Разлом: За гранью

Разлом: За гранью

ПРОЛОГ. Пустынные земли

«Квантовая запутанность — фундаментальная связь частиц, при которой их состояния остаются единым целым вопреки любым расстояниям. Долгое время это считалось лишь теорией, пока человечество не научилось использовать эту связь как неисчерпаемый источник энергии.

Учёные открыли, что определённые геометрические последовательности — Руны — способны выступать в роли высокочастотных кодов. Они настраивали квантовое поле таким образом, что запутанные связи превращались в каналы, по которым текла чистая энергия. Но материя оказалась слишком хрупкой для подобных нагрузок: искусственные проводники плавились, не выдерживая квантового напряжения.

Тогда возникли Ткачи. Лишь биологическая ДНК, модифицированная руническим кодом, смогла удержать эти потоки внутри живого сознания. Однако за всё нужно платить. В квантовом мире господствует баланс, и избыточная откачка энергии привела к глобальному коллапсу волновой функции.

Реальность треснула. Возникли Разломы — зоны, где пространство «запуталось» само в себе, превратившись в топологический хаос, сквозь который начала просачиваться энтропия. Первый Разлом удалось запечатать, но цепная реакция уже была запущена.

Мир изменился. Разломы могли появиться в любом месте и в любое время. Ткачи оказались рассеяны по всему миру и начали образовывать поселения. Прошли годы. Люди постепенно забывали, что когда-то всё было иначе. Ткачи и обычные люди стали неразрывно связаны.

Мир стал гораздо меньше. Появились аномальные зоны — места, где реальность истончилась настолько, что привычные законы перестали действовать».

Лилит сидела напротив брата, вертя в пальцах пучок сухой, ломкой травы. Ветер доносил со стороны Разлома запах пыли и чего-то мертвого, лишенного вкуса. Объяснять Эрику снова и снова, зачем они здесь и почему это необходимо, становилось утомительным.

— Ты должен понять, малыш, — Лилит мягко посмотрела на брата. — Между всем в этом мире существует связь. Невидимые нити. Эта энергия удерживает вместе частицы воды, дает силу ветру и заставляет пламя гореть. Ты — не просто тело, ты — живая точка пересечения этих нитей. Тебе нужно лишь научиться тянуть за нужную.

— А все могут стать Ткачами? — неуверенно спросил Эрик, разглядывая свои ладони.

— Только те, кто родился с магией внутри, с Искрой, — ответила она. — А дальше всё зависит от того, куда именно ты направишь эту силу. Целители выбирают путь спасения: их энергия вплетается в живую плоть и природу, чтобы заживлять раны. Воины-защитники наносят такие руны, которые помогают им стать единым целым со своим оружием и отражать чужие удары.

Лилит коснулась кончиками пальцев серебристого узора на своей коже.

— Руны — это язык материи, Эрик. Они не решают за нас, кем мы станем, но помогают достичь того, к чему мы стремимся. Целителям подвластна жизнь, воинам — чужая сила, а наш с тобой удел — сама основа мира. Мы взаимодействуем с чистой материей. Наш долг — сшивать разорванную реальность и штопать Разломы.

Шестнадцатилетний Эрик, чьи огненно-рыжие волосы казались единственным ярким пятном на фоне выжженной равнины, нерешительно коснулся свежей татуировки на предплечье. Его руны еще кровоточили, кожа вокруг них была воспаленной и розовой.

— А мы хотим... закрывать Разломы? — произнес он с нескрываемым скепсисом— Это всё, для чего мы нужны?

Лилит горько усмехнулась и с силой переломила сухую траву. Стебли рассыпались в прах.

— Мы не «хотим», Эрик. Мы обязаны, — она сжала ладонь, и сухая трава в её руке мгновенно превратилась в горсть светящейся пыли, которая тут же растаяла в воздухе. — Разлом — это дыра в баке. Если не заткнуть её, всё топливо вытечет. Вода уйдет в пустоту, земля перестанет рожать, а люди забудут, как чувствовать тепло. Ткачи — это не избранные счастливчики. Мы — ремонтники этого разваливающегося мира. И если мы не удержим нити реальности, ее просто не станет.

Она протянула ему новую горсть травы.

