Запусти цепную реакцию

Дядя Витя замолчал. Тишина повисла над костром.

Потом он перевёл взгляд на Алису. Смотрел долго, будто видел что-то, что другие не замечали.

— Так и ты, дочка, — сказал он негромко. — Может, не просто от мамы уехала. Может, ты по итогу нашего пути в новую себя превратишься.

Алиса замерла.

— Страшно, конечно, в пропасть кидаться, — продолжил он. — Но без этого и водопада не будет, и жизнь кардинально не поменяется.

Наступила тишина. Все смотрели на огонь и каждый думал о чём-то своём. Алиса — о маме и о том, зачем она здесь. Кирилл задумчиво смотрел в Катину сторону.

Тишина затягивалась. И тогда Глеб отставил кружку и сказал:

— Всё, народ. Пора спать. Завтра выезжаем в восемь утра.

Он обвёл всех взглядом и остановился на Артёме.

— Ты меня услышал?

— Ага, — кивнул тот.

— Если кто не успеет к этому времени позавтракать и собрать вещи — это его проблемы.

— Я успею, — обиженно сказал Артём. — Вы как будто специально...

— Спать, — повторил Глеб.

Все разбрелись по палаткам.

Алиса залезла в свой спальник и с удивлением обнаружила, что он очень удобный — мягкий и тёплый. Она свернулась калачиком, прижалась щекой к надувной подушке — и мгновенно провалилась в сон.

Проснулась она от странного звука. Где-то рядом — совсем рядом — кто-то хрипел. Тяжело, надрывно, с каким-то присвистом.

Алиса замерла. Сердце ухнуло в пятки.

Медведь?

Она прислушалась. Хрип повторился. Может, ей приснилось? Она приподнялась на локтях — звук стал отчётливее.

«В Крыму есть медведи? — в панике подумала она. — Вроде нет. Или есть?!»

Ледяной жар сковал её. Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть.

А потом вспомнила: рядом же Глеб. Он точно знает, как спугнуть медведя.

Алиса медленно, стараясь не издавать ни звука, отстегнула молнию своей части палатки и выглянула в тамбур.

Пусто.

Хрип стал слышен ещё отчётливее. Как будто он доносился из отсека Глеба. Но дверь в его часть была закрыта.

«Медведь залез к нему?!» — ужаснулась Алиса.

Она подползла к его половине и тихонько поскребла по ткани.

— Глеб? — прошептала она. — Глеееб? Ты спишь?

Тишина.

Алиса набралась смелости, отстегнула молнию и заглянула внутрь.

Глеб лежал на спине, раскинув руки.

— Глеб, — тихо позвала она. Потом громче: — Глеб!

Он не просыпался. Тогда она залезла к нему целиком и начала тормошить за плечо.

— Глеб! Проснись! Там медведь!

Он открыл один глаз. Посмотрел на неё мутным, полусонным взглядом.

— Который час? — спросил он хрипло.

— Глеб, медведь! — повторила Алиса. — Надо что-то делать!

Глеб замер, прислушиваясь. Потом вздохнул, закрыл глаза и сказал:

— Это не медведь. Это Артём.

— Что?

— Иди спать, Алис.

Он отвернулся к стенке и через минуту снова засопел.

Алиса удивленно захлопала глазами в темноте.

«Артём, — повторила она про себя. — Это просто Артём. Храпит. Как январский медведь».

Она вернулась к себе, зарылась в спальник и уставилась в потолок.

Больше в эту ночь она не сомкнула глаз.

Глава 10. Тень у костра.

Под утро усталость всё-таки взяла своё.

Алиса провалилась в тягучую темноту, даже не заметив. Ей казалось, что прошла всего минута — и вдруг сквозь сон пробились голоса. Тихо, почти шепотом, прямо у стенки палатки Глеб и Кирилл напряжённо о чём-то спорили. Алиса затаила дыхание, невольно прислушиваясь.

— Я несу за неё ответственность, как за сестру, не более, — услышала она обрывок фразы Глеба. — Не выдумывай.

— Смотри, дело твоё, — ответил Кирилл.

— Всё будет нормально.

Шаги удалились. Алиса лежала, застыв в спальнике, и пыталась понять, о ком они говорили: «Неужели обо мне?»

Додумать она не успела.

— Алиса! — донёсся снаружи голос Кати. — Вставай! Через десять минут выдвигаемся!

Десять минут — это катастрофа. Она наспех скинула спальник, запихнула его в чехол, схватила рюкзак, вылетела из палатки — и едва не сбила с ног Артёма, который доедал свой завтрак.

— Осторожно! — пискнул он.

— Извини... Я проспала, — буркнула Алиса, хватая кружку с кофе.

Она сделала большой глоток, обожглась, закашлялась — но допила. Кофе был отвратительным — горьким и слишком горячим.

