр. Вот где, где, а у бара места уже не было. Пришлось втиснуться с краю и почти прижаться к какому-то мужчине, чтобы дотянуться и сделать заказ.

– Вы так сильно жаждете выпить? – голос раздался буквально над ухом. И чего так пугать? Не знаю уж кто, но сначала выпивка, потом новый собеседник. Да, знакомства с пьяными дело не хитрое. Паб – особый клуб знакомств для бедных. Причем любых знакомств – кому-то хочется найти собеседника на вечер, пожаловаться на жизнь, а кому-то найти пассию на ночь.

– В целом да. Как и моим друзьям, – как же он мне мешает. Приходится по два раза повторять каждый напиток, ничего не слышно.

– Вы там что, решили устроить спор кто быстрее напьётся?

– Бессмысленно, со мной у них нет шансов.

– Без шансов? Либо вы не пьёте, либо наоборот отменный пьяница. Сколько Вам нужно, чтобы дойти до кондиции, четверть часа? – и снова расспросы, ну как же он надоел. И кто такой любопытный? Стэнли…

Твою мать, что инспектор забыл здесь? Последний, кого ты ожидаешь увидеть за выпивкой – инспектор полиции. Не то, чтобы они не пили, но не здесь, не сейчас, не сегодня. Так, спокойно, моя паника мне сейчас не играет на руку, надо выровнять дыхание, как учили мастера.

– Несколько часов и то не получится, – да свалить меня не просто, хотя сейчас я бы с удовольствием провалился под стол, чтобы его не видеть и не слышать. Мне не уйти отсюда без алкоголя. С другой стороны, на мне де не написано кто я и вряд ли он проводит розыскные мероприятия.

– Самоуверенно. Не против беседы? – у меня есть выбор? – Я не часто тут бываю. Как Вас зовут? – все же мне предстояла беседа со Стэнли, это могло быть полезным.

– Оливер, а Вас? – не задумываясь, я сообщил ему настоящее имя. Может быть это была глупость, но уже не было времени рассуждать о сказанном, да и с одного имени он меня не вычислит. Ради личного знакомства со Стэнли я не собираюсь в третий раз становится кем-то другим, обойдётся от такой чести.

– Энтони, можно просто Тони. – Тони. Что ж, запомним.

Запомним и покинем. Все напитки были приготовлены и по частям я относил их к столику. У самого было дикое желание влить в себя, наверное, литр виски. Мной можно было подрывать доки, стоило коснуться. Виски был выпит залпом, я хотел просидеть здесь весь вечер, чтоб меня не касались. Не вышло. Блез первым спросил, что меня так наэлектризовало – пришлось ответить. Встреча со Стэнли действительно выбивала из колеи, но я не думал, что это будет так видно. Стихли все, даже Тревор и он не стал отказывать в просьбе принести ещё стакан виски.

Все заведение было сделано из старого сухого дерева. Целые куски то там, то тут были закреплены на стенах. Немного керосина и тут могло бы стать ярче, скажем, можно начать со столов из старых бочек. На самом деле, паб был по-своему самобытен. На стенах то и дело висели старые фотографии, иногда вперемешку с памятной рухлядью. Чего только стоил верх у бара, куда люди прибивали что не попадя. Вколачивали монеты, кулоны, кошельки, да что угодно. Каждый мог оставить частичку своей жизни.

Местами я высматривал даже старинные книги, но уже на стенах, там же башмаки и части разбитой посуды. Людская выдумка богата на следы. В таких местах всегда царили особые правила и даже мусор находил себе место.

Тревор таки принес мне новый бокал виски. Отлично. С каждым глотком тусклый свет помещения окутывал сознание. Было хорошо, тепло. Разные мысли мелькали под глотки крепкого напитка и самое главное, что не давало покоя – Стэнли. Как для инспектора, место необычное, даже инородное, но что же его тут держит? Тони, как он попросил его называть, все ещё сидел у бара в одиночестве. Места там поубавилось с моего последнего визита и его было хорошо видно. Возможно, будет лучше, если я узнаю что-то раньше, чем оно меня настигнет.

– Я отойду, – без всяких объяснений, я оставил пустой стакан на столе и стал продвигаться к Энтони. Садясь рядом, я взял себе ещё виски, хотелось разбавить вечер и предстоящий диалог.

