Хроники Демонолога

Так называемые “божественные искусства” всё сильнее дразнили моё любопытство.

Интересно, а демонолог сможет их практиковать? Или его тело тут же превратится в арену для яростной, но короткой битвы? Вопросы, вопросы, вопросы Мой внутренний ученый трепетал в предвкушении ответов.

Тем временем поток раненых подошёл к концу.

Последним оказался парень с поверхностным рассечением бедра, почти царапиной. Если бы не отравление, он бы и сам завтра встал на ноги. Прикинув, сколько у бомжа осталось сил, я решил сделать вид, что артефакт окончательно разрядился, — приложил руку и изобразил на лице напряжение.

— Похоже, сдох, — как бы вынужденно признал и скорчил расстроенную рожу.

— Не беда, ты и так сильно помог. Справлюсь сам, — хлопнул меня по плечу мужчина.

Таким образом я смог пронаблюдать за операцией в исполнении местного целителя от начала и до конца. Это был полезный опыт. Например, я заметил, как демоническая энергия в какой-то момент начала растекаться по телу больного, словно пытаясь спрятаться. Целителю пришлось своими лучиками отсекать ей пути побега и загонять заразу в одну точку.

Эта картина натолкнула меня на одну мысль.

На факультете мы проводили серию экспериментов, целью которых было создание искусственного демона из остатков сырой энергии. Мы пытались создать пассивное, практически мёртвое существо с заранее запрограммированной силой.

На проект возлагались серьёзные надежды, но довести его до конца не удалось. Что бы мы ни делали, в какой-то момент голем утрачивал инстинкты и полностью переставал реагировать на раздражители. Это происходило даже в телах подопытных.

А если использовать Свет? Подтолкнуть с его помощью не только жажду жизни, но и эволюцию!

— Ну вот и всё, — закончив с парнем, произнёс Вилли и принялся копаться в глубине своего балахона.

— Хорошо поработали, — сказал я, чтобы заткнуть возникшую паузу.

— Да — согласился он и вытащил продолговатый предмет, обмотанный кожаным мешочком.

Никуда не торопясь, мужчина размотал кисет, развязал шнурки и принялся набивать трубку мелкой тёмной крошкой — табаком, скорее всего. Моя же фигура словно в один момент перестала для него существовать.

Что ж, этого следовало ожидать. Для него я оставался всё тем же Вандэем, по всей видимости, тем ещё мудаком. Обладание ценным артефактом не сделало нас коллегами, так что и уважения не прибавилось.

Хмыкнув, я огляделся вокруг.

Людям определённо стало лучше. Они всё ещё выглядели, как бледные тени самих себя, но уже хотя бы двигались. Сейчас большинство готовилось ко сну: организовывали нормальные подстилки, навесы, собирали дрова для костров. И что-то мне подсказывало: если не хочу спать на земле, стоит заняться тем же. Никто не собирается ставить мне отдельный навес, как брату или лэри Харвуд.

— Зови, если будет тяжёлый случай. Думаю, я смог выжать ещё немного пользы из артефакта, — закинул я на прощание крючок и зашагал к выбранному дереву.

— Постой, — внезапно догнал меня хриплый голос. — Ужин готов. — Он ткнул мундштуком трубки в костёр, рядом с которым сидело несколько человек во главе с моим братцем-мудаком.

Я был не против побесить его ещё сильнее, но с логической точки зрения пять минут удовольствия не стоило того, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Лучше отдохнуть, подумать в тишине, понаблюдать за людьми со стороны, прикинуть план на первое время.

— Рад за него, — буркнул, не оборачиваясь, и продолжил идти.

Бомж не настаивал. По всей видимости, он и первый-то раз предложил чисто из вежливости.

Место я выбрал чуть в стороне от основного лагеря, под широким, разлапистым деревом. Обычный настил делать не стал: без елового лапника польза от него была сомнительная. Вместо этого углубился в лес, собирая ровные сухие ветки. Валежника хватало, так что выбирал только лучшие. Всю добычу стаскивал к дереву. Под конец притащил две толстые прямые палки, которые присмотрел заранее.

Первым делом уложил именно их — параллельно друг другу, чуть шире плеч. Остальные ветки разложил перпендикулярно, максимально плотно друг к другу. Сверху натаскал мха в несколько слоёв. Он был влажный, но отлично пружинил, не хуже иного матраса. Чтобы не мокнуть, накрыл всё плащом. Пришлось повозиться, но в итоге получилась отличная лежанка.

