Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота

Я поднимаюсь и наблюдаю за этим спектаклем: «Умный дом развлекает лысого кота, пока мокрый якутский гость пытается осмыслить свою жизнь». На моих глазах высокие технологии опускаются до уровня самой примитивной кошачьей игрушки, и делают это с убийственной эффективностью.

— Алиса, — говорю я, когда Цербер, запыхавшись, наконец заваливается на бок, следя за точкой уже только глазами. — Хватит. Стоп.

Точка гаснет. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием кота. Он лежит на боку, но его хвост еще подрагивает. Кот смотрит на меня, и в его взгляде уже нет прежней ненависти. Есть усталость, удовлетворение от игры и что-то вроде… признания? Мол, не так уж ты и плох, раз в твоем присутствии включают такие интересные штуки.

Я прохожу мимо него в спальню, и он даже не шевелится, только следит за мной взглядом. Первый раунд, похоже, закончился ничьей. Но я-то знаю, что победила техника. И, возможно, этот лысый тролль это тоже понимает. Мы оба были развлечением для системы. Хорошо хоть, что не одновременно.

Москва. Здесь даже кота дрессирует потолок.

Глава 4. Роман

Утро выдалось насыщенным, и, наконец, я могу выдохнуть. Очень хочется есть. Я иду на кухню в надежде найти что-то существенное в холодильнике, но он встречает совсем не гостеприимно. Внутри только бутылка минералки и что-то в вакуумной упаковке с китайскими иероглифами. Марк, конечно, эстет.

— Холодильник пуст, — констатирую вслух.

— Обнаружена нехватка продуктов, — мгновенно отзывается Алиса. — Предлагаю воспользоваться сервисом доставки. Заказать стандартный набор от Марка «Оптимум»?

«Оптимум» звучит как питательная смесь для астронавтов. Мне же нужно просто мясо.

— Заказать… мясо. Просто свинину на гриле. И овощи. «И хлеб», —говорю я, уже предчувствуя диалог с ботом о сортах хлебобулочных изделий. Но Алиса молча принимает заказ. Через полчаса у двери появляется пакет, и в нем почти всё как просил. Только хлеб оказывается безглютеновым, «ремесленным» и с таким количеством семян, будто его собирали вручную по всему МКАДу. Я смотрю на него, потом на мясо, и молча признаю: странно, но эффективно.

После обеда иду в кабинет и спрашиваю у потолка:

— Есть сценарий «Работа»?

— Активирую «Фокус на работе», — отвечает голос, и свет в кабинете становится холоднее и ярче, а на окнах электронные жалюзи опускаются, отсекая слепящий город. Тишина. Я погружаюсь в цифры, контракты, расчеты по «АрктикАгро». Мир снова обретает четкие, жесткие границы.

К вечеру, когда я заканчиваю с последним файлом, тишину нарушает звонкое ДЗЫНЬ за дверью и сразу бодрый голос Алисы:

— Обнаружено падение предметов. Включаю режим уборки.

А потом начинается громкое жужжание и сиплый, яростный крик. Я вздыхаю и выхожу в гостиную. Мне кажется, что я сплю и это не просто сон, это сюрреализм какой-то.

Робот-пылесос, похожий на летающую тарелку, с тупым упорством пытается проехать под диваном. А Цербер, этот лысый демон преисподней, атакует его. Он бьет его лапой, отскакивает, шипит, запрыгивает сверху. Но пылесос, не обращая внимания, продолжает движение, и кот съезжает с него, как с непокорного быка. Это война на истощение между роботом и троллем. Я просто смотрю, потеряв дар речи. Внезапно соображаю, что это можно снять и выиграть какой-нибудь приз за самый абсурдный день.

— Алиса, — говорю я глухо. — Останови робота.

— Для остановки робота требуется кодовое слово, — отвечает она.

— Какое кодовое слово?

— Кодовое слово установлено владельцем.

