"Стальной Ангел"

Собрав себя за двадцать минут, я решила пройти в комнату Арсения, чтобы сказать, что я готова. Постучала в дверь — ответа не последовало. Приложила ухо к дереву и услышала шум воды.

— Он что, принимает душ? — вырвалось у меня в голос.

Я толкнула дверь и вошла. Дверь в ванную была приоткрыта. Я приблизилась, собираясь крикнуть, что жду его внизу, — и замерла.

Вид его голой фигуры за стеклянной перегородкой лишил меня не только разума, но и голоса.

Боже, подумала я. Ему чуть больше пятидесяти, но его формы сведут любую сума.

— Ты однозначно дашь фору любому молодому пацану, — сказала я вслух, не заметив, что вода резко выключилась.

Арсений повернулся. Абсолютно голый. Вода стекала по его плечам, по груди, по животу. Он смотрел на меня в упор. Я испугалась. Застеснялась. Но была так заворожена им, что стояла как вкопанная.

В голове бегущей строкой неслось: «Тебе нужно что-то сказать, иначе пауза затянулась».

— Савва, — выдохнула я. — Ты разве не знаешь, что быть настолько красивым — это преступление?

Он усмехнулся. Взял полотенце, не спеша промокнул грудь, потом плечи. Каждое движение было точным, уверенным.

— Ты мне льстишь, — сказал он. — Но мне нравится, когда я вижу твою растерянность передо мной.

На его лице растянулась улыбка. Медленная, опасная. Я сглотнула.

— Может, в следующий раз составишь мне компанию, раз тебе так нравится наблюдать за мной? — сказал Арсений, оборачивая полотенце вокруг бёдер.

— Савва? — переспросил он. — Ты меня так не называла.

Его улыбка тянула к себе, как магнит. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Душ со мной? — ответила я, пытаясь вернуть самообладание. — Ты очень самоуверен, и твоя наглость не знает предела. Но раз я уже перед тобой стою, может, посвятишь меня в свои планы этой поездки, про которую мне сказал Иван?

Арсений не ответил. Он подошёл ко мне вплотную. Медленно провёл пальцем по моим губам. Наклонился к шее — я чувствовала его дыхание, а тело еще совсем влажное после душа. Он вдохнул мой аромат, смешавшийся с лёгким цитрусовым запахом духов и чистого тела. А потом прошептал на ухо:

— Я хочу кое-что проверить.

Он резко отклонился. Надел боксеры Ralph Lauren, делая вид, что ему абсолютно всё равно, что я стою и смотрю на него с бледным лицом.

Мы спустились вместе вниз. Навстречу вышла Люба. Она с удивлением наблюдала, что мы вышли из его комнаты одновременно.

— Лика, — окликнула она меня.

— Да?

Люба подошла ближе. Взяла меня за руку. Глаза у неё были тёплые, но в голосе звучала тревога.

— Этот мальчишка очень слаб. А ещё он глуп и упёрт, как баран. Пожалуйста, не дай ему наделать больших глупостей.

Она подмигнула мне — быстро, по-свойски — и продолжила путь в свою комнату.

Я обернулась к Арсению. Он уже стоял в прихожей, накидывая куртку.

— Арсений, — сказала я, подходя ближе. — Если серьёзно: почему так срочно? И главное — куда и зачем мы едем?

Он замер. Повернулся ко мне. На секунду я увидела в его глазах не Савву, не оружейного барона, не того, кто отдавал приказы и сжигал машины с людьми. Я увидела мужчину, который что-то знал. Что-то, что не давало ему покоя.

— Милош, — сказал он коротко. — Я знаю, где он будет сегодня.

— И где?

— В старом порту. Там сегодня разгрузка. Нелегальная. Он будет лично встречать товар.

Я смотрела на него и понимала: это не проверка. Это охота.

— Ты едешь убивать его? — спросила я прямо.