– Какой это стакан по счету? – любопытство Энтони неумолимо.

– Третий. Я пришёл сюда выпить и знаете, не намерен нарушать планов. А что здесь делаете Вы, Тони? Вы не похожи на того, кто часто бывает в подобных местах.

Да, без формы он определённо больше похож на человека, но даже так он был слишком чужим среди всех этих пьяниц и бродяг. Выправка, манеры. Все это не вязалось с тем, где он сидит. Здешние обыватели хамили и могли в любой момент поступить… крайне бесцеремонно. Энтони же держался в рамках дозволенного.

– Неужели я настолько выделяюсь? – этот вопрос я оставил без ответа, но дал понять своему собеседнику, что суть он уловил и уже мне хочется услышать объяснений. Не только же ему меня расспрашивать.

– Ладно, раскусили, здесь подают отменное пиво, – это правда, выпивка здесь хороша, но что-то не сходится в его словах. Ладно, любой лишний вопрос может быть опасен.

– Не могу не согласиться. Особенно мне нравится купажированный виски, у него особый аромат и вкус.

Разговор об алкоголе быстро стих, не успев начаться. Да, можно было говорить и дальше, обсудить сорта, но музыка. Меня отвлекла музыка. Сквозь весь гомон толпы я услышал как набирают обороты звуки родного фиддла1[1]и ударных. Энтони остался позади. Далеко позади. Фиддл пленил моё тело, аккурат вел за собой в центр зала, все больше будоража старую память. Мне казалось, что я смог коснуться мелодии и она прошла через все тело.

Шаг вперед, ещё один, ближе к музыкантам. Смычок набирал обороты, и я вместе с ним. Ноги не забыли родной рил. Я танцевал его с матерью, будучи ещё ребенком, покуда не приезжал отец. Стоило ему вернуться и все вечера принадлежали им, а они друг другу и танцу.

Стук, снова стук. Небольшие каблуки звонко били по старым доскам паба, лихо подхватывая каждый виток смычка. Тесно, очень тесно. Сама мелодия вела меня вдоль столов. То ли она, то ли алкоголь подняли меня на чей-то столик. Я даже не знал кто за ним сидел, но было так все равно, я слушал лишь свои тело. Меня было не остановить, как и когда-то мою мать. Она не раз рассказывала историю о том, как познакомилась с отцом в пабе. Мама была на сцене и отчеканивала неимоверный темп своими стройными ногами. Отца это восхитило настолько, что он после он даже боялся к ней подойти познакомиться. Но они сошлись вместе, в одном танце на долгие годы.

Рил кровью открывался во всем теле, разливая ритм по дереву. Мелодия. Темп. Скорость. Остановиться было невозможно. Щелчки степа эхом отдавались мне в ушах. Я слышал, как гости паба стали отстукивать ритм вместе со мной. Скрипач завелся и теперь мы соревновались. Сможет ли мой степ попасть в столь быстрый темп смычка? Нет. Но зачем? Он задает скорость, а я ритм. Вместе мы оттеняем друг друга, создавая что-то прекрасное. Мои туфли стучали без устали.

Щелчок за щелчком. Между ними почти не было промежутков, лишь иногда я делал махи ногами, разбавляя тот настрой, что задавал сам. В завершении я стал бродить по столам, уверенно шагая и ничего не опасаясь. Десятки взглядов следили за моим путем, совершено не мешая. Люди любили развлечения и где ещё такое увидишь. Минуя каждый ненужный на пути столик, я оказался на тропинке барной стойки, за которой все ещё сидел Энтони.

Он смотрел на меня вместе с остальными. Финальный аккорд я отстучал именно здесь, под носом своего палача. Было так плевать о его догадках, мне было хорошо и впервые за последние сутки, я чувствовал лёгкость внутри себя. Со стуком каблуков, стихла и музыка, настроение переменилось и моё представление завершилось. Стоило слезть и снова вернуться к своему собеседнику.

Энтони выглядел чуть удивленно и за ним было интересно наблюдать. Он не просто удивлён, он ошеломлен, а значит мой танец удался. Так хотелось подразнить его, совсем как на крыше. Грим на мне или нет, а поиграть вполне можно. Но по моим правилам, особенно тут. Если я и проиграю, то лишь по своей инициативе. Настанет момент, и я сам сдамся.