Запусти цепную реакцию

И она прилегла на свою полку, оставив Алису наедине с мерным стуком колёс и мыслями о завтрашнем дне.

Глава 4. Диагноз от Глеба.

Вокзал Симферополя встретил их привычной суетой.

Поезд прибыл рано утром, когда солнце только-только начинало золотить перроны, а воздух ещё хранил ночную прохладу. Алиса вышла из вагона, и первое, что она почувствовала — запах. Не морской — до моря ещё далеко, — а запах степи, пыли, можжевельника и чего-то ещё, неуловимого, южного, от чего сразу же перехватило дыхание.

Она сделала глубокий вдох и едва не закашлялась: воздух оказался густым и тёплым, совсем не таким, как в Нижнем.

— О, Крым, детка! — Катя с лёгкостью выпрыгнула из вагона и огляделась. — Ничего не изменилось. Те же вокзальные тётки с пирожками и те же таксисты-хулиганы.

— Какие такие хулиганы? — с опаской спросил Артём, который спускался следом и чуть не наступил на собственный шнурок. Он, судя по всему, не выспался, но GoPro уже висела у него на груди и радостно моргала красным глазом.

— Халтурщики, — перевела Катя. — Которые довезут, но не туда, и денег возьмут в тридорога. Дядя Витя, нