Купол из слёз. Страна, которую построила боль

Я откровенно пыталась создавать видимость своей невозмутимости, когда внутри бушевала буря. Мужчина приобнял меня за талию, немного притянув к себе правой рукой, в ответ же положила свои пальцы правой руки ему на левую в районе локтя. Так здесь было принято танцевать с теми, с кем ты только познакомился и держишь дистанцию. Если партнер тебе приятен, нравится или вы просто давние знакомые, то позволялось положить правую руку на его плечо и немного на шею. Это значительно сокращает расстояние и показывает другой уровень близости.

Лялэш повел меня по залу. Не чувствовалось дискомфорта в его движениях, казалось, он не первый раз плывет в этом не самом замудренном танце. Ощущала его крепкое тело и стальные мышцы рядом с собой. Наконец он нарушил эту непонятную тишину:

— Вы немногословны. Хотите честно? Я представлял вас совсем другой.

Ни слова о моем недавнем «полете». Молодец. Приятный голос. Он звучал мужественно и цепко, с толикой хрипотцы. Я тихо выдохнула, пытаясь сбросить нарастающее напряжение, и усмехнулась.

— Ну, во-первых, раз уж мы перешли на имена, то прошу обращаться ко мне на «ты». А во-вторых, и какой же, интересно узнать, ты меня представлял?

Успела договорить и поняла, что почему-то музыка поменялась. Это не были привычные мне звуки, взгляд невольно упал в сторону, где сидели нанятые артисты. Но там уже маячил Валд и довольно ловко перебирал своими большими пальцами местный музыкальный инструмент — кифару. Благо коллектив, у которого Наиб решил отобрать хлеб, не растерялся и тут же подстроился под мелодию этого медведя. Во мне плескалась озадаченность. Все планы и речи куда-то улетучивались, и я терялась в этих знакомых шоколадных глазах.

— Надеюсь, что только у Валда скрытые таланты к музыке и остальные ваши Наибы не станут претендовать на другие места в моем Доме. Потому что, если тот же Юрг сунется на кухню, то Ирма хорошенько отходит его шваброй.

Мужчина расхохотался и, не спрашивая, повел в новом танце. Мелодия была более живой, игривой и, безусловно, возбуждающей. Байба и второй Наиб вовсю кружились по залу, и, спешу заметить, расстояние между ними было уже на второй стадии. Некоторые гости не отставали. Чем я любила жителей своего города, так это тем, что их нечем было смутить — они смело встречали всё новое и интересное. Кто-то же перешел на сторону наблюдателей. И я видела, что все с интересом смотрят на нас.

— Представлял тебя Холодной... И чужой.

Не сразу до моего повеселевшего сознания дошел смысл сказанного. Мне показалось, что слово «холодной» он выделил и как будто произнес с большой буквы. Я почему-то расхохоталась. Некоторые гости шеи свернули в нашу сторону. Особенно советники. Уж эти редко видели меня смеющейся так откровенно.

— Мне кажется, сейчас на улице достаточно холода, чтоб ещё угощать им тебя здесь.

Такое ощущение, что я перешла на флирт. Сердце предательски колыхалось, когда он смотрел на меня вот так. Теплые крепкие руки. Казалось, что даже запах его любимой мятной жвачки «Стиморол» исходил от него при разговоре. Миша... Если это ты, то чувствую, как теряю контроль.

— И то правда. Хочу сказать, что безгранично рад. Не ожидал, что здесь меня может встретить Кариад.

Он притянул тело ближе, чем положено, и, конечно, моя правая рука легла ему на шею.

— Что такое Кариад? — чувствовала, что невероятно сильно во мне поднимается желание поцеловать мужчину.

