Обречены на любовь

— Спасибо, что помогли мне в трудную минуту. Если бы не вы, навряд ли я бы выжила.В благодарность она коснулась шершавой от постоянной работы руки лекаря, оглаживая грубую кожу ласково, видя в глазах напротив огненный отблеск. Сердце богини сжималось от ненавистной тоски по тому Ёнбоку с красными косичками, по его буйному характеру, но преданному сердцу, что принадлежало ей хоть всего на миг.

Женщина зажмурилась словно от боли, снова ложась, закрывая глаза локтем, пряча нахлынувшие слёзы. Касаться любимого было слишком трепетно и больно, напоминало приятную пытку. Но у неё ещё оставалось время, чтобы вернуть своё сокровище.

Минсок придёт на землю лишь тогда, когда насытится кровью небожителей.Владычица смотрела вновь на своего лекаря из-под опущенных ресниц, незаметно проваливаясь в сон.

Глава 13

Богиня дракон проснулась от прикосновения шершавой ладони к голове, чувствуя, как сердце сжимается от невыносимой боли. Открыв глаза, женщина огляделась лениво, решая солгать в моменте ради попытки остаться:

— Простите, где я? Да и вообще кто я?Лекарь от такого поворота событий сначала растерялся, что прекрасно было видно по его надутым губам и тому, как он их закусил. Затем на изящном лице расцвела невинная улыбка, а ответ разнёсся по хижине:

— Не бойтесь меня… Я лекарь, меня зовут Рейн… Вас ранили, а мне повезло успеть залечить ваши раны. Вы можете пожить со мной, пока ваша память не вернётся…

— Спасибо вам, добрый человек, — ответила богиня дракон, отчётливо видя за пеленой человека свою излюбленную душу.

«Я люблю тебя, мой феникс!» — хотелось крикнуть ему во всеуслышание, но такое только отпугнуло бы этого хрупкого на вид юношу. Именно поэтому она сказала совсем другое:

— Простите за то, что нарушу ваш покой. Если позволите, я буду защищать вас и ваше жилище?

— Вот и договорились… А теперь пойдёмте есть… — ответил на это светлый как солнце юноша, ставя перед пациенткой варево, мало напоминающее обычную еду.

— Хоть это осталось как прежде… — шепнула Минхё, закидывая первую ложку в рот. Чувствуя те же самые песчинки, пытаясь не выдать лицом ту боль ностальгии, сжимающей сердце богини.Лекарь не заметил подвоха, жуя свою мешанину, параллельно думая о том, что надо сходить на дальний луг и собрать травы, пока их сезон не сошёл на нет.

Минхё, видя озадаченность своего целителя, спросила невзначай:

— Что тревожит моего спасителя?На это юноша ответил не сразу, немного задумавшись, бросив взгляд на корзинку, где спала змея, а потом за окно. Голос лекаря немного дрожал, когда слова срывались с губ:

— Моя змея явно впала в спячку. Это тревожит моё сердце. Ещё надо сходить на дальний луг за травами, но сейчас сезон диких зверей.

— Я могу проводить вас. Мои раны почти не болят. Да и мне легко удастся побороть волка или лису. Возьмёте меня с собой?

— спросила богиня, не поднимая взгляда, боясь внутри отрицательного ответа, еле глотая жижу, которая зовётся в этом доме едой.

— Тогда буду рад вашей помощи… — ответил юноша, отворачиваясь. Не понимая своих странных чувств. Совсем недавно его непреодолимо тянуло к маленькой змее, но стоило сегодня утром прикоснуться к незнакомке, как сердце сжалось с той же болью, что и прежде мучила его, хоть и только во снах.

На дальний луг они вышли почти сразу после завтрака. Рейн был крайне сильно удивлён тем, как поджила рана незнакомки, но и тут не осмелился спросить о причинах такого чуда. Лишь протянул своей новой охраннице её же меч и пошёл вперёд, без раздумий доверяя спину безымянной гостье.Двое долго шли, им пришлось пересечь лес, а затем и реку, добредя после до огромного луга. Такого, что смотришь вдаль и не видишь конца и края. По воздуху разносились трели сверчков, а нос услаждал запах тысячи цветов.

