Обречены на любовь

— Он хорош собой, имеет мощную фигуру. Если он тебе по душе, буду рад твоему счастью.От услышанного Джихён даже замедлила шаг, тяжело сглотнув. Она ощутила нахлынувшее облегчение, чётко понимая, что принц не любит жену в том самом плане. Хёнджин, наблюдая за своей стражницей, улыбнулся её реакции. Пока наследная принцесса умилялась, юноша сказал тихо:

— Джихён, не отставай. Вдруг на нас кто-нибудь нападёт.Стражница, услышав любимый голос, сдержала улыбку и приблизилась. Остальная прогулка прошла в приятной атмосфере. Сразу после неё принц вернулся в свои покои, позвав за собой стражницу:

— Джихён… Войди…. — Вы звали… мой принц? — спросила телохранительница, вставая на колени.Принц поднял женщину на ноги, обхватил её широкие плечи, заглянул в изящное лицо и произнёс тихо, почти шёпотом:

— Ты приревновала меня? — Как я смею… — тут же попыталась оправдаться Джихён, однако остановилась на половине фразы и сказала начистоту:

— Да… Ревновала… Очень сильно… До боли!С каждым словом женщина делала шаг к принцу, заставляя его пятиться, пока юноша не упёрся спиной в стену. Тогда стражница коснулась невесомо подушечками пальцев гладкой кожи его щеки, приблизилась смело и коснулась открытых навстречу губ. Утонула в страстном и хаотичном поцелуе с привкусом крови от покусанных губ принца накануне. Одной рукой зарылась в чёрные, как воронье крыло, волосы, другой отодвинула край ворота, с губ поцелуями стремясь к шее, плохо контролируя животное желание обладать.

Джихён замерла резко от вспышки странного просветления в мыслях и короткой фразы: «Мой Феникс!» Щемящее чувство захватило её сердце, голова пошла кругом, а на белоснежной коже шеи расцвёл алый бутон желания. Хёнджин плавился от ласк, заглушённо выдыхая тихие стоны, оглаживая мощные плечи, откидывая голову назад, открывая новый участок кожи. Собственными руками развязывал пояс, давая ещё больший доступ к телу.

— Ваше высочество, вас ждут в зале совета! — громкий возглас уже надоевшего евнуха заставил влюблённых замереть.В следующую секунду стражница отлетела от принца, а тот начал приводить себя в надлежащий вид. Покинул спальню с барабанящим сердцем и краснеющими ушами, оставив Джихён позади и сказав напоследок:

— Следуй за мной на расстоянии… Пока что…Женщина, прекрасно понимая причины этой просьбы, повиновалась молча, отдаляясь. Внутри ощущая неугасающую страсть и наполняющее до краёв счастье.

— Феникс… — шепнула Джихён, не понимая, откуда в её голове взялось название мифической птицы.Последующие несколько недель они не могли остаться наедине из-за работы над государственными делами принца, подготовки к имперской охоте и вездесущих слуг и евнухов. День самой охоты начался ярко: с празднеств, подношений богине дракону и подготовки к конной охоте. Джихён стала в этих играх тенью принца, не отставая от него ни на шаг.

Выслеживание зверя завело их в густые заросли, а к закату они добрались до небольшого охотничьего домика. На лес опустилась тихая ночь, когда охотники спешились. Принц успел сказать рассеянно, с грохочущим в груди сердцем:

— Думаю… Нам придётся здесь заночевать… Вдвоём…Джихён не дала возлюбленному подумать дальше, прижала спиной к стволу дерева, прикипела всем телом, обхватила изящную шею двумя руками и увлекла юношу в поцелуй, оглаживая указательными пальцами изящные раковины ушей.

В этот раз она не намеревалась останавливаться, желая большего.Хёнджин отвечал на поцелуй со всем пылом, толкаясь языком в её рот, притягивая к себе стражницу за талию. Желая позабыть в этот миг, кто они в этом огромном мире, растворяясь в уединении тихого местечка. Одежда быстро покинула два разгорячённых тела, и их не пугал даже лёгкий осенний ветер.

Джихён оставляла алые засосы на светлой коже: с шеи переходила на грудь, расцеловывала живот и скользила ещё ниже. Приносила удовольствие принцу губами, заставляя повелителя беззастенчиво стонать, зарываться рукой в каштановые волосы своей стражницы.Всю ночь из лесного домика слышались вздохи и вскрики, а в окнах не теплился огонь — влюблённых заботливо укрывала тьма. Уже под утро принц попросил севшим голосом:

— Позови меня по имени, Джихён…. — Я не посмею, мой принц… — шепнула с улыбкой стражница, но сдалась под щенячьим взглядом, произнеся припухшими губами:

— Хёнджин… Я люблю тебя…Договорила уже громче женщина, прижимая юношу к себе и целуя в уголок губ. Принц от признания расцвёл ещё ярче, оставил поцелуй на её груди в области соска, шепнул в плечо:

— Знаешь, я вспомнил один момент из детства. Кажется, я тогда обещал жениться на симпатичной девочке, которая спасла меня из пруда. Это ведь была ты? Стала моей стражницей, чтобы взыскать обещание?

— Думала, ты забыл… — пробормотала Джихён, ощущая сонливость.Их губы снова сошлись в ленивом трепетном поцелуе, а объятия окрепли. Укутывая их обоих, женщина шепнула заботливо:

— Нам надо поспать… Нас, скорее всего, все потеряли. — Им не помешает понервничать… — с улыбкой ответил Хёнджин, прижимаясь к любимой, обнимая крепко и закрывая глаза. Оставляя весь мир в одиночестве. Прекрасно зная, что завтра они снова станут принцем и личным стражем будущего императора.

Но пока есть сейчас — миг, когда они просто двое, сгорающих от страсти и пылкой любви. Ради этих часов стоило жить дальше с бременем власти и с путами классовой системы.

Глава 8

Наследный принц и его личный страж с той ночи были вместе всегда. Император неумолимо старел, а мимо пролетали годы. Вскоре у Хёнджина родился очаровательный сын Минхёк, похожий на свою мать, юную принцессу, что цвела и пахла в агонии любви к генералу.

Будущий правитель полюбил названного сына всем сердцем, а Джихён души не чаяла в малютке. Мирная жизнь была прекрасна, они втроём словно жили в отдельном мире.Однако ничто не может длиться вечно. На дальние северные территории напали варвары, а отец стражницы принца скончался, оставив свой пост. Этот день ничем не отличался от других: после обеда Хёнджин, взяв трёхлетнего сынишку, отправился на прогулку в дворцовые сады со стражем за спиной.

Джихён любовно смотрела на молодого отца, хотя внутри её не отпускало острое беспокойство. Она понимала, что император желает сделать её генералом, а потом отправить защищать границы. По дворцу уже давненько начали ходить слухи о необычных отношениях наследного принца и его личной стражницы.Маленький сынишка резвился в траве, играя с деревянными игрушками, когда возлюбленные устроились в закрытой беседке.

Принц смотрел на свою стражницу, тяжело вздыхая, и спрашивал тихо:

— Когда тебе даруют чин? — Скорее всего, завтра… — ответила женщина, касаясь руки любимого, понимая всю его тоску и печаль.Хёнджин не отнял ладони, переплетая пальцы, произнося напряжённо:

— Я понимаю желание отца сделать тебя генералом. Но почему ты должна быть под командованием младшего принца? Почему именно ты? Хотя… Мне кажется, это дело рук Бомгю. Он давно на тебя глаз положил.

— Не нужно переживать, мой принц. Ты мой единственный, знаешь же? — попыталась успокоить возлюбленного будущий генерал.Внимание мужчин привлёк подбегающий малыш, который легко вскарабкался на колени Джихён, светясь от самодовольства, и заявил прямо:

— Хён… Моя!От такого наследный принц рассмеялся, коснулся щеки сына и наклонился поближе, произнося заговорщически:

— Может, поделим её… ммм? — Неть… — пробормотал малыш, весело болтая ногами и смеясь задорно, как звонкий колокольчик.Интереснейший диалог нарушил суженый жены Хёнджина, который поклонился, улыбаясь от счастливого лица сына:

— Ваше высочество, страж Чхве. — Приветствовал он их, следом сказав расстроенно:

— Император просит вашего стража как будущего генерала присутствовать на военном собрании.— Спасибо за донесение, свободен… — ответил наследный принц, расстраиваясь и молча взирая на то, как Джихён встаёт и уходит, попрощавшись лишь прикосновением холодных пальцев к его руке.

Личная стражница удалялась также с тяжёлым сердцем, однако не показывала вида, даже видя на одном из кресел принца Бомгю. Тот при виде неё засиял улыбкой, приблизился резко, схватил за руку. Из-за разности положения она не могла отдёрнуть свою руку, поэтому, перебарывая противное омерзение, женщина приветствовала младшего наследника:

— Приветствую, принц Бомгю… Вы тоже здесь?— Мой генерал, скоро война, и отец отправляет меня управлять войсками, полагаясь на мой талант стратега и воина. В нашей семье это не многим дано.Джихён скрежетала зубами, не стирая улыбки с губ. Прекрасно понимая, на кого намекает юноша, но зная, что Хёнджин самый талантливый из многих и при желании сможет убить всех своих братьев, да так, что об этом никто не узнает.

Понимая, что молчаливая пауза затянулась, генерал сделала шаг назад, убрала руки за спину, а потом прошла мимо влюблённого юнца.Собрание пролетело незаметно, и во время него Джихён погрузилась в свои мысли, желая быть абсолютно не здесь.

На дворец медленно наплывала холодная ночь, когда разговоры о стратегии закончились и личная стражница поспешила в покои принца. Застав Хёнджина за каллиграфией, задумчиво выводящего прелестную картину, без заминки генерал села позади него, обняла со спины и шепнула слишком тихо:

— Меня отправляют в битву уже завтра, Хёнджин…Будущий император молчал и почти не реагировал на услышанное, вот только его кисть вздрогнула, портя изящный рисунок. Секунда — и принц развернулся, заключил возлюбленную в объятия, уткнулся лицом в изгиб её шеи и проговорил дрожащим голосом:— Обещай мне… что вернёшься ко мне! Вернись, не смотря ни на что!

— Не бойся, мне хватит сил для битвы. Я вернусь… Слышишь? Вернусь к тебе! — мягко произнесла Джихён, прижимая к себе любимого принца, вдыхая абсолютно особенный аромат его волос. Чувствуя ту самую разрастающуюся бездну в груди, понимая, что разум захлёстывает ужасающее предчувствие.

— Прошу, в моё отсутствие защити себя и нашу семью. Боюсь, стоит мне уехать, как остальные наследники нацелятся на тебя. Пусть самый амбициозный из них и поедет на войну главнокомандующим, — проговорила Джихён, приподнимая лицо наследного принца и оставляя на пухлых губах поцелуй.Хёнджин сглотнул нервно, понимая, что Бомгю будет преследовать его возлюбленную. Это злило мужчину, но он подавлял это чувство, отбрасывая подальше. Безгранично доверяя своему генералу. Желая последнюю ночь подарить любимой женщине и никому более…

Глава 9

Хёнджин чувствовал опустошение. Его рука замерла в нерешительности над бумагой, а потом и вовсе дрогнула. Перо упало, оставив кляксу на исписанном листе. Прошло больше пяти лет с тех пор, как Джихён ушла на нескончаемую войну. С тех пор уже не наследный принц, а император не получил ни единого ответа на свои письма. Шпионы, отправленные на фронт, много докладывали о том, что генерал стала близка с принцем Бомгю.

Неприятные мысли кололи Хёнджина изнутри, отчего он почти не спал и не мог есть. Ему негде было искать утешения: единственный любимый им человек был сейчас за тысячи миль от него.Боль пронзала сердце ещё и от осознания того, что зашевелились заговорщики и в канун праздника равноденствия они наконец окончательно выйдут из тени. Джихён, возможно, будет руководить ими ради нового возлюбленного.

Сердце мужчины болезненно сжималось, и его грело лишь то, что маленький принц и императрица надёжно спрятаны за городом.Медленно сгущались сумерки, и на дворец опустилась абсолютная тишина. Её страшились нарушить даже сверчки, лишь вдалеке раздавались бегущие шаги.

Ожидая их уже пару часов, Хёнджин встал, крепче сжал кинжалы и вышел навстречу группе убийц. Сразу узнал в бегущем противнике любимую женщину. Внутри умирая от предательства, в противовес мыслям напал первым. Подметил заминку и то, как Джихён незаметно помогала ему, словно нарочно своей атакой мешая другим убийцам.У императора в душе зародилось желание, чтобы мир замер на пару минут — их бы вполне хватило, чтобы поговорить по душам.

Расспросить генерала, почему она не отвечала на письма, почему сейчас в её глазах вспыхивают страх, преданность и паника.Пересечение взглядов нарушил знакомый смех младшего принца Бомгю, который приблизился величавым шагом, одаривая брата презрительным взглядом. В этот миг убийцы расступились, встали на колено, отдавая честь захватчику власти.