— Я еду посмотреть, — ответил Арсений. — А там будет видно.

Он открыл дверь. Шагнул на крыльцо. Обернулся.

— Ты со мной?

Я выдохнула. Шагнула следом.

Глава 12

Глава 12

Старый порт встретил нас запахом ржавчины и солярки. Арсений сидел рядом на пассажирском сиденье, я вела машину — старую «Волгу», которую он выбрал специально. Никаких следящих систем, никаких опознавательных знаков. Просто серая машина, каких тысячи.

— Останови здесь, — сказал он, когда мы въехали на территорию заброшенного склада.

Я заглушила двигатель. Ветер доносил крики чаек и гул приближающегося судна. Арсений достал бинокль, и стал всматриваться в толпу стоявших людей.

— Он прибудет через час, — сказал он. — Будет встречать груз лично.

— Откуда такая уверенность?

— У меня свой человек в его команде.

Я посмотрела на его профиль. Даже раненым, даже ослабленным — он оставался хищником. Но что-то в его голосе насторожило меня. Слишком спокойно. Слишком уверенно.

— Арсений, — тихо спросила я. — Ты уверен, что твой человек — надёжный?

Он опустил бинокль. Посмотрел на меня. И впервые за всё время я увидела в его глазах тень сомнения.

— Я уверен в нём больше, чем в себе, — ответил он.

Мы ждали. Час растянулся в вечность. Арсений не сводил взгляда с причала. Я следила за окружением — за каждым движением, каждым силуэтом.

Когда судно пришвартовалось, я увидела его. Милош. Коротко стриженный, высокий, плотный, в чёрном пальто. Он вышел на пирс в сопровождении четырёх человек. Арсений напрягся.

— Он не один, — прошептал он.

— Я вижу.

Милош подошёл к краю пирса. Крикнул что-то команде на судне. И тут я заметила движение — с другой стороны склада к нему приближался ещё один человек.

Арсений замер.

— Не может быть, — выдохнул он.

Я посмотрела на человека. Знакомая фигура в чёрной куртке и бейсболке натянутой на глаза. Он подошёл к Милошу, пожал ему руку. Они обменялись несколькими фразами. Потом человек обернулся, и свет упал на его лицо.

Я узнала его.

Это был Михаил.

— Твой человек? — спросила я шёпотом.

Арсений молчал. Его рука, сжимавшая бинокль, побелела в суставах.

— Он самый, — ответил он глухо.

Михаил отошёл от Милоша, достал телефон, набрал номер. Через секунду в машине зазвонил телефон Арсения. Он не брал трубку. Смотрел, как Михаил ждёт ответа, потом убирает телефон в карман и возвращается к Милошу.

— Он знает, что я здесь, — сказал Арсений.

— Он тебя предал, — внутри меня орал мой голос, но я просто была обездвиженна происходящим.

Сказать это вслух было страшно. Арсений молчал. Его лицо не выражало эмоций. Но я чувствовала, что внутри него рушится целый мир.

Михаил был его правой рукой. Двадцать лет вместе. Он знал всё — каждую схему, каждую явку, каждое слабое место. И теперь он стоял рядом с человеком, который хотел смерти Арсения.

— Нам нужно уходить, — сказала я.

— Нет.

— Арсений, если Милош знает, что ты здесь…

— Я сказал нет.

Он повернулся ко мне. В его глазах горела холодная ярость. Не та, срывающаяся на крик. Та, что убивает без слов.

— Мы останемся и посмотрим, что будет дальше.

Я хотела возразить, но не стала.

Через три часа разгрузка закончилась. Милош и Михаил прошли вдоль пирса, остановились у чёрного джипа. Перед тем как сесть, Михаил обернулся. Посмотрел прямо в нашу сторону. Не на машину. Туда, где мы сидели. В темноту.

Он знал.

У него всегда был нюх на такие вещи.

