Хочу ребенка не могу. Как быть, когда не получается стать мамой

Разрешая себе чувствовать противоречиво, вы тем самым снижаете внутреннее напряжение – и ваш выбор становится более осознанным.

Помните, что хотя вы и являетесь «носителем» всех этих частей, вы больше, чем все они, вместе взятые. Каждая часть – это лишь фрагмент вашего опыта, и вы можете смотреть на нее с дистанции, осознавая, что это не вся вы. Вы – целостная личность, и именно эта целостность позволит вам принимать дальнейшие решения, которые будут наилучшими для вас в данный момент.

Практика: «Круг внутреннего совета»

Возьмите лист бумаги и нарисуйте круг. Разделите его на несколько секторов – на столько, сколько внутри вас сейчас звучит разных голосов. Дайте каждой части имя или короткое описание, например: «Та, что хочет быть мамой», «Та, что боится», «Та, что устала», «Та, что ищет другие пути» и так далее. Понаблюдайте за своим откликом, который появляется при контакте с каждым элементом круга.

Например, одна моя клиентка описывала свою часть, «которая хочет быть мамой», как светлую, теплую и очень ранимую – ей хотелось ее обнять и защитить. А ту «часть, которая устала», она называла серой и расплывчатой. Другая клиентка говорила, что у нее нашлась строгая, почти родительская часть – «та, что не верит в слабости» – и, напротив, маленькая девочка, которая «просто хочет, чтобы ее пожалели». При этом обе части у нее вызывали сильное раздражение.

Ваш внутренний мир – это не поле боя, а собрание разных «я», каждая из которых заслуживает быть услышанной. И ваша задача – задать каждой части следующие вопросы и постараться услышать их голос.

1) О чем ты беспокоишься?

Этот вопрос помогает распознать, какой страх или тревога стоят за той или иной частью. Даже если ее голос звучит раздражающе – например: «Ты теряешь время, надо срочно делать еще одну попытку!» – за этим всегда скрывается какой-то страх. Потому что наши внутренние части существуют не просто так, от нечего делать: каждая из них хочет для нас чего-то определенного, и, если появляется риск не учесть эту потребность, психика тут же бьет тревогу. Так она отстаивает ваши потребности, за которые отвечает, – чтобы вы обратили на них внимание. Так вот, когда вы уточняете, о чем конкретно беспокоится та или иная часть, вы переводите ее из крика в диалог. Это снижает внутреннее напряжение и позволяет лучше понимать, что на самом деле вам важно.

Например, внутри могут спорить две части: строгая, которая привыкла мотивировать вас на достижения, и маленькая детская часть, которой хочется просто человеческого тепла. Строгая часть говорит: «Если ты начнешь жалеть себя, ты сломаешься и не сможешь идти дальше», а детская часть шепчет: «Я боюсь, что ты обо мне совсем забудешь, что меня никто не заметит и не обнимет».

Что вам пытаются донести ваши внутренние части? Постарайтесь услышать их.

2) Какой пользы ты хочешь для меня?

Часто мы злимся на внутренние голоса – особенно на те, что мешают двигаться вперед или вызывают сомнения. Этот вопрос помогает увидеть: даже самые неудобные части хотят для вас только хорошего, что-то делают для вас, чтобы помочь. Например, та часть, что говорит: «Хватит, я больше не могу», на самом деле хочет не сдаться, а защитить вашу психику от выгорания. А та, что холодно и резко говорит: «Ты зря надеешься», пытается уберечь от боли разочарования.

Когда вы замечаете пользу, вместо борьбы появляется уважение: теперь вы не боретесь с собой, а понимаете, зачем вам нужна каждая конкретная часть и какого внимания ей хочется.

3) Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя спокойнее?

Это вопрос о заботе. Когда вы задаете себе вопрос: «Что я могу сделать для тебя, моя часть?», важно, чтобы ответом стало что-то очень маленькое и посильное. Это может быть совсем простое движение или жест: посмотреть на свою детскую фотографию, записать короткое голосовое сообщение с поддержкой вроде «я рядом, ты хорошая, и я тебя люблю», написать пару теплых слов в блокноте. Такие минимальные действия помогают включить префронтальную кору и сделать первый шаг навстречу этой части. И это важно, потому что она не просто кричит, она в чем-то нуждается: в признании, отдыхе, поддержке, праве на выбор. А вы, совершая даже маленькое действие, перестаете быть только объектом своих переживаний и становитесь субъектом – тем, кто может себе помочь.