— Попробуй еще раз. Почувствуй, как тепло из воздуха перетекает в твою руну. Не пытайся создать огонь — просто перенаправь его.

Эрик сосредоточенно нахмурился, его пальцы мелко дрожали, удерживая пучок сухой травы. Спустя мгновение символ на его ладони тускло блеснул, и стебли начали обугливаться, сворачиваясь в черные спирали.

Глядя на брата, Лилит невольно вспомнила другие руки. Вечно перепачканные в мазуте и ржавчине, они никогда не тянулись к рунам. Она отогнала эти мысли, это было слишком давно того человека больше нет.

— Получилось! Лил, посмотри! — радостный возглас Эрика вырвал её из прошлого.

Трава в его руках рассыпалась светящимся пеплом.

-Хорошо. - Лилит посмотрела на горизонт. Там, где заходящее солнце должно было окрашивать небо в багрянец, висело странное серое марево. Воздух дрожал, и это не было маревом от жары.

— Пойдём. Нас уже ждут.

Они подошли к костру. Вокруг пламени сидело несколько человек, которых Эрик знал почти с самого детства.

После нескольких неудачных попыток Лилит объяснить ему, как работают руны, высокий парень с голубыми глазами и тёмными волосами, по имени Кай, не выдержал и заговорил сам:

— Есть пять правил, которые ты не можешь нарушать. Запомни их, если не хочешь навредить себе или кому-нибудь рядом.

Он поднял один палец.

— Первое: ничего не возникает из пустоты. Ткач может только перенаправить уже существующую энергию или материю.

Второй палец.

— Второе: любой поток требует проводника. Им может быть тело, руна, кровь, металл, вода, земля или цепь Ткачей.

Кай внимательно посмотрел на Эрика и продолжил:

— Третье: чем сложнее материя, тем труднее с ней работать. Камень проще металла. Металл проще живого тела. А живое тело сложнее всего, потому что оно само сопротивляется чужому вмешательству.

Он опустил взгляд на огонь.

— Четвёртое: Разлом всегда берёт плату. Даже успешное закрытие оставляет след — на земле, на теле или в памяти. Иногда сразу. Иногда позже.

Кай поднял последний палец.

— И пятое: руны не дают силу. Они лишь направляют её. Без Искры это просто узоры на коже. С Искрой — язык, на котором материя может тебя понять.

Он снова посмотрел на Эрика.

— Надеюсь, ты их выучишь.

Эрик ничего не ответил.

Добраться до Разлома оказалось непросто. Обычно мелкие разрывы дрожали совсем рядом с поселением, в котором жила Лилит, но этот был другим — больше, глубже, опаснее. Они почувствовали его задолго до того, как увидели.

Им пришлось идти почти неделю по выжженной земле. С каждым днём воздух становился суше и безвкуснее, а звуки — всё более плоскими, будто мир вокруг постепенно превращался в плохо нарисованную декорацию.

Многие годы они лечили эту землю. Лилит и ещё несколько Ткачей неплохо справлялись с небольшими разрывами, аккуратно связывая линии потоков и возвращая миру целостность. Но в последнее время всё изменилось. Разломы стали появляться чаще, и каждый новый казался больше и «голоднее» предыдущего.

Она видела, как Ткачи возвращались из рейдов: серые от усталости, с пустыми глазами и дрожащими руками. Но выбора не было. Разломы множились, и необходимость обучать новых Ткачей, таких как Эрик, превратилась уже не в желание, а в жёсткое требование.

И Лилит знала: если они не подготовят достаточно рук, скоро латать станет нечего.

Разлом, возникший перед ними к концу седьмого дня, подтвердил её худшие опасения.

Тёмная вуаль, лениво колышущаяся в пространстве, была в три раза больше всего, что Лилит видела прежде. Она не просто висела в воздухе — она дышала, мерно пульсируя, как открытая рана на теле мира.

— Сегодня мы вернёмся в лагерь, волоча ноги, — тихо произнесла Лилит, глядя на это безобразие. — Если вообще сможем идти после того, как всё закончится.

— Эрика тоже ставим в цепь. Пусть учится, — сказал Кай.

По его серьёзному лицу было ясно: он не шутит.