При этом разум понимал, что вижу именно этого персонажа впервые. Может, я ошиблась. У всех есть близнецы, так почему бы и не в другом мире. От прямого вопроса удерживал статус, взгляды и моя душа... Страшно услышать, что это не он. Боюсь разочароваться, когда сердце уже трепещет только от его присутствия. Ведь столько лет ужесточения — и всё впустую, когда эти глаза напротив смотрят на из-под длинных ресниц.

— Думаю, что это ты. Ведь должно же мне воздаться за поиски.

Его голос. Мне всегда нравилась эта легкая хрипотца. Длинные волосы, легкая щетина и безумно сексуальная фигура. Я уже, мягко говоря, подзабывала, что это делегация из Зазеркалья, с которой надо заключить какие-то там договора, и вообще вижу их впервые в жизни.

Вечер прошел прекрасно. А для меня — в тумане. Гостям вынесли наш новый бахус из второго сорта пепинко, которые диви вырастили в Иберском лесу в этом году. Напиток холодил горло и не тяжелил разум. И опять же был более женским, чем мужским, но это не мешало сильной половине скупать его с прилавков. На вкус отдалённо напоминал земной персик с послевкусием ананаса.

После танцев собралась небольшая компания, которая разделилась на группы. Немного обсудили дела, но настроение у всех было бодрым и веселым, поэтому быстро перешли на отстраненные темы, обсуждая и сравнивая Ниалу и Махар. В нашем кругу находились я, Лялэш, три Наиба, моя Байба, Сигита и Мансур с той девушкой, которая тоже прибыла с делегацией северян. За разговорами плавно перешли за стол. Меня приятно грели взгляды Эйрена. Он то и дело брал за руку, поглаживал пальцы, убирал непослушные локоны за уши. А я позволяла. Казалось, махарцы принесли с собой что-то теплое, дружественное и личное. Не чувствовала угрозы, поэтому отпустила ситуацию и позволяла себе наслаждаться необычным вечером.

Ирма не подвела, и ужин был безумно вкусным. Как-то получилось, что гости разбрелись кто куда. Наша же веселая и шумная компания осталась за столом до самой ночи. Мы громко смеялись и шутили. Новые мужчины охотно рассказывали о своей жизни. Оказалось, что у Валда есть жена и двое детей-мальчишек. Мое воображение сразу нарисовало подростков-крепышей и статную высокую женщину, похожую на мою Ирму. У Юрга семьи не было вообще. Отец и мать погибли, о чем он не стал рассказывать в подробностях, а свою Кариад он так и не нашел. Я снова влезла с вопросом, кто такая Кариад, но мужчина смущенно опустил глаза. После чего остальные трое северян взорвались заразительным смехом, и тема снова сошла на нет.

Моя же лисица сидела рядом с Дайном. Он тоже, как оказалось, был без семьи в том смысле, что рядом с ним не было постоянной женщины. Но у него маленькая дочь. Из недосказанности я сделала вывод, что он потерял свою возлюбленную. Но расспрашивать никто не стал. Лялэш так же без жены в земном понимании этого слова. Из родных только брат, который вместе с ним стоял у престола и имел титул Сабаха. На этом родственные связи заканчивались. Но, смотря мужчин, я поняла, что их объединяет не только разделение власти и управление Махаром. Они тоже были как братья, и видно — это семья.

Девушка, которая прибыла с ними, оказалась четвертым Наибом, что на некоторое время повергло меня в шок. Её звали Саулэ. У нее была плотная копна светлых жестких волос, что в сочетании с карими глазами и смуглой кожей выглядело потрясающе. Она как-то странно косилась на меня весь вечер. Без ненависти, но с недоумением, восторгом, надеждой и чем-то вроде ревности. Сделала на задворках разума заметку, что нужно будет с ней пообщаться. Только днем позже до меня дойдет, что «не видела» ее и Лялэша на уровне энергий. Но в тот вечер не придала этому особого значения.

К четырем утра Ирма и мой смотрящий Индул начали разгонять эту компанию. Мельком уточнила у них, что с остальными гостями. Меня успокоили и мягко направили на третий этаж.