Когда вы посмотрите на круг и все части в целом, вы можете увидеть не хаос, а систему. Ведь у каждой из этих частей есть своя причина, своя задача и логика – даже если они кажутся противоречивыми, все они работают над единой целью и пытаются помочь вам справиться с кризисом. И только тогда можно двигаться к внутренним решениям, которые будут по-настоящему вашими.

Это нормально, если вы не сразу обнаружите все свои части и не установите с ними контакт мгновенно. Чаще всего на это уходит время – в терапии это может занять месяцы или даже годы, в самостоятельной работе процесс тоже требует терпения. Но если сейчас вы уже смогли выделить хотя бы несколько частей, услышать их и немного снять внутреннее напряжение – это уже большой шаг. Это поможет вам в моменты сомнений и нестабильности напоминать себе: «Со мной все в порядке. Я не схожу с ума. Во мне просто живет много разных частей, и каждая говорит из боли, заботы или страха». Чем лучше вы будете их узнавать, тем яснее станет, что происходит внутри. А значит, будет легче принимать решения, которые учитывают все важные стороны внутреннего конфликта – и в которых будет больше опоры, ясности и спокойствия.

«Как будто это нужно только мне»

Еще одна болезненная тема в репродуктивном кризисе – это тема одиночества.

Когда кажется, что ты сражаешься в одиночку, когда тебя не могут понять ни подруги, ни родственники, ни даже самый близкий человек – твой партнер, в какой-то момент можно обнаружить себя загнанной собственными переживаниями в угол.

Бесплодие практически всегда оказывается настоящим вызовом для пары. Кого-то диагноз сближает так, как не могло сблизить ничто другое, какие-то отношения он испытывает на прочность, какие-то приводит к разрыву, но совершенно точно ни одна пара после выявления бесплодия не остается такой же, как раньше. Даже если вы всегда были той самой командой, которая вместе, несмотря ни на что, вопреки и до конца, сложности случаются, и одна из них – это ощущение «как будто это нужно только мне» со стороны женщины.

Мои клиентки рассказывают об этом так:

«Он не старается так, как я».

«Я одна помню все даты, отслеживаю цикл, ставлю напоминания на таблетки и уколы – а он может просто забыть, что сегодня важный прием у врача».

«Когда я говорю, что мне тяжело, что я чувствую себя неполноценной, сломанной, он отвечает мне: “Не говори ерунды”. Неужели он не понимает, что это абсолютно меня не поддерживает, а только делает хуже?»

«После неудачной попытки он замкнулся. Молчит, много работает, задерживается. Говорит, что не хочет обсуждать это, чтобы не расстраиваться. А мне кажется, что он разлюбил меня, потому что я “не могу”».

«Я чувствую себя так, словно я – главное действующее лицо в этой драме, а он просто зритель, которому не очень интересно. Он рядом физически, но эмоционально очень далеко».

«Он может спокойно планировать долгий отпуск на год вперед или уехать во внезапную поездку, когда у нас вот-вот может наступить беременность или начаться важный этап лечения».

«Иногда я спрашиваю себя: а ему вообще так же сильно этого хочется, как мне? Или он просто идет у меня на поводу?»

Когда в бесплодии мы сталкиваемся с утратами и болью, это становится таким уникальным опытом, который бывает трудно разделить даже с самым близким человеком. Боль может быть настолько глубокой, что ее не всегда удается сразу осознать или выразить словами. И даже если партнер искренне старается поддержать вас – его слова или жесты могут не достичь той глубины, на которой живет ваше переживание.

Но вот что важно понять: кризис бесплодия – это опыт, который в паре каждый проходит по-своему. У вас с партнером могут быть совершенно разные фокусы восприятия. Он может быть сосредоточен на своих страхах, ощущении бессилия или поиске решений, тогда как вас поглощают эмоции, гормональные изменения и внутренние конфликты. Именно разница в переживаниях и усиливает чувство одиночества: кажется, что рядом нет человека, который по-настоящему понимает, через что вы проходите.