Джип уехал. Арсений откинулся на сиденье. Закрыл глаза.

— Вези меня домой, Лика.

— А Милош?

— У него сегодня будет плохая ночь. Но не из-за меня. Из-за тебя.

Я не поняла. Переспросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Михаил знает, что ты со мной. Он видел нас вместе. Теперь ты тоже в списке. Ты хочешь знать, что такое предательство? Это когда тот, кого ты считал братом, продаёт тебя за деньги и ставит под удар всех, кто тебе дорог.

Он замолчал. В машине стало тихо.

Я завела двигатель.

— Куда мы едем?

— В место, где нас не найдут. Хотя бы на сегодня.

Я выжала сцепление. В зеркале заднего вида мелькнули огни порта. Где-то там Милош праздновал мнимую победу. Михаил считал деньги.

А Арсений сидел рядом со мной, сжимая раненое плечо, и я знала — он запомнил это. Каждую секунду. Каждое движение. Каждое слово, сказанное между ними.

Предательство не прощают. Его выжидают.

Мы ехали в тишине. Город остался позади, сменился пустырями и редкими огнями дачных посёлков. Арсений молчал, но я чувствовала, как напряжение пульсирует в нём, словно ток. Он не смотрел на дорогу — он смотрел внутрь себя, перебирая каждый момент, каждое рукопожатие, каждую улыбку Михаила, которые теперь обрели новый, горький смысл. Я знала, что он ищет точку отсчёта — тот самый миг, когда предательство стало реальностью, когда друг превратился в врага. Но таких точек не бывает. Предательство не начинается в конкретную секунду — оно зреет годами, маскируясь под верность.

Мы остановились у старого охотничьего домика в лесу. Арсений выбрал его ещё вчера, когда планировал отход. Внутри было чисто, но холодно. Он быстро разжёг камин, не обращая внимания на боль в плече. Я смотрела, как пламя освещает его лицо, и впервые заметила, как сильно он постарел за последние дни. Не морщинами — глазами. В них поселилась та особенная пустота, которая остаётся, когда человек теряет не просто союзника, а часть своей жизни. Он сел на топчан, достал пистолет и положил его на колени.

— Ты должен отдохнуть, — сказала я.

— Я отдохну, когда всё закончится.

— А если не закончится?

Он поднял на меня взгляд. Тяжёлый, почти бездонный.

— В моей жизни нет место слову “ЕСЛИ”, это невозможно. Всё имеет свой конец.

Я не стала спорить. Вместо этого села напротив и взяла его за руку. Он не отдёрнул. Наоборот — сжал мои пальцы так, что стало больно. Но я не отняла руку. Я понимала: ему нужно за что-то держаться, чтобы не сломаться. Мы сидели так до рассвета, слушая, как трещат дрова и где-то далеко лают собаки. Арсений заснул только под утро, уронив голову мне на плечо. Я осталась сидеть, глядя на серый свет, пробивающийся сквозь запылённые окна.

Когда он проснулся, первое, что он сделал — проверил телефон. Сообщений не было. Он хмыкнул, словно ожидал именно этого, и убрал телефон в карман.

— Михаил не будет звонить, — сказал он. — Он знает, что я всё понял. Теперь он будет ждать, пока я сделаю первый шаг.

— И ты сделаешь?

Арсений усмехнулся. В этой усмешке не было веселья — только сталь.

— Нет. Я заставлю его прийти ко мне.

Глава 13

Глава 13

Мы смотрели друг на друга, и наверное мысли, которые бурлили у каждого в голове со скоростью света, не давали возможность произнести слова.

Тишина давила на стены охотничьего домика, куда Арсений привёз меня. Пыльный воздух, деревянная мебель — убежище, о котором никто не знал. Даже Михаил.

— Как же Люба? — спросила я первой. — Что с Романом? Может быть, он тоже заодно с Михаилом и Милошем?

— Исключено, — ответил Арсений.