Шла по коридору, чувствуя, как гудит голова от выпитого и переизбытка эмоций. Хотелось просто рухнуть в кровать и забыться. Но за спиной послышались шаги. Обернулась — Лялэш. Он шел за мной, и в его взгляде читалось что-то, от чего внутри все сжималось.

— Ты устала? — спросил он, останавливаясь напротив двери в мою комнату.

— Более чем, — ответила коротко, надеясь, что он поймет намёк.

Не понял. Или сделал вид.

Шагнул ближе. Слишком близко. Я упёрлась спиной в дверь, а он навис сверху, прожигая этим своим шоколадным взглядом. Тем самым. Который выворачивал наизнанку, потому что напоминал о Мише.

— Лялэш... — начала, но он резко перебил.

— Я не могу отпустить тебя просто так. Не после этого вечера. Не после того, как нашел тебя.

— Ты меня не нашел. Я просто здесь живу, — попыталась отшутиться, но голос предательски дрогнул.

Его рука легла на стену рядом с моей головой. Потом вторая. Тело оказалось в ловушке. И, черт возьми, часть его хотела быть пойманной.

— Посмотри на меня, — попросил он тихо.

Подняла взгляд. Не могла не поднять. Эти глаза... Они снились мне годами. Я оплакивала их, помнила их тепло, их смех, их обещания. И сейчас они смотрели на меня в упор, живые, горячие и такие настоящие.

— Поцелуй меня, — сказал он. Не спросил. Приказал.

— Это безумие, — выдохнула я. — Мы знакомы один вечер. Я вообще не уверена, что ты — это ты. То есть, что ты тот, за кого я тебя принимаю. То есть...

Он не дал договорить. Наклонился и поцеловал сам.

Губы. Горячие, настойчивые, жадные. Замерла на секунду, а потом... потом мое тело предало мой разум. Я ответила. Потому что так пахло море. Потому что так пахло домом. Потому что так пахло им — тем, кого я похоронила много лет назад.

Он целовал жадно, глубоко, не оставляя шанса на передышку. Его руки уже не опирались о стену — они сжимали мою талию, притягивали, вжимая в себя. Я чувствовала каждую мышцу его тела, каждый камень пресса, каждое движение бедер.

— Лялэш, подожди... — попыталась выдохнуть в перерыве между поцелуями.

— Не хочу ждать, — прорычал он мне в губы. — Я ждал слишком долго. Ты даже не представляешь, как долго.

— Я не... — снова попытка остановить этот поезд, несущийся под откос.

— Ты хочешь меня, — он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. — Я чувствую. Твое тело дрожит. Твое сердце колотится. Ты хочешь.

И это была правда. Мое тело хотело. Горело. Таяло. Но разум...

— Это неправильно. Ты — чужой. Из другого мира. Из-за купола. Я не знаю тебя.

— Ты знаешь меня, — его голос стал тише, интимнее. — Я видел это в твоих глазах, когда ты смотрела на меня в зале. Ты видела кого-то другого? Кого-то, кого потеряла?

Я вздрогнула. Слишком точно.

— Не твое дело.

— Мое. Потому что сейчас я здесь. А тот, другой — где он?

— Его нет, — выдохнула горькую правду почти неслышно.

— Тогда позволь мне быть здесь. Хотя бы на эту ночь.

И снова поцелуй. Мягче. Уговаривающий. Языком он провел по моей нижней губе, прикусил, потянул. И я позорно сломалась.

Сама не заметила, как открыла дверь, как мы ввалились внутрь, и одежда полетела на пол. Он был везде — его руки блуждали, а горячие губы молили. Я тонула в этом, забывая, кто я, где я, почему это происходит.

Он толкнул меня на кровать, навис сверху, развел мои ноги коленом. Вошел резко, без предупреждения, заставив выгнуться и застонать. Двигался жестко, жадно, как будто хотел выпить до дна.