Лилит резко посмотрела на него.

— Это его первый Разлом. Может, подберём что-то меньшее?

Она не была уверена, что даже они справятся. Не здесь. Не с таким.

— Думаешь, он не готов? — спросила Молли.

— Я готов, — быстро сказал Эрик.

Лилит перевела взгляд на брата. Под слоем дорожной пыли его лицо казалось мертвенно-бледным, но в глазах читалась та самая решимость, которую она так старалась в нём воспитать.

— Я не знаю, — тихо сказала она. — Этот Разлом гораздо мощнее всего, что мы видели раньше.

— Лилит, я готов, — повторил Эрик. — Если что, мы просто прервём цепь. Так ведь можно?

Лилит неуверенно кивнула. Теоретически — да. Цепь можно было разорвать. Но на практике это удавалось не всем и не всегда. Особенно когда Разлом уже вцепился в поток.

Они подошли достаточно близко, чтобы начать работу.

— Тогда идём цепочкой из четырёх Ткачей, — скомандовал Кай. — Генри, Эни, Эрик и Лилит — вы пробуете первыми. Если не получится, мы втроём присоединимся.

От Разлома тянуло странным запахом: холодным металлом, и пеплом. В этом запахе не было ни дыма, ни гнили, ни чего-то живого. Только пустота. Сухая, ледяная, безвкусная пустота, от которой першило в горле и хотелось отступить.

Эрик стоял рядом. Его пальцы едва заметно дрожали, но он не отводил взгляда от тёмной вуали. Работа предстояла не просто тяжёлая — опасная. И Лилит впервые за долгое время почувствовала настоящий страх справятся ли они в этот раз?

Они выстроились полукругом. Эрик взял Лилит за руку, замыкая цепь — она всегда была последним звеном, завершающим поток. Остальные четверо ткачей замерли, подстраивая свое дыхание под ритм.

Эрик закрыл глаза. Руны, помещенные глубоко под его кожу, начали темнеть, наливаясь серебристой силой. Лилит почувствовала, как по их общей цепи потекла энергия земли, воды и воздуха. Она проходила сквозь них, как раскаленный свинец, ломая и сшивая края Разлома. Ритуал начался.

Глава 1 Аргентис

Серое небо в Аргентисе по вечерам сменялось лишь еще более темным оттенком. Утро начиналось с гулкого шума вентиляторов. Это был дешевый способ разогнать скопившийся смог, но не слишком действенный: повсюду все равно пахло машинным маслом, бензином и углем.

Артур не спал. Он пролежал неподвижно почти всю ночь уставившись в потолок — кошмары не давали сомкнуть глаз. Рядом лежала девушка, её каштановые волосы едва закрывали плечи. Как только вентиляторы заработали, Артур встал.

— Тебе пора, — спокойно произнес он. Свет включился автоматически, как только его ноги коснулись пола.

Первым делом он пошел в душ. Душевая кабина представляла собой простое углубление в полу со сливным отверстием, которое отделяло от остальной комнаты лишь тонкое стекло. Напротив, на стене прямо над раковиной, висело зеркало. Выйдя из душа, Артур шагнул к нему, ощущая босыми ступнями холодный бетонный пол. Кожа всё еще горела после ледяной воды. Он протянул руку, стер плотный слой конденсата со стекла и, увидев свое отражение.

«Ну и видок», — подумал он.

Бледную кожу подчеркивали темные тени под глазами, серебристые волосы он привычно зачесал назад. Но по-настоящему пугающим в его облике был контраст глаз. Родной, небесно-голубой, покраснел от лопнувших капилляров и хронического недосыпа. Второй — полностью черный искусственный имплант — жил своей жизнью. Его гладкая поверхность едва заметно подергивалась, издавая сухие щелчки: система анализировала электромагнитный фон помещения. На периферии зрения, прямо на сетчатке, всплыли бесстрастные цифры:

«Пульс Инквизитора А-027: 72. Уровень кортизола: приемлемый».

Этот глаз был «даром» советника Виктора — меткой, которую вручали немногим избранным за «особые заслуги перед городом». Метка, в которой гордость смешивалась с недосыпом и кошмарами по ночам.

