Печать души

Максим Тихонов

Печать души

Глава 1. Находка

Сообщение пришло, едва я успел выйти из дома.

Трейбус едва заметно нагрелся у виска, и перед глазами возникли светящиеся строки:

«Я узнала кое-что о ритуале. Жду там же. У тебя тридцать минут. И никому не говори».

В конце красовался весёлый смайлик, совершенно не подходивший к остальному тексту.

Я остановился посреди тропинки.

Лисеанна редко просила меня спешить. А ещё реже писала о ритуале взросления. Последние несколько недель мы пытались выяснить, что именно происходит с людьми после него, но каждый раз упирались в молчание взрослых и закрытые разделы архивов.

Я уже собирался ответить, когда над домом раздался низкий гул.

Между верхушками деревьев показался чёрный флайр отца. Он плавно опустился на площадку возле дома, заставив широкие листья на крыше задрожать от воздушного потока.

Отец вернулся раньше. Хорошо, что Борб с Критом снова ночевали на западных полях, помогая укреплять защитные корни. Иначе не получилось бы так легко выбраться.

Если он заметит, что я снова сбежал в лес вместо занятий, до вечера запечатает выходы из дома. А если узнает, что мы с Лисеанной интересуемся ритуалом, одним домашним наказанием дело не ограничится.

Я мысленно закрыл сообщение и ускорил шаг.

Лёгкий ветер донёс аромат цветов, росших у самого крыльца, — терпкий и сладковатый, будто лето пыталось удержать меня дома. Но через несколько минут запах цветов сменился ароматом нагретой хвои и плавившейся на солнце смолы.

Я свернул с основной тропы и почти побежал.

Лес становился гуще. Высокие ели смыкались над головой, пряча меня от флайров и любопытных соседей. Где-то в ветвях перекликались светокрылы, а под ногами тихо потрескивали сухие иголки.

На поляну я выбрался, тяжело дыша.

Лисеанна уже ждала под старым раскидистым деревом.

Её чёрные волосы были, как обычно, собраны в два аккуратных хвостика. Серебристое платье переливалось в солнечных лучах, и рядом с ним лес казался ещё темнее. Голубые глаза смотрели на меня с укором, однако улыбку она сдержать не смогла.

— Ты опоздал.

— На десять минут.

— На пятнадцать.

— Ты считала?

— Разумеется. Нужно же знать, насколько сильно ты меня не уважаешь.

Я подошёл ближе и опёрся рукой о ствол дерева, пытаясь отдышаться.

— Отец вернулся раньше. Пришлось обходить дом с другой стороны.

Улыбка исчезла с её лица.

— Он что-нибудь подозревает?

— Думаю, нет. Ты написала, что что-то узнала.

— Не совсем.

— Лиси…

— Я услышала разговор отца с братом, — перебила она. — Они говорили о ритуале. Отец спросил, исчезли ли побочные последствия.

Я нахмурился.

— Какие ещё последствия?

— Брат ответил, что почти ничего не чувствует. Потом заметил меня и замолчал.

— Он объяснил, о чём шла речь?

— Нет. Сказал, что мне показалось.

Она прислонилась спиной к дереву и скрестила руки на груди.

— После ритуала он изменился, Андриан. Раньше постоянно опекал меня, спрашивал, где я была, с кем разговаривала. Иногда это раздражало. А теперь ему всё равно. Я могу не появляться дома весь день, а он даже не заметит.

Я вспомнил Лайлу.

Моя сестра тоже прошла ритуал несколько месяцев назад. Сначала я не придал значения тому, что она стала тише. Решил, что просто повзрослела. Но со временем её смех исчез совсем. Она перестала спорить с отцом, забросила рисование, почти не выходила из комнаты.

Будто из неё вынули что-то важное.

— С Лайлой происходит то же самое, — сказал я. — Вчера я показал ей светящегося жука, которого поймал возле ручья. Раньше она бы заставила меня отпустить его. А теперь просто посмотрела и ушла.

Лисеанна опустила взгляд.

— Значит, дело точно в ритуале.

— Я проверил всё, что смог. Перерыл магопьютер, подобрал руны отца и проник в центральный архив. Там нет ни одного подробного описания. Только общие слова о взрослении, долге перед родом и новом жизненном пути.

