Разлом: За гранью

Лилит неотрывно смотрела на него.

— Кажется, тебе придётся добраться до поселения одной.- слегка улыбнулся Артур.

Лилит молчала. Её будто парализовало. Она хотела помочь, внутри всё дрожало, но перед глазами стояли лица тех, кого больше нет, и помочь их палачу означало бы предать их память.

Она встала взяла плащ, отдала его Артуру и не оборачиваясь, вышла из хижины. Она планировала уйти как можно дальше: пройти через Зону шёпота, а затем — через Красную пустыню. Вряд ли у неё получится после того, что с ней сделали в Аргентисе. Но она попытается.

Лилит ускорила шаг, стремясь как можно скорее оставить хижину позади. Но внезапно за спиной раздался звук, заставивший её сердце на мгновение замереть: внутри хижины Артур рухнул со стула.

Это был тяжёлый, глухой стук человеческого тела об пол — мертвый звук, от которого по спине пробежал холодок. Но Лилит не остановилась. Она не хотела возвращаться. Внутри неё кипела холодная ярость, смешанная с отвращением. Она просто хотела уйти, исчезнуть в лесной чаще. «Он заслужил это. Заслужил всё, что с ним сейчас происходит», — настойчиво повторяла она себе, подавляя остатки жалости.

И тут, в густом сплетении ветвей прямо перед ней, возникла тень.

Это была Безликая тень. Лилит знала, кто это. Сердце сжалось, а в горле встал ком.

— Эрик — прошептала она.

Всё внутри похолодело. Она видела брата, но это был уже не тот Эрик, который когда-то улыбался ей. Перед ней стояло нечто иное: лишь знакомые очертания плеч и наклон головы едва угадывались за густой тёмной вуалью, которая окутывала его, словно живой дым.

Инстинктивно она почувствовала, чего он хочет. Но разве Безликие могут чего-то хотеть? Разве у этих призраков остались желания или воля?

— Я не хочу не хочу, Эрик! — Лилит затрясла головой, отступая на шаг. Её голос сорвался на хрип. — Он убил их Кая, Ивара Он пытал меня в этом Кресле! Он заслужил смерть!

Она выплевывала эти слова, будто пытаясь убедить саму себя, но тень не исчезала. Брат стоял неподвижно, преграждая путь именно там, куда собиралась пойти Лилит. Он не шевелился, не издавал ни звука, но его молчаливое присутствие давило сильнее любого крика. Воздух начал вибрировать.

И тут её взгляд упал на пучок тысячелистника у корней старого дерева. Белые мелкие цветы дрожали на тонких стеблях. Лилит замерла. Она знала эту траву. Её прикладывали к ранам, чтобы остановить кровь.

Она резко обернулась к хижине. Артур заслужил это, но она слишком хорошо помнила того мальчика, который когда-то стал для неё семьёй, и ничего не могла с собой поделать. Она сорвала тысячелистник и посмотрела туда, где прежде стояла тень. Но там уже никого не было.

Она открыла дверь и увидела, что Артур лежит на полу. Видно, пытался встать.

Она села рядом с ним, отодвинула плащ, подняла кевларовую броню, затем взяла тысячелистник и начала разминать его в руках. Листья и мелкие белые цветы мялись между пальцами, выпуская горький зелёный сок.

Лилит приложила траву к ране и прижала так сильно, как только могла. Кровь тут же окрасила её пальцы. Другой рукой она потянулась к плащу, свернула край плотной ткани и прижала его поверх тысячелистника.

Нужно было время что бы лекарство подействовало.

Артур открыл глаза. В камине горел огонь — она разожгла его, чтобы согреть его. Артур почувствовал, что бок перестал так сильно болеть, и попытался посмотреть, отогнув край амуниции.

— Не трогай. Я несколько раз закладывала тысячелистник. Тебе нужно время, чтобы кровотечение полностью остановилось.

Она сидела в самом дальнем углу хижины, в полной темноте. Лишь изредка на неё падал свет от огня.

— Спасибо, — ошарашенно произнёс Артур. Он не ожидал от неё такого.

— Это ничего не меняет. Я лишь отплатила тебе за побег.

— Да, я так и понял, — он приподнял бровь.

Хаб фиксировал, что её пульс подскочил.

— Сегодня мы никуда не пойдём. Ты поешь свои ужасные батончики, и мы ляжем спать, а утром обсудим путь.