Когда Артур вышел из ванной, девушка уже оделась и собиралась уходить. Артур прошел к кофемашине, и в этот момент дверь его квартиры открылась. Вошел напарник -

Маркус, стряхивая капли дождя с кожаного плаща инквизитора, проворчал:

— Ну и погодка, Арчи. Скоро мы все начнем светиться в темноте от этих осадков.

Заметив девушку, он осекся:

— Извините, не заметил вас. — Он слегка покраснел

— Ничего, я уже ухожу, — не оборачиваясь, она взяла небольшой конверт с тумбочки у входа и вышла.

Маркус многозначительно посмотрел на Артура.

— Неловко получилось, — начал было он, но Артур будто не слышал. Он замер у окна, потягивая кофе из металлического стаканчика. За окном виднелся Аргентис — высокотехнологичный город, который должен был стать центром прогресса и великих открытий. В реальности же он был вечно затянут плотным смогом, не рассеивавшимся даже во время сильных дождей.На деле здесь не разрабатывалось ничего, кроме исследований Разломов и одного-единственного устройства для их закрытия. Где-то внизу, в серой дымке улиц, куда-то суетливо спешили люди.

— Слышал, Бенни вчера на дежурстве сказал, что инквизиторы с дальнего рейда приволокли четырех Ткачей. Солидный улов. Может, Виктор наконец перестанет ворчать, что энергии не хватает, хотя бы на некоторое время.

Артур сжал стаканчик чуть сильнее, и на дешевом металле появилась вмятина. Его черный глаз, лишенный зрачка, едва слышно щелкнул.

— Кофе остыл, — бросил он, поставив стакан на стол. — Пойдем. Советник Виктор не любит, когда калибровка задерживается.

— Но я только пришел! Еще кофе не выпил... — начал причитать Маркус. Артур проигнорировал жалобу, вышел из квартиры и быстрым шагом направился в рабочую зону Цитадели. Маркус поспешил следом.

Квартира Артура находилась в самом сердце Цитадели. Подобная привилегия была редкостью даже для Инквизитора: официально она досталась ему за «усердную работу». Но на самом же деле Советник просто хотел держать под рукой человека, способного напитать Ядро в случае экстренной необходимости.

Сама Цитадель была высочайшим зданием, сплошь состоящим из лабораторий. На верхних этажах жил сам Советник Виктор. Ниже располагался обширный исследовательский комплекс, а на нижних ярусах находились тюремные блоки. В самых же недрах Цитадели, в глубоком подземелье, пульсировало Ядро города.

Коридоры казались бесконечными, один сменялся другим. Артур знал здесь каждый поворот — сотни раз он проходил по этим маршрутам, ставшим ему почти родными. Маркус тяжело плелся следом, изо всех сил стараясь не отставать. Он был всего на пару лет младше Артура и обладал нескончаемым запасом дурацких шуток. Широкоплечий, с темными волосами и загорелой кожей — на его фоне Артур выглядел гораздо старше своих лет.

Они вместе учились в аккадемии, вместе выживали в казармах и теперь вместе служили. По пути в кабинет Советника им то и дело попадались люди в белых халатах. С тех пор как к власти пришел Виктор, исследования в Цитадели не прекращались ни на минуту. Ученые одержимо искали способ обуздать Разломы, попутно превращая науку в кузницу оружия и новых средств передвижения.

— Хоть какая-то польза от этих книжных червей, — как-то заметил Маркус, глядя на очередную разработку.

Когда они наконец подошли к дверям кабинета, Артур замер, сделав глубокий вдох. Воздух здесь был иным — плотным, наэлектризованным. Казалось, сама энергия вибрирует в пространстве, откликаясь на их присутствие. Внутри шевельнулось странное, давно забытое предчувствие — то самое щекочущее чувство в животе, которое возникает при падении в бездну. Неужели Бенни в этот раз не обманул, и им действительно попалась группа Ткачей?

В кабинете советника пахло старой бумагой и озоном, как после грозы. На столе ровными стопками лежали свитки, книги и записи, а вдоль стен тянулись бесконечные ряды старых накопителей.

