"Стальной Ангел"

— Савва должен беречь себя, — говорил Михаил. — И её. Она может оказаться важнее, чем мы думаем.

Я замерла на лестнице.

Почему я?

Чем я могу быть им полезна?

Что они узнали такого про меня, что я стала так важна?!

Я дождалась, когда Михаил выйдет из дома. И начала спускаться.

И тут — рёв. Арсений орал на кого-то по телефону.

— Мне нужно к вечеру! Не завтра, не послезавтра — вечером! Информация о Милоше! Всё! До последней любовницы!

Я спускаюсь и подхожу к кабинету.

Что мне делать? Зайти, пройти мимо? Игнорировать всех, включая Арсения?

Смешно, Лика, не правда ли? ухмылка сорвалась с моих губ.

Шаг. Ещё шаг.

— Можно войти?

Я смотрю на Арсения. Его угрюмый взгляд потихоньку исчезает. Тон голоса меняется на более спокойный.

— Ты что-то хотела, Лика?

— Я хотела выпить стакан апельсинового сока. Но услышала твой рёв и подумала, что снова стану свидетелем твоего косяка. Но я очень рада, что этого не случилось.

Он смотрит на меня. Молчит. Потом качает головой.

— А я смотрю, у тебя хорошее чувство юмора. Для той, кто находится на грани жизни и смерти.

Что я несу? — подумал про себя Арсений.

Не дожидаясь ответа, говорю:

— Мне нужно уехать. Меня не будет несколько часов. А потом я приеду с Любой.

Он напрягается.

— С Любой? Это твоя жена? Любовница? Девушка для утех?

Холод. В его голосе — лёд.

— Это моя помощница по дому. Мать моего друга. И мне бы очень хотелось, чтобы впредь ты не задавала мне таких глупых вопросов.

По коже пробежал холод от его тона и взгляда. Но я поняла: Люба — одна из немногих, кто по-настоящему близок и дорог ему.

— Хорошо.

Я повернулась и пошла за соком на кухню.

Я открыла холодильник, сок был на верхней полке. Я налила стакан. Сделала глоток. Руки дрожали.

Он вошёл через минуту.

Встал в проёме. Смотрел на меня. Молча.

— Ты злишься? — спросила я, не оборачиваясь.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Я повернулась. Посмотрела ему в глаза.

— Я не хотела тебя задеть. Я просто… не знаю твою жизнь. Твоих людей. Твои правила.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я привык, что никто не лезет. Привык контролировать всё.

— Со мной так не получится, уверена ответила Лика.

— Я понял.

Он подошёл ближе. Взял у меня стакан. Отпил глоток.

— Хороший сок, — сказал он.

А потом взял мою руку и посмотрел на рисунки на моих пальцах. Угольная пыль въелась в кожу.

— Ты рисуешь?

— Да.

— Покажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не готова. Потому что ты увидишь то, чего не должен видеть.

— Например?

— Например, что я боюсь. Что я рисую одну и ту же картинку — дорогу, которая ведёт в никуда. И человека, который идёт по ней.

— Это я?

— Не знаю. Может быть.

Он долго смотрел на меня. Потом сказал:

— Я вернусь через несколько часов. Привезу Любу. Ты будешь в безопасности.

— А кто будет в безопасности с тобой?

Он улыбнулся. Впервые за три дня.

— Ты, — сказал он. — Только ты.

И вышел.

Я осталась одна. С соком в руке. С мыслями в голове. С чувством, что всё только начинается.

Я подошла к окну. Увидела, как чёрный внедорожник выезжает за ворота. Как они закрываются автоматически. Как лес поглощает звук мотора.

Я осталась одна.

Охрана снаружи. Тишина внутри. И альбом на столе, который ждёт меня.

Я поднялась в комнату. Открыла альбом.

И начала рисовать.

Его лицо. Его глаза. Руку, которая держит стакан. Линию плеч. Жёсткую линию губ.

Я рисовала его. Потому что боялась забыть.

Потому что он уехал.

Потому что я хотела, чтобы он вернулся.

Глава 7

Глава 7

Я практически лечу. Скорость 180, но постоянно мысли о ней. Надо было такому случиться, чтобы я начал думать о какой-то женщине, да к тому же в два раза младше себя. Эти глаза, этот взгляд — он словно не сломал, а возродил. Её волосы, кожа, фигура, даже её маленький рост — всё в ней очень притягательное и желанное. Она самая красивая женщина, которую я встречал. Мне хочется трогать её, вдыхать аромат её тела, прикасаться и не только в те моменты, когда она наливает себе сок, а каждый день — засыпая и просыпаясь с ней. Начинать день с секса и заканчивать тоже им. Её пухлые соблазнительные губы, на которых едва заметный след от падения, когда она упала в обморок. Боже, как я хочу эти губы. Хочу вцепиться в них и не отпускать.