Чуть в стороне выложил очаг из речных камней и развел костёр (спичка, кстати, полыхнула будь здоров). Дерево бодро разгоралось, треща и постреливая искрами. Прислонившись спиной к дереву, позволил себе немного расслабиться с бутылкой “Хайленда” в руке. Закусывал последней пачкой галет. Поглядывал за лагерем, но там не происходило ничего особо интересного: люди тяжело приходили в себя после пережитого.

Уильям, кстати, так и не вернулся. По крайней мере, я его не видел.

Темнело. Журчал ручей. Пахло костром и свежей зеленью. Атмосфера всё сильнее напоминала старый добрый поход с друзьями на озеро. Захотелось спеть, но в итоге решил не травмировать соседей своим музыкальным вкусом.

Когда костёр немного прогорел, положил в него последнюю банку с рагу. Отложенной палкой пошевелил угли, закапывая ужин поглубже.

Единственное, что портило кайф от происходящего, — это комары. Я не мог поддерживать “Сохранение крови”, так что мелкие твари принялись жрать меня с удвоенной силой. Раздражённый разум внезапно вспомнил, что видел рядом с лагерем растение, похожее на полынь. По крайней мере, оно обладало характерными резными листочками.

Не поленился за ним сходить. При приближении к костру меня встретили настороженными взглядами. Даже интересно, чем Вандэй заслужил такое отношение. Проигнорировав матросов, немного поблуждал в темноте, пока не наткнулся на искомое. Растерев лист между пальцев, почувствовал сильный смолистый запах.

Оно.

Нарвав охапку, вернулся к стоянке. Костёр почти прогорел, но я подкинул свежих веток и немного найденной травы. Задымило. Сложно сказать, стало ли комаров вокруг меньше, но я надеялся, что им хотя бы хреново и неприятно.

Ухмыльнувшись своим мыслям, веточкой выкатил банку рагу. Аппетит разгулялся не на шутку, так что, обжигаясь, вскрыл её ножом и принялся черпать остатками галет. Горячая еда приятной тяжестью легла в желудок. Остатки достал пальцем и облизал.

Тем временем лагерь окончательно погрузился в тишину, только костры сухо потрескивали, да дозорные обменивались редкими фразами. Глаза слипались, так что я решил последовать общему примеру. Сходил до ближайших кустиков, а затем переместился на лежанку. Мох приятно пружинил под спиной — не хуже иного матраса. Плащ быстро нагрелся от тепла тела. Погода стояла отличная, так что лежать было вполне комфортно.

Пока засыпал, в голове крутились самые разные мысли: от идей для экспериментов до строгого личика лэри Харвуд.

Так и заснул.

Чем ближе становился навес, тем лучше я видел, что под ним происходило. Свет исходил от мужчины бомжеватого вида. Драный шерстяной плащ, кожаные перчатки с обрезанными пальцами, седая неопрятная щетина, грязные чёрные лохмы, впавшие щеки — он как бельмо выделялся даже на фоне обычных матросов. Но самой запоминающейся деталью был его пояс, на котором висели, пристегнутые цепочками, выскобленные добела скелетики — рыбки, ящерки, крысы.

Так и хотелось спросить: “Дяденька, а вы точно целитель?”

Впрочем, исходящие из его пальцев лучики Света не оставляли места для сомнений. Словно миниатюрные лазеры, они двигались вокруг раны, очищая, удаляя, разрезая и сращивая. Его работа полностью выбивалась из образа, который приходил в голову при словосочетании “магическое исцеление”. Это был сложный процесс, операция, а не чудесное восстановление силой света и любви.

У меня аж зубы сводило, так хотелось оценить его работу вблизи — понять, разобрать на составляющие; в идеале — провести серию опытов в контролируемой среде. Я с огромным трудом заставил себя остановиться на расстоянии трёх метров и не лезть к специалисту под руку. К счасть, и с такого расстояния было видно много интересного.

Лучики Света удаляли кровь и грязь, отсекали и испаряли омертвевшую плоть, почти мгновенно регенерировали на её месте свежую. Это было настоящим чудом по меркам классической хирургии: ни воспаления, ни послеоперационного периода восстановления, ни даже шрамов

Но если говорить о стандартах демонологов — откровенная грязь.