Я медленно выдыхаю, пытаясь сдержать гнев.

— Алиса, позвони Марку.

— Вы хотите позвонить Марку?

— Да, черт возьми!

Пауза. Секунда. Вторая. В это время кот гонит робота под диван, а робот, пищит и пытается выехать обратно.

— Абонент временно недоступен, — сообщает Алиса.

Я чувствую, как поднимается горячее и опасное раздражение, а внутри, наоборот, становится ледяно. Плечи каменеют, челюсть сводит, ладонь зудит так, будто ей жизненно необходимо найти рубильник и выключить к чёрту всю эту цивилизацию. Первое желание — выкинуть пылесос в окно, второе — выкинуть вместе с ним кота, третье…

Мои мысли прерывает стук. Негромкий, но настойчивый.

Открываю, на пороге стоит Мила. В простых джинсах и объёмном свитере, волосы собраны в небрежный хвост. Выглядит… обычной, уставшей студенткой. Ничего от той взъерошенной русалки в полотенце.

— Я… можно? — начинает она тихо, и в голосе слышится что-то важное, собранное через силу.

Но её взгляд скользит за мою спину, в эпицентр сражения. Уголки губ дёргаются. Она пытается сдержать улыбку, но не выходит — глаза светятся смехом.

— У вас тут… не скучно.

— Стандартный вечер четверга, — парирую я. — Хотите присоединиться?

Она кивает и заходит. Смотрит на кота, который, завидев ее, на секунду отвлекается от пылесоса и издает звук, похожий на скрип несмазанной двери.

— Он просто не любит, когда шумят, — говорит Мила, как о старом знакомом. — И ему холодно.

— Холодно? В квартире плюс двадцать четыре.

— Он лысый, — она произносит это так, будто объясняет ребенку азы мироздания. — У него нет шерсти. Он мерзнет и злится.

Мила подходит к пылесосу, находит на его корпусе почти невидимую сенсорную панель и одним касанием выключает. Жужжание стихает. Затем садится на корточки перед Цербером. Тот, внезапно лишенный врага, замирает. Она чешет ему за ухом, в каком-то одном, точно известном ей месте. Кот закатывает глаза, его тело обмякает, и через секунду он уже лежит на боку, издавая звук, похожий на работу крошечного двигателя внутреннего сгорания.

Я смотрю на это чудо. За тридцать секунд она сделала то, с чем не справились умный дом и я вместе взятые.

— Впечатляет, — признаю я искренне.

Мы стоим в тишине, прерванной только мурчанием кота. Неловкость.

— Ему действительно холодно, — снова говорит Мила, прерывая неловкую паузу. — Его нужно одеть.

Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию.

— Простите, что?

— Одеть. У него же есть свой гардероб.

Она, не дожидаясь ответа, идет в коридор и открывает узкую, почти невидимую в стене дверцу, которую я принял за электрощиток. Внутри маленький шкаф. И в нем… висит одежда. Крошечные вязаные свитера, жилетки, даже что-то похожее на шелковый халатик.

Я чувствую, как реальность окончательно и бесповоротно дает трещину. Я стоял лицом к лицу с разъяренным бурым медведем, вел переговоры с самыми жесткими людьми в отрасли, но крошечный гардероб для лысого кота — это перебор.

— Марк с жиру бесится, — произношу я вслух свое единственное логичное заключение.

Мила лишь пожимает плечами, выбирая темно-синий свитерок с оленем.

— Он же мерзнет. Смотрите.

Она берет сонного Цербера на руки, и тот даже не протестует. Ловко, с одной руки, натягивает на него свитер. Кот в свитере с оленем. Это зрелище вышибает из меня последние остатки здравого смысла. Цербер выглядит одновременно нелепо и… удовлетворенно. Он тычется мокрым носом в ладонь Милы.

— Вот видите, — говорит она, и в ее голосе слышится мягкость, которой я раньше не замечал.

— Теперь он будет спокоен. И пылесос не тронет.

Я могу только молча кивать. Москва. Квартира друга. Лысый кот в свитере. Девушка-соседка, которую преследует клубный владелец. И мои инвесторы, которые ждут от меня трезвых решений.

Лицо девушки снова становится серьезным.

— Я пришла извиниться… И предупредить. Этот Стас… он не отстанет просто так. Он уже знает, что вы вмешались, и ему это не понравится. У него в клубах и охране вечно “знакомые”, он любит решать вопросы чужими руками.

— Предупреждение принято, — киваю я, мысленно уже составляя план действий. — Но это моя зона ответственности.

Мы стоим в тишине, под аккомпанемент кошачьего мурчания. В воздухе снова повисла неловкость, которую нужно чем-то заполнить.

— Чаю? — спрашиваю я неожиданно для себя. — Кажется, у Марка всегда есть огромный выбор чая на все случаи жизни.

Она смущенно улыбается.

— Давайте. И я… я вам сейчас все покажу.

Через пять минут мы сидим на противоположных концах огромного дивана, между нами, как живой барьер, мирно посапывает Цербер в своем дурацком свитере. Мила налила по моей просьбе черный чай с чем-то хвойным, без цветочных изысков. Она осторожно прихлебывает из фарфоровой чашки, которая в ее руках кажется огромной.

— Спасибо, что… встали между, — тихо говорит она, не глядя на меня.

— Не за что. Мне тоже эти визитеры были неприятны, — отвечаю я.

Мы пьем чай, разговор возникает сам собой — о безумии умного дома, об упрямстве кота, о том, как странно, что Москва никогда не спит. Она не лезет в мои дела, я не спрашиваю о ее. Это приятное завершение безумного дня.

— Завтра рано вставать, — наконец говорит она, ставя пустую чашку. — На учебу.

Я провожаю ее до двери.

— Мила, — останавливаю уже в дверях. Она вопросительно поднимает бровь. — Если этот Стас снова объявится, не геройствуйте, обращайтесь.

Она смотрит на меня, и в ее глазах целая буря: недоверие, надежда, усталость, упрямство.

— Постараюсь, — произносит она, и скрывается за дверью своей квартиры.

— Напоминаю: завтра в 08:30 выезд на выставку, — сообщает Алиса в пустоту, и я вдруг вспоминаю, что меня ждут инвесторы, а я только что смотрел, как кот примеряет свитер с оленем.

Глава 5 Людмила

Просыпаюсь от будильника. Противный звук режет ухо. Нужно собираться в училище. Потягиваюсь, и первое, что всплывает в голове — не Стас, не зачет по педагогике, а… борода. Каменное лицо, с которого стекает вода. И кот в дурацком свитере с оленем.

Я ловлю себя на улыбке еще до того, как успеваю себя остановить. Щеки сразу становятся теплыми, а внутри легкая, противная дрожь, смесь стыда и какой-то приятности. Черт. Это вообще не входило в мои планы. Планы очень простые: выжить, окончить училище, найти обеспеченного и непьющего мужа, а не улыбаться по утрам бородатым мужикам, которые путают все карты одним своим спокойным «не геройствуйте».

Быстро собираюсь на учебу и выхожу из квартиры, и ноги сами несут меня к его двери. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Тишина. Сердце почему-то колотится, как бешеное. Мысль приходит молниеносно. Быстро, пока не передумала, снимаю с руки самодельный браслет из бисера и наматываю его на ручку двери. Улыбаюсь и почти бегом мчусь к лифту, чувствуя, как по спине бегут мурашки: а вдруг дверь сейчас откроется?

По дороге в институт в голове включается три параллельных трека, как в плохо настроенном радио.

Трек первый (назойливый):как бы не думать о Романе. Бесполезно. Мозг тут же услужливо подкидывает: «А интересно, как он смотрит, когда по-настоящему смеется? Наверное, щурится, и борода шевелится…» Прикол. Мысленно шлепаю себя по рукам. Хватит.