Я бью рукой по рулю.

— Чёрт! — выкрикиваю я.

Рядом сидит Роман. Сзади ещё двое из моей охраны. Глядя на их взгляды, они о чём-то догадываются.

— Что? — громко спрашиваю я Романа.

На его лице растягивается улыбка, которая не скрывает половину выбитых зубов — память о любительском хоккее.

— Савва, ты не то что давно таким не был — ты в принципе никогда себя так не вёл. Наверное, стареешь?

— Ага, — отвечаю я и понимаю, что нужно перевести тему с меня на то, как мы будем забирать Любу из дома. — Скорее всего, нас уже пасут у её дома. Роман, как будем действовать?

Роман перестаёт улыбаться. Лицо становится серьёзным. Он достаёт телефон, смотрит карту.

— У неё дом частный. Два входа. Один парадный, второй через гараж. Если пасут — сидят в машине у ворот или на углу. Нам нужно не светиться.

— Предлагаешь?

— Я зайду с тыла. Через соседний участок. Там забор низкий, перелезу. Заберу Любу, выведу через гараж. Ты жди за квартал. Не ближе.

— Если что-то пойдёт не так?

— Если пойдёт не так — ты уезжаешь. Без меня. Заберёшь Любу позже, другим маршрутом.

Я смотрю на него. Роман работаем у меня уже десять лет. Он знает мою манеру. Я знаю его.

— Не нравится мне этот план.

— Других нет. Время поджимает.

Я молчу. Смотрю на дорогу.

— Ладно. Делаем.

Мы подъезжаем к её району. Я останавливаюсь за две улицы. Роман выходит. Идёт пешком. С виду — обычный мужик в куртке, с пакетом из магазина. Никто не обратит внимания.

Я жду.

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Тишина в наушнике.

Я начинаю нервничать. Сжимаю руль. Пальцы немеют.

— Роман, приём.

— Я внутри. Всё чисто. Забираю Любу.

— Понял.

Ещё пять минут. Я смотрю в зеркало заднего вида. Никого.

Потом вижу, как открываются ворота гаража. Въезжает ее автомобиль.

В наушники голос Романа. «Всё. Выезжаем. Жди на точке».

Я выдыхаю. Завожу двигатель. Мотор работает на холостых.

Через десять минут машина появляется впереди. Роман за рулём. Рядом — Люба. Маленькая, худенькая женщина с седыми волосами и всё ещё с живыми глазами.

Я выхожу из машины. Подхожу.

Люба смотрит на меня. Молча. Потом качает головой.

— Арсений, — говорит она. — Опять ты вляпался?

— Здравствуй, тёть Люб, — говорю я.

— Здравствуй, — она вздыхает. — Ладно, поехали. Знакомиться с твоей новой пассией.

Я хмурюсь.

— С чего ты взяла?

— С того, — она улыбается. — Роман мне всё рассказал.

Я смотрю на Романа. Он отводит глаза.

— Предатель, — говорю я.

— Ну так, — отвечает он. — Тёть Любу обманывать нельзя. У неё чуйка.

Люба пересаживается в мою машину. Роман садится обратно в ее. Мы выезжаем двумя разными маршрутами. Часа через полтора встретимся уже в доме.

Я веду машину смотря на пролетающие на обочине деревья. Люба молчит, смотрит в окно.

— Она кто? — спрашивает вдруг.

— Девушка. Художница. Впуталась в дела Кузина.

— Красивая?

Я молчу.

— Понятно, — говорит Люба. — Влюбился.

— С чего ты взяла?

— Ты никогда не молчишь, когда спрашивают про женщину. Всегда отвечаешь быстро. А тут завис. Значит, есть что скрывать.

Я усмехаюсь.

— Ты меня видишь насквозь.

— Я тебя выходила, когда ты практически был мёртвым, а это почти, как вырастить — она поправляет платок на голове. — Конечно вижу. И скажу тебе одно.

— Что?

— Если это то самое — не упусти. Жизнь короткая. А женщины вроде неё редко встречаются.

— Ты даже не видела её.

— Я вижу её глаза в твоих глазах. Этого достаточно.

