ПЛЕННИК ЯНТАРЯ

— ...думаешь, он придёт за тобой? — говорил он, и в его голосе звучала улыбка. — Придёт, конечно. Он уже в пути. Я чувствую его. Чувствую, как он бежит, высунув язык. Глупый волк. Он думает, что спасёт тебя.

Я не слышал ответа Рины. Но я чувствовал её — через метку. Её страх смешивался с яростью. Она не отвечала ему. Она ждала. Меня.

Я достиг второго этажа. Дверь в конце коридора была приоткрыта. Из-под неё пробивался тёплый свет. И оттуда доносился его голос — спокойный, почти ласковый, полный яда.

Я вынес дверь с ноги.

То, что я увидел, взорвало меня изнутри.

Комната. Старая, с высоким потолком, с камином, в котором догорал огонь. На полу — разбитая бутылка. Кровь — алая, свежая, — каплями на деревянных досках. И у стены — Рина.

Её одежда была разорвана. Тёмная футболка свисала клочьями с плеча. На щеке — ссадина. Губа разбита. Но глаза — янтарные, горящие — смотрели прямо. Она не плакала. Она не молила о пощаде. В руке, сжатой добела, она держала горлышко разбитой бутылки — острый край, с которого капала кровь. Не только её.

Она ранила его. Моя Пара. Моя храбрая девочка.

Я видел её — разбитую, но не сломленную. С оружием в руке. С огнём в глазах. Она продержалась. Она не сдалась.

А над ней нависал Сайлус. Высокий, сухощавый, со шрамом через всё лицо. Его рука была занесена для удара. На предплечье — длинная рана, которую оставило её стекло. Он замер, когда я вошёл. Медленно повернул голову. И улыбнулся.

— Ты всё-таки пришёл, Волков, — произнёс он. Голос был хриплым, но спокойным. — Я знал, что ты придёшь.

Мир взорвался.

Я не помню, как пересёк комнату. Просто в одно мгновение я был в дверях, а в следующее — уже врезался в него всем телом. Мой рык разнёсся по особняку так, что стёкла в оконных рамах треснули и посыпались на пол. Пол дрогнул. Стены загудели. Удар был такой силы, что мы оба вылетели в окно.

Стекло брызнуло дождём осколков. Холодный воздух ударил в лицо. Мы падали в темноту — два волка, сцепившиеся в воздухе, — и приземлились на заснеженную землю с таким грохотом, что снег взметнулся облаком.

Я вскочил первым. Сайлус — следом. Он больше не улыбался. Его лицо исказилось, глаза горели безумным огнём. Он обратился — не так быстро, как я, но достаточно. Русый волк, крупный, с рваным ухом и тем самым шрамом через морду, который не исчез даже в звериной форме.

— Ты думаешь, ты сильнее меня, Волков? — прорычал он. — Думаешь, твоя ярость что-то значит?