— Ты взломал родительские руны?

— Не взломал. Подобрал.

— Это и называется взломом.

— Только если тебя поймали.

Она тихо рассмеялась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— В архивах ничего нет, потому что взрослые не хотят, чтобы мы знали правду.

— Тогда где её искать?

Лисеанна посмотрела в сторону северной части леса.

— В прошлом.

— Очень полезный ответ.

— Отец рассказывал, что неподалёку есть древнее здание. Когда-то там находилась школа.

— Школа?

— Место, где детей учили до появления магопьютеров.

— Всех детей одновременно?

— Представляешь?

— Звучит как наказание.

— Отец говорил, в таких зданиях хранилось много знаний. Возможно, что-нибудь осталось.

Я посмотрел туда, куда она указывала. За деревьями начиналась заросшая тропа, которой почти никто не пользовался.

— И ты предлагаешь обыскать руины?

— Я предлагаю найти сведения о мире, существовавшем до Великого пробуждения. Возможно, ритуал появился именно тогда.

— А возможно, мы найдём только плесень и пару древних костей.

— Боишься?

— Конечно. Особенно плесени.

Лисеанна фыркнула и первой шагнула на тропу.

— Тогда можешь возвращаться домой.

— Чтобы ты заблудилась и потом обвинила меня? Ни за что.

Я пошёл следом.

Солнце поднялось почти к самому зениту. Воздух стал тяжёлым и душным. Даже под кронами деревьев жара липла к коже. Через полчаса по спине уже стекал пот.

Я стянул жёлтую футболку и перекинул её через плечо.

Лисеанна резко обернулась.

— Ты чего раздеваешься?

— Жарко.

— Это не повод ходить передо мной полуголым.

— А ты не смотри.

— Я и не смотрю.

Её взгляд задержался на моих плечах.

— Конечно.

— Что «конечно»?

— Ничего. Просто у тебя лицо стало красным.

— От жары.

— В тени?

— Андриан, ты иногда бываешь невыносим.

— Только иногда?

Она ускорила шаг.

— Придурок.

Злости в её голосе не было.

Через несколько минут деревья расступились.

Перед нами возвышалось древнее здание.

Сначала я даже не понял, что смотрю на творение человеческих рук. Серые стены сливались со скалами, между камнями росли кусты, а из провалившихся окон тянулись молодые деревья. Корни оплели фундамент, словно лес медленно затягивал старую рану.

От здания осталось не больше половины, но даже так оно казалось огромным.

— Это и есть школа? — спросил я.

— Думаю, да.

— Люди действительно строили такие дома сами?

— Из камня, металла и искусственных смесей.

— Без магии?

— Без магии.

Я подошёл к стене и провёл пальцами по шероховатой поверхности.

— Зачем тратить столько сил? Можно же было вырастить дом за несколько недель.

— Тогда люди не умели выращивать дома.

— Как они вообще выжили?

— Судя по тому, что от их мира почти ничего не осталось, не очень хорошо.

Мы нашли широкий пролом и осторожно проникли внутрь.

Запах сырости ударил в нос. Под ногами хрустели осколки камня и прозрачные пластины, похожие на лёд. Стены были покрыты пятнами плесени, а с потолка свисали толстые корни.

Я вызвал над ладонью маленький световой шар.

Зелёное сияние разогнало темноту, выхватив из неё длинный коридор и множество дверных проёмов.

— Здесь холодно, — прошептала Лисеанна.

— Можешь взять меня за руку.

— Чтобы ты потом неделю этим хвастался?

— Я мог бы молчать.

— Ты?

— Ладно, не мог бы.

Она покачала головой и пошла вперёд.

Мы осматривали комнату за комнатой. Почти везде лежали только обломки: проржавевшие металлические каркасы, куски мебели, бесформенные пластины и истлевшие листы, рассыпавшиеся от одного прикосновения.

В одной комнате на стене сохранились выцветшие изображения детей.

Они стояли рядом, улыбались и держали в руках странные прямоугольные предметы.

— У них нет родовых знаков, — заметил я.

— Возможно, раньше их не носили.

— Как тогда люди понимали, кто перед ними: знающий или спрашивающий?

— Может быть, такого деления не существовало.

Я посмотрел на неё.

— Все могли получать знания?

— Не знаю.

— Так не бывает.