Я молчу. Внутри — тепло. И странная уверенность. Что всё будет хорошо.

Мы едем вперёд. В лес. В дом. К ней.

К моей Лике.

Глава 8

Глава 8

Мы выехали в восемь вечера. Солнце уже село, и трасса тонула в сумерках. Я вел машину, Люба сидела рядом, молча смотрела в окно. Роман должен был ехать следом с двумя охранниками, но уже через пятнадцать минут я потерял его из виду.

— Сбавь скорость, — сказала Люба. — Он отстал.

— Он знает дорогу, — ответил я, но что-то внутри кольнуло.

Я набрал Романа. Вызов пошел, но никто не ответил. Сброс. Еще раз. Тишина. Я набрал охрану — тот же результат.

Связаться не удалось.

Я выругался сквозь зубы. Люба посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Через десять минут я заметил фары. Одна машина. Держалась в ста метрах, не приближалась, но и не отставала. Я сбросил скорость до восьмидесяти — она тоже сбросила. Я прибавил до ста двадцати — повторила.

— Люба, пристегнись, — сказал я спокойно. — И держись.

— Что там?

— Гости.

Я нажал на газ. Стрелка прыгнула до ста шестидесяти. Двигатель взревел. Машина рванула вперед. Преследователь тоже ускорился.

А потом из-за поворота вылетела вторая. Серая. Пошла параллельным курсом по встречной полосе.

Они зажимали меня в клещи.

Я выкрутил руль вправо, уходя на грунтовку. Машину затрясло. Ветки хлестали по стеклам. Обе машины свернули следом.

— Сиди! — крикнул я Любе, вытаскивая пистолет. — Голову ниже!

Она пригнулась. Я опустил стекло. Высунул руку. Выстрелил по задней машине. Пули застучали по капоту.

Ответили огнем.

Первая пуля пробила заднее стекло. Вторая вспорола обшивку крыши. Третья попала в водительское зеркало — брызнули осколки. Люба вскрикнула.

— Не поднимай голову! — рявкнул я.

Дорога резко ушла влево. Я вписался в поворот, зацепив обочину. Машина подпрыгнула. Серая попыталась обойти меня слева, но я толкнул ее бампером. Ее повело, она врезалась колесом в канаву, но не остановилась.

Седан шел прямо на меня. Водитель целился. Я выстрелил первым — три раза. Лобовое стекло пошло трещинами.

В этот момент выстрелили из серой.

Пуля ударила в плечо.

Резкая, обжигающая боль. Правую руку повело. Пистолет выскользнул, упал под ноги.

— Арсений! — закричала Люба.

— Сиди! — заорал я.

Левой рукой выхватил запасной пистолет, который был под сиденьем. Выстрелил в седан. Раз, второй, третий. Водитель дернулся. Машина вильнула, врезалась в дерево.

Но серая продолжала преследовать.

Я нажал на газ до упора. Плечо горело огнем. Кровь текла по руке, заливая сиденье. Люба молча прижимала к моей ране свой платок.

Серая догоняла.

Я вывернул руль, резко затормозил, развернулся поперек дороги. Водитель не ожидал — проскочил мимо. Я выстрелил ему в бок, потом в колесо. Машину закрутило. Она влетела в отбойник. Из-под капота повалил пар.

Я выдохнул. Секунда тишины.

А потом седан, врезавшийся в дерево, дернулся. Оттуда вышли двое. Один, шатаясь, достал автомат. Вскинул ствол.

— Люба! — крикнул я.

Пригнулся. Высунул руку. Дал очередь вслепую.

Попал в бензобак.

Взрыв ударил по ушам. Волна жара прокатилась по поляне. Седан вспыхнул факелом. Фигуры исчезли в огне.

Я сидел, тяжело дыша. Смотрел на горящие машины. Пальцы дрожали. Плечо пульсировало болью.

Люба подняла голову.

— Арсений, ты ранен.

— Пустяки.

Я завел машину. Коробка передач работала с трудом, но машина поехала. Мы вырулили на трассу. Я вел одной рукой. Я сжал зубы и гнал.

Через сорок минут лесной массив. Еще десять — открылись ворота. Охрана выбежала, увидев разбитую машину.

— Врача! — гаркнул я.

Меня подхватили под руки. Люба шла следом, бледная. В доме я увидел Лику. Она стояла на лестнице, смотрела широко раскрытыми глазами.

— Господи, что случилось? — с ужасом в глазах спросила Лика и подбежала.

— Все хорошо, — прошептал я.