В моём мире с лечением всё обстояло одновременно просто и сложно. Концептуальность восстанавливала тело даже после самых страшных ран — это правда. Но у этой особенности было одно крохотное ограничение — в ране не должно присутствовать ни следа посторонней энергии.

Проще говоря, если речь шла о повреждениях, нанесённых с помощью Инферно, то демонолог не особо отличался от обычного человека. За счёт своей выносливости он мог побарахтаться подольше, но от пробитого сердца, например, склеивал ласты за считанные минуты. Таким образом, вся наша медицина базировалась на удалении инфернальной энергии. Я лично однажды вернул отрубленную голову на место и ничего, Серёга побежал в бой, словно ничего не случилось. Естественно, пришлось попотеть, чтобы очистить оба среза до наступления необратимого повреждения мозга.

Местный целитель работал иначе: он не вытягивал, а выжигал. Я плохо чувствовал божественную энергию (так я в итоге решил окрестить Свет), но Инферно не двигалось, а распадалось. Естественно, переместить предмет гораздо легче, чем его уничтожить, так что мужчина исходил потом, его карие глаза казались глубоко запавшими, а губы — потрескавшимися.

Свет потух.

— Чего надо? — раздался хриплый низкий голос.

Действительно

Мною двигало любопытство, но вряд ли его устроит такой ответ. Если я хочу изучить процесс в деталях, то нужно придумать причину получше. Хм

— Мне показалось, что здесь нужна помощь, — заметил нейтральным тоном.

Его брови взлетели вверх.

— От тебя что ли? Да не в жизнь. Вали отсюда и не мешай людям работать, — он разве что не сплюнул мне под ноги.

Не прокатило

И что теперь? Утереться и уйти?.. Ага, щас, только тапочки зашнурую.

— У меня есть артефакт, который поглощает демоническую энергию, — соврал я.

Выложенный козырь угодил точно в цель — глаза мужчины поражённо расширились. Как я и думал, основная проблема исцеления Светом заключалась в инфернальной энергии.

— Так давай его сюда, бестолочь, — он требовательно вытянул руку с тонкими пальцами без малейших признаков возрастных болячек.

Я лишь покачал головой.

— Нет. Я не отдам такую важную вещь непонятно кому, — руки скрестил на груди, ещё сильнее подчёркивая свою позицию. — Но могу помочь. Нужно или нет?

Мужчина подозрительно прищурился, словно пытаясь взглядом пробиться мне в голову.

— А не врёшь ли ты, случаем, парень? Такая ценная вещь — и у кого-то вроде тебя?.. Слабо верится.

И чего он ждёт? Что я стану с пеной у рта доказывать, что говорю правду? Или это такой хитрый манёвр, чтобы заставить меня продемонстрировать артефакт? Если да, то ему не повезло: из инструментов у меня только руки да хвост.

— Зачем бы мне это делать? — возразил я. Хотел ещё выразительно изогнуть бровь, но вовремя себя одёрнул — слишком яркий жест, не факт, что свойственный Вандэю.

Мужчина поджал губы, что-то прикидывая под себя.

— Да вроде незачем, но демон тебя знает, — задумчиво протянул он и резко махнул рукой. — Кости с тобой.

Меня схватили за плечо и потащили к молодому парню с перемотанной грудью. Судя по размеру и форме кровавого пятна на перевязке, его рубанули лапой прямо поперёк туловища. Дыхание вырывалось со свистом, указывая на повреждение дыхательных путей.

— Давай, вытягивай, — приказал бомж. — Если ты зря тратишь моё время, клянусь Собирателем Костей, тебя никто в этом лагере не защитит.

Он попытался болезненно сдавить моё плечо, но я не стал играть в эти игры и раздражённо скинул его ладонь.

Что у них всех за странный фетиш?

Сунув левую руку за отворот сюртука, я сжал в кулаке одну из пуль — хрен с ней, пусть побудет за артефакт. Правую приложил к ране раскрытой ладонью. Закрыл глаза и сосредоточился.

В ране кипела агрессивная инфернальная энергия, отравляя и убивая плоть. Словно рак, она расползалась по всему организму, мерзко пульсировала, разрушая органы и ткани. В моём мире это человек — мертвец. Даже если демонолог вытянет заразу, его не спасёт никакая медицина.

Что ж, посмотрим, как дела обстоят здесь.