Голова богини дракона немного закружилась — значит, это могло лишь то, что в этом месте много духовной силы, а благодаря ей где-то расцвёл драконий папоротник, служащий для змеиного рода настоящим афродизиаком. Женщина невольно попятилась назад, закрывая нос рукавом, говоря несмело:

— Я совсем не помню, но, кажется, мне плохо от запаха какого-то растения, цветущего здесь…

— Тогда возьмите платок, я постараюсь собрать травы и соцветия быстрее… — ответил юноша, протягивая платок со своей шеи, отводя взор и принимаясь выискивать нужные растения.Богиня дракон сразу приняла клочок ткани с незатейливой вышивкой, обвязала лицо и несмело вздохнула. Умирая на миг от аромата тела лекаря, зная, что тот не поменялся — ведь священность никуда не денешь.

Рейн умело управлялся с травами, срезая нежно стебельки, заботливо, почти не дыша, складывая растения в корзинку, закрывая сверху льняной тканью. Минхё только и оставалось любоваться длинными пальцами, тем, как её феникс закусывал и облизывал от усердия губы. Женщина ощущала трепет и уже проклинала драконий папоротник, как её память застигло воспоминание из далёкого радужного детства.

Она словно слышала голос своей матери, ощущала её дыхание и тепло:— Минхё, драконий папоротник может вернуть свергнутому дракону былую силу. Но всё не так просто: разделить эту силу с драконом должен его истинный, а иначе он либо погибнет, либо, что ещё хуже, навеки обратится в драконье обличие, станет диким зверем. Запомни, дочь моя, этот урок.

Вспоминая слова матушки, владычица пошла на аромат цветка, незаметно срывая его и пряча. Оставляя соцветие как запасной вариант. Если явится тёмная богиня, ей необходимо будет пожертвовать всем, но спасти любимого птенчика.Двое путников вернулись домой к обеду.

По пути Минхё легко поймала парочку кроликов, освежевала их у ручья с родниковой водой, текущего вниз по горному хребту, и предложила ненавязчиво:

— Могу ли я приготовить обед, мой спаситель?— Рейн… Зовите меня просто по имени… — ответил на вопрос юноша, отчего-то краснея, кивая следом и скрываясь в хижине.Оставаясь наедине со змеёй, он коснулся её чешуи несмело и замер. Понимая всего за миг, что его связь с вроде как Имуги из легенд пропала.

Глава 14

Рейн не впервые видел этот сон. В нём каждый раз юноша встречал незнакомую женщину, её возвышенный образ со светлыми серебристыми волосами и глазами, подобными лазуриту. Именно эта женщина тревожила думы лекаря почти каждую ночь.

Однако после появления мечницы все эти сны будто бы ожили, и юноша прекрасно понимал, что его влечёт к новой знакомой. Да и дни рядом с Пхаю быстро утекали, из-за чего целый месяц совместного проживания пролетел незаметно. Жить с женщиной было приятно и спокойно: теперь после возвращения с полей лекаря ждал вкусный ужин и долгие разговоры до полуночи о любой ерунде.

Имуги всё также спала, но это быстро перестало тревожить юношу в пылу вспыхивающей влюблённости.День солнцестояния не был каким-то особенным. Лекарь также с утра отправился на поля, и именно там повстречал свою гостью из снов.

Перед ним предстала женщина с серебристыми волосами, с тем заветным лицом. Единственное, что встревожило Рейна, — холодные глаза, леденящие душу. Пусть голос знакомой незнакомки был нежен, юноша отпрянул от попытки прикосновения.

— Ты забыл меня? — спросила небожительница.Однако лекарь не ответил, развернувшись и устремляясь домой. Внутренним голосом взывая к Пхаю, удивляясь тому, что та выходит навстречу, пряча его за спиной, рыча не по-доброму:

— Зачем ты явилась сюда? — Я спустилась с небес в поисках своего возлюбленного, змей Имуги! — ответила бог тьмы, улыбаясь чуточку коварно. Поднимая руку и вышибая душу своей сестры из чужого тела.Богиня дракон пережила перемещение в родное тело болезненно, приходя в себя и выползая из дома, ограждая любимого даже в таком неказистом, совсем не устрашающем обличии, в безмолвии слушая речь мрачного близняшки:

— Рейн, эта змея решила разлучить нас и для этого спустилась в смертный мир. Разве ты не помнишь меня, любимый?Спрашивала с лживой нежностью женщина, пытаясь приблизиться к шокированному юноше, голову которого охватывала невыносимая боль. Перед глазами начинали мелькать размытые воспоминания, наполненные болью, грустью и неуловимым счастьем.