Я истерично начала смеяться. Смех вырывался из груди сам, я не могла его остановить.

— Исключено? — голос сорвался. — Человек, который отвечал за твою жизнь, который закрывал тебя собой и не раз был на краю жизни и смерти, предал тебя! Я говорю о Михаиле. А Роман всего лишь десять лет и…

— Лика.

Он произнёс моё имя тихо. Так тихо, что я замолчала.

— У меня сложились пазлы тогда, когда я спросил тебя: звонила ли ты тем, кому я просил. Миша очень ждал, что я отвечу о твоём разговоре с ними. Но самое главное даже не это.

— А что? — спросила я.

— Понимаешь, найти информацию о Милоше — о его передвижениях, бабах, сотрудничестве, местонахождении — не сложно. Зная возможности моих людей, это было сделать очень просто. Но не вовремя пропадает Роман. Михаил тянет со сбором информации. И ещё — когда я получил конверт, где были фото с Авдеевым, это было сделано человеком, который очень хорошо знал меня. Знал, что я обязательно приеду на эту встречу.

Он повернул голову в сторону. Минута молчания. Потом продолжил:

— Эта встреча была спланирована. Камера, установленная там, не проверялась. Кузин был пешкой, разменной монетой, которая, как крючок, должна была меня зацепить. Но знаешь, что не даёт мне покоя все эти дни?

Я с ужасом смотрела на него. В груди всё сжалось.

— Что?

— Ты. Художница-реставратор, которая пришла в ангар рисовать.

Его глаза смотрели мне прямо в душу. По телу прошёл ток. Я не могла пошевелиться.

— Нет. Нет, ты всё не правильно понял касаемо меня, — голос в голове у меня дрожал и орал, что есть силы.

Он продолжал смотреть. Ждал.

— Что ты делала там? В чём состояла твоя работа?

Слёзы покатились по моим щекам. В груди сжалось всё. Полная парализация тела.

— Ты ошибаешься, — сказала я. — Ты прав только в одном: я не пришла туда писать пейзаж. Я понадобилась даже не Кузину, а Милошу, люди которого привезли меня силой.

Я перевела дыхание. Слова вырывались с трудом.

— Милош и Кузин были связаны в торговле антиквариатом, в том числе и картинами. Но моя задача была делать высококлассные копии великих мировых художников. Кузин получил в собственность оригинал картины Моне, которая должна была отправиться к Милошу. Но Кузин взяв деньги Милоша сделал копию и выдал её за оригинал. Я думаю, не сложно догадаться, кто был тем профессионалом, который написал копию.

Я смотрела на Арсения. Мне было всё равно, даже если бы он выпустил мне пулю в лоб. Для меня было важно сказать ему, что я его не предавала и не врала.

— Пока Милош и Кузин выясняли отношения, я заползла каким-то образом в тёмный угол. Искать меня времени у них не было. Я думала, что дождусь, пока все уйдут, и выберусь из ангара. Уеду, сбегу, пропаду — всё что угодно, только дождаться, когда все уйдут…

— Почему ты не рассказала сразу об этом? — раздался голос Арсения.

— Потому что я слышала разговор о том, что кто-то в твоём близком окружении сливает информацию. Более того, ведёт двойную игру.

— Как я могла тебе рассказать?

— А ты поверил бы?

— Я попыталась сказать, когда не стала звонить по твоей просьбе и озвучила решение, почему этого не сделала. А когда вышла из твоей комнаты, то набрала Михаилу и спросила, какого чёрта информация про Милоша ещё не собрана?! Меня насторожило поведение Михаила. И когда вы уехали за Любой, он постоянно был на связи с кем-то. Я думала, это был ты. Но как оказалось, ты не звонил ни-ко-му из тех, кто был дома.

В воздухе повисла тишина. Арсений смотрел куда-то вдаль, сквозь меня. А я, сползая по стенке напротив, заливалась молча слезами.