В кресле сидел мужчина лет пятидесяти. Его тёмные волосы всегда были безупречно уложены. Лицо Виктора неизменно украшала щетина — то едва заметная, то густая; её длина напрямую зависела от того, как долго он просиживал над исследованиями и намечался ли в его разработках очередной прорыв. Он обладал умеренным обаянием — вероятно, именно благодаря ему Виктору и удалось убедить жителей Аргентиса выбрать его бессменным правителем. И если спустя пять лет правления в городе ещё оставались влиятельные семьи или чиновники, желавшие его сместить, то после того как парочка оппонентов «случайно» споткнулась и насмерть ударилась головой о край ванны, таких людей стало гораздо меньше.

Он был, как обычно, полностью поглощён своими исследованиями; казалось, он и вовсе не покидал стен Цитадели. Заметив Артура и Маркуса, он поднялся из кресла и взял папку со сведениями.

— Артур, мальчик мой, — в голосе Виктора проскользнула несвойственная ему мягкость, от которой, тем не менее, всегда веяло скрытой угрозой. — Сегодня нужно напитать Ядро сильнее обычного. Нам как раз доставили из Пустошей четверых Ткачей.

Он протянул Артуру папку. Внутри, как обычно, было четыре листа: возраст, рост, вес, уровень ожидаемого энерговыброса и фото. Артур машинально листал документы. Первый — мужчина лет сорока пяти голубые глаза, тело густо покрыто рунами. Это хорошо, потенциал высокий. Второй — парень помоложе, светловолосый, зеленоглазый; выброс средний.

На третьем снимке сердце Артура будто пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм. С фотографии на него смотрела девушка. Длинные рыжие волосы, лицо и шея изуродованы старыми шрамами, но серые глаза смотрели с бумаги пугающе проницательно. Возраст — примерно 25 лет. Выброс энергии — критически высокий.

«Лилит», — громом отозвалось в голове.

«Пульс инквизитора: 115... 120... Внимание: тахикардия», — замигало красным на сетчатке.

Артур перестал слышать голос Виктора. Тот продолжал что-то воодушевленно объяснять, размахивая руками, говорил о своей новой разработке и о том, что для финальных испытаний требуется колоссальный объем мощи. Что Ткачей в этот раз нужно «выжать» до последней капли, не заботясь о сохранности их тел.

Имя в списке отозвалось в голове Артура оглушительным звоном. У него пересохло во рту, а внутри что-то с хрустом сломалось. Звуки стали приглушенными, реальность отдалилась, словно он внезапно оказался глубоко под водой. Бумага в его пальцах едва заметно задрожала.

Виктор наконец заметил, что с инквизитором что-то происходит, но истолковал его заминку по-своему, списав её на очередной приступ остаточной совести.

— Артур, тебе не привыкать, — холодно бросил Виктор. — Первым пойдет мужчина. Думаю, сегодня его будет достаточно. Если нет — приведем того, у кого средний выброс. Наши испытания должны идти строго по графику.

Советник сделал паузу, постукивая пальцами по столу.

— Через два дня мы используем девчонку. Я никогда не видел такого уровня энергетического фона. Что-то в ней есть Странная руна на её запястье, кажется, я видел подобную раньше в архивах. Ну да ладно. Вперед, мой мальчик. Мужчину уже доставили в кресло, лифт ждет.

Виктор протянул Артуру металлическую ключ-карту. Маркус в это время старался не шевелиться, явно чувствуя себя неуютно под тяжелым взглядом советника. Виктор не стал провожать их — он сразу покинул кабинет, скорее всего, направляясь в смотровую зону. Он предпочитал лично контролировать Артура, не пропуская ни единой детали процесса извлечения энергии.

Артур коротко кивнул Маркусу, и они направились к лифту. Раньше в этот момент в его душе не было места сомнениям. Он видел слишком много бед от нехватки энергии: умирающих стариков в трущобах, детей, чьи легкие были забиты угольной пылью, потому что только уголь давал крохи тепла в этом промерзшем мире. Если город можно спасти ценой одной жизни — какой бы она ни была, — Артур был готов платить. Но теперь

Лифт с тихим лязгом тронулся вниз, в недра Цитадели.

Спускаясь , Артур чувствовал, как мысли путаются, а сердце колотится.

«Пульс Инквизитора: 155», — методично высветилось на сетчатке.