— Как я мог забыть всё это? Как мог отказаться? — шептал юноша, пока на его лбу появлялось пёрышко феникса, а из прикушенной губы сочилась кровь.Видя осознанный взгляд любимого, богиня дракон потратила последнюю энергию, собранную звёздным генералом за время спячки, на человеческое воплощение, принимая облик сестры с чёрными как смоль волосами и глазами, алеющими огнём.

— Мой феникс… — шепнула сквозь невыносимую боль божество морей, понимая, что он принимает постепенно свой истинный облик священной птицы, однако не приближается, боясь обжечься.Минсок же улыбнулся наигранно, чуть ли не кидаясь навстречу возлюбленного сестры.

Но Ёнбок отступил назад, оглядывая почти идентичных небожительниц, всматриваясь в лица напротив. Всего за секунду понимая, кто из них кто, говоря откровенно:

— Моя бабушка много раз рассказывала, что в бездне заперт брат владычицы, тёмный дракон. Теперь я вижу… Она не врала, и он сбежал…

— Помоги мне одолеть его? — сразу попросил Минсок, просто светясь от того, как хорошо всё выходит.Ёнбок кивнул мимолётно, подходя к темноволосой змее, касаясь её лица нежно, шепча совсем тихо, дрожащим от нервов голосом:

— Как я мог не узнать тебя, моя повелительница. Мне жаль, что тебе пришлось ждать меня.В этот миг волосы богини дракона вернули свой прежний цвет, как и глаза — от вложенной магии феникса в ослабевшее тело владычицы.

Минхё улыбнулась, ощущая облегчение. Целуя своего совсем не глупого птенчика, ощущая на языке капли крови, помогающие ей удержать человеческий облик, хоть и не возвращающие прежнюю силу.

В миг их воссоединения демон дракон бесновался от возвращения своей внешности и того, что его план провалился. Возможно поэтому Минсок и ушёл, напоследок шипя совсем не по-доброму:

— Я ещё вернусь. У вас ещё есть время подготовиться к совместной смерти.Влюблённые проводили его взглядом, вновь возвращаясь друг к другу.

— Минхё, прости меня. После возвращения я не понимал, что именно ты была моей генеральшей, и ощутил чувство вины за любовь к другой. Горечь потери замутила мой рассудок, — быстро, без запинки сказал феникс.Однако его тираду прервал новый поцелуй, переполненный трепетом. Лишь после него богиня дракон ответила:

— Мой птенчик, я никогда не держала на тебя зла, и ты не вини себя за собственные чувства. Да и сейчас я хочу попросить тебя о безумном поступке…Она коснулась лба возлюбленного своим, продолжая мысль:

— Я нашла драконий папоротник. Чтобы победить брата, мне нужно проглотить его, разделяя энергию с истинной парой, и это именно ты. Но также мне неведомо, какую опасность хранит поглощение папоротника, ведь в моём теле до сих пор остались следы проклятия морозной орхидеи. Моя мать говорила, что в худшем случае я стану бездушной драконихой, потерявшей разум.

Феникс от просьбы растерялся, но, понимая всю ситуацию, ответил не задумываясь:

— Минхё, вместе мы справимся. Я тоже стану сильнее, дабы защитить небеса.

— Будь по-твоему… — шепнула богиня, обнимая стан любимого крепко, оседая вместе на зелёную траву, не разнимая объятий. Извлекая папоротник и запуская процесс поглощения через медитацию…

— Я защищу вас, владычица… — сказала пришедшая в себя лиса, выпуская хвосты.

Глава 15

Феникс легко впустил в себя энергию папоротника, внезапно окунувшись в чужие воспоминания, принадлежащие чужой эпохе. В них Минсок совсем не был вселенским злом — у него были не алые глаза, а такие же лазурные, как у сестры.

Дракон и драконица, брат и сестра. Рождённые с энергией Инь и Ян, полные противоположности. Два стража, стоящие над небесами, хранители. Их уважали все небожители той далёкой эпохи, ведь они всегда были вместе.

Пока Минсок не полюбил юную полубогиню по имени Кенсу, отдав ей своё сердце. Хоть многие и были против, они стали супругами, ведь белая драконица всегда была на стороне брата. Близнецы чувствовали друг друга, передавали эмоции, и их гармония продолжалась бы и дальше, не приди в мир великое зло.

Тогда оно не имело формы, лишь злые намерения, умеющие проникать в душу светлых существ. Алой дымке нельзя было навредить. Именно поэтому в одну из последних совместных битв Минсок сказал:

— Сестра, я знаю, ты будешь против. Но дабы защитить небеса, я должен запустить эту мглу в себя. Мне удастся уничтожить её своим внутренним ядром.