Раздался уверенный голос Арсения:

— Мне нужно отъехать. Я не надолго.

Он встал и пошёл к выходу. Я дёрнулась за ним, но он резко остановил меня жестом.

— Ты останешься здесь!

— Но ты не можешь один! — выкрикнула я.

Арсений улыбнулся. Подошёл ко мне, взял руками моё лицо и сказал:

— Детка, я могу всё, что захочу. Когда у человека есть цель, он не победим.

— А как же я?

— Мне страшно, — еле слышно произнесла я.

— Я не позволю никому больше причинить тебе боль или вред. Но нам нужно что-то поесть и…

— …и мне нужно выпить, — закончила я за него.

Он дотронулся своими губами до моих губ. Коротко. Сухо. Но в этом прикосновении было обещание. Он ушёл.А я так и осталась сидеть, не понимая, что произошло в эту секунду.

За окном темнело. В доме было тихо. Только часы на стене отсчитывали минуты и секунды, которые тянулись бесконечно долго.

Я обхватила себя руками. Где-то там, в городе, Арсений один. Раненый. Преданный. Но с той стальной решимостью, которая когда-то построила его империю.

Я закрыла глаза и вспомнила его губы на своих.

Савва.

Боже, во что я ввязалась?

Глава 14

Глава 14

Всем телом я лёг на руль. Внутри всё горело.

— Что дальше?

— Убить эту падаль за предательство?

— Но после двадцати лет верной службы?

— Почему?

— Что предложили ему за мою голову?

— А главное — чего ему не хватало, что перешагнул так просто через то, что мы прошли вместе?

Я получу все ответы на свои вопросы. А потом казню, — прохрипел я с каким-то волчьим оскалом. Я поехал в местный бар.

Когда-то давно помог хозяину, и с тех пор, когда мне нужно было пробухаться, я ехал к нему.

— Савва, сынок, рад тебя видеть, — с порога раздался голос Семёныча. Мужик крепкий, но возраст берёт своё. Ему уже за семьдесят, и единственное его развлечение — это бар для байкеров и местных, любителей вкусно поесть и выпить.

— Семёныч, — сказал я, обнимая его. — Мне нужно что-нибудь из еды и, пожалуй, водки и коньяка. Всё готовое, как я люблю.

— Может, накрою здесь? — удивлённо спросил Семёныч.

— Неа. Мне нужно ехать. Меня ждут.

Я дождался, пока всё соберут, а тем временем перед глазами — она. Девочка с карими глазами. Женщина, которую я желал взять всю без остатка. Женщина, которая повергает меня в бешеную ревность, когда вижу, как мужики смотрят на неё. Господи, она так молода, и я — тот, кто прошёл огонь и воду, руки по локоть в крови. Да она мне вообще в дочери годится. Но я не могу перестать думать о ней в моей постели. Я постоянно думаю, как сжимаю её пышную грудь в своих руках, как облизываю её соски. Р-р-р. Блядь. Очнись, придурок.

От одной мысли мой член становится бетонным.

С этим надо что-то делать. И не дай Бог мне полюбить этого ангела. Не дай Бог.

Я захожу в дом. Тишина, словно в нём никого нет.

Сбежала — первая мысль, посетившая мою голову.

Я поставил пакеты с продуктами на стол и поднялся на второй этаж. В дальней комнате еле слышно шумит вода в душе.

Дежавю, — улыбнувшись, подумал я.

Я спустился, накрыл стол, налил стакан водки и залпом осушил его.

— Ого, вот это закуска, — спускаясь по лестнице, воскликнула Лика. — Мне тоже, пожалуйста, водки.

Она прошла мимо меня, не глядя.

— Может, коньяк? — переспросил я.

— Можно коньяк.

— Какая разница, что пить?

— Главное — хоть на мгновенье забыть весь этот ужас, — сказала Лика.