А я позволяла. Потому что закрывала глаза и видела Мишу. Потому что голос, хриплый и срывающийся, звучал так знакомо.

Оргазм накрыл неожиданно, выкручивая каждую мышцу, выбивая крик, который он поймал губами. Сам кончил следом, глубоко и сильно, прижимая к себе так, что ребра затрещали.

А потом откатился в сторону и притянул к себе, укрывая одеялом.

Лежала в его объятиях и не могла понять — что я наделала.

Утро встретило ярким светом. Кто-то посмел открыть шторы. Поморщилась, перевернулась и... замерла.

Лялэш стоял у окна. В одной руке книга, в другой бокал с остатками вчерашнего бахуса. Расслабленный, уверенный, как-будто так и надо.

— Проснулась? Как спалось? — голос слишком бодрый для человека, который завалился спать под утро.

Села на кровати, придерживая одеяло, и почувствовала, как краска заливает щеки. Все тело ныло — приятно, но напоминая о каждой минуте прошедшей ночи.

— Что ты здесь делаешь? — спросила хрипло.

— Жду, когда ты проснешься. — Он улыбнулся. Так легко, будто мы сто лет знакомы.

Меня это разозлило. И напугало. И снова заставило сердце биться быстрее.

— Я не просила ждать.

— Знаю. — Он поставил бокал и книгу на подоконник, подошел к кровати. — Но мне это показалось правильным.

Он сел рядом, протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Я дернулась назад.

— Не надо.

Он замер. В глазах мелькнуло что-то... Напряжение? Обида?

— Ты жалеешь о прошлой ночи?

— Я... — замолчала, пытаясь собрать мысли. — Не знаю. Я не должна была. Это слишком быстро. Ты — чужой.

— Вчера я не был чужим.

— Вчера я была пьяна и... — осеклась.

— И? — он смотрел пристально, не отпуская.

И ты похож на того, кого я любила. И я закрывала глаза представляла, что это он. И это неправильно, неправильно, неправильно.

Но не сказала этого вслух. Просто покачала головой.

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он помолчал. Потом кивнул и встал.

— Хорошо. Но мы поговорим позже. Ты — моя Кариад. И это не изменить одной ночью или твоим смущением утром.

Мужчина ушёл, а я ещё долго сидела на кровати, обхватив голову руками. Что я наделала? И почему его уход оставил после себя облегчение и пустоту?

Внутри поселилось смятение. Мне казалось, что утро должно было сложиться иначе. Совсем иначе. На языке всё ещё вертелись вопросы, но я поступила как всегда — сбежала от них, нажав кнопку вызова прислуги. Через какое-то время в дверь постучали.

— Войдите, — мой голос прозвучал резче, чем хотелось.

На пороге возник Мансур. Без эмоциональный, спокойный, вопросительно приподнявший бровь. Молча ждал распоряжений.

— Прекрасно... — выдохнула я, чувствуя, как ситуация окончательно ускользает из-под контроля. — Мансур, будь добр, проследи чтобы Гость нашёл свою комнату. И попроси Ирму организовать завтрак. Потом зайди ко мне.

Развернулась и почти сбежала в ванную, боясь признаться себе, как болит сердце. Как оно вообще смеет так стонать из-за мужчины, которого я вижу первый раз в жизни? Из-за ночи, которая не должна была случиться?

Открыла вентиль, насыпала душистую соль, добавила пену с запахом пепинко. Нырнула в горячую воду с головой, надеясь, что она смоет липкое чувство растерянности. Вынырнула, откинула голову на бортик, прикрыв глаза.

Ночь... Она оставила после себя не нежность, а горькое послевкусие. Я позволила себе растаять. Позволила этим шоколадным глазам сломать все барьеры, которые выстраивала годами. И сейчас, на трезвую голову, это казалось предательством по отношению к себе.