И потерял сознание у нее на руках.

Я очнулся в комнате. Белый потолок, капельница, тусклый свет. Плечо ныло глухой, тянущей болью. Рядом сидела Лика, бледная, с красными глазами. Она молча сжала мою руку.

— Ты два дня без сознания, — сказала она тихо. — Достали три пули. Сказали, повезло: на сантиметр выше — и одна из них задела бы сердце.

Я попытался сесть. Голова закружилась. Лика придержала меня за плечи.

— Роман? — спросил я.

Она отвела взгляд. Помолчала.

— Его машину нашли в двадцати километрах от места. Пустая. Следов крови нет. Он пропал.

Я закрыл глаза. Внутри всё сжалось. Я знал, что это значит. Они забрали его. Не убили — взяли живьём. Значит, им что-то нужно. Или кто-то.

— Люба где?

— Спит. В соседней комнате. Ей дают успокоительное.

Я кивнул. Лика помогла мне встать. Я доковылял до окна. Во дворе горел свет, охрана патрулировала периметр. Машину, на которой мы ушли, уже убрали. Остались только тёмные пятна на асфальте от вытекшего масла.

— Кто мог знать маршрут? — спросил я.

Лика покачала головой.

— Ты сам говорил, что никому не доверяешь. Я молчала. Даже охрана не знала точного времени вашего выезда.

Я сжал подоконник здоровой рукой. Выходит, следили. Долго. Профессионально. И ждали момента, когда я останусь без прикрытия. Ошибка — поехать без Романа. Но он отстал, а теперь его нет.

Я повернулся к Лике:

— Найди мне телефон. Тот, с шифрованием. И свяжись с людьми, которым я плачу за тишину. Скажи: пусть роют землю. Мне нужно знать имя того, кто сидит наверху. Не исполнителя — заказчика.

Лика кивнула и вышла. Я остался один.

Уже несколько часов я смотрел на ночное небо, на редкие звёзды и думал: игра началась всерьёз. Они взяли моего человека. Они стреляли в меня. Теперь ответ будет жёстким. Сталь не гнётся — она рубит.

Глава 9

Глава 9

Первый раз за всё время, что я нахожусь в доме Арсения, я почувствовала — это утро особенное. Нет, не потому что солнце светило через луну или ретроградный Меркурий подмигнул с небес. Просто я словила ощущение, что вся эта хрень, происходящая со мной, ничуть не пугает, а наоборот — словно я нашла своё место.

Странно, наверное, ощущать спокойствие среди матёрых убийц и оружейных баронов. Но когда он рядом, всё приобретает смысл.

— Чокнутая, — вырвалось с моих губ. — Однозначно чокнутая.

Наверное, другая бы искала возможность сбежать, уйти, скрыться. Хоть как-то срабатывало бы чувство самосохранения. Но только не я. Мне скоро тридцать, а ни ума, ни проницательности нет от слова совсем.

Напротив — я думаю не о свободе, а о его губах. Я представляю, как он приходит в мою комнату и, не спрашивая, берёт меня целиком. Только я начинаю представлять эти сцены, как всё внутри, внизу, начинает полыхать жаром. Я становлюсь настолько мокрой, что так не делал со мной ни один мужчина — ни в постели, ни в мыслях о них.

Мои руки автоматически взлетают и начинают гладить моё тело. Грудь становится упругой, соски наливаются и готовы лопнуть. Я ласкаю себя, сжимая грудь до боли.

Боже, почему я так его хочу?

Мои пальцы скользят по животу и достигают промежности. Я только касаюсь своего клитора, как меня разрывает — я кончаю от одной мысли, что его пальцы находятся внутри меня.

Я лежу недвижимо, гадая, слышал ли кто-то мои стоны. Надеясь, что всё прошло без привлечения внимания, я пошла в душ.

Спустившись вниз, я направилась на кухню с желанием приготовить что-нибудь вкусное для Арсения. Приближаясь ближе, я почувствовала безумно вкусные ароматы готовящейся еды.

Я захожу и вижу худенькую седовласую женщину, которая очень ловко справляется со многими задачами одновременно.

— Доброе утро. Вы, наверное, Люба? — не дожидаясь ответа, говорю я. — А меня зовут…

— Лика, — мягкий голос тёти Любы опережает меня.

Она даже не обернулась. Продолжала помешивать что-то в кастрюле, но говорила чётко и спокойно.

— Я знаю, детка, как тебя зовут. Но мне совсем не нравится, как ты познакомилась с Арсением и при каких обстоятельствах знакомлюсь с тобой я.