— Ты безумен! — вскрикнула тогда Минхё, встряхнув брата за плечи.

— Эта сущность может поглотить тебя. Что делать мне тогда? Я никогда не смогу убить тебя своими руками, а более на это никто не способен.

— Ты куда сильнее, чем думаешь, сестра моя, — ответил на это чёрный дракон, шепнув напоследок:

— Позаботься о Кенсу. И если я не смогу вернуться к ней, дай слово защитить её даже от меня, если придётся.

— Клянусь… — сказала старшая, прижав руку к груди, с тревогой провожая брата, летящего навстречу дымке.Так и началось падение Янь. Минсок не смог подавить алую дымку, постепенно, шаг за шагом, она поглощала его воспоминания, деформируя. Он перестал понимать, где реальность, а где наваждение.

Последней же каплей стала смерть возлюбленной, что не выдержала нападок других небожителей и убила себя. В своём страдании тогда Минсок обвинил сестру, не исполнившую клятву, окончательно теряя себя, отдаваясь в волю вселенскому злу.

Воспоминания оборвались резко, и последним, что слышал Ёнбок, было обещание демона дракона собственной сестре:

«Если ты полюбишь однажды, я обязательно заставлю тебя ощутить мою боль. Я убью твоего любимого на твоих глазах, сестра!»На небесах в этот самый миг Минсок невольно окунулся в воспоминания, чувствуя невыносимую боль, слыша голос любимой в голове:

«Минсок-и, давай, когда ваша битва окончится, спустимся в смертный мир и попутешествуем только вдвоём».Чёрный дракон закричал от новой вспышки гнева, ощущая обновившуюся энергию богини дракона и спеша на их последнюю битву с одним намерением — наконец-то отомстить.

Опускаясь уже у знакомой хижины, он увидел, как влюблённые медитируют, и хотел нарушить их формацию, однако путь ему преградила звездный генерал Пхаю, скаля клыки, призывая хвосты и без раздумий атакуя незваного гостя.

Правда, битва их длилась недолго — лиса быстро проиграла, но этого времени хватило, чтобы и Минхё, и Ёнбок пришли в себя.— В этот раз всё будет по-настоящему… — рычал чёрный демон, крича совсем не человеческим голосом, больше похожим на вопль дикого дракона:

— Ты, это ты не смогла уберечь мою Кенсу… Я доверял тебе…Минхё, слыша эти слова, прикрыла глаза, отвечая и наконец-то раскрывая правду:

— Брат, она умерла не из-за общественного мнения. Именно ты стал причиной её смерти. Семьи, потерявшие своих любимых, пришли к её дому и взыскали плату, забрав её жизнь в обмен на их скорбь. Прости, что не смогла предотвратить этого: ты бесчинствовал, а я преследовала тебя без продыху. Я знаю и принимаю свою вину, и ты прими…

Выслушав эти слова, Минсок замер. Его голову словно обдало огнём. Стало больно дышать, с губ сорвался новый крик:

— Неправда! Нет! Я не хочу верить!Богиня дракон, сжав руку любимого, шепнула так, чтобы он услышал:

— Я спасу его, а ты очистишь тьму пробудившимся в тебе пламенем очищения!Феникс не успел ответить или задержать любимую. Минхё подошла к брату смело, просто обнимая, вжимаясь в тело близнеца, говоря ему нежно, с трепетом и чувством вины:

— Минсок-и, ты так долго боролся. Теперь пришла моя пора. Прошу в этот раз уже я: позаботься об Ёнбоке. И да, я посадила семя души Кенсу — юной небожительнице сейчас уже десять тысяч лет, она ровесница моего феникса. Будь счастлив без меня и защити небеса.Чёрный дракон пытался вырваться из хватки, чувствуя, как красная дымка перетекает в тело старшей, не желая такого исхода, умоляя:

— Прошу, не надо… Я не достоин такой жертвы, сестра…

— Я всегда любила тебя, мой младшенький… — ответила на это Минхё, чувствуя боль тьмы, видя, как алеют волосы, понимая, что глаза наливаются алым маревом, а душа сжимается в агонии. Напоследок она погладила брата по голове, оттолкнула и крикнула:

— Ёнбок, очисти меня сейчас! Пока не поздно!Феникс, видя преображение любимой, растерялся, но поспешил выполнить просьбу, оказываясь рядом, прижимая к себе владычицу, окутывая их обоих пламенем очищения. Целуя любимые губы, не зная той простой истины, что богиня девяти морей не сможет пережить губительного пламени и сгинет вместе с тьмой.Поцелуй, длящийся всего секунду, закончился болезненным криком, в котором слышался еле заметный шёпот:

— Ты умница, мой птенчик!Открывая глаза, Ёнбок замер, видя, что любимая вновь превратилась в змею — простую белую змейку, совсем маленькую.