Он просто похож на Мишу. Просто чертовски похож. И тело откликнулось на знакомую картинку раньше, чем разум успел вмешаться. А он... он просто воспользовался моментом. Был настойчив, напорист, не давал опомниться. И я сдалась. Потому что на одно безумное мгновение мне показалось, что снова дома на земле.

Глупо. До слёз глупо.

Печально выдохнула, когда в ванную бесшумно вошёл Мансур. Я даже глаз не открывала — знала, что это он. Его энергия всегда действовала на меня успокаивающе, как тёплый плед в холодную ночь.

— Что прикажешь? — голос пишачи вплелся в тишину, разгоняя тяжелые мысли.

Молча повела плечом. Мы достигли того уровня, когда слова излишни. Он понял.

Одежда полетела на пол, и через мгновение его тело скользнуло в воду позади меня. Длинные ноги обхватили мои, руки притянули к торсу, пальцы зарылись в волосы, массируя голову. Я выдохнула, позволяя себе расслабиться в его объятиях.

С Мансуром всё было просто и понятно. Никаких иллюзий, никаких призраков из прошлого. Он знал, с кем я провела ночь, я знала, что он не скучал в одиночестве. Мы не принадлежали друг другу, но между нами было нечто большее, чем просто постель — доверие.

— Не думай об этом, — прошептал он, спуская руки к женской груди.

Пальцы мягко сжали полушария, чуть сильнее зажимая соски. Я тихо выдохнула, запрокинула голову, потянувшись за поцелуем. Его язык скользнул в рот, горячий, умелый, привычный. Стон вырвался непроизвольно.

Рука Мансура ушла вниз по животу, пальцы прошлись по складкам лона и нырнули внутрь. Я выгнулась, задвигалась быстрее, но этого было мало. Развернулась сама, села на его член до конца. Вода расплескалась через край, а он обхватил мои бедра, насаживая на себя всё сильнее, глубже. Я задыхалась от движений, от жара, от того, как правильно и привычно всё было с ним.

Оргазм накрыл раньше, чем его. Пишачи кончил следом, наполняя горячей спермой. Обессиленно рухнула ему на грудь. Через пару минут он выскользнул, смыл остатки удовольствия, подхватил на руки и перенес на кровать. Растер полотенцем, укутал, прижимая к себе.

— Мансур... — пробормотала, блаженно вытягиваясь.

Стало стыдно. Я использовала его, чтобы очистить голову. Чтобы заглушить тот хаос, поселившийся внутри после Лялэша.

— Мм? — он коснулся пальцами моих губ.

— Не хочу спускаться вниз.

Усмехнулся, притянул ближе.

— Тогда давай попросим Ирму принести завтрак сюда и останемся в постели до вечера.

Я прижалась к нему, обняла за торс, уткнулась носом в плечо. Если бы утро началось иначе... Если бы я не чувствовала себя такой растерянной и чужой в собственной шкуре...

В дверь забарабанили.

— Я, конечно, понимаю, что Манс может накормить тебя собой вдоль и поперек! — веселый голос Байбы разрезал тишину. — Но не всем так везет! Если через десять минут вас не будет в столовой, то поведу гостей на экскурсию в твои покои!

И тишина. Девица ушла, довольная своей угрозой.

— Она правда может так сделать? — пишачи усмехнулся, целуя меня в губы.

— Она может всё.

Пришлось одеваться. Черные вельветовые штаны в обтяжку, полусапоги на каблуке, бежевая блуза с широким рукавом, серебристый жилет. Серьги с линдом, кольца из крамра. Волосы небрежно перекинула за спину. Вроде готова.

Спустились в столовую под негромкий рассказ Мансура о том, кто из гостей где ночевал. В зале повернулось множество пар глаз. Я хищно улыбнулась:

— Доброго дня всем и приятного аппетита.

Свои ответили привычным шебуршанием, гости озадачились. Ну да, не привыкли они к моим земным причудам.