— Почему?

— Потому что знания имеют ценность.

— Воздух тоже имеет ценность, но им пока разрешено дышать бесплатно.

Я хотел возразить, но не нашёл что сказать.

В конце коридора обнаружилась двойная дверь. За ней находился огромный зал.

Большая часть пола обвалилась. Вместо него зияла тёмная пропасть, над которой уцелело несколько узких каменных балок. Далеко внизу блестела вода.

Я поднёс световой шар к краю, но его сияние не достигло дна.

— Это точно не первый этаж, — сказал я.

— Здание могло провалиться под землю.

— Или под ним что-то находилось.

Лисеанна посмотрела на ближайшую балку.

— На той стороне есть ещё одна дверь.

— Ты ведь не собираешься туда идти?

— Конечно собираюсь.

— Балкам сотни лет.

— Значит, они проверены временем.

— Это не так работает.

Она ступила на каменный выступ.

Послышался тихий хруст.

— Лиси, стой.

— Всё хорошо.

— Именно это люди обычно говорят перед тем, как падают в бездонную яму.

Она раскинула руки для равновесия и осторожно двинулась вперёд.

Я выругался и последовал за ней.

Балка оказалась шириной всего в две ладони. Под ногами осыпалась каменная крошка. Я старался смотреть только на спину Лисеанны, но тёмная пустота внизу словно притягивала взгляд.

Мы добрались почти до середины, когда сверху донёсся треск.

Я поднял голову.

По стене расползлась тонкая трещина.

— Быстрее, — сказал я.

Лисеанна сделала ещё шаг.

Кусок потолка сорвался и ударил в край балки.

Камень под моими ногами дёрнулся.

Лисеанна вскрикнула и потеряла равновесие. Я бросился вперёд, схватил её за запястье и прижал к себе. Несколько секунд мы стояли, едва удерживаясь над пропастью.

— Не двигайся, — прошептал я.

— Я и не собиралась.

Её пальцы впились в моё плечо.

Под нашими ногами прошла новая дрожь.

Мы одновременно рванули вперёд и прыгнули на уцелевшую часть пола.

За спиной раздался грохот.

Балка обрушилась в темноту.

Несколько секунд спустя снизу донёсся далёкий всплеск.

Мы лежали рядом, тяжело дыша.

— Проверена временем? — спросил я.

Лисеанна повернула ко мне покрытое пылью лицо.

— Не начинай.

— Я всего лишь хотел уточнить.

— Лучше слезь с моего платья.

Я поспешно поднялся.

Обратного пути больше не было.

За дверью оказался небольшой кабинет. На полу валялись истлевшие книги, остатки мебели и груды камней. В дальнем углу стоял металлический шкаф, почти полностью раздавленный обвалившимся потолком.

— И как мы теперь выберемся? — спросил я.

— Найдём другой выход.

— Великолепный план.

— Можешь предложить лучше.

Я подошёл к стене и стал осматривать трещины. Воздух едва заметно двигался, значит, где-то поблизости имелся проход наружу.

В этот момент мой световой шар дрогнул.

Из-под камней донёсся слабый писк.

Я замер.

— Ты слышала?

— Что?

Писк повторился. Короткий. Едва различимый. Мы одновременно повернулись к груде мусора возле шкафа.

— Там кто-то есть? — тихо спросила Лисеанна.

— Если да, я не хочу знакомиться.

Я создал второй световой шар и направил его вперёд. Под обломками ничего не двигалось. Писк раздался снова.

Мы начали разгребать камни.

Под слоем пыли показался чёрный прямоугольник. Он был чуть длиннее моей ладони. Его поверхность оставалась идеально гладкой — ни трещин, ни следов ржавчины, словно предмет оказался здесь совсем недавно.

Я осторожно поднял его.

— Это не камень, — сказал я.

Лисеанна выхватила находку у меня из рук.

Её глаза загорелись.

— Я знаю, что это.

— Тогда говори.

— Сначала договоримся об оплате.

— Мы едва не упали в пропасть, а ты опять торгуешься?

— Именно поэтому мои знания сегодня особенно ценны.

— Лиси.

— Двадцать минут массажа шеи и плеч.

— Десять.

— Двадцать, и я его включу.

— Ты умеешь его включать?

Она прижала находку к груди.