Трек второй (тревожный):как бы не думать о Стасе. Тоже не получается. Пальцы сами нервно сжимают телефон в кармане.

Трек третий (деловой):как бы сдать эту чертову методику преподавания, на которую я забила все последние недели.

В аудитории пахнет мелом, дешевым кофе и усталостью. Лера, моя подружка, уже сидит на задней парте и строчит что-то в тетрадь с таким видом, будто разгадывает шифр мироздания, а не конспектирует лекцию о возрастных особенностях дошкольников.

— О, привет! — бросает она, увидев меня. — Я уж думала, ты не явишься сегодня. Может, тебя Стас на гастроли в Сочи увез.

— Очень смешно, — бросаю сумку на стол и падаю на стул рядом.

Лера прищуривается, как сыщик. Она у нас главный эксперт по мужчинам, хотя сама встречается с одним и тем же парнем с десятого класса.

— Ты чего такая… довольная? — тычет меня пальцем в плечо. — Небось, клиент попался богатый. И… ладно, молчу.

— Лера! — обрываю я, чувствуя, как щеки выдают меня с потрохами. — Да просто выспалась. И в душ свой любимый космический сходила.

Она смотрит на меня так, будто я скрываю какую-то вселенскую тайну.

— Ты чего не договариваешь мне? — прищуривается Лера. — Ладно, не тяни, колись. Это твой Стас? Опять душу выматывает?

Трек номер два в голове включает громкость на максимум.

— Пока тихо, — говорю и верчу в руках ручку. — Но это затишье. Он не простит, что я вчера не поехала. И что… что меня прикрыли.

— Прикрыли? Кто? — у Леры загораются глаза.

— Сосед. Который поселился в квартире Марка на время.

— Опа! — Лера присвистывает. — Сосед нарисовался. Солидный?

— Как скала. И, кажется, безумный. Но… да, солидный. Из Тундры.

— Чукча что-ли? – глаза Леры лезут на лоб.

- Почему чукча? В Тундре много народов живет. – со знанием дела парирую я.

- Для Стаса это не важно, по-любому. Берегись, — ее голос становится серьезнее. — Стас не любит, когда вмешиваются. Что думаешь делать? Так и продолжаешь косить от ВИПов?

— Пока да, но с каждым разом все сложнее. Он или штрафы выписывать начнет, или уволит. Или…

Или что-то хуже. Мы обе это понимаем, но не договариваем.

— Брось ты это дно, — говорит Лера, понижая голос. — Возьми репетиторство. Или в кафе на выходные. Или хоть мерч на концертах раздавай. Говорят, платят норм.

— Это все не сегодня, Лер, — вздыхаю я. — А коммуналка, еда и зачеты — сегодня. Мне нужно держаться. Хотя бы до сессии.

Звучит это бодро, но внутри все сжимается в холодный комок.

И тут, в самый неподходящий момент, прорывается тот самый, назойливый трек номер один. Мысль, от которой я отмахивалась весь день: «А Роман бы… наверное, просто взял и разрулил. Сказал бы пару слов этому Стасу своим ледяным тоном, и все бы рассосалось». И тут же внутренний щелчок, от которого даже вздрагиваю. Нет. Я не прицеп, чтобы меня таскали на фаркопе и решали за меня проблемы. Я так не хочу, бабушке бы не понравилось.

Но где-то очень глубоко, под слоем страха и упрямства, поселилось новое, странное чувство. Маленькая теплая уверенность, что за стеной есть кто-то большой и спокойный. И от этой мысли тепло разливается по всему телу.

Вечером, как обычно, не хватает времени на сборы. Я закидываю в сумку все в кучу: конспекты, ручка, памятка, блестящее мини, чулки-сеточка, туфли на шпильке и косметичка, в которой достаточно блесток, чтобы ослепить роту солдат. Две Милы в одной сумке.

Наношу последний слой туши, делаю лицо безразличным и твердым.

— Никаких VIP, — говорю своему отражению четко и вслух. — Потанцевать и уйти. Все.

Живот скручивает от тревоги, но я расправляю плечи. Я справлюсь.

В такси телефон снова вибрирует. Сообщение от Стаса.

«Милая, надеюсь, что ты в порядке. Сегодня твоя смена. Я тебя жду. У нас с тобой есть о чем поговорить. Без лишних свидетелей. По-хорошему.»

Текст гладкий, как шелковая петля. От него холодеют пальцы, и я заставляю их разжать телефон. Стираю с лица все: и страх, и злость, и глупую утреннюю улыбку.

Такси останавливается у черного входа клуба «Эпицентр». Музыка бьет оттуда тяжелым басом, от которого дрожит асфальт. Я делаю глубокий вдох, поправляю сумку на плече и открываю дверь.

Порог клуба всегда ощущается как граница между мирами. Сейчас он кажется линией фронта. Сделаю шаг — и тихий, хрупкий мир с котом в свитере и бородатым соседом останется там, снаружи. А здесь, в гуле басов и слепящем свете софитов, меня ждет Стас. И его «разговор по-хорошему».

Я переступаю порог. Теплый, густой воздух, пропахший алкоголем, духами и потом, обволакивает меня, как вторая кожа. Вахтер у входа кивает: «Проходи, Мил, тебя ждут». Его взгляд говорит больше, чем слова.

«Ждут» во множественном числе. Я медленно иду по темному коридору к гримерке, и с каждым шагом холод в груди нарастает. Дверь в нашу общую комнату приоткрыта. Оттуда доносится не только привычный девичий гомон, но и низкий, уверенный мужской смех. Не тот, что я себе сегодня утром представляла. Это смех Стаса. И, кажется, он не один.

Со Стасом двое его «коллег» в том же спортивном стиле, что и вчерашние визитеры. Они не выглядят агрессивно, просто присутствуют, создавая давление массой. Стас сидит на стуле посреди комнаты, развалившись, как хозяин, а девушки-танцовщицы забились по углам, тихо перешептываясь.

Гримерка вымерла. Девчонки, стреляя в меня испуганными взглядами, поспешно ретируются на сцену или в туалет. Остаюсь я, Стас и две его молчаливых тени в спортивных костюмах. Они молча, спокойно и без лишних движений перекрывают выход.

Стас сидит на моем табурете перед зеркалом, развалившись, как хозяин. Он лениво крутит в пальцах мою кисточку для румян.

— Ну что, птичка, — начинает он, не глядя на меня. Его голос звучит сладко, как испорченный мед. — Обсудим вчерашний казус? Твой импровизированный телохранитель, мокрый, как болотная псина, очень рассмешил моих парней. И огорчил одного очень уважаемого гостя. Он ждал тебя, знаешь ли. А ты… не приехала.

В горле встает ком. Я заставляю себя выпрямиться.

— У меня был выходной, Стас. И про VIP вызовы мы договаривались.

— Договаривались, — он кивает, наконец подняв на меня глаза. В них нет злости, только холодная, бухгалтерская расчетливость. — Но из-за твоего… характера, сорвалась важная встреча. Потеря денег, репутации. Я, конечно, покрою убытки из своего кармана. Не переживай. Но формально, по внутреннему балансу, это твой долг.

Мои ладони становятся ледяными и влажными. Я сжимаю их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— Какой долг? — мой голос звучит, слабее, чем я хотела.

— Не такой уж и большой, — он машет рукой, как будто отмахиваясь от пустяка. — Есть способ его отработать. Быстро. И даже, я уверен, приятно. Сегодня. Один раз — и мы в расчете.

Он встает и делает шаг ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то металлическим, холодным. Я инстинктивно отступаю, упершись спиной в стойку с костюмами.