Лялэш встал, отодвинул стул рядом с собой. Приглашал. Я скривила губы в кислой улыбке и двинулась к столу. Мансур последовал за мной. В итоге оказалась зажатой между ними — вчерашней ошибкой и сегодняшним утешением.

Эйрен уплетал пироги Ирмы с таким видом, будто ничего не произошло. Будто не было этой ночи, этого его напора, этой моей слабости. Я впилась зубами в пепинко, надеясь, что кисло-сладкий вкус перебьет горечь внутри.

Разговор тек ровно, как ни в чем не бывало. Кто-то обсуждал минувшую ночь, кто-то планы на день. В компании нас было человек пятнадцать: я, Мансур, четверо северян, Байба, Сигита с братом, две иберки, глава вахшей, шантрап из йорты, пара скифов.

И Лялэш. Который сидел слишком близко. Который смотрел слишком откровенно. Он одним своим присутствием заставлял энергию внутри меня сходить с ума. Я не знала, что с этим делать. И это бесило больше всего.

— Мы сможем поговорить после наедине? — обратился ко мне Эйрен, вытирая руки о салфетку.

Задумчиво кивнула и вернулась к пепинко, которое догрызла почти до конца. Пальцы дрогнули. Волнение и тошнота накатывали волнами. Из-за чувства назойливого взгляда повернулась влево и увидела, что на меня пристально смотрит четвертый Наиб Саулэ. Девушка нахмурилась, но не отвернулась. И в этот момент до меня дошло — я не вижу цветных всполохов вокруг нее.

Усилила напор — ничего. Все остальные сияли для меня разными красками. По очереди проверила всех северян и, когда дошла до Лялэша, ситуация повторилась. Пустота.

В чем дело? Ещё не встречалось мне существо, которого я не могу увидеть на уровне энергий. Да, чужаки не так просты, это было понятно ещё по прошлой встрече и их браслетам. Но сейчас браслетов не было, и три знакомых Наиба сияли ярко, передавая каждый свои энергии. А Эйрен и девушка-северянка были просто пусты. Смотря на них, мне казалось, что я вернулась на Землю.

Мансур тронул за локоть, вопросительно выгнул бровь. Я стрельнула глазами в сторону Саулэ, уже вернувшейся к трапезе, и Лялэша, сделав большие глаза, а потом нахмурившись. Мужчина посмотрел на выделенных персонажей дольше, чем требовалось. Они уже увлеченно беседовали с соседями. Напряглась и потянула немного энергий отовсюду, перерабатывая и пытаясь пробить кого-то из этих двоих. Снова ничего. Казалось, всё, что я скидываю на них, просто растворяется в никуда.

— Нам стоит отлучиться на разговор прямо сейчас, — холодно проговорила, вставая и тронув за руку главу Махара. Мужчина усмехнулся, извинился перед соседом — моим вахшем — и пошел следом.

Я шла несвойственно резко, буквально влетела на второй этаж в библиотеку, даже не проверив, идет ли он следом. Но Лялэш не отстал. Закрыл за собой дверь и без приглашения прошел к креслам. Помещение было большим, со светлыми арочными окнами в пол. Книги хранились на темных стеллажах под амсером. Я собирала эту библиотеку годами.

— Ты любишь читать, — проговорил мужчина.

нахмурилась ещё больше.

— Почему я тебя не «вижу»?

Не о книгах же позвала его говорить. Снова легкая дрожь по телу. Внутри возились всполохи энергии, нарушая привычный ритм. Эти шоколадные глаза сведут меня с ума. Он не стал делать вид, что не понял.

— Потому что ты — моя Кариад, — сказал он.

То есть я должна, видимо, от святого духа догадаться, что это значит. Фыркнула и продолжила смотреть, требуя продолжения. Он мученически выдохнул и улыбнулся.

— Ты, можно сказать, моя вторая половина.