Я вонзил свою волю в самый центр тошнотворной массы и потянул. Энергия не имела полноценного разума, но обладала простейшими инстинктами. Отрыв от бесплатной кормушки она восприняла в штыки и принялась огрызаться импульсами боли, похожими на удары тока.

Не на того напала!

Закалённая воля, превращённая в идеальное оружие — вот что делает из обычного человека демонолога. В моём случае это были цепи. Настолько плотные, что проявлялись даже в реальном мире. Именно затем, чтобы их никто не увидел, я и прижал руку к груди парня.

Цепи извивались, словно обладали разумом, прорывались сквозь паразита, обвивали его, рвали шипами. Они ползли по пульсирующим метастазам, не упуская ни одного ответвления. И когда вся инфернальная энергия оказалась под их контролем

Подчинись!

Моя Воля вырвала мерзкий комок и заперла в глубине души.

— Готов, — выдохнул я и убрал руку.

Целитель тут же оттолкнул меня в сторону.

— Услышь зов, о древний Собиратель Костей. Крыло ворона, крик умирающего, кровь и земля. Сшивание плоти.

Лучики Света ударили из его пальцев, как нити марионеточника. Они буквально стёрли присохшую повязку и зарыскали по ране.

Находясь всего в шаге, я мог следить за происходящим в подробностях.

Вот испарилась лишняя кровь. Затем лучики забегали по внутренностям, удаляя грязь, попавшие в рану волоски, волокна ткани, частицы кожи и мёртвую ткань.

Весь процесс длился не дольше десяти секунд. Под конец мужчина замер, словно оценивал, не пропустил ли чего.

Удовлетворённо хмыкнул, и его пальцы буквально взорвались движением. Свежая, розовая плоть нарастала неудержимым приливом: восстанавливались сосуды, мышцы тянулись и соединялись, обломки костей вставали на место. Мне это напомнило работу 3D-принтера, но гораздо быстрее и с большим количеством печатающих головок. Завораживающее зрелище.

Прошло меньше минуты, и от раны не осталось ни следа.

Внезапно парень открыл глаза и попытался приподняться

— Вилли? — раздался слабый шёпот.

— Лежи, Джон, тебе сильно досталось, — мужчина надавил ему на грудь, с легкостью вернув обратно на подстилку.

— Да я помню демоны, — парень морщился, его зрачки лихорадочно прыгали по сторонам. — Где мы? Что происходит?

Бомж по-дружески хлопнул его по плечу.

— В безопасности, — коротко пояснил он. — Джон, мне нужно ещё многим помочь. Отдохни пока, я чуть позже подойду.

Парень закрыл глаза и глубоко, ровно задышал. Однако когда мужчина начал убирать руку, Джон вдруг схватил его за запястье.

— Спасибо, Вилли. Ты спас мне жизнь. Клянусь, я этого не забуду.

— На то и расчёт, парень, — усмехнулся бомж и мягко освободился. Повернулся ко мне. — Идём.

Я за тем и пришёл, так что не стал отказываться.

Остаток вечера превратился в симулятор полевого госпиталя: мы помогали одному выжившему и сразу шли к следующему. Из-за особенностей инфернальной энергии обрабатывать приходилось даже неопасные раны, так что подопытного материала было в избытке.

Где-то на пятом случае я сделал вид, что у артефакта кончается заряд, и перестал вытягивать заразу полностью. Вилли педантично вскрывал и вычищал каждый уцелевший очаг поражения, позволяя мне собирать бесценные данные.

Мой дар словно подстраивался, всё лучше ощущая божественную энергию. Если при встрече с Уильямом я едва уловил нечто чистое, отдающее озоном, то теперь отчетливо чувствовал металлический запах крови, костяной пыли и влажной земли. Свет Вилли сильно отличался от “Небесного удара” даже визуально — более холодный и неподвижный, что ли словно замерший.

Благодаря возросшей чувствительности я начал лучше понимать, что происходило при столкновении божественной и демонической энергии. И этот процесс выглядел перспективно.

Изначально я предполагал, что они подобны материи и антиматерии — встречаются и взаимно уничтожают друг друга. Однако реальность оказалась гораздо сложнее: они сражались, словно два диких зверя, вцепившихся друг другу в глотки. Победитель определялся только тогда, когда на одной стороне заканчивалась энергия.

Интересное наблюдение: в процессе Свет и Инферно как будто адаптировались друг к другу.