— Я не… я не буду этого делать, — выдыхаю я.

— Не будешь? — он приподнимает бровь, притворно изображает удивление. — А кто тогда будет платить за твою учебу, Мила? За ту квартиру, которую ты еле тянешь? Я ведь знаю все. Я же о тебе забочусь. Ты думаешь, другие места будут терпеть такие выходки? Один раз. Это же не насилие, птичка. Это бизнес.

Его слова обвивают, как липкие нити, лишая воздуха. Я понимаю, что выиграть спор не смогу. Можно только тянуть время.

— Мне… мне нужно на смену. Я опаздываю на выход.

Стас медлит, изучая мое лицо. Потом снисходительно кивает.

— Ладно. Сделай свой выход. А после перерыв. Мы встретимся в VIP-зале. Комната «Амбер». Не заставляй ждать.

Этот выход становится кошмаром. Я двигаюсь на автопилоте, чувствуя на себе не рассеянные взгляды зала, а прицельный, тяжелый взгляд из-за стойки бара. Там сидит «уважаемый гость» — мужчина лет пятидесяти, в идеальном костюме и с внимательными, пустыми глазами хищника. Он смотрит на меня, как на лот на аукционе, уже заранее считая своим.

Музыка гремит, свет слепит, а у меня внутри все сжимается в один твердый, испуганный комок. И только одна мысль стучит в висках: «надо что-то делать»

В перерыве я пытаюсь проскользнуть к черному ходу. Нужно бежать. Куда угодно.

— Мила, — раздается голос прямо над ухом. Один из «спортсменов» материализуется из темноты, как призрак. — Не туда. Вас ждут.

— Мне нужно в уборную, — пытаюсь я возразить, голос дрожит.

— Там тоже есть, — он берет меня под локоть. Его хватка не грубая, но не допускающая возражений. Железная.

Меня ведут по темному коридору в самую глубь клуба, подальше от шума и людей. Воздух здесь спертый, пахнет дорогим ковром и опасностью. У двери с табличкой «Амбер» нас уже ждет второй. И сам Стас, беседующий с тем самым «гостем». Увидев меня, гость оценивающе улыбается.

— Вот и наша звездочка, — говорит Стас, и в его тоне звучит окончательность. — Проходи, Мила. Обсудим детали.

«Гость» жестом приглашает войти. Изнутри пахнет коньяком и сигарами. Ловушка захлопнулась. Они стоят вокруг меня полукругом: Стас, гость и два бесстрастных охранника, перекрывая путь к отступлению.

— Я… я не могу, — шепчу я, и звук получается таким жалким, что от него становится еще страшнее. Меня подташнивает, будто земля ушла из-под ног. Это не про страх. Это про границу, которую я не переступлю. — Я не могу.

— Можешь, — мягко, но непреклонно говорит Стас. — И будешь. Не порти вечер.

Один из охранников делает шаг вперед, его рука тянется не то чтобы схватить меня, а просто… направить. В дверной проем. Туда, где за мягким светом скрывается что-то окончательное и бесповоротное.

И в этот момент, из темноты коридора за спинами охранников, раздается низкий, абсолютно спокойный голос, который разрезает спертый воздух, как лезвие:

— Кажется, вы задерживаете девушку против ее воли. У нее другие планы на этот вечер.

Все, словно по команде, резко оборачиваются.

Глава 6. Роман

Просыпаюсь от того, что кто-то смотрит.

Это не просто ощущение, это физика: кожу на лице будто покалывает. В квартире Марка утром слишком тихо, слишком стерильно, и сквозь эту тишину я слышу чужое дыхание.

Открываю глаза.

На прикроватной тумбочке, сложив лапы под грудью, как сфинкс на страже гробницы, лежит Цербер. На нем тот самый темно-синий свитер с оленем. Глаза кота — две зеленые бездны — не мигая смотрят прямо в мои. Он не моргает. Он вообще не двигается. Только хвост, голый и длинный, медленно обвивает его лапы, как удав свою жертву.