Хотя бесплодие – это диагноз пары, физический опыт ложится прежде всего на плечи женщины. Это мы проходим через медицинские вмешательства, стимуляции, пункции, ЭКО, а в случае потери беременности – и через болезненные физические последствия. Даже если проблема связана с мужским фактором, именно женщины чаще приходят в психотерапию с этим запросом. Потому что к нам бесплодие ближе даже на уровне тела: мы начинаем воспринимать процесс уже на стадии стимуляции – строим фантазии о будущем ребенке, ощущаем его как часть себя. Даже «обыкновенные» в мужских глазах УЗИ или взгляд на эмбрионы перед переносом оказываются для нас важными моментами, потому что это физически происходит с нами, мы уже часть всего этого большого процесса. У мужчины же контакт с будущим ребенком обычно происходит позже, когда беременность становится очевидной или в момент рождения. Так разный темп осознания создает дополнительную дистанцию и усиливает чувство одиночества.

В моей истории один из самых ярких моментов такого одиночества произошел, когда я переживала потерю своей первой беременности. На первом скрининге, находясь в кабинете у врача, я услышала, что беременность замерла и мне предстоит чистка в больнице. Уже в объятиях мужа в коридоре я выла, а он шептал мне: «О’кей, кро, все будет в порядке, все будет хорошо». Но я чувствовала, что он не может понять меня, потому что в эту секунду все мое нутро протестовало против идеи о том, что когда-то все может стать хорошо. Сейчас мне УЖАСНО. Я потеряла что-то настолько важное, что затмевало все остальное.

Это теперь я могу обернуться назад и понять, что муж тоже переживал кризис – свой собственный возрастной кризис. Он был в сомнениях, ежедневно крутил в голове тяжелые мысли о том, соответствует ли его жизнь тому, что он на самом деле хочет. В тот момент он не мог быть поддерживающим и внимательным ко мне и к этой утрате, потому что сам переживал сильные эмоции. Для него потеря беременности тоже стала своего рода подтверждением его разочарований: «Вот еще и здесь не получается, снова неудача». Конечно же, это сильно влияло. Но тогда мне казалось, что он просто не понимает меня. Не может или не хочет – не так важно. Важно, что я чувствовала тотальное одиночество.

Когда я выписалась из больницы, мы пришли домой – в ту квартиру, которую строили для детей, для той жизни, о которой мечтали. Напряжение между нами уже давно не было живым и искрящимся. Оно тянулось, как старая простыня, которую никто не решается выкинуть. Мы поднимались домой вместе, но я чувствовала, что между нами огромная дистанция. Я не знала, как к нему дотянуться, не чувствовала, что вообще могу.

И именно в этот момент, когда мы только-только вернулись в нашу реальность и я начала спрашивать себя, как теперь жить, прозвучали слова мужа – гром в тишине:

– Я хочу съехать. Мне кажется, я больше так не могу.

На мгновение я замерла и перестала дышать, а сердце застучало так, что, казалось, сломает ребра. А потом я собралась и начала спрашивать. И слушать. Мы сидели прямо в коридоре, не отходя от дверей, и вели разговор, который еще недавно казался невозможным. Мы обсуждали развод, плакали, обнимались и не могли понять, как наша жизнь оказалась в этой точке, полной боли и отчаяния. Все, что мы строили, рухнуло. Вместо мечты и надежды – лишь неопределенность, боль и пустота.

В этих чувствах переплелись не только утрата и невозможность забеременеть, но и разочарование от жизни и даже от отношений в целом. Как будто бы мы находимся на разных континентах, и очень сложно понять и даже услышать друг друга. Так много боли, так много одиночества, даже когда ты рядом с тем, кто, казалось бы, должен быть твоей опорой.

И все же именно в этот вечер что-то внутри помогло нам не рассыпаться на части. Несмотря на шок и страх, я почувствовала: я могу пережить и это. Я говорила спокойно, насколько могла, удерживая в себе какую-то глубокую веру в ценность наших отношений. Предложила мужу не разъезжаться, а попробовать пройти через это вместе. Сказала, что очень хочу помочь, но не знаю как. Единственное, в чем я была уверена и что помогало лично мне, – это терапия.