Она села за стол напротив меня, замотанная в какой-то старый, но чистый махровый полотенец. Она смотрела на меня взглядом хищника, готового разорвать, накинуться. В ней было столько женской энергии, страсти, что это уничтожало, но и сводило с ума.

Я налил в стакан коньяка, протянул ей. Она залпом выпила его, словно это был не алкоголь, а живительная вода. Лика взяла кусочек лимона и встала со стула. Её формы и тело манили. Она играла со мной.

— Может, разожжёшь камин? — спокойно спросила Лика.

— Конечно. Холодно, наверное, в одном полотенце, — рассмеявшись, сказал я и начал разжигать камин.

ЛИКА.

Моё тело испытывало дрожь рядом с ним, голая, в одном полотенце. Но я смотрела на него — такого сильного, взрослого — и у меня перехватывало дыхание. Я подошла к нему. Он сидел спиной ко мне, лицом к камину, который набирал силу огня. Треск, жар и приятный аромат дерева притягивали и успокаивали.

— Тебе нужно одеться, иначе заболеешь, — сказал Арсений.

— А если я не хочу? — ответила я.

— Тогда я могу совершить самую большую ошибку для тебя, — голос Арсения приобретал особенную сексуальную хриплость.

— Савва, ты дурак или прикидываешься? - гаркнула я и сдёрнула полотенце, оголив себя.

— Детка, я не железный. И у меня давно не было женщины. Поэтому прошу — поднимись наверх и оденься. Иначе я за себя…

В этот момент я провела рукой по его волосам и шёпотом произнесла:

— Так не сдерживай себя.

В ту же секунду он стоял напротив меня. Смотрел сверху вниз своими глазами, словно готов был разорвать, но не от злости — от похоти, от желания меня, как самой желанной женщины на свете. Я провела ладонью по его красивой, идеально подстриженной бороде. Моя рука легла на его железную грудь и соскользнула на такой же железный пресс. Он дышал глубоко, смотрел на меня голую, скулы сжимались. Руки…

Только я подумала про руки, как его губы впились в меня. Наши языки блуждали во рту друг друга, словно хотели овладеть всем телом, всей душой, всем, что принадлежало друг другу. Он жадно впивался губами в мою шею, его руки сжимали мою грудь. Еле слышно он прошептал, что у меня нет обратного пути и теперь я только его. Никто и никогда больше не прикоснётся ко мне.

— Я согласна, — дрожащим голосом ответила я.

— Малыш, я мечтал о тебе с той минуты, как только увидел твои карие глаза, твой испуганный взгляд, — говорил Арсений.

Его пальцы играли на мне, словно на музыкальном инструменте. Он опустился ниже и почувствовал, насколько я была мокрой. По ногам сочилась влага от возбуждения.

— Неужели ты так хочешь меня, Лика? — спросил Арсений, оторвав губы от моих сосков и взглянув в глаза.

— Я хочу тебя даже больше. Хочу почувствовать тебя в себе.

Его член был огромный, как камень. Он готов был взорваться только от прикосновения к нему.

Арсений смахнул всё, что стояло на столе. Левой рукой приподнял меня и положил на стол. Его пальцы стали проникать в меня, а большой ласкал клитор так, что я, как последняя сучка, стонала под ним.

— Хочешь его в себе? — раздался возбуждённый голос Арсения.

— Да-а-а, — ответила я протяжно.

И его член вошёл в меня до конца. Всё тело свело. Было и больно, и так приятно. Я кончила моментально, я дрожала. Вырвался крик:

— Савва! Ещё! Я хочу ещё! Не останавливайся!

Он набирал темп. Входил и выходил с такой скоростью, что мне казалось, я кончаю каждый раз, когда его член входит в меня. Раздался рёв, когда всё внутри наполнилось спермой. Я чувствовала, как он пульсирует внутри.