Я замираю.

— Ты чего уставился? — шепчу я. — Я несъедобный.

Кот молчит, но его взгляд говорит: «Это мы еще проверим».

И тут из гостиной доносятся голоса: Алисы и еще один:

— Ошибка Е-24. Примите меры.

— Это ошибка заблокированных колес. Освободите колеса. Я не могу активировать режим очистки, пока датчики показывают критическую ошибку.

Пауза. Пылесос издает жалобный писк — короткий, виноватый.

— Ошибка Е-24. Примите меры.

— Сбросьте настройки, — терпеливо объясняет Алиса, как учительница отстающему ученику. — Нажмите на сенсорную панель. Три секунды.

Пылесос пищит снова.

Я прикрываю глаза. Вот оно — мое утро. Диалог бытовой техники на грани нервного срыва, лысый кот-инквизитор и свитер с оленем. Я не в Москве. Я в параллельной реальности, где Марк — верховный шаман цифрового мира.

Сажусь. Кот медленно переводит взгляд с моего лица на руку, потом обратно. Он оценивает. Я встаю, кот спрыгивает с тумбочки и идет за мной. Не рядом, а чуть позади, как тень. Как надзиратель.

Выхожу в гостиную. Робот-пылесос стоит посреди комнаты, беспомощно мигая красным огоньком. Его колеса заблокированы, он слегка наклонен влево и напоминает раненого краба.

— Доброе утро. Ошибка Е-24, — ровно докладывает Алиса. — Заблокирован привод правого колеса. Рекомендуется очистить датчики и выполнить перезагрузку.

Пылесос пищит. Тонко, почти по-человечески жалобно.

Челюсть сжимается. Желудок сковывает тугим узлом. Я подхожу к пылесосу, нахожу на корпусе ту самую почти невидимую сенсорную панель, которую вчера показала Мила, и жму. Три секунды. Красный огонек гаснет. Пылесос издает короткий, удовлетворенный звук и замирает.

Тишина. Даже кот перестает дышать мне в спину.

Выпрямляюсь. Плечи застыли, мышцы шеи — каменные. Сейчас мне нужно услышать что-то простое и нужное.

— Алиса, — говорю я в потолок. Голос звучит глухо. — Какая сегодня погода?

— Сейчас проверю, — мгновенно откликается Алиса. — Передаю запрос системе «Умный климат».

И тут из кондиционера, висящего на стене, раздается бодрый, почти радостный голос:

— Доброе утро, уважаемый пользователь! Сегодня в Москве переменная облачность, температура воздуха минус четыре, ветер северо-западный, три метра в секунду. Ощущается как минус семь. — Пауза. — Рекомендую одеваться теплее. У вас есть планы на сегодня? Хотите обсудить погоду на завтра?

Я медленно поворачиваю голову к кондиционеру. Кот садится рядом и тоже смотрит на кондиционер. Мы — идеальная, абсурдная команда: я, лысый кожаный мешок и говорящая железка на стене.

— Всем, — говорю я очень тихо. Очень спокойно. — Стоп.

Кондиционер замолкает на секунду. Потом его голос становится чуть тише, чуть виноватее:

— Понял вас. Буду стараться меньше беспокоить.

Выдыхаю. Провожу ладонью по лицу, отжимаю усталость из кожи. Иду в ванную.

Умываюсь холодной водой, смотрю на свое отражение. Из зеркала на меня смотрит человек, который два дня назад знал, как устроен мир. Теперь этот мир рухнул, и на его обломках сидит лысый кот и разговаривают кондиционеры.

В кармане халата вибрирует телефон.

Достаю. Экран горит уведомлением.

Отправитель: Кондер.

Тема: Забота о себе.

«Стресс — частая причина снижения продуктивности и нарушений сна. Рекомендуем ознакомиться с методами борьбы со стрессом. Перейти к статье →»