Когда я вышла в подъезд, чтобы позвонить своему психологу и попросить о внеплановой встрече, слезы катились сами, а я не чувствовала, что вообще стою на земле. Потому что я буквально не знала, как жить дальше. Но когда я вернулась, муж сидел возле чемодана и тоже плакал. Мы сидели рядом, оба разбитые, и все же вместе. Мы плакали о том, как нам плохо, как тяжело быть в этой точке. И о том, что, кажется, снова смогли найти друг друга в этот болезненный момент.

После этого разговора он сам пошел в терапию. Мы стали возвращаться друг к другу медленно – с разных берегов, но навстречу. Рассказывали друг другу о том, что открывается на сессиях. Пробовали говорить по-новому. Искали, что может поддерживать нас в новой реальности, где ребенок – не завтра и, возможно, не в ближайшее время. Искали новые нити связи между нами, не поверх боли, а сквозь нее.

Пройдя этот путь, мне хочется сказать вам: даже если ваш мужчина сейчас не переживает личный кризис, это не значит, что он не ощущает боль бесплодия или потери по-своему. У каждого из вас есть своя стратегия справляться с чувствами, и иногда они могут выглядеть противоположными. Один из партнеров стремится к действиям, ищет решения, планирует шаги, в то время как другой глубже погружается в переживания, нуждается в поддержке и пространстве для своих эмоций. Но это не значит, что ваша или его боль менее интенсивна, что он не чувствует утраты так же остро или не разделяет всей глубины вашей тревоги. Горе всегда имеет множество оттенков. Даже если мужчина не говорит о своих чувствах или выражает их не так, как вы, у него тоже есть свой путь проживания этой боли.

Иногда непонимание может приводить к еще большей изоляции – и дальше в книге мы поговорим о том, как справляться с этим разрывом и находить общий язык с партнером. Но для начала важно понять, почему боль одиночества ощущается настолько остро.

Часто за ней скрываются гораздо более глубокие слои: стыд за свою уязвимость («если я одна, значит, я не защищена»), переживание незначимости («получается, я никому не нужна»), ощущение, что «я не заслуживаю», или детская, очень старая тоска по тому, кого не было рядом, когда было особенно страшно и больно. Иногда мы попадаем в одиночество не потому, что поддержки нет, а потому, что внутри есть что-то, что не позволяет эту поддержку принять: ожидание отказа, привычка справляться самой, неверия в то, что нас по-настоящему могут любить. Тогда одиночество становится особенно невыносимым, будто в нем собрана вся наша боль – не только сегодняшнего дня, но и прошлого, когда мы были вынуждены справляться когда-то, когда нам было особенно тяжело.

Понимая, из чего сложено ваше одиночество, вы делаете первый шаг к тому, чтобы не застревать в нем. Когда вы начинаете распознавать его корни, это открывает возможность выбирать: как вы хотите обходиться с собой в этом чувстве, кого и как пускать ближе. В следующей практике мы попробуем мягко прикоснуться к этой теме: исследовать, что именно вызывает у вас чувство одиночества и какие формы поддержки могли бы быть для вас по-настоящему целительными.

Практика: «В чем я одна?»

Возьмите лист бумаги и разделите его на две колонки. В первой колонке напишите:

«Что мне дает партнер / другие люди / отношения в моем кризисе? Как они проявляют поддержку, даже если делают это по-своему?»

Эти вопросы помогают сфокусироваться на том, что уже есть. В бесплодии легко начать чувствовать, что рядом вообще никого нет, но если оглядеться, скорее всего, вы обнаружите, что это не так.

Например, вы можете заметить, что партнер никогда не пропускает важные визиты к врачу, даже если молчит на приеме. Возможно, он не помнит всех дат цикла, но обязательно спрашивает вечером: «Как ты сегодня чувствуешь себя физически? Тебе что-то нужно?» И продолжает работать и обеспечивать вас, потому что это его способ сохранить «нормальность» и безопасность для вашей семьи.

Вы можете заметить, как в дни после процедур ваша мама приезжает и помогает вам по дому, не превращая это в «большое событие». Просто тихо поддерживает, как может.