И тут я расхохоталась. Истерика накрывала с головой. Все мысли о Мише, переживаниях, несостоявшихся надеждах вылились именно в это. Лялэш перестал улыбаться, нахмурился.

— Вижу, ты не понимаешь всю серьезность. Давай начнем по порядку. У тебя ведь нет своих детей? И зачать ни от кого из мужчин ты не можешь?

Смех как ветром сдуло. Липкий холод сковал горло.

— Какое это имеет отношение к тому, что я тебя «не вижу»? — голос проскрипел глухо.

— Прямое. Ты не можешь зачать ни от кого, потому что вы не подходите друг другу.

О господи, он начинал меня бесить.

— А с тобой мы, значит, отличная пара? Что-то не вижу изменений в своей энергии. А если мне не изменяет память, то кто-то кончил в меня. В связи с чем я бы уже была оплодотворена и цвет в районе живота стал бы другим. Но утром эта область сияла всё так же, как обычно. Не находишь это странным, моя вторая половина? — с сарказмом выплюнула ему в лицо.

Язык сейчас жил отдельно от головы. Это ведь совсем не то, что мне хочется сказать этому человеку напротив. Мужчина помотал головой и посмотрел, как на неразумное существо.

— То, что мы с тобой подходим, не значит, что ты будешь оплодотворяться каждый раз после соития. И тебе, и мне нужно этого захотеть. Даже больше — быть готовыми и душой, и сердцем. Только после такого слияния может родиться ребенок.

Он всё ещё смотрел на меня как на не очень умную. Сейчас его глаза становились чужими, и страх опоясывал сердце.

— Это звучит слишком просто и глупо. То есть ты такой весь замечательный, подходишь мне во всех аспектах, я ложусь с тобой в кровать, мы трахаемся со страстными мыслями о детях — и вуаля, ребенок готов? — может правда тупею, потому что ни хрена не сходится.

— Ты очень странно выражаешься, я понимаю не все твои слова... Но попробую объяснить. Насколько я узнал, когда мы сняли барьеры, здесь человеческое население плодится друг от друга благодаря сперме.

— Ой, вот только давай без историй про пестики и тычинки. Что с вами не так? — чувствовала, как поднимается раздражение. И злость. В большей степени на себя.

— Опять же не понимаю, о чем ты, но если говорить про нас, то это история долгая, — он выразительно выгнул бровь.

Я опять закатила глаза.

— Как-нибудь переживу. Начни сначала. Почему вы оказались в Зазеркалье?

Собеседник вопросительно нахмурился. А сердце снова скакнуло вниз. Этот мужчина не знает моих слов, а значит, он не Миша...

— О господи, да за этим радужным энергетическим куполом!

Благо Лялэш не стал уточнять, при чем тут Зазеркалье. Меня и так трясло от накатившего разочарования.

Разговор получился долгим. Когда я закончила задавать вопросы и уложила информацию в голове, сопоставив с известными фактами, часы показывали шесть вечера. К нам заходили Ирма — принести легкий перекус, и Мансур — убедиться, что меня не расчленяют.

В общем, коротко получалось так. Хрен знает когда, очень давно — в летоисчислении мы не сошлись, — эти зазеркальцы начали вымирать. Они часто, как выразился Эйрен, смешивали кровь с другими народами. Силы их энергий уменьшались. Когда начали рождаться люди с «бочонками» внутри, с ограниченным резервом, они пришли в ужас. Первоначальное население не имело резерва, черпало энергии из любых вещей. Чем из больших вещей могли черпать, тем сильнее считались. А когда появился резерв, они пересрали и бла-бла-бла. Какой-то умный предложил, что это вина остальных наций, надо очистить кровь. После небольших войн и споров все самые-самые были собраны на одной земле и спрятаны за куполом на веки вечные. Они называли себя Ведианы. Тот самый народ из древних рукописей, что мы нашли с Сиаром.