— Я не понимаю… — шепнул заглушённо юноша, когда на его плечо легла рука чёрного дракона, глаза которого теперь вновь горели лазурью.

— Она… Она пожертвовала всей своей сущностью, чтобы помочь тебе спалить алую дымку. И мы победили… Ценой её жизни…

— Я… Я убил её? — спросил феникс, чувствуя, как с ресниц срываются слезинки. Не в силах сделать вздох, желая умереть от простой мысли, что больше не сможет встретиться со своей владычицей.

— Убей меня… — попросил юный небожитель Минсока.Но тот лишь обнял его в ответ, говоря заветную истину:

— Не думаю, что сестра желала бы подобного. Ты должен жить.

— Нет… Не хочу! Я не смогу! — Отталкивая дракона, вскочил феникс, выплёскивая пламя, пытаясь сжечь человеческий мир.Прекратил его вспышку гнева незнакомый и величественный голос, нарушивший тишину вперемешку с треском гаснущего пламени:

— Твоя возлюбленная не потеряла душу, юноша.На него первым обернулся чёрный дракон, без раздумий поклоняясь и говоря несмело:

— Приветствую, праотец всего сущего.Ёнбок же совсем забыл о любых манерах, оказываясь рядом, спрашивая взволнованно:

— Что это значит?— Её душа уцелела благодаря вашей любви. Но дабы принять свой прежний облик и вернуть годы совершенствования, ей придётся раз за разом перерождаться в мире смертных, начиная от ядовитого гада, дойдя в эволюции до человека. Готов ли ты ждать её? — ответил седой мужчина, забирая белую змейку.На что Ёнбок ответил без раздумий:

— Я дождусь её, сколько бы на это лет ни ушло. Буду поддерживать дворец Сумин, если потребуется.

— Прекрасный ответ… — ответил праотец, вытягивая из змейки часть души своей внучки, направляя её по миру серебристым свечением, отдавая хрупкое тело фениксу. На вопрос, не произнесённый, заданный лишь взглядом, он тут же дал ответ:

— Она ушла в цикл перерождения. Её тело доставь во дворец. Однажды она снова воплотится, и я позабочусь о том, чтобы Минхё ничего не позабыла на своём пути. Ну, а теперь ты!Говоря последнее, праотец посмотрел на чёрного дракона, опустившего голову от гнетущего чувства вины перед дедом.— Займи место сестры и защищай оставленный ею мир вместе с фениксом.

— Но как же так? Я так виноват перед небесами! — почти выпалил мужчина, вставая, замирая от тёплых объятий старца и его простого ответа:

— Всё это был не ты. Мой внук не поступил бы так по своей воле. Ну и подарок от меня…Праотец вложил в его руку флакон с ярко-янтарной жидкостью, тут же поясняя:

— Есть вода забвения. Это эликсир, возвращающий воспоминания. Верни свою прежнюю жизнь и любимую. Живи счастливо за все годы своих страданий, внук мой.Его слова растворились в воздухе вместе с дымкой. За ним в небо поспешил и феникс, зная, что позади него — младший брат любимой. Прикрывая глаза, Ёнбок шепнул своей змее нежно:

— Я дождусь нашей встречи, даже если на это уйдут миллионы лет. Только вернись.Белая змейка еле слышно зашипела в ответ, закрывая глаза и засыпая долгим непробудным сном.

Глава 16

Минхё, великая актриса, была вымотана своим расписанием последних недель, а сегодня окончательно растеряна. Ведь её преданный до поры до времени менеджер попросту сбежал, прихватив изрядную сумму денег. Наличных, конечно, было не жалко, но появилась морока с наймом нового сотрудника.

Возраст для артистки был не важен; с самой юности она всегда чувствовала нутро всех людей, да и со старым менеджером всё время ожидала подлянки. Радовало то, что прежний продержался аж три года.Сейчас Минхё проводила переговоры, всматриваясь в каждого нового кандидата и разочарованно вздыхая.

Читала в чужих аурах: зависть, лизоблюдство, алчность… Почти расстроившись, она подошла к самому последнему кандидату, даже не поднимая взгляд, и вдруг вздрогнула от мурашек.