Он стоял и смотрел на меня. Потом закрыл глаза. Ещё минута наших тяжёлых дыханий. Он приоткрыл глаза и сказал:

— Я наверное был очень груб и сделал тебе больно. Но это только начало. Я буду тебя трахать сегодня так, как ни один мужик в твоей жизни. Ты моя. И только моя.

Я лежала на столе и слушала слова одного из самых опасных мужчин Владивостока. Но я сходила с ума от его слов.

— Чудак, подумала я.

— Это ты мой, и я никогда никому не позволю отнять тебя у меня.

По ногам стала вытекать сперма, которая, как мне казалось, заполнила меня полностью.

Я чувствовала, что накал возбуждения не спадает. Его член всё такой же твёрдый. Он взял меня за ягодицы и приподнял. Резко повернул спиной к себе. И его член снова вошёл в меня — глубоко, до самого основания.

Глава 15

Глава 15

ЛИКА

Я сжала зубы, вцепившись пальцами в край стола. Каждый его толчок отдавался во мне дрожью, которая начиналась внизу живота и расходилась по всему телу, как круги по воде. Он держал меня за бёдра, его пальцы впивались в кожу, оставляя синяки. Огонь камина плясал на наших телах, и в этом свете он казался мне демоном — чёрные тени играли на его лице, глаза горели жёлтым пламенем.

— Скажи это снова, — прорычал он мне в затылок, и его голос был низким, вибрирующим, словно земля под ногами дрожала.

— Я твоя, — выдохнула я, и слово вырвалось вместе со стоном. — Только твоя.

Он ускорился, и я почувствовала, как вторая волна оргазма подкатывает к горлу. Мои пальцы соскользнули с гладкой поверхности стола, и я упёрлась ладонями в скатерть, скомканную, мокрую от пролитого коньяка. Запах алкоголя смешивался с запахом секса и дерева, и этот букет пьянил сильнее любого вина.

Когда он кончил во второй раз, я почувствовала, как его тело напряглось, а дыхание застыло на мгновение. Он замер во мне, тяжело дыша, а потом медленно вышел, и я ощутила пустоту — холодную, жадную, требующую заполнения. Арсений развернул меня к себе, подхватил под ягодицы и понёс к камину. Ковёр был жёстким, но горячим от близости огня. Он уложил меня на спину и лёг рядом, положив голову мне на живот.

— Ты пахнешь домом, — прошептал он, не открывая глаз.

— Я и не знала, что дом может так пахнуть.

Я провела пальцами по его волосам, чувствуя, как напряжение уходит из его плеч. Камин трещал, и время перестало существовать. Мы лежали так долго, пока угли не начали тлеть, а воздух не наполнился холодом. Тогда он встал, поднял меня на руки и отнёс в спальню, где бросил на кровать, чтобы начать всё сначала.

АРСЕНИЙ

Я не отпускал её до самого утра. Мы перемещались с этажа на этаж, с кровати на диван, с дивана на пол. Я брал её жадно, словно в последний раз, словно завтра наступит конец света. Каждый раз, когда я думал, что насытился, её тело снова манило меня, заставляло забыть обо всём: о предательстве, о боли, о пустоте внутри. Лика отвечала на каждое моё движение с такой же страстью, с такой же отдачей, что я терял голову и переставал соображать, где я и кто я. Она кричала моё имя, царапала спину, кусала губы до крови — и это сводило меня с ума.

Перед рассветом она уснула у меня на груди, обессиленная и счастливая. Я лежал, глядя в потолок, и слушал её ровное дыхание. В голове шумело. С одной стороны — это чувство, которое я так долго в себе душил, вырвалось наружу и заполнило всё естество. С другой — реальность не отпускала. Кто-то продал меня. За моей спиной плетутся нити заговора. И теперь у меня есть не только враги, но и та, ради которой я должен выжить и победить. Я прижал её к себе крепче, вдыхая запах её волос.