— Теперь цена двадцать пять минут.

— Пятнадцать.

— Двадцать.

— Ладно. Но если ты меня обманываешь, я всем расскажу, что ты испугалась на балке и вцепилась в меня.

— Я не испугалась.

— Ты чуть не оторвала мне руку.

— Двадцать пять минут.

— Хорошо, хорошо. Двадцать.

Она победно улыбнулась.

— Это смартфон.

— Смарт… что?

— Древнее устройство связи. Что-то вроде нашего трейбуса, только примитивнее.

Я посмотрел на чёрный прямоугольник.

— И как он передаёт мысли?

— Никак. Раньше люди смотрели на экран и нажимали пальцами на изображения.

— Зачем— Потому что телепатических передатчиков ещё не существовало.

— Дикость.

— Сейчас посмотрим, сохранился ли зарядный контур. У последних моделей зарядка была бесконечная. Вообще не убиваемое устройство.

Лисеанна села на пол и положила устройство перед собой. Затем закрыла глаза и вытянула руки.

Между её пальцами появились тонкие синие нити.

Я узнал заклинание создания переменного магнитного поля. Его использовали для запуска старых механизмов на раскопках.

Воздух вокруг смартфона задрожал. Прошла минута. Потом вторая.

На лбу Лисеанны выступила испарина.

— Может, оно сломано? — спросил я.

— Не мешай.

— Или ты забыла заклинание?

— Андриан.

— Молчу.

Синие нити стали ярче. Внезапно чёрная поверхность вспыхнула белым светом.

Мы оба отшатнулись.

На экране появился странный символ, похожий на надкусанный плод. Под ним медленно заполнялась тонкая полоска.

— Получилось, — выдохнула Лисеанна.

— Как оно могло сохраниться?

Она провела пальцем по корпусу.

— Это необычная модель. Видишь тонкую серебряную линию по краю? Похоже на защитный сплав из раскопок отца. Возможно, устройство создавали для работы в тяжёлых условиях. Корпус герметичен, а накопитель почти не разрушился.

— Ты говорила, что это примитивная вещь.

— По сравнению с трейбусом — да. Но для своего времени она могла быть очень дорогой.

Экран загорелся снова.

На нём появились ряды непонятных значков.

Лисеанна несколько раз провела пальцем по поверхности. Изображение сменилось, и устройство показало зал вокруг нас.

Я наклонился ближе.

— Оно видит?

— Оно фотографирует.

— Объясни нормально.

— Сохраняет изображение.

— В памяти?

— Да.

— И потом его можно передать в голову?

— Нет, Андриан. На экран.

— Какая неудобная вещь.

— Зато красивая.

Она подняла смартфон и прижалась ко мне плечом.

— Смотри сюда.

— Куда?

— На маленький круг.

— Зачем?

Устройство издало щелчок.

Лисеанна посмотрела на экран и рассмеялась.

— У тебя такое лицо, будто ты увидел призрака.

Я забрал смартфон.

На изображении мы стояли рядом на фоне разрушенной стены. Я впервые видел себя со стороны: взъерошенные рыжеватые волосы, испачканное лицо, голое плечо и жёлтая футболка в руке. Лисеанна рядом улыбалась так широко, будто несколько минут назад мы не висели над пропастью.

— Удали, — потребовал я.

— Не умею.

— Ты же специалист.

— Я специалист по получению оплаты за знания, а не по древним устройствам.

Она стала серьёзнее.

— Оставь его себе.

— Почему мне?

— Ты нашёл.

— Мы нашли.

— Через несколько дней отец заберёт меня на раскопки. На несколько месяцев.

Я опустил смартфон.

— Ты не говорила.

— Он решил только вчера.

— А ритуал?

— Сразу после возвращения. Возможно, уже осенью.

В груди неприятно сжалось.

— Поэтому ты так торопишься узнать правду?

Лисеанна кивнула.

— Я не хочу стать такой, как брат. Не хочу однажды посмотреть на тебя и ничего не почувствовать.

Я не знал, что ответить.

Она отвела взгляд.

— Сохрани фотографию. На случай, если после ритуала я всё забуду.

— Ты ничего не забудешь.

— Ты не можешь этого знать.

— Тогда я не позволю тебе пройти ритуал.