— Так, а где ещё одна порция завтрака, которую я оставляла для Алисы? — раздался удивлённый голос Кати. Она окинула взглядом лагерь и остановила его на Артёме.

— Артём! Ты какую порцию доедаешь?!

— Я...я... Прости! Сам не заметил, как так вышло.

— Кать, оставь его. Он ночью всю энергию растратил, теперь восполняет, — вставил свои пять копеек Глеб.

— Что? Какую энергию? — обомлела Катя.

— Храпел. Да так, что Алиса подумала будто на нас медведи напали.

Весь лагерь залился хохотом.

Через девять минут все стояли у велосипедов, готовые к старту.

Сегодня по плану было посещение двух пещерных городов. Дорога от речной долины свернула в сторону Холмовки, и асфальт сменился старой грунтовой дорогой — выбитой временем и колёсами машин. Вокруг росло редколесье, воздух пах нагретой хвоей и полынью.

Из-за поворота открылась гора-останец с плоской вершиной, парящая над лесом на высоте тридцатиметровых обрывов.

— Эски-Кермен, — прочитал название дядя Витя. — В переводе с тюркского — «Старая крепость».

— Насколько старая? — спросил Артём.

— В шестом веке византийцы выбрали это плато для своего форпоста. А потом тут целый город вырос. Улицы, храмы, сотни пещер.

— А мы туда тоже подниматься будем? — с опаской спросил Артём.

— Будем, — отрезал Глеб.

Артём поник.

Велосипеды оставили у подножия. Путь наверх начинался с небольшой лесной тропинки, ведущей вверх к каменному подъёму. По ней веками поднимались защитники и купцы, монахи и паломники. Некоторые камни были стёрты до блеска — время перетекало здесь в твёрдь скалы.

Подъем оказался сложнее, чем на Чуфут-Кале. Камни местами были узкими, местами скользкими, а где-то приходилось использовать и руки, и ноги для подъёма. Алиса страшно боялась высоты, но, чтобы не показаться слабой, решила об этом умолчать, хотя в некоторые моменты колени предательски дрожали, и это было сложно контролировать.

— Это не подъём, — выдохнул Артём на полпути. — А полоса препятствий для выживания.

— Давай шустрее, — коротко сказал Кирилл, который шёл сзади и, кажется, не задыхался вообще.

— Ты человек или машина? — спросил его Артём.

Кирилл ничего не ответил.

Когда наконец добрались до верха, не сговариваясь, решили присесть и перевести дух.

Плато оказалось узким — всего сто семьдесят метров в ширину — и вытянутым с севера на юг больше чем на километр. С края открывался вид на долины, по которым ползли крохотные машины и брели едва различимые люди.

Ребята бродили по плато, заглядывая в пещеры.

— Здесь насчитывают до трёхсот пятидесяти рукотворных гротов, — рассказывал дядя Витя. — Зернохранилища, кельи, усыпальницы, оборонительные казематы.

Алиса зашла в одну из пещер. Внутри было прохладно и тихо. Голоса снаружи доносились приглушённо, будто издалека.

— Ты как? Привыкаешь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Глеб стоял в проходе, скрестив руки на груди.

— Кажется, да, — улыбнулась она. — Тяжело коне...

— Вот и отлично, — оборвал её Глеб и быстро удалился.

Алиса удивлённо пожала плечами на его странную реакцию, постояла ещё немного в тишине, прислушиваясь к древнему камню, а потом вышла следом.

Насладившись видами, группа двинулась вниз. Спуск оказался проще подъёма — ноги сами несли вниз, ветер свистел в ушах.

— Ну как? — спросила Катя у Артёма. — Живой?

— Почти, — ответил тот. — Где моя компенсация обедом?

— Будет тебе компенсация, — пообещал дядя Витя. — Сначала доедем до Мангупа.

— А там опять подниматься? — с ужасом спросил Артём.

— Не опять, а снова, — усмехнулся Глеб.

Дальше путь лежал к следующему исполину — Мангуп-Кале, который возвышался неподалёку, притягивая взгляд своей суровой, тысячелетней красотой.

Алиса села на велосипед и глубоко вдохнула.

— Поехали, — сказала она себе и оттолкнулась.

В голове всё ещё крутились утренние обрывки разговора. «Как за сестру», — эхом отзывалось в голове. С одной стороны, приятно, что она не безразлична ему. С другой, —неужели она выглядит как младшая сестра, за которой нужен присмотр? Она вздохнула и решила, что разберётся с этим позже.

Мангуп-Кале возвышался впереди, притягивая взгляд своей суровой, тысячелетней красотой. Дорога вилась среди невысоких холмов, то поднимаясь, то спускаясь, будто сама земля готовила их к главному испытанию.

— Ну что, — Глеб притормозил, дожидаясь остальных. — Готовы к настоящему подъёму?

— Не очень, — прошептал Артём. Алиса, прикрыв глаза, мысленно с ним согласилась.