Я замерла у входа. Слова прозвучали не угрожающе, но вес имели.

Люба наконец повернулась. Посмотрела на меня внимательно, с головы до ног. В её глазах читалась мудрость, которая не приходит с годами — только с опытом.

— Осталось совсем немного, и стол будет накрыт. Арсению я отнесу наверх в комнату. Он ещё очень слаб, чтобы передвигаться по дому.

Я сделала шаг вперёд.

— А можно я сама отнесу ему завтрак? — спросила я. — Конечно, если вы не против. И как мне нужно к вам обращаться? Тётя Люба, по отчеству или просто по имени?

Люба положила половник. Вытерла руки о фартук. Посмотрела на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Детка, ты можешь называть меня хоть чёртом лысым. Главное, чтоб ты уважала хозяина дома и его людей.

Она сделала паузу. Подошла ближе.

— Преданность — вот что важно для тех людей, с которыми ты сейчас находишься. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — ответила я тихо.

— Хорошо. — Она кивнула на поднос. — Тогда неси. Только осторожно. Он раненый, но характер у него всё тот же — тяжёлый.

Я взяла поднос. Руки чуть дрожали, но я справилась.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила Люба. — И запомни, девочка. В этом доме ложь не живёт долго. Если ты с ним — будь с ним до конца. Если нет — то скажи ему об этом.

Я кивнула и направилась к лестнице.

Поднос был тяжёлым. На нём стояла тарелка с яичницей и беконом, чашка свежесваренного кофе и апельсиновый сок, стакан воды. Пахло невероятно — домашней едой, уютом, заботой.

Я поднялась на второй этаж. Подошла к двери его комнаты. Остановилась. Постучалась.

— Войдите, — раздался его голос. Хриплый, но уже твёрже, чем вчера.

Я открыла дверь.

Арсений сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Правая рука была перевязана — бинты белели сквозь распахнутую рубашку. Он посмотрел на меня — и в его глазах мелькнуло удивление. Потом что-то тёплое.

— Лика? — сказал он. — Ты?

— Я, — ответила я, входя. — Люба разрешила принести завтрак.

Я поставила поднос на тумбочку. Села на край кровати. Он смотрел на меня, не отрываясь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Лучше, — ответил он. — Теперь точно лучше.

Я улыбнулась. Он протянул левую руку и взял меня за запястье. Легко, почти невесомо.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — удивилась я.

— За то что ты здесь.

Я смотрела в его глаза и понимала: тётя Люба была права. В этом доме ложь не живёт долго. Но то, что я чувствую — не ложь.

Это самое настоящее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

Глава 10

Глава 10

— Ты звонила, куда я просил тебя, Лика? — делая глоток свежесваренного кофе, спросил Арсений.

Он сидел в кровати, опираясь на подушки. Правая рука всё ещё была перевязана, но взгляд уже вернул свою стальную твёрдость. Он смотрел на меня в упор, не моргая.

— Нет, — ответила я, подходя к окну.

За стеклом тянулся лес. Утренний туман стелился между сосен, цеплялся за ветки. Красиво. Спокойно. И абсолютно не вяжется с тем напряжением, которое повисло в комнате.

— Почему? — рявкнул Арсений.

Я почувствовала, как его голос ударил по спине. Хриплый, низкий — в нём прорезалась та самая сталь, которая держала эту империю.

— Это была не просьба, а приказ!

Я медленно повернулась. Внутри всё закипало, но я держала лицо.

— Приказ? — усмехнулась я. — Извини, что забыла о том, что я не гостья в твоём дворце, а лишь элемент, не убранный вовремя.

Я сделала шаг к нему. Потом ещё один. Подошла вплотную. Наклонилась так, что наши носы коснулись друг друга. Я чувствовала его дыхание — тёплое, с горчинкой кофе.

— Я обязательно исправлю свою ошибку и позвоню твоим псам. Только видишь ли, телефоны имеют свойство пилинговаться. И если на той стороне есть те, кто хочет тебя достать, — узнают мою локацию. И тогда скорей всего этой ночью ты будешь труп.

В комнате повисла тишина. Я смотрела в его глаза. Серые, холодные, но в самой глубине — вспышка. То ли злость, то ли уважение. Я не разбирала.

В этот момент мне хотелось вцепиться в его губы своими. Отдаться безумному сексу, забыть обо всём — о приказах, об опасности, о Милоше, о трупах на трассе. Сердце бешено билось в груди. Я чувствовала, как жар поднимается откуда-то изнутри, заливает щёки, шею.