Лисеанна посмотрела на меня так, словно хотела улыбнуться, но не смогла.

— Ты всегда говоришь глупости с очень серьёзным лицом.

— Эта не глупость.

Где-то за стеной послышался низкий гул.

Мы замерли.

Гул повторился, и сверху посыпалась пыль.

— Флайр, — сказала Лисеанна.

Я подбежал к трещине в стене и выглянул наружу.

Над лесом медленно двигался чёрный корпус.

Флайр отца.

— Он меня ищет.

— Тогда уходим.

— Балки больше нет.

Мы быстро осмотрели помещение. За раздавленным шкафом обнаружилась узкая щель. Оттуда тянуло свежим воздухом.

Я отодвинул несколько камней. За ними оказался технический проход, уходивший вниз.

— Только после тебя, — сказал я.

— Боишься темноты?

— Я воспитанный.

Мы протиснулись внутрь.

Проход оказался тесным и почти вертикальным. Приходилось цепляться за проржавевшие металлические скобы. Несколько раз они ломались под весом, и тогда мы едва не срывались.

Через несколько минут впереди появился дневной свет.

Мы выбрались наружу с обратной стороны здания, скатились по поросшему мхом склону и спрятались под деревьями.

Флайр пролетел над руинами и направился дальше.

Я позволил себе выдохнуть.

— Отец меня убьёт.

— Не убьёт. Ты нужен роду.

— Успокоила.

Мы возвращались молча.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые янтарные тона. Когда руины скрылись за деревьями, Лисеанна остановилась возле старого дерева и села на мягкий мох.

— Ты ничего не забыл?

— О чём?

Она указала на плечи.

— Двадцать минут.

— После всего случившегося ты всё ещё требуешь оплату?

— Особенно после всего случившегося.

Я встал у неё за спиной и осторожно положил ладони на плечи.

— Считай время.

— Уже считаю.

Мышцы под тонкой тканью платья были напряжены. Я начал медленно разминать их. Лисеанна тихо выдохнула и закрыла глаза.

Несколько минут мы молчали.

Лес вокруг постепенно наполнялся вечерними звуками. В траве стрекотали насекомые, где-то далеко журчал ручей, а в ветвях вспыхивали первые светокрылы.

— Андриан, — тихо позвала она.

— Что?

— Если ты действительно что-нибудь узнаешь о ритуале, сначала расскажи мне. Не пытайся остановить его в одиночку.

— Почему ты решила, что я полезу один?

Она обернулась и выразительно посмотрела на меня.

— Хорошо. Постараюсь не лезть один.

— Это не обещание.

— Другого не будет.

Когда двадцать минут закончились, Лисеанна поднялась и отряхнула платье.

— Ты обсчитала меня минуты на три, — сказал я.

— Проценты за опасность.

— Мы так не договаривались.

Она быстро приблизилась и коснулась губами моей щеки.

Я замолчал.

Лисеанна отступила. Её лицо стало ярко-красным.

— Это тоже проценты, — пробормотала она.

— Тогда можешь обсчитывать меня чаще.

— Придурок.

Она повернулась и пошла к тропе, ведущей к её дому.

— Лиси!

Она остановилась, но не обернулась.

— Я найду способ, — сказал я. — Обещаю.

Несколько секунд она стояла неподвижно.

— Береги себя, Андриан.

Серебристое платье вскоре исчезло среди деревьев.

Домой я вернулся через несколько часов.

Наш дом не был похож на древние каменные строения. Он рос здесь задолго до моего рождения.

Мощные стебли гигантской травы переплетались, образуя живые стены. Они дышали вместе с ветром и тихо шелестели, когда я проводил по ним рукой. Крыша состояла из широких листьев, фильтровавших солнечный свет и наполнявших комнаты мягким изумрудным сиянием.

Внутри пахло свежей землёй и сладкими вечерними цветами. Под ногами пружинил густой мох, заглушавший шаги.

Обычно дом успокаивал меня.

Сегодня он казался непривычно тихим.

— Мам, пап, Лайла, я дома!

Ответа не последовало.

Я спрятал смартфон в складке футболки и вошёл в главную залу.

Мать сидела возле стола. Отец стоял у стены, скрестив руки на груди. На нём всё ещё была тёмная форма Совета родов.

Рядом сидела Лайла.

Она опустила голову, и её рыжеватые волосы закрывали лицо.

Мать попыталась улыбнуться.

— Андриан. Садись. Нам нужно поговорить.

Я медленно опустился на край выращенного из лозы кресла.

— Что случилось?

Отец посмотрел на меня.

— Где ты был?

— В лесу.

— Я заметил.

В его голосе не было злости. Только холодное раздражение.

— Об этом поговорим позже. Сейчас речь о Лайле.

Сестра подняла голову.

В её глазах была усталость. И что-то ещё — странная пустота, которую я раньше старался не замечать.

— Завтра утром Лайла покинет наш дом, — сказал отец. — Она переходит в семью Брейквилов.

Я не сразу понял смысл его слов.

— Куда переходит?

— Ей исполнилось шестнадцать. Ритуал завершён. Пришло время исполнить долг перед родом.

— Но она же не собиралась…

— Решение принято.

— Кем?

— Главами семей.

Я перевёл взгляд на Лайлу.

— Ты согласилась?

Её губы дрогнули.

— Так принято, Андриан.

— Я не спрашиваю, как принято. Ты хочешь уйти?

Она долго молчала.

— Я справлюсь.

— Это не ответ.

— Андриан, — предупреждающе произнёс отец.

Я поднялся.

— Её отдают незнакомым людям!

— Не незнакомым. Род Брейквилов занимает высокое положение среди знающих. В обмен наша семья получит восемь заклинаний роста и доступ к двум закрытым технологиям.

— В обмен?

Слово прозвучало отвратительно.

— Вы продаёте её?

Мать вздрогнула.

На лице отца ничего не изменилось.

— Следи за словами.

— А как ещё это назвать?

— Наш род относится к спрашивающим. Мы получаем знания через службу и соглашения. Так устроено общество.

— Тогда общество устроено неправильно.

Тишина стала такой плотной, что я слышал собственное дыхание.

Отец медленно приблизился.

— Ты слишком молод, чтобы рассуждать о вещах, которых не понимаешь.

— Объясни.

— Благодаря этому союзу наши земли переживут следующий холодный сезон. Мы сможем укрепить дом, повысить урожайность и получить доступ к лечебным формулам. Будущие дети Лайлы будут принадлежать к знающему роду. Они получат возможности, которых никогда не будет у тебя.

Я снова посмотрел на сестру.

— Ты хочешь детей от человека, которого даже не знаешь?

Лайла отвела взгляд.

— Это не имеет значения.

Именно эти слова напугали меня больше всего.

Раньше Лайла спорила по любому поводу. Она могла целый день доказывать, что цветы нельзя вплетать в северную стену, потому что им там холодно. Могла неделю не разговаривать с отцом, если он запрещал ей идти к реке.

Теперь она спокойно принимала решение, определявшее всю её жизнь.

Будто после ритуала у неё отняли саму способность сопротивляться.

— Что с тобой сделали? — тихо спросил я.

Лайла вздрогнула.

Отец схватил меня за плечо.

— Довольно.

— Ритуал изменил её. Вы это видите.

— Ритуал помогает избавиться от детских привязанностей и принять ответственность.

— Избавиться от привязанностей?

Я вспомнил слова Лисеанны о брате.

Побочные последствия почти исчезли.

— Вы что-то забираете у людей.

Отец сжал пальцы сильнее.

— Иди в свою комнату.

— Папа…

— Сейчас же.

Я хотел продолжить спор, но мать встала между нами.

— Андриан, пожалуйста.

В её глазах блестели слёзы.

Я вырвал плечо из руки отца и направился к выходу из залы.

— Завтра ты попрощаешься с сестрой, — сказал он мне вслед. — И не опозоришь наш род.

Я не ответил.

В своей комнате я запечатал дверь и только после этого достал смартфон.

Экран оставался тёмным.

Я положил устройство на кровать, коснулся гладкой поверхности и несколько раз провёл пальцем, повторяя движения Лисеанны.

Ничего.

— Давай же.

Я прижал ладонь к серебряной полосе на корпусе и направил в неё слабый поток силы.

Экран вспыхнул.

На нём появилось наше с Лисеанной изображение.

Она улыбалась. Я смотрел в маленький круг с таким растерянным видом, что в другой день обязательно рассмеялся бы.