Мангуп-Кале оказался не просто горой, а целым миром. Подъём оказался нелёгким. Тропа петляла среди дубов и кизила, то прячась в тени скал, то выбегая на открытые участки.

— Сколько нам ещё? — простонал Артём, хватаясь за ветки.

— Километра два с половиной, — ответил дядя Витя, не сбавляя шага.

— А вверх?

— Набор высоты метров четыреста, — уточнил Глеб.

Артём присвистнул и замолчал. Похоже, берег силы.

Алиса поднималась молча. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но она не жаловалась. Во-первых, потому что не хотела выглядеть слабой в глазах Глеба. Во-вторых, потому что вокруг было слишком красиво, чтобы отвлекаться на усталость.

— Держись, — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Кирилл шёл следом и протягивал ей руку на особо крутых участках.

— Спасибо, — сказала она, принимая помощь.

С ним было легко — не нужно притворяться, не нужно искать темы для разговора. Просто можно идти рядом и чувствовать опору.

На вершине открывался вид, от которого захватывало дух.

Мангуп стоял на плато площадью больше девяноста гектаров — достаточно большой, чтобы здесь когда-то кипела жизнь. Остатки крепостных стен, руины дворца, вырубленные в скалах усыпальницы и десятки пещер, разбросанных по склонам.

— Здесь была столица княжества Феодоро, — рассказывал дядя Витя, пока группа брела по плато. — В пятнадцатом веке турки осаждали её полгода. И взяли, когда отрезали водоснабжение.

— Вот нехорошие люди, — прокомментировала Катя, разглядывая остатки крепостной стены.

— Война есть война, — философски заметил дядя Витя. — Но люди тут жили настоящие. Тысячу лет назад, представляете?

— Я представляю, — мечтательно сказала Ксюша. — Платья длинные, рыцари в доспехах, турниры

— И никакого велосипеда, — вздохнул Артём. — Пешком везде ходили, бедные.

— Зато колени не болели, — заметила Катя.

Алиса отошла чуть в сторону, села на нагретый солнцем камень и просто смотрела. Внизу, далеко-далеко, петляла дорога, по которой они приехали. Где-то там осталась её вчерашняя жизнь, а здесь, наверху, время текло иначе.

— Грустишь? — Катя опустилась рядом.

— Нет, — Алиса улыбнулась. — Просто задумалась.

— Иногда полезно, — кивнула она.

Они посидели молча, глядя на долину внизу. Потом Катя вдруг спросила:

— Алис, а у тебя парень есть?

Алиса помолчала.

— Был... в институте. Недолго.

— А почему?

— Мама сказала, что он мне не пара, — тихо ответила Алиса. — Я тогда прислушалась.

Катя присвистнула.

— А сейчас бы прислушалась?

— Сейчас... — Алиса задумалась. — Не уверена.

Катя ничего не сказала, только кивнула.

Ребята тем временем исследовали всё новые закоулки мёртвого города.

Артём, который за день подъёмов и спусков продемонстрировал чудеса выживаемости, наконец вспомнил о своём призвании и камере GoPro.

— Я буду писать собственную летопись, — объявил он, доставая камеру.

— Ты хоть раз в жизни снимал что-то, кроме своих ног? — спросил Глеб.

— Мои ноги — тоже история, — обиделся Артём. — Хоть и трагическая.

Он сделал несколько кадров руин, потом поймал в объектив Ксюшу, которая позировала на фоне скал, потом Катю, которая махала ему рукой, а потом, сам того не заметив, заснял Глеба и Алису, стоящих рядом у обрыва.

Через два с половиной часа, когда ноги уже начинали гудеть от бесконечных лестниц и спусков, а пещеры слились в одно большое «вау», группа двинулась обратно.

Спуск с Мангупа оказался не легче подъёма.

— Зачем мы сюда полезли? — опять причитал Артём. — Ну какой нормальный человек полезет на такую высоту? Только сумасшедшие!

— Мы — команда сумасшедших, — улыбнулась Ксюша. — Привыкай.

— Я не хочу привыкать! Я хочу горячий душ и мягкую постель.

— Мягкую постель тебе заменят дрова и спальник, — пообещал Глеб. — А горячий душ — холодный родник.

— Это издевательство, — заключил Артём.

Внизу их ждала турстоянка у подножия Мангупа, у села Ходжа-Сала.

Место оказалось что надо: родник шумел, из земли била холодная вода, вокруг рос густой орешник, а в воздухе пахло сыростью и диким виноградом.

— Здесь переночуем, — объявил Глеб, окидывая поляну взглядом.

Палатки поставили быстро. Девчонки принялись за ужин, парни за дрова.

Костёр разгорелся, еда была почти готова, и все расселись вокруг огня. Стемнело быстро — в горах сумерки короткие, будто кто-то вы