Вы можете заметить, как подруга, знающая вашу ситуацию, ни разу не спросила: «Как дела с лечением?» Если вы не заговорили об этом первой, обычно она просто говорит: «Я тут, если что», и это дает вам передышку. Или как давняя знакомая, сама прошедшая через ЭКО, просто написала вам: «Знаю, что сейчас адски больно. Держись, я с тобой» – и это признание вашей боли без каких-либо советов и оптимизма так вовремя поддержало вас.

Это важно увидеть: даже если поддержка приходит не в том виде, в каком вы ее хотите видеть, скорее всего, она есть. Отмечая это, вы не обесцениваете свою боль, но возвращаете себе опору: я не одна, людям вокруг не все равно, и я могу на них опереться.

Во второй колонке напишите:

В чем я остаюсь одна? Какие переживания, мысли, чувства, как мне кажется, никто не может понять или разделить?

Здесь важно дать себе пространство, чтобы признать одиночество. Не торопиться его обесценить, не говорить себе «ну у всех так», а заметить: «Да, вот с этим я сейчас действительно одна».

Иногда одиночество – это не просто отсутствие поддержки, а ощущение, что никто не может по-настоящему понять, как больно. Вы можете ощущать одиночество, когда видите, как беременеют подруги, чувствуете, как рушатся мечты или как уходит энергия на бесконечные процедуры. Вы можете испытывать чувство отчужденности даже рядом с партнером, который тоже страдает, но как-то по-другому. Или когда понимаете, что не можете ничего рассказать близким, потому что не хотите вызывать жалость или неловкость.

Напишите: я остаюсь одна, когда…

Я остаюсь одна, когда чувствую, как гормоны бьют по моему телу: тошнота, головные боли, перепады настроения.

Я остаюсь одна, когда прохожу через болезненные уколы, унизительные осмотры, операции.

Я остаюсь одна, когда вынуждена лгать или уходить от ответов на беспардонные вопросы, чтобы не видеть жалости, неловкости или непрошеных советов.

Я остаюсь одна, когда несу груз решений: сколько еще попыток мы готовы предпринять?

Я остаюсь одна, когда он расстраивается, но потом как-то отходит, а я продолжаю жить в этих американских горках.

Я остаюсь одна, когда встречаю других беременных женщин и молодых мам и не могу перестать их ненавидеть.

Я остаюсь одна, когда та картина жизни, которую мы рисовали с мужем, рушится. Он тоже грустит, но для меня это потеря целого мира, в котором мы могли бы уже быть родителями.

Если в этом упражнении появляются слезы или боль – дышите, это нормально. Это знак, что вы даете себе место быть настоящей. И я очень хочу, чтобы в этот момент вы почувствовали мое теплое, внимательное присутствие. Мы исследуем это вместе. И я обещаю: это не финал. Мы только начинаем распутывать этот клубок, и шаг за шагом в нем будет становиться больше воздуха, больше смысла и больше точек опоры. Вы делаете очень важную внутреннюю работу, даже если сейчас она кажется очень болезненной.

Теперь рассмотрите свое одиночество. Посмотрите на вторую колонку. Попробуйте выделить самое болезненное переживание – то, от чего вам особенно трудно. Что вам хочется, но невозможно разделить с кем-то еще? И пропустите это переживание через вопросы:

• Хочется ли вам скорее это переживание отодвинуть, сделать менее важным? Или оно как будто полностью поглощает вас, и вы не в силах сопротивляться?

В этом месте попробуйте отследить, как вы обходитесь со своей болью одиночества. Иногда мы отмахиваемся: «не до того», «глупости», «у других хуже» – и уходим в дела, лишь бы не чувствовать. А бывает наоборот: чувство становится таким огромным, захватывающим, как будто оно полностью вас поглощает, и вы не можете из него выбраться. Оно диктует фон, отнимает энергию и окрашивает все вокруг. Признание этого – первый шаг к тому, чтобы найти с собой другой, более поддерживающий контакт.

• Есть ли в вас злость, обида, печаль, усталость по поводу того, что это остается только с вами?