Я специально оставлял всё больше демонической энергии в теле пациентов — хотел оценить, как Вилли справится. И результат подтверждал мои выводы: если на подавление одной условной единицы Инферно у него уходила всего секунда и две у.е. Света, то на вдвое большее количество — уже три секунды и пять у.е. Затраты росли, причём нелинейно.

У меня прямо руки зачесались проверить, можно ли довести процесс адаптации до какого-то верхнего предела. Что получится? Неуязвимый к Свету демон? А если наоборот? Свет, который разрушает Инферно при малейшем контакте?

— Чего уставился? — недовольно буркнул Вилли, почувствовав мой голодный взгляд.

— Просто наблюдаю за работой мастера, — нейтрально ответил я. — Но мне вот интересно: почему никто из раненых не подавляет демоническую энергию самостоятельно?

Мужчина бросил на меня хмурый взгляд и вернулся к работе.

— Их организм борется. Не каждое божественное искусство подходит для этого одинаково хорошо, — снизошёл он до ответа.

Всего два простых предложения породили настоящий взрыв из вопросов и идей.

Если не каждая божественная энергия способна к адаптации, то с чем это связано? Дело в уровне развития? Или это что-то вроде врождённого иммунитета: у кого-то слабый, а кому-то повезло? Разница принципиальна или её можно преодолеть количеством?

В любом случае, бомж, как обладатель сильного “иммунитета”, стал мне ещё более интересен. Сколько опытов я бы мог на нём поставить в смысле, с ним. Конечно — с ним. Я же не какой-то сумасшедший вивисектор

Ха-ха!

К слову, заметил ещё один интересный момент: люди не дёргались, когда их резали фактически по живому. Значит, “Сшивание плоти” вдобавок ко всему обладало обезболивающим эффектом Весьма удобная функция для учёного вроде меня.

Так называемые “божественные искусства” всё сильнее дразнили моё любопытство.

Интересно, а демонолог сможет их практиковать? Или его тело тут же превратится в арену для яростной, но короткой битвы? Вопросы, вопросы, вопросы Мой внутренний ученый трепетал в предвкушении ответов.

Тем временем поток раненых подошёл к концу.

Последним оказался парень с поверхностным рассечением бедра, почти царапиной. Если бы не отравление, он бы и сам завтра встал на ноги. Прикинув, сколько у бомжа осталось сил, я решил сделать вид, что артефакт окончательно разрядился, — приложил руку и изобразил на лице напряжение.

— Похоже, сдох, — как бы вынужденно признал и скорчил расстроенную рожу.

— Не беда, ты и так сильно помог. Справлюсь сам, — хлопнул меня по плечу мужчина.

Таким образом я смог пронаблюдать за операцией в исполнении местного целителя от начала и до конца. Это был полезный опыт. Например, я заметил, как демоническая энергия в какой-то момент начала растекаться по телу больного, словно пытаясь спрятаться. Целителю пришлось своими лучиками отсекать ей пути побега и загонять заразу в одну точку.

Эта картина натолкнула меня на одну мысль.

На факультете мы проводили серию экспериментов, целью которых было создание искусственного демона из остатков сырой энергии. Мы пытались создать пассивное, практически мёртвое существо с заранее запрограммированной силой.

На проект возлагались серьёзные надежды, но довести его до конца не удалось. Что бы мы ни делали, в какой-то момент голем утрачивал инстинкты и полностью переставал реагировать на раздражители. Это происходило даже в телах подопытных.

А если использовать Свет? Подтолкнуть с его помощью не только жажду жизни, но и эволюцию!

— Ну вот и всё, — закончив с парнем, произнёс Вилли и принялся копаться в глубине своего балахона.

— Хорошо поработали, — сказал я, чтобы заткнуть возникшую паузу.

— Да — согласился он и вытащил продолговатый предмет, обмотанный кожаным мешочком.

Никуда не торопясь, мужчина размотал кисет, развязал шнурки и принялся набивать трубку мелкой тёмной крошкой — табаком, скорее всего. Моя же фигура словно в один момент перестала для него существовать.

Что ж, этого следовало ожидать. Для него я оставался всё тем же Вандэем, по всей видимости, тем ещё мудаком. Обладание ценным артефактом не сделало нас коллегами, так что и уважения не прибавилось.

Хмыкнув, я огляделся вокруг.