Но я взяла себя в руки.

Отклонилась. Выпрямилась. Сделала шаг назад.

— Кстати, — сказала я, уже у двери. — Михаил нашёл всю информацию по Милошу?

Арсений смотрел на меня. В его взгляде что-то изменилось. Он больше не давил. Он изучал.

— Большую часть, — ответил он спокойно.

Я уже взялась за ручку двери, когда его голос остановил меня:

— Лика.

Я замерла. Обернулась через плечо.

— Я люблю красивых женщин, — сказал он. — Но ты ещё и умна.

Он поднёс чашку к губам и сделал глоток, не сводя с меня глаз. Я вышла, закрыв за собой дверь.

В коридоре я прислонилась спиной к стене и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

Я достала телефон. Нашла номер Михаила. Нажала вызов.

— Слушаю, — раздался его ровный голос после второго гудка.

— Михаил, это Лика. Какого чёрта информация по Милошу ещё не собрана полностью?

Пауза. Я чувствовала, как он переваривает мой тон.

— Работаем, — ответил он сухо.

— Работайте быстрее. От этого зависит, будем ли мы все завтра живы.

Я сбросила вызов и посмотрела на дверь комнаты Арсения.

Дворец. Псы. Приказы. Трупы.

И он — тот, кого я хочу до дрожи в коленях.

Чокнутая. Однозначно чокнутая.

Я спрятала телефон в карман джинсов и двинулась по коридору. Шаги глухо отдавались по паркету, каждый звук казался слишком громким в этой мёртвой тишине. Где-то вдалеке крикнула птица. Мирная картина, от которой у меня сводило скулы. Я чувствовала себя зверем, загнанным в клетку, где за каждым углом может ждать выстрел. Но клетка была слишком красивой — дорогие картины на стенах, антикварные вазы, запах старой древесины и лака. И хозяин этой клетки лежал сейчас в постели, перебирая в голове мои слова, как чётки.

Я спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Просторное помещение с белыми фасадами и гранитной столешницей выглядело стерильно, словно операционная. Я налила себе воды из графина, сделала несколько глотков. Холод обжёг горло. Перед глазами всё ещё стояло лицо Арсения — его прищуренные глаза, лёгкая усмешка, когда он сказал про умных женщин. Это был не комплимент. Это был вызов. Он проверял меня, прощупывал слабые места. Но я не дала ему ни одного. Или дала? Жар, который вспыхнул между нами в тот момент, когда я наклонилась к нему — он тоже почувствовал. Я видела это по тому, как дёрнулся его кадык, как на миг расслабились плечи.

Над головой зажужжала вытяжка — кто-то включил её на втором этаже. Я поставила стакан и вышла в холл. На стене висело большое зеркало в позолоченной раме. Я посмотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, тени под глазами, припухшие губы. Закусила нижнюю губу. В зеркале я видела не просто Лику — я видела женщину, которая балансирует на грани. Между страхом и влечением. Между инстинктом самосохранения и желанием сорваться в пропасть. В этом доме пахло не только соснами и тряпками для полировки — здесь пахло опасностью. И этот запах сводил меня с ума.

Резкий звук шагов за спиной заставил меня обернуться. Иван — один из охранников — вышел из бокового коридора и замер, увидев меня. Его лицо было непроницаемым, как маска.

— Лика, — кивнул он. — Арсений велел приготовить машину. Поедете в город через час.

— Зачем? — спросила я, не скрывая настороженности.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Его приказы не обсуждают.

Я усмехнулась. Знакомая песня. Но внутри что-то ёкнуло — если он решает выйти из укрытия, значит, у него есть план. Или он просто хочет вытащить меня из этого дома, где стены давят сильнее, чем любой враг. Я кивнула Ивану и направилась наверх, собираться. Мысли путались: Милош, автомобиль на трассе, холод в глазах Арсения, его тёплое дыхание у моих губ. Всё это смешалось в один тугой узел, который я должна была развязать. Или разрубить.

Глава 11

Глава 11

Я сделала лёгкий макияж, чтобы синяки, которые залегли под глазами после бессонных ночей, не испугали людей, которых мы могли встретить. Одела джинсы-скини и объёмный свитер в стиле «бомжстайл», который очень сексуально оголял одно плечо, спадая вниз. Собрала волосы в хаотичный пучок — только несколько прядей, словно случайно выпавших из общей массы, придавали вид лёгкого романтизма.