— Здравствуйте. Меня зовут Ли Феликс. Буду рад помогать вам, госпожа Ли…

От бархатного низкого голоса сердце женщины пропустило удар, а взгляд сам взметнулся на юношу, считывая всё на одном дыхании: алые волосы, глаза с хитринкой, детское личико и улыбка, от которой по коже пронеслась новая волна мурашек.

Для Минхё вспыхнувшие чувства были чем-то новеньким. Ведь она не только не смогла считать энергию парнишки, но и пропала в нём на пару секунд, будто провалившись в глубокий овраг. Сердце бешено колотилось в груди, пока артистка осознавала одну простую истину.

Ещё со школы она поняла, что весьма асексуальна: её не привлекали парни, как оказалось позже, и девушки. Возможно, потому Минхё всегда знала: ей суждено оставаться одной до самой старости. Так было ровно до пересечения взглядов с юным парнишкой. Ведь актриса влюбилась впервые в жизни, притом с первого взгляда.

— Простите, может, есть какие-то вопросы, сонбэ-ним? — извлёк из мыслей женщину всё тот же низкий, до чёртиков сексуальный голос.Актриса с трудом сглотнула, спросив лишь одно:

— Когда вы готовы приступить к работе?— Прямо сейчас, нужно лишь подыскать жильё… — ответил феникс, улыбаясь лишь ярче от лицезрения любимого лица. Понимая, даже в смертном теле его возлюбленная прекрасна, пусть с густыми чёрными волосами, оформленными в модную причёску, с янтарными глазами.

Просто идеальная и самая родная, которую Ёнбок так желал коснуться в ту же секунду, однако не торопил события, лишь светясь от счастья новой встречи.

— Для удобства вы можете жить в моём доме, там есть комната для персонала, — сама не зная зачем, сказала Минхё, удивляя своим предложением весь другой стафф.

— Это было бы очень удобно, тогда я буду помогать вам двадцать четыре на семь… — ответила священная птица, пытаясь подавить божественность от всепоглощающего счастья.Актриса же встала, подошла ближе к юноше, ощущая жар, идущий от него, но не понимая причин.

— Тогда думаю, нам пора! — сказала Ли, бросая за спину поднявшейся девушке из агентства: — Хара, я сама проведу ему инструктаж.— Хорошо, госпожа Ли… — ответила та совсем разочарованно, тоже заинтересовавшись мальчишкой.Феликс сразу пошёл вслед за своей работодательницей, рассматривая широкую спину, еле-еле подавляя желание коснуться.

Невольно на пару секунд провалился в самокопание. Расстраиваясь от того факта, что в мире богов они так и не зашли дальше поцелуев со всеми бедами, свалившимися на их голову. Те их дни в мире смертных засчитать за первый раз не получается — там были совсем другие тела…

В раздумьях феникс вздохнул немного разочарованно, споткнулся, однако не упал, а оказался в руках своей драконицы. Та легко подхватила его за талию, прижимая к себе, и спросила со смешинкой в глазах:

— Ты всегда так в облаках витаешь, Феликс?Даже от своего выдуманного имени небожителя пробрала дрожь: ведь жар любимой, хоть и смертного тела, обжигал. Дыхание сбилось, слух и чувства обострились до предела.

— Нет… Просто от радости задумался. Всегда хотел поработать с вами, сонбэ… — ответил Ёнбок, прекрасно слыша учащённое сердцебиение напротив, лицезрея почти невидимое желание в янтарных, как золото, глазах.

Актриса, сжимая хрупкого мальчика, немного зависла от того, как сильно не хочется его отпускать. Но жаль, что приходится; это Минхё и сделала, ставя его на место, поправляя свой чуть смятый пиджак. Зависла на влажных губах юноши, облизанных в ту же секунду, будто намеренно.

«Да он же сплошная провокация!» — подумала женщина, заходя в лифт, изучая Феликса со спины, удивившись золотому пёрышку, застрявшему в его волосах. Немного поразилась, но стряхнула, поймав на лету в свою ладонь. Невольно обожглась, однако руку не разжала, слыша где-то в закромах своей памяти тихое: «Мой глупый феникс!

Глава 17

Минхё сама удивлялась тому, как быстро Феликс влился в её жизнь. Мальчишка словно был повсюду и успевал всё, везде и сразу. Но волновало женщину и другое, и к этому относилось именно то, как же сильно она желала этого мальца. Непреодолимое желание проносилось по её телу даже от простого любопытствующего взгляда на своего нового менеджера.