Людям определённо стало лучше. Они всё ещё выглядели, как бледные тени самих себя, но уже хотя бы двигались. Сейчас большинство готовилось ко сну: организовывали нормальные подстилки, навесы, собирали дрова для костров. И что-то мне подсказывало: если не хочу спать на земле, стоит заняться тем же. Никто не собирается ставить мне отдельный навес, как брату или лэри Харвуд.

— Зови, если будет тяжёлый случай. Думаю, я смог выжать ещё немного пользы из артефакта, — закинул я на прощание крючок и зашагал к выбранному дереву.

— Постой, — внезапно догнал меня хриплый голос. — Ужин готов. — Он ткнул мундштуком трубки в костёр, рядом с которым сидело несколько человек во главе с моим братцем-мудаком.

Я был не против побесить его ещё сильнее, но с логической точки зрения пять минут удовольствия не стоило того, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Лучше отдохнуть, подумать в тишине, понаблюдать за людьми со стороны, прикинуть план на первое время.

— Рад за него, — буркнул, не оборачиваясь, и продолжил идти.

Бомж не настаивал. По всей видимости, он и первый-то раз предложил чисто из вежливости.

Место я выбрал чуть в стороне от основного лагеря, под широким, разлапистым деревом. Обычный настил делать не стал: без елового лапника польза от него была сомнительная. Вместо этого углубился в лес, собирая ровные сухие ветки. Валежника хватало, так что выбирал только лучшие. Всю добычу стаскивал к дереву. Под конец притащил две толстые прямые палки, которые присмотрел заранее.

Первым делом уложил именно их — параллельно друг другу, чуть шире плеч. Остальные ветки разложил перпендикулярно, максимально плотно друг к другу. Сверху натаскал мха в несколько слоёв. Он был влажный, но отлично пружинил, не хуже иного матраса. Чтобы не мокнуть, накрыл всё плащом. Пришлось повозиться, но в итоге получилась отличная лежанка.

Чуть в стороне выложил очаг из речных камней и развел костёр (спичка, кстати, полыхнула будь здоров). Дерево бодро разгоралось, треща и постреливая искрами. Прислонившись спиной к дереву, позволил себе немного расслабиться с бутылкой “Хайленда” в руке. Закусывал последней пачкой галет. Поглядывал за лагерем, но там не происходило ничего особо интересного: люди тяжело приходили в себя после пережитого.

Уильям, кстати, так и не вернулся. По крайней мере, я его не видел.

Темнело. Журчал ручей. Пахло костром и свежей зеленью. Атмосфера всё сильнее напоминала старый добрый поход с друзьями на озеро. Захотелось спеть, но в итоге решил не травмировать соседей своим музыкальным вкусом.

Когда костёр немного прогорел, положил в него последнюю банку с рагу. Отложенной палкой пошевелил угли, закапывая ужин поглубже.

Единственное, что портило кайф от происходящего, — это комары. Я не мог поддерживать “Сохранение крови”, так что мелкие твари принялись жрать меня с удвоенной силой. Раздражённый разум внезапно вспомнил, что видел рядом с лагерем растение, похожее на полынь. По крайней мере, оно обладало характерными резными листочками.

Не поленился за ним сходить. При приближении к костру меня встретили настороженными взглядами. Даже интересно, чем Вандэй заслужил такое отношение. Проигнорировав матросов, немного поблуждал в темноте, пока не наткнулся на искомое. Растерев лист между пальцев, почувствовал сильный смолистый запах.

Оно.

Нарвав охапку, вернулся к стоянке. Костёр почти прогорел, но я подкинул свежих веток и немного найденной травы. Задымило. Сложно сказать, стало ли комаров вокруг меньше, но я надеялся, что им хотя бы хреново и неприятно.

Ухмыльнувшись своим мыслям, веточкой выкатил банку рагу. Аппетит разгулялся не на шутку, так что, обжигаясь, вскрыл её ножом и принялся черпать остатками галет. Горячая еда приятной тяжестью легла в желудок. Остатки достал пальцем и облизал.

Тем временем лагерь окончательно погрузился в тишину, только костры сухо потрескивали, да дозорные обменивались редкими фразами. Глаза слипались, так что я решил последовать общему примеру. Сходил до ближайших кустиков, а затем переместился на лежанку. Мох приятно пружинил под спиной — не хуже иного матраса. Плащ быстро нагрелся от тепла тела. Погода стояла отличная, так что лежать было вполне комфортно.