Этот вопрос помогает открыть доступ к «вторичным» чувствам – тем, которые связаны не только с самой утратой, но и с ее непризнанностью, невозможностью быть услышанной. Важно заметить, что любой из этих способов – это ваша реакция на боль. А осознав это, вы сможете быть более устойчивыми: если вы понимаете, что вы злитесь не потому, что вы злая, и обижаетесь не потому, что вы инфантильный ребенок, а потому что вам настолько одиноко, что вы испытываете эти вторичные чувства.

• Теперь попробуйте представить: как это переживание изменится, если я не буду бороться с этим переживанием, а разрешу ему просто быть? Какая поддержка мне нужна внутри, чтобы выдержать это переживание?

Часто самое трудное – не вытеснить, не изменить, а просто позволить себе испытывать то, что есть. Выдержать эту интенсивность чувства. Без попытки переделать его в «нормальное».

Вы можете сказать себе: «Моя печаль могла стать тише и нежнее, если бы я не гнала ее прочь»; «Злость перестала бы затапливать, если бы я дала ей форму и слова»; «Страх не казался бы бесконечным, если бы я заварила чая, положила руку на грудь и сказала бы себе: “Я сейчас боюсь, но я могу поговорить со своим страхом”».

Таким образом, вы даете себе понять: я могу обходиться с этим переживанием по-другому. Да, оно внутри меня, но только я выбираю, как с ним быть. Позволить ему захватить себя – или пройти сквозь него, сохранив свою устойчивость?

• Если бы я могла сказать этой части поддерживающие слова, какими бы они были?

Поддерживающие слова помогают создать внутреннюю опору, даже если снаружи ее сейчас не хватает. Попробуйте сформулировать для себя поддерживающую мысль, которая поможет вам не отвергать это одиночество, а просто признать, что оно – часть пути.

Например: «Да, я ощущаю это только внутри себя, но это не делает меня менее ценной или менее живой. Я могу это чувствовать и продолжать быть собой».

Если в процессе упражнения вы замечаете, что вам сложно находить любящие и поддерживающие слова к самой себе, будто даже рядом с самой собой вы остаетесь в одиночестве, это может говорить не только о боли настоящего момента, но и о том, что вы не можете найти поддержки в прошлом. Потому что то, как формируются наши паттерны заботы о себе, обращения со своей нуждой в другом, формируются в течение всей нашей жизни в важных отношениях. Именно поэтому исцеление тоже не происходит в одиночку. Всем нам нужен опыт другого, того, кто выдерживает наши переживания, кто видит нас и остается рядом. Именно в таких отношениях – терапевтических, детско-родительских, дружеских, партнерских – постепенно выстраивается внутренний навык быть собой, не отвергая, не обесценивая и не бросая. Я надеюсь, что эта книга тоже сможет стать для вас таким опытом. Эта глава – только начало, возможность внимательнее присмотреться к тому, как устроено ваше одиночество.

«А если он меня бросит, потому что я не могу родить ему детей?»

«А если он меня бросит?»

– Если я не смогу забеременеть, он просто уйдет. Он же хочет детей, он всегда об этом говорил. Я ему нужна, но… Если не будет ребенка, то вдруг я перестану быть ему нужна?

– Он любит меня, говорит, что не бросит. Но если это правда, то он тоже будет страдать? Это же не то, о чем он мечтал…

– Я сама его отпущу, если ничего не получится. Я не могу лишать его счастья быть отцом.

Редко кто формулирует эти переживания как страх «он меня бросит» – обычно это не звучит так однозначно. Но многие из нас совершенно точно об этом задумываются. Я не исключение.

Я верила в наши отношения, верила в слова мужа, что он рядом. Но все равно тревожилась: что будет, если не получится?

У меня не вышло родить даже в двадцать пять, и мне было сложно поверить, что я смогу сделать это в сорок. А что, если мой муж, который сейчас спокойно воспринимает ситуацию, может однажды понять, что для него это важно? Важнее меня, важнее наших отношений? Что тогда? В кризисе среднего возраста, когда мужчины могут задумываться о других отношениях, как я буду выглядеть рядом с молодой девушкой, которая может дать ему все то, о чем он мечтает? Смогу ли я конкурировать с этими молодыми женщинами, которые будут готовы подарить ему то, что я не смогла?