Печать души

Но сейчас я думал только о её словах:

«Не хочу однажды посмотреть на тебя и ничего не почувствовать».

Я коснулся изображения.

Оно исчезло.

Вместо фотографии появился чёрный фон, а затем по экрану побежали строки угловатых символов.

Некоторые знаки казались знакомыми.

Я приблизил устройство к лицу.

Это был анейский язык. Наш язык. Только очень древний. Окончания отличались, буквы имели другую форму, а многие слова давно исчезли.

В верхней части экрана дважды повторялась надпись, выделенная красным.

Я медленно прочитал:

— Проект… силы.

Сердце забилось быстрее.

Я провёл пальцем по экрану. Открылся длинный документ, заполненный текстом, схемами и изображениями рун.

Большинство предложений я не понимал.

«Формирование ядра…»

«Переход на следующую ступень…»

«Совместимость носителя…»

Я достал из-под стола магопьютер.

Тонкая пластина застывшей смолы ожила от прикосновения. Внутри вспыхнули зелёные руны, и над устройством развернулась полупрозрачная поисковая проекция.

Прямого способа перенести текст со смартфона я не знал, поэтому начал копировать символы вручную.

Работа шла медленно.

Древние буквы путались. Некоторые состояли из десятков мелких линий. Приходилось по несколько раз проверять каждый знак.

Наконец я наложил поисковую руну.

Магопьютер загудел.

Зелёные метки выделили знакомые корни и предложили варианты перевода.

«Создание искусственного ядра магии».

Я перестал дышать.

Следующая строка:

«Использование живого носителя в качестве катализатора».

И ещё одна:

«Отделение и захват фрагмента души».

По спине пробежал холод.

Я должен был выключить устройства и позвать отца. Или хотя бы Лайлу. Любой разумный человек остановился бы, увидев слова о захвате души.

Но перед глазами стояло лицо сестры.

Пустое. Спокойное. Покорное.

Что, если ритуал тоже забирает часть души?

Я продолжил перевод.

Большая часть текста оставалась непонятной, но одно предложение удалось восстановить почти полностью:

«Тот, кто завершит обучение и сформирует ядро силы, откроет новый путь развития, недоступный естественным носителям».

Ниже находилось изображение руны.

Сложный круг из переплетённых линий. В центре располагался символ, похожий на раскрытый глаз.

Под изображением магопьютер высветил предполагаемый перевод:

«Руна захвата души жертвы».

Я отшатнулся.

В этот момент символ на экране смартфона вспыхнул красным.

Тонкая линия света скользнула по моей руке.

Кожу обожгло.

Я вскрикнул и выронил устройство.

На ладони проступил едва заметный знак — такой же раскрытый глаз, как в центре руны.

Через несколько секунд он исчез.

За дверью послышались шаги.

Я быстро погасил магопьютер, схватил смартфон и спрятал его под матрас.

Ручка двери дёрнулась.

— Андриан? — позвала мать. — Ты в порядке?

— Да.

— Я слышала крик.

— Ударился ногой о кровать.

Она помолчала.

— Открой.

— Я переодеваюсь.

— Хорошо. Спускайся к ужину.

Шаги удалились.

Я снова посмотрел на ладонь.

Знака не было.

Но под кожей всё ещё чувствовалось слабое жжение.

Завтра Лайлу должны были забрать.

Через несколько месяцев ритуал ждёт Лисеанну.

А потом — меня.

Взрослые скрывали правду. Архивы молчали. Никто не собирался давать мне ответы.

Значит, придётся найти их самому.

Я достал смартфон и ещё раз взглянул на руну.

В глубине устройства что-то тихо щёлкнуло.

Красный символ снова появился на экране.

На этот раз под ним была короткая надпись.

Её я понял без помощи магопьютера:

«Носитель обнаружен».

Я едва успел прочитать последние слова, когда экран погас.

Комнату заполнила темнота.

Я спрятал смартфон в тайник под матрасом и лёг, не раздеваясь.

Светящиеся грибы на потолке мерцали, словно далёкие звёзды. Из соседней комнаты доносился тихий голос матери. Отец отвечал ей коротко и резко.

Лайла не произнесла ни слова.

У меня оставалась одна ночь.

И впервые в жизни я собирался нарушить не только приказ отца, но и закон рода.

Завтра я не позволю им просто забрать мою сестру.

Глава 2. Ритуал

Я не спал до рассвета.

Смартфон лежал под подушкой и время от времени едва заметно нагревался, будто внутри него билось крошечное сердце. Надпись «Носитель обнаружен» больше не появлялась. Экран вообще не реагировал ни на прикосновения, ни на слабые потоки энергии.

Зато ладонь продолжала жечь.

Я разглядывал кожу при свете потолочных грибов, но знака не было. Ни красных линий, ни следа ожога. Только неприятное покалывание в том месте, где на несколько секунд возник символ раскрытого глаза.

За стеной кто-то ходил.

Мать не спала почти всю ночь. Я слышал, как она открывала шкафы, складывала вещи Лайлы, потом снова их доставала. Несколько раз доносился голос отца — тихий и раздражённый. Слов я разобрать не смог.

Лайла молчала.

Именно её молчание пугало сильнее всего.

Раньше перед важными событиями она не умолкала ни на минуту. Когда впервые отправилась с отцом в соседний город, всю ночь рассказывала мне, что возьмёт с собой, кого встретит и какие места хочет увидеть.

Сегодня её отдавали в другую семью.

Навсегда.

А она не произнесла ни слова.

Как только первые солнечные лучи проникли сквозь живую крышу, я поднялся и оделся. Смартфон завернул в ткань и спрятал за поясом.

Под матрасом оставлять его было опасно. После вчерашнего разговора отец наверняка обыщет комнату.

Я приложил ладонь к двери и снял внутреннюю печать.

В коридоре пахло свежей землёй и горькими цветами. Дом чувствовал настроение семьи: широкие листья на стенах сжались, а обычно мягкий мох под ногами стал жёстким и сухим.

Из главной залы доносились голоса.

— Семья Брейквилов выполнила свою часть соглашения, — говорил отец. — Отказываться поздно.

— Она наша дочь, Рейн.

— Именно поэтому я обеспечиваю ей достойное будущее.

— Ты хотя бы спросил, чего хочет она?

Отец долго не отвечал.

— После ритуала её желания больше не затуманены детскими привязанностями.

Я сжал кулаки. Значит, он знал. Не просто видел, что Лайла изменилась. Знал, почему это произошло.

Я шагнул в зал.

Отец стоял возле стола. Перед ним лежал прозрачный кристалл, внутри которого медленно вращались золотые руны. Мать сидела напротив, прижав ладони к лицу.

Лайла находилась у выхода.

На ней было длинное зелёное платье, вплетённое в ткань живыми серебристыми нитями. Волосы собраны на затылке, на шее блестел родовой знак — тонкий металлический круг с символом нашей семьи.

Возле ног стояла небольшая сумка.

— Ты всё-таки решил попрощаться? — спросил отец.

— Я ни с кем не собираюсь прощаться.

Лайла подняла на меня глаза.

— Андриан…

Я подошёл к ней.

— Не уходи.

— Мы уже говорили об этом.

— Нет. Вчера говорили они. Ты только повторяла, что так принято.

— Потому что так и есть.

— Посмотри на меня.

Она смотрела. Спокойно. Почти безучастно. Я взял её за руки.

— Ты помнишь, как мы сбежали к реке после весенней грозы?

На её лице ничего не изменилось.

— Помню.

— Ты тогда толкнула меня в воду.

— Ты сам сказал, что умеешь плавать.

— Я соврал.

— Да.

— Ты испугалась так сильно, что сама прыгнула следом. Потом два часа тащила меня по берегу и обещала убить, если я расскажу родителям.

Уголок её рта едва заметно дрогнул.

— Я помню.

— А чувствуешь что-нибудь?

Лайла не ответила.

— Хоть что-нибудь, — повторил я. — Страх? Злость? Тебе больно оттого, что ты больше не увидишь маму? Что не сможешь вернуться домой? Что тебя отдают людям, которых ты почти не знаешь?

— Довольно, — произнёс отец.

Я не отвёл взгляда от сестры.

— Ты хочешь уйти?

Её пальцы дрогнули в моих ладонях. Всего один раз.

— Я должна.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Снаружи раздался гул.

По стенам дома пробежала дрожь. В щелях между листьями вспыхнул белый свет — над посадочной площадкой опускался флайр.

Они приехали. Мать тихо всхлипнула. Отец взял со стола кристалл и сжал его в руке. Золотые руны внутри ускорились, затем одна за другой проникли ему под кожу.

Он прикрыл глаза. Всего на несколько секунд.

Когда снова открыл их, во взгляде появилось что-то новое. Холодное знание, которого раньше там не было.

— Что это? — спросил я.

— Первая часть оплаты.

— За Лайлу?

— За соглашение между семьями.

— Не называй это соглашением!

Я отпустил руки сестры и шагнул к нему.

— Ты продаёшь собственного ребёнка за заклинания.

— Я даю ей место среди знающих.

— А себе — новые руны.

Лицо отца стало жёстким.

— Ты не понимаешь, какой ценой сохраняется наш дом. Прошлой зимой защитные корни едва выдержали мороз. Урожай уменьшился почти вдвое. Через несколько лет нашей семье нечем будет расплачиваться даже за простые лечебные формулы. Мир так устроен. Способные и талантливые люди занимаются изучением и открытием новых заклинаний. Другие же, создают быт и потомства. Такой закон общества.

— Значит, нужно менять законы.

— Законы не меняются потому, что ребёнку они не нравятся.

— Лайла тоже была ребёнком. Пока вы не выжгли из неё всё живое.

Отец резко оказался рядом. Я даже не увидел, как он преодолел разделявшее нас расстояние.

Его ладонь легла мне на грудь. Воздух вышибло из лёгких.

Невидимая сила отбросила меня к стене. Живые стебли раздвинулись, смягчая удар, но перед глазами всё равно вспыхнули искры.

— Никогда больше не говори о ритуале подобным образом, — тихо произнёс он.

Я попытался встать. Корни под ногами ожили и обвились вокруг щиколоток.

— Отпусти меня.

— Ты останешься дома, пока представители Брейквилов не уедут.

— Я не позволю им её забрать.

— Ты ничего не можешь им позволить или запретить.

Входная стена раскрылась.

На площадке стояли трое.

Впереди — высокая женщина в тёмно-синей одежде. Её белые волосы были стянуты металлическим обручем, а на груди мерцал знак знающего рода: раскрытая книга, окружённая семью звёздами.

За ней находился мужчина в сером плаще и юноша лет двадцати. Худой, бледный, с совершенно бесцветными глазами.

Он посмотрел на Лайлу так, будто оценивал редкое растение.

— Рейн, — произнесла женщина. — Мы прибыли, как договорились.

Отец почтительно склонил голову.

— Госпожа Эвена. Наш род приветствует семью Брейквилов.

Я рванул ноги.

Корни натянулись, но не отпустили.

— Лайла никуда не пойдёт!

Госпожа Эвена перевела на меня взгляд.

— Это твой сын?

— Андриан. Его ритуал состоится осенью.

— Характер ещё не усмирён.

— После ритуала это изменится.

По спине прошёл холод. Для них всё происходящее было обычным делом. Не похищением. Не продажей. Просто передачей имущества. Юноша подошёл к Лайле.

— Меня зовут Тарвен, — сказал он. — Наш дом расположен у западных источников. Тебе там понравится.

Лайла наклонила голову.

— Благодарю.

Ни страха. Ни ненависти. Ни отвращения к человеку, которому её собирались отдать. Я потянулся к силе.

Магические каналы откликнулись слабо — отец заблокировал движение энергии вокруг меня, но не полностью. Я сосредоточился на влаге внутри живой стены.

Капли выступили на широких листьях. Отец заметил это слишком поздно. Я сжал пальцы.

Вода сорвалась со стен и ударила по корням у моих ног. Они вздрогнули. Я направил поток под них, размягчая землю, и рванулся изо всех сил.

Один корень лопнул.

Второй выскользнул из почвы.

Я бросился к Лайле.

Тарвен отступил. Мужчина в сером плаще потянулся к оружию, но госпожа Эвена остановила его движением пальца.

— Лайла, бежим!

Я схватил сестру за запястье.

Она не двинулась.

— Ты слышишь меня?

— Андриан, прекрати.

— Они забирают тебя!

— Я знаю.

— Тогда сопротивляйся!

Отец поднял руку.

На полу вспыхнула зелёная руна.

Мох подо мной стал твёрдым, как камень. Ноги подкосились, и я рухнул на колени.

— Нет!

Я попытался подняться, но тело больше не подчинялось.

Отец подошёл и положил ладонь мне на затылок.

— Прости.

Тонкая игла силы вошла в основание шеи.

Мир качнулся.

Я ещё слышал голоса, видел размытые лица, но не мог пошевелить даже пальцем.

Лайла опустилась передо мной.

— Зачем ты это делаешь? — прошептал я.

Она осторожно убрала волосы с моего лица.

Её прикосновение было тёплым.

— Потому что иначе отец пострадает. Мама останется без защиты. А ты никогда не получишь доступ к знаниям.

— Мне не нужны знания, купленные тобой.

— Сейчас ты так думаешь.

— Это не ты говоришь.

На мгновение её спокойное выражение дрогнуло.

Губы задрожали. В глазах появилось что-то живое. Настоящее. Страх.

Он вспыхнул и почти сразу исчез, задавленный невидимой силой.

Лайла наклонилась к моему уху.

— Не позволяй им сделать это с тобой.

Я замер. Она выпрямилась так быстро, будто ничего не произошло.

— Я готова.

Тарвен забрал её сумку.

Мать обняла дочь, прижав к себе изо всех сил. Лайла позволила это сделать, но не ответила на объятие. Отец стоял неподвижно. Только желваки на его лице выдавали напряжение. Когда Лайла проходила мимо него, он коснулся её плеча.

— Ты принесёшь нашему роду честь.

— Я знаю, отец.

Они вышли.

Через несколько минут флайр поднялся над Зелёным Оплотом. Его тень пронеслась по живым стенам и исчезла за верхушками деревьев.

Отец снял с меня заклинание. Я сразу вскочил, но было поздно. Небо над площадкой оставалось пустым.

— Верни её.

Отец молчал.

— Ты слышишь? Верни её!

— Соглашение завершено.

Я ударил его. Кулак попал в скулу. Отец даже не пошатнулся. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я ожидал, что он ответит. Ударит, свяжет рунами, запрёт в комнате.

Но он только провёл пальцами по покрасневшей коже.

— Когда-нибудь ты поймёшь.

— Никогда.

— Я тоже так говорил своему отцу.

Он развернулся и вышел. На столе остался пустой кристалл. Знания Брейквилов уже находились внутри его головы. А Лайлы в доме больше не было.

Следующие дни слились в одну бесконечную ночь.

Отец запретил мне выходить из дома без разрешения. На двери и окнах появились следящие руны, магопьютер перенесли в его кабинет, а доступ к семейному архиву полностью закрыли.

Он искал смартфон. Который видел у меня как то в руках. Сначала он не понимал, что это. Видимо он узнал от кого-то.

Дважды обыскал мою комнату. Проверил матрас, стены, сундуки и даже корневые полости под полом.

Но устройство всё это время находилось у меня.

Я носил его, примотав тканью к внутренней стороне бедра. Защитная полоса по краю скрывала древний механизм от поисковых заклинаний.

Ночами я доставал смартфон и пытался открыть документ.

После появления надписи «Носитель обнаружен» часть файлов разблокировалась. Проблема заключалась в том, что почти весь текст был написан на древнем анейском.

Я понимал отдельные слова, но не смысл.

Без магопьютера перевод мог занять годы.

Пришлось украсть его обратно.

На шестую ночь я дождался, пока отец уснёт, вырастил из стены тонкий корень и провёл его под дверью кабинета. Кончиком корня коснулся внутренней руны и несколько часов перебирал сочетания.

Перед рассветом печать открылась.

Каждую следующую ночь я брал магопьютер, работал до первых лучей солнца, а затем возвращал на место.

Перевод складывался медленно. Сначала — отдельные слова. Потом фразы. Затем смысл.

Проект силы.

Это был не один ритуал, а целая система создания искусственного магического ядра. Её разработчики считали природное развитие человека слишком медленным и непредсказуемым.

Обычный ритуал взросления тоже создавал ядро. Но вместе с ним накладывалась печать подавления. Я нашёл описание на девятую ночь.

«Для предотвращения эмоциональной перегрузки и нарушения формирования каналов реакции носителя ограничиваются до завершения созревания ядра».

Ниже был указан срок:

Девять лет.

Ритуал проводили в шестнадцать.

Печать ослабевала только к двадцати пяти.

Девять лет без настоящего страха, любви, ярости и привязанности.

Девять лет послушания.

Взрослые называли это защитой.

Я называл это клеткой.

Альтернативный способ не требовал подавления эмоций. Человек формировал пустое ядро самостоятельно, наполнял его энергией нескольких природных источников, а затем закреплял с помощью живого катализатора.

Именно здесь начиналась самая страшная часть.

Я долго не мог правильно перевести последнее слово.

Магопьютер предлагал несколько вариантов:

«жертва»;

«проводник»;

«носитель второго порядка»;

«душа, лишённая тела».

Чтобы закрепить ядро, нужно было убить живое существо и захватить часть его жизненной силы. Не всю душу. По крайней мере, я так думал.

В тексте утверждалось, что разумные существа использовать запрещено. Чем сильнее разум жертвы, тем выше риск сопротивления, искажения ядра или захвата тела самого ритуалиста.

Поэтому рекомендовались звери. Мелкие животные почти не давали энергии. Крупные могли оказаться слишком опасными. Мне требовалось что-то среднее.

Достаточно сильное, чтобы ядро сформировалось правильно.

И достаточно простое, чтобы его душа не смогла сопротивляться.

Я выбрал кайтера.

Эти хищники обитали к северу от Зелёного Оплота. Иногда нападали на домашний скот, а несколько лет назад один утащил ребёнка из соседнего рода.

Я повторял себе это каждый раз, когда представлял, как проведу кинжалом по живой плоти.

Кайтер — опасный зверь. Хищник. Убийца.

Охотники всё равно уничтожали их возле поселений.

Но охотники убивали тело. Я собирался забрать силу, которая находилась внутри.

Через две недели Лисеанна пришла попрощаться.

Я увидел её из окна своей комнаты. Она стояла у дерева возле дома в дорожной одежде: плотных серебристых брюках, коротком плаще и высоких сапогах. За плечами висела сумка.

Отец не разрешил мне выйти.

Пришлось открыть часть живой стены и спуститься по выращенной лозе.

— Ты сбежал из собственного дома? — спросила Лиси.

— Он временно перестал быть гостеприимным.

Она посмотрела на следящую руну, горевшую над окном.

— Отец запер тебя из-за Лайлы?

Я кивнул.

— Я пытался её остановить.

— Мне рассказали.

— Кто?

— Все. Ты ударил главу собственного рода перед представителями Брейквилов. Такие новости быстро распространяются.

— Я ударил его после того, как они уехали.

— Тогда половина рассказа преувеличена.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка быстро исчезла.

— Как ты?

— Прекрасно.

— Не ври.

Я посмотрел в сторону леса.

— Лайла перед уходом сказала, чтобы я не позволял им провести ритуал надо мной.

— Значит, она всё ещё там.

— Где?

— Внутри печати. Твоя настоящая сестра. Если смогла испугаться и предупредить тебя, ритуал не уничтожил её полностью.

Я хотел в это поверить.

— Я нашёл способ избежать ритуала.

Лисеанна насторожилась.

— Где? Как ?

— В смартфоне

— Какой способ?

— Пока не уверен.

Она прищурилась.

— Ты опять врёшь.

— Я действительно не уверен, что всё перевёл правильно.

— Покажи мне.

— Смартфон спрятан в доме.

— Тогда принеси.

— Не могу.

— Андриан.

Я молчал. Она подошла ближе.

— Там что-то опасное?

— Любая магия опасна, если не умеешь ею пользоваться.

— Именно поэтому ты должен рассказать мне.

— Чтобы ты отказалась ехать и осталась следить за мной?

— Если понадобится.

— Твой отец убьёт меня.

— Это будет быстрее ритуала.

Я рассмеялся.

Она нет.

— Пообещай, что ничего не станешь делать один.

Я вспомнил изображение руны жертвы.

— Обещаю, что сначала закончу перевод.

— Это другое обещание.

— Другого у меня нет.

Лисеанна сжала губы.

— Иногда мне хочется тебя ударить.

— Сегодня уже поздно. Отец опередил.

Она провела пальцами по моей щеке.

— Он ударил тебя?

— Нет. Это я его.

— Тогда почему здесь синяк?

— Стена оказалась на его стороне.

Лисеанна покачала головой, затем достала из сумки небольшой круглый кристалл.

— Возьми.

— Что это?

— Связной камень. Работает только на небольшом расстоянии, но после возвращения я смогу найти тебя через него.

— Ты думаешь, я потеряюсь?

— Я думаю, ты обязательно влезешь туда, откуда самостоятельно не выберешься.

Я спрятал кристалл за поясом.

— Через сколько ты вернёшься?

— Отец говорит, через два месяца. Может быть, три.

— А потом ритуал?

Она кивнула. Время внезапно стало осязаемым. Три месяца.

Столько мне оставалось, чтобы найти способ помочь не только себе, но и ей.

— Я успею, — сказал я.

— Что?

— Ничего.

Лисеанна смотрела на меня ещё несколько секунд, словно пыталась прочитать мысли.

Потом обняла.

Крепко.

Я почувствовал, как её пальцы сжались на моей спине.

— Не становись героем, пока меня нет, — прошептала она.

— Никогда не хотел.

— Хорошо. Потому что герои обычно умирают.

Она отпустила меня и пошла к тропе. На этот раз не поцеловала. Наверное, была слишком зла. А возможно, боялась, что не сможет уйти.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась среди деревьев. В тот же вечер я закончил перевод ритуала.

Подготовка заняла ещё девять дней.

Мне требовались четыре вещи:

источник чистой природной энергии;

вода, не соприкасавшаяся с человеческими заклинаниями;

оружие, способное удерживать руническую линию;

и жертва.

Место я нашёл в северной части леса. Неглубокая ложбина располагалась между тремя древними деревьями. Их корни переплетались под землёй, создавая естественный узел силы.

Неподалёку находилось маленькое озеро.

Вода в нём была прозрачной и холодной. К озеру почти никто не ходил: тропу перекрывали колючие растения, а в зарослях часто встречались следы кайтеров.

Идеально.

Кинжал я взял из отцовской мастерской.

Небольшой, с чёрным лезвием и руной остроты у основания. Он использовался для нанесения печатей на плотные материалы и мог разрезать даже шкуру зачарованного зверя.

Оставалась проблема со следящими рунами.

Я создал подобие собственной ауры из волос, крови и части энергии, заключил всё это в старую рубашку и оставил под одеялом.

Обман продержится несколько часов.

Этого должно было хватить.

Я ушёл затемно.

Смартфон лежал в сумке вместе с распечатанной схемой ритуала. На этот раз он включился сразу, словно ждал моего решения.

На экране появилась надпись:

«Инициализация ядра».

Под ней — предупреждение:

«После начала процесса остановка невозможна».

Я перечитал его трижды.

Потом нажал на светящийся знак.

Земля в ложбине была влажной после ночного дождя.

Я очистил площадку от веток, начертил вокруг себя защитный круг и сел между корнями трёх деревьев.

Ноги скрестил. Спину выпрямил. Ладони положил на колени. Всё, как было указано в инструкции.

Сначала нужно было услышать окружающую энергию.

Не увидеть. Не почувствовать кожей. Именно услышать. Я закрыл глаза и выровнял дыхание.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Лес шумел вокруг. Шелестели листья, скрипели ветви, где-то далеко стучал древесный жук.

Постепенно обычные звуки начали исчезать. Под ними обнаружился другой слой. Тихое движение соков внутри деревьев. Медленное дыхание корней. Трепет крошечных существ под землёй.

Энергия была повсюду.

Раньше я пользовался ею, как человек пользуется водой из ручья: зачерпывал небольшое количество, направлял в руну и отпускал.

Теперь мне предстояло изменить себя так, чтобы сила могла оставаться внутри.

Я сосредоточился на центре груди. Сначала ничего не произошло. Потом появилось давление. Будто под рёбрами медленно надувался горячий пузырь.