Не двигалась с места только Джихён: она медленно пятилась, закрывая собой любимого императора. Хёнджин с сомнением почти положил руку на её широкое плечо, слыша унижающий голос Бомгю:

— Братец! Ты рад? Твоя любимая пришла убить тебя…Рука так и не легла на плечо, а младший принц продолжал науськивать своего генерала:

— Ну же, убей его, Джихён, тогда все остальные выживут. Даю тебе время до того, как сгорит фитиль…В темноте ночи яркий огонёк освещал всё еле-еле.

В этот миг Джихён повернулась, поймала убранную руку своей, во второй сжимая кинжал. Улыбнулась болезненно, приблизилась совсем близко и шепнула на ушко нежно:

— Я пыталась спасти вас, мой император. Но у этого негодяя слишком много сообщников. Почему бы нам не умереть вместе… Сейчас… Хёнджин…Слёзы катились по лицу генерала, а Хёнджин вдруг вздохнул с облегчением. Улыбка осветила лицо мужчины, император сжал руку возлюбленной, отвечая с трепетом и доверием:

— Думаю, это прекрасная затея. Жизнь не нужна мне без тебя… Целься в сердце…Целуя пересохшие губы, император направил руку с кинжалом себе в грудь, вкладывая в пальцы силу, вгоняя холодную сталь до рукоятки себе в сердце. Джихён, чувствуя горячую кровь на пальцах, перехватила талию любимого, прижалась к губам, ощущая слабый ответ, и сцеловывая последний вздох.

Слёзы скользили с ресниц генерала; кинжал легко вынулся из плоти, развернулся и успел вонзиться во второе сердце лишь наполовину. Процесс самоубийства предотвратил принц Бомгю, что закричал истерично:

— Остановите её!

Джихён с невыносимой болью выпустила мёртвое тело из рук, сопротивляясь из последних сил, изнывая от боли в грудной клетке. Понимая, что всё меркнет перед глазами, а чужие руки вцепляются болезненно в плоть.

В мраке сна Джихён мелькнули странные воспоминания о золотых пёрышках и блеске алых волос. Там же пронеслось еле слышное: «Богиня дракон, Ёнбок он…»

Женщина пришла в себя связанной по рукам и ногам, с повязкой на груди, в абсолютно пустой комнате. Воспоминания прошедшей ночи ударили по сознанию болезненно: она своими руками убила своего любимого императора. Рана на груди пульсировала как свидетельство свершившейся жестокости. Понимая и помня всё в деталях, Джихён беззвучно рыдала, ненавидя себя за нерасторопность. Если бы она воткнула холодное лезвие глубже в себя, не мучилась бы от ноющей в душе совести.

Самоистязания генерала нарушил новый император, который зашёл громко, без слуг и евнухов, возбуждённо тараторя:

— Любимая, наконец-то свершилось. Все мои братья мертвы, а я на своём месте. Теперь мы будем вместе навечно.

«Навечно» — пульсировало в голове женщины, а перед глазами вставал отчётливый образ юноши с алыми волосами. С выдохом с губ Джихён сорвалось тихое:

— Мой Феникс…

— Можешь и так меня называть, Джихён… — ответил Бомгю, приближаясь.Вот только генерал уже ничего не слышала. Без страха смерти, понимая, куда возвращается, она зажмурилась, чувствуя, как душа покидает тело, устремляясь к свету. Осознавая, что её феникс ждёт её там, за бессмертной чертой.

Сердце Джихён сделало последний удар. В этот миг глаза распахнула богиня дракон. Садясь и подзывая слугу. Спросила в ту же секунду:

— Где Ёнбок?Ощущая, что рядом феникса нет. Чувствуя странную тревогу и убеждаясь в худшем исходе, когда слуга доложил дрожащим голосом:

— Юный принц фениксов, как проснулся, поспешил во дворец отречения. Испив напиток забвения, он решил переродиться ещё раз.Руки великой воительницы дрожали от услышанного.

Она не успела, снова причинила боль любимому, и теперь ей вновь нужно догонять своего феникса. Священную птицу, что ускользнула от неё.

Глава 10

Богиня дракон впервые была так разбита. Всё её нутро горело от беспомощности, пальцы сжимались в кулаки, а глаза щипало, хоть слёз и не было.

— Мой глупый феникс… — шептала женщина, закрывая лицо руками, пытаясь смириться с мыслью, что любимый птенчик забыл о ней добровольно. Но как бы глупо это ни было, мальчик забыл её из-за их совместной смертной жизни.Отчаяние перекрыла тревога, сердце сжалось от предчувствия. Выпрямившись, богиня спросила слугу:

— Где генерал Минхо?