Он мельком глянул на красную строку уведомления и тут же смахнул её миганием. Хорошо, что Артур давно взломал собственный Хаб, внедрив в него «Протокол скрытия состояния». Иначе Виктор уже прислал бы за ним целителей. Сегодня Артур предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Впрочем, он никогда не хотел этой работы

Спуск в Сектор Зеро затянулся. Лифт падал в бездну, и по мере смены этажей гул в ушах и вибрация стен становились почти невыносимыми. На нижнем уровне Артура встретил тяжелый, наэлектризованный воздух — следствие постоянных игр с квантовой энергией. Гул турбин здесь ощущался металлическим привкусом озона на языке. Темные панели стен поглощали каждый шорох, погружая зал в гнетущую, «ватную» тишину, которую нарушало лишь низкое гудение аппаратов.

Он вышел в центр зала. Там стояло массивное устройство, похожее на анатомическое кресло, выполненное из черного полимера и металла. В нем лежал мужчина, которого Артур видел на фото. Ткач был без сознания.

Артур заставил себя сделать шаг к терминалу. Этот человек знал Лилит. В голове лихорадочно крутилась мысль: как отложить калибровку? Но он понимал — это невозможно.

Он помнил, как всё начиналось. Поначалу Виктор пытался договориться с ними по-мирному, прося заряжать Ядро в обмен на ценные ресурсы. Но Ткачам это было не особо интересно, так как всё необходимое для жизни у них было, и Виктор не мог предложить ничего, что стоило бы их силы. Поэтому их просто стали использовать как топливо. Принцип прост: их тела служили проводниками, через которые энергия перетекала в Ядро города. Чем сильнее была боль, тем мощнее становился поток. Боль была катализатором. Город нуждался в энергии, её страшно не хватало, и эта ненасытная машина пожирала людей одного за другим. Никто из Ткачей еще не доживал до утра.

«Пульс Инквизитора А-027: 165 уд/мин. Внимание: критическая тахикардия. Рекомендовано принять седативное».

Игнорируя предупреждение (к счастью, скрытое от глаз Виктора), Артур коснулся сенсорной панели.

Протокол 1: «Первичное возбуждение».

Сработал электрошок, подключенный к лодыжкам мужчины. Тот мгновенно пришел в себя. Его тело выгнулось дугой, сухожилия на шее натянулись до предела.

— Какого хрена?! — закричал он, как только разряд прекратился. Его руны на руках начали медленно разгораться тусклым серебристым светом.

Артур почувствовал, как немеют кончики пальцев. Он знал, что будет дальше.

Артур сделал глубокий вдох. Умение мгновенно собираться всегда было его лучшим качеством.

«Пульс Инквизитора А-027: 155... 140... 120. Стабилизация», — бесстрастно докладывала система.

Он активировал протокол повторного пробуждения. Разряды электрошока непрерывно били мужчину по рукам и ногам, не давая сознанию соскользнуть в спасительное забытье. Артур старался не смотреть в лицо пленнику. Он никогда не любил эти процедуры, но именно хладнокровие, с которым он их выполнял, позволило ему взлететь по карьерной лестнице быстрее любого другого.

Не то чтобы он стремился к власти — выбора ему просто не дали. Когда Советник впервые привел его в этот зал, он просто указал на человека в кресле и произнес: «Либо ты, либо он». Тогда это казалось страшным уроком, а позже — необходимостью. Были тысячи часов лекций о «высшей цели», о том, что это единственный способ закрыть Разломы и спасти человечество от окончательного распада.

Руны на теле мужчины окончательно разгорелись, наливаясь тяжелым серебром. Больше искры были не нужны. Артур начал быстро вводить команды на терминале, его пальцы привычно летали по сенсорной панели.

Следующий этап — «Молекулярный резонанс».

Ультразвук заставил руны вибрировать с такой частотой, что от кожи потянулся тонкий едкий дымок. Кровь в жилах Ткача закипала, превращаясь в проводник для энергии, которая тут же вытягивалась в накопители. Мужчина, имени которого Артур так и не узнал, поначалу не кричал. Он до хруста сжал челюсти, пытаясь бороться, сопротивляясь току энергии, что лишь усложняло процесс калибровки.