Лилит была непреклонна. Она буквально заставила его поесть, сама же начала есть какую-то траву из леса.

— Я не могу спать. Буду дежурить, а ты поспи, — сказал он Лилит.

— Мне уже лучше. Силы начали возвращаться ко мне. Не моя магия, конечно, — полагаю, вы её выкачали до дна, — грустно сказала она и погладила себя по руке, где раньше горели руны. — Но мне лучше. А тебе нужно поспать. Если твой организм не восстановится, то мы завтра не сможем пройти Зону шёпота.

— Упрямая, как обычно, — процедил он сквозь зубы.

— Не смей судить о том, кто я такая, Артур! — вспыхнула она. — Ты не видел меня десять лет. За это время люди становятся другими. Взгляни на себя: ты ведь тоже изменился. Стал убийцей.

Он ничего не ответил.

Она села на тот стул, на котором прошлой ночью сидел Артур. Стул стоял рядом с полуразрушенным камином.

Он лежал у камина и смотрел на неё. Видел, как на её лице отражается огонь, как он переливается в её рыжих волосах.

— Хватит сверлить меня взглядом — сухо произнесла она. — Ешь и спи.

Он невольно улыбнулся.

Артур съел часть брикета, свернул плащ, будто подушку, и перевернулся на здоровый бок. Впервые, казалось, за долгое время он действительно спал. То ли воздух леса так повлиял на него, то ли Лилит, которая дежурила этой ночью, но он действительно спал.

Ближе к утру, когда первые лучи начали пробиваться Лилит проверила его рану.

-Куда дальше? - с осторожностью спросила Лилит убедившись что кровотечение прекратилось

-— Я планирую спросить тебя: где твоё поселение? — произнёс Артур. — Я отведу тебя на твою территорию и уйду в другие города. Их осталось не так много, но это лучше, чем ничего.

— Планируешь и дальше быть Инквизитором? Хватать Ткачей и отправлять их «на благо города»? - с ехидством спросила Лилит.

Артур долго молчал, глядя на тлеющие угли. Его чёрный глаз издал серию сухих щелчков — система пыталась откалибровать изображение, работая на пределе при критическом состоянии организма. Он медленно повернулся к ней.

— Ты права, — его голос был тихим, лишенным всяких эмоций. — Я десять лет помогал этому городу перемалывать таких, как ты. Я знаю на вкус энергию каждого Ткача, которого мы поймали. Я не герой твоего романа, Лилит. Я просто тот, кто поможет тебе не сдохнуть в этом лесу.

Он встал, и она невольно отпрянула, увидев, как его походка стала тяжелой, почти неровной.

— Если ты решила, что выживешь сама в этом лесу — прекрасно. Иди. Но мы оба знаем, что это не так. Ты слишком слаба; ты лишилась своей энергии или магии Без разницы.

Его голос был холоден, на грани раздражения.— Я тут помирать не собираюсь. Я помогу тебе дойти до твоего лагеря, или деревни, или пещеры, где вы там, дикари, живете и уйду. Так куда нам?

Глава 4 Приют.

Серый свет Аргентиса едва пробивался сквозь засаленное стекло окна приюта. Десятилетний Артур сидел на подоконнике, поджав под себя одну ногу. Перед ним на коленях лежал его главный секрет — небольшие карманные часы. Он нашел их неделю назад, выудив из горы ржавого хлама на южной свалке. Пальцы мальчика были черными от мазута но он не замечал этого. Ювелирным движением, боясь даже дышать, он вставлял тонкую изогнутую проволоку в паз между зубцами, пытаясь расцепить заклинившую шестерню.

Медный корпус часов давно потускнел, а стекло покрыла сеть мелких трещин. Но для

Артура это не была просто сломанная вещь.— Ну же... — прошептал он.

Внутри что-то сухо щелкнуло. Артур замер. Маленькие шестеренки вздрогнули, словно

просыпающийся зверек. Ржавая пружина, годами копившая напряжение, неохотно

распрямилась, и по комнате разнесся звук:

Тик-так. Тик-так.

Артур затаил дыхание. Маленькая секундная стрелка дернулась и сделала свой первый, шаг

по стертой позолоте циферблата.

— Ого... оно живое! — раздался за спиной звонкий шепот.

Артур резко обернулся, инстинктивно накрывая часы ладонью. У дверей стояла Лилит, а из-

за её спины испуганно выглядывал пятилетний Эрик. Рыжие волосы мальчика смешно

топорщились, он вцепился в подол платья сестры.

— Тише, Эрик! Не спугни, — Лилит подошла ближе. В её глазах не было жадности — только

чистое, детское восхищение. Она смотрела на Артура так, словно он только что сотворил

чудо.

— Это часы? Настоящие?

— Почти, — буркнул Артур, но всё же убрал руку, показывая прибор. — Пришлось три часа

копаться на свалке, чтобы их выудить.

Эрик, осмелев, подошел ближе и вытянул шею. Его маленькие пальцы потянулись к

блестящему металлу, но Лилит мягко остановила его.

— Не трогай, Эрик, это хрупкое. — Она посмотрела Артуру прямо в глаза. — Ты починил

их? Сам?

— Там всё логично, — Артур пожал плечами, стараясь скрыть гордость. — Если понять, как

передается энергия от пружины к стрелкам, можно заставить работать что угодно.

— Лили, слышишь? Оно разговаривает! —прошептал Эрик, прислушиваясь к мерному ритму

Лилит улыбнулась, Артур не мог отвести взгляд от ее улыбки.

— Слышу, малыш.

Но улыбка быстро погасла. Она снова взглянула на Артура:

— Тебя накажут. Гросс запрещает хранить «древности». Скажет, что ты тратишь силы на

ерунду.

— Пускай, — Артур сжал часы в кулаке. — Он не узнает. Я сделаю тайник в стене. Будем

слушать их по ночам, когда всё стихнет.

Прошел год.

Артуру исполнилось одиннадцать, Лилит — десять, а Эрику едва стукнуло

шесть. За этот год мир вокруг них не стал добрее, но они стали настоящей семьей.

Утро всегда начиналось одинаково. Надзиратель Гросс, высокий, вечно сутулящийся

мужчина с крючковатым носом, выходил на обход. Он старательно скрывал свою лысину,

хотя все в приюте знали о её существовании, носил высокие воротники и всегда смотрел

исподлобья. Гросс ненавидел свою работу — вероятно, из-за жалких грошей, которые ему

платили. Однажды Эрик заметил это вслух при самом смотрителе, за что просидел в темном

чулане целый день. Лилит тогда сидела в коридоре у самой двери, просунув пальцы в щель

внизу, чтобы брат видел её и не плакал — ведь он до ужаса боялся темноты.

Гросс водил дружбу с кухаркой, Бри, которую в приюте не любил никто. Это была огромная

женщина, вечно неопрятная, с остатками каши на подбородке и пугающими наростами на

шее. От неё всегда пахло кислым потом и пригорелой едой. Готовить она не умела: рацион

детей чаще всего состоял из пустой перловки и куска хлеба. Лишь по праздникам она

добавляла в кашу вареный перец или залежалые огурцы.Пара подростков помогала ей на кухне, и они выглядели заметно крепче остальных. Бри

подкармливала помощников лишним хлебом, а кто-то даже шептался, что видел на кухне

настоящее мясо. Но Лилит и Артур никогда не входили в число этих счастливчиков — на

кухню брали только тех, кто постарше. Эрик же вообще старался обходить Бри стороной,

прячась за спины друзей при одном её виде.

Гросс отправлял детей сортировать мусор — за каждую ценную деталь он получал гроши от

скупщиков Цитадели. Рабочий день Артура и Лилит длился восемь часов, Эрика — шесть.

Оставшиеся два часа маленький Эрик слонялся среди гор ржавого металла в одиночестве.

Особенно страшно становилось осенью. Холодный ветер продувал приют насквозь. Цитадель

раз в несколько месяцев присылала обноски — колючие свитеры и протертые штаны,

которые всегда были либо слишком короткими, либо висели мешком.

Эрик заболел. Сначала это был просто кашель, но вскоре лихорадка свалила его с ног. Лилит,

проявляя недетскую хитрость, смогла выменять несколько украденных со свалки деталей

для трансформатора на дешевое жаропонижающее у местного уличного лекаря. Но этого

было мало. Мальчик постоянно мерз, его била дрожь даже под грудой тряпья.

— Если маленький ублюдок не может работать, я найду ему занятие похуже сортировки, —