— Повелительница… Пока вас не было, открылась бездна. Все генералы пытаются сдержать демона-дракона, — ответил слуга, поклонившись, и этих слов хватило, чтобы верховная небожительница выругалась:

— Что ж ты молчал?!

Перемещение в пространстве произошло мгновенно и как никогда вовремя. Богиня дракон закрыла своих подданных щитом, видя своего брата без оков. Мрачный близнец улыбнулся довольно, говоря с ликующим счастьем:

— Ты наконец-то пришла, сестрица! Я думал, ты позабыла обо мне?Демон легко приблизился к богине, коснулся её щеки, а потом отдёрнул руку:

— Так значит… У тебя появилась слабость. Я чувствую запах этого небожителя! Вижу…Он сделал шаг назад, а следом принял облик юного феникса. Единственным отличием от настоящего птенчика стали угольно-чёрные глаза без белков.

— Он стал твоей слабостью? — спросил Минсок, доставая демонический меч.

— Тогда умри от рук любимого, а затем я наведаюсь и к нему.

— Ты и пальца его не коснёшься, — ответила богиня, тоже обнажая свой меч и нападая первой.Бой был жестоким. Минхё сражалась на грани безумия, шипя от ранений и понимая прекрасно, что скопившихся за земную жизнь сил не хватит.

Демон дракон видел слабость любимой сестры и понимал, что не может убить её. Поэтому решил поступить иначе: без жалости и сомнения, близнец вогнал в тело небожительницы кровавый клинок, высасывая из ослабевшей души всю энергию.Потратив свои силы, владычица обратилась в белую змею — в ту, которой была рождена самой природой. Минсок, хватая позабытое обличие Минхё, окрасил её чешую в чёрный цвет, а сам принял облик богини, говоря с наглой усмешкой:

— Я прочитал по твоим воспоминаниям, что твой феникс сбежал в мир смертных, без воспоминаний. Как думаешь, узнает он тебя в этом обличии или выберет меня? Давай узнаем…

Договорив, демон бросил богиню дракона в смертный мир, на гору, где стояла хижина новой личины Ёнбока. Юного лекаря по имени Рейн, что как раз в этот момент собирал лекарственные травы, натыкаясь на раненную змею и задумываясь на миг:

«Стоит ли рисковать?»Минхё видела любимого — точнее, его душу даже сквозь земную оболочку с другим лицом. Из последних сил она заползла на колени к лекарю, шипя мягко, прося так о помощи. Видя таким послушным смертельного гада, юноша переборол страх, переложил змею в корзинку и сказал мягко:

— Так уж и быть, помогу тебе, хоть ты и похожа на Имуги из легенд.

Глава 11

Богиня дракон первые дни спала, лишь прислушиваясь к тому, что происходит в ветхом доме любимого. Ёнбок, которого в новой личине звали Рейн, в этот раз оказался молодым лекарем, живущим в одиночестве на горе. Ребёнком брошенный родителями и воспитанный местным знахарем, что умер почти год назад.

Змея любовалась им, понимая, что и в новом облике юноша всё так же красив: пухлые губы, ясные, полные добра глаза, отливающие золотом, и хрупкое тело. Единственное, что выдавало его отношение к небожителям, — идеально светлые волосы, причина, из-за которой он был брошен. Родители посчитали это знаком дьявола и проклятия, ведь оба были брюнетами, но именно так подействовала божественная сила небесной птицы.

Пока змея размышляла, юноша вернулся. Рейн сел рядом, протягивая змее сырое мясо. Минхё отрицательно покачала головой, обвила предложенную руку и зашипела мягко, прижимаясь к любимому, впитывая его сочащуюся энергию и пропуская её в себя. Она понимала, что нужно испить крови феникса, чтобы принять хоть какой-то облик. Но ранить Рейна попросту не могла — не хватило бы решимости подорвать доверие любимого птенчика.

Рейн, гладя змею, сам не понимал, почему на его душе так спокойно. С приходом этого маленького шипящего пациента его перестали мучить ночные кошмары и пустота. Именно поэтому он гладил своего питомца по шее, говоря ему ласково:

— Даже когда тебе станет лучше, ты же можешь не покидать меня?

Змея, слыша такое, кивнула, снова зашипела, сползла с руки на колени, свернулась калачиком и заснула. Рейн, видя такую преданность, улыбался, всё ещё поглаживая прохладную чешую и рассказывая ещё больше о себе:

— Сколько я себя помню, мне снились кошмары. Во сне мне являлись две женщины, и самое странное, что мне казалось, будто это всё кто-то один. Я любил их обеих, но в деревне нет никого похожего. Мне было одиноко с самого рождения, но с твоим приходом всё прекратилось. Спасибо, что приползла…

Минхё сделала вид, что не слышит, чувствуя внутри ноющую боль. Стереть воспоминания небожителя не так легко, тем более если тот нашёл свою истинную пару. Значит, это могло лишь то, что дракон и феникс были созданы Всевышним друг для друга.

Вывод радовал душу, но не спасал от опасности того, что скоро заявится Минсок, что могло разрушить абсолютно всё.Раздумья богини о вечном нарушил нерешительный стук, идущий от двери.

Сразу после дверь открылась, и на пороге оказался незнакомый ребёнок, который голосил боязливо:

— Лекарь, там в лесу на пригорке я раненую видел, поможете ей?

— Конечно, Чонсу… — мягко ответил Рейн, беря в руки небольшую корзинку с лекарствами и тканью.Минхё проводила любимого взглядом, ощущая нарастающее беспокойство.

Глава 12

Богиня дракон не могла найти себе места, пока любимого не было в доме. Сердце страдальчески сжималось и страшилось перемен. Лекарь же вернулся спустя целую вечность, и на своих плечах он нёс явно не смертную.

Минхё поняла это сразу по запаху, отчего напрягла тело для рывка, однако вовремя остановилась, разглядев в лице напротив одну из своих генералов

— Пхаю, третью из приближенных ко дворцу Сумин.Увидев свою госпожу, юная небожительница обрадовалась, тут же зашипев от боли. Змея, видя мучения подчинённой, помрачнела только сильнее, примерно представляя, что творит сейчас злая драконица на небесах.

Горечь разлилась по венам отправленным ядом.Дождавшись, когда Рейн уснёт, богиня заползла на подчинённую, обратившись к ней мысленно:

— На небесах разразилась война?Девушка от вопроса поморщилась, ответив со всем почтением:

— Да, моя владычица. Злая богиня дракон желает поработить всех, также она сообщает каждому, что вы мертвы. Я рада… Что это не так!

— Почти что мертва… Она забрала часть моих сил, и для восстановления, для обретения тела мне нужно испить крови феникса. Но это может навредить ему… — страдальчески ответила верховная небожительница.Посмотрев на свою властительницу, девушка, набравшись смелости, предложила:

— Давайте обменяемся телами, моя госпожа. Сами знаете, что наш подвид лис легко собирает природную энергию. Я впаду в сон, наполняя ваше истинное тело энергией. Вы же попробуете пробудить память феникса. Он поможет вам с радостью, если вспомнит…

Богиня дракон удивилась прозорливости совсем юной генерала, соглашаясь и обнажая клыки. Впиваясь в руку подчинённой, проваливаясь в глубокий омут, теряясь на самом дне сознания.

Первым, что почувствовала богиня дракон, была боль ещё незаживших ран. Невольно зашипев, женщина села, открыла глаза и замерла. Видя у небольшой самодельной печки, как Рейн готовит отвар, что-то насвистывая.

«Мой птенчик!» — подумала Минхё, однако не осмелилась отвлечь любимого от трудного дела. Просто легла обратно, не сводя карих глаз со светлой, почти пшеничной макушки.В момент, когда Рейн обернулся, владычица прикрыла веки, но на этом попалась.

— Так вы проснулись… — мягко сказал лекарь, приближаясь и касаясь головы пациентки, замирая в растерянности. Ощущая что-то совсем иное, чем прежде. Вчера он перевязывал раны этой женщины, но не ощущал тяги или странного тепла. Сейчас же всё было иначе: простое прикосновение заставило сердце сжаться от тоски и тепла.Понимая, что слишком долго касается незнакомки, он убрал руку, говоря буднично, маскируя таким тоном смятение:

— Благо ваш жар спал, значит, вы пойдёте на поправку.Рейн смотрел на лицо пациентки, и на секунду перед его взором мелькнул совсем другой образ. И всё бы ничего, но когда воительница открыла глаза, именно они остались прежними, хоть дымка памяти и таяла.Владычица улыбнулась любимому птенчику искренне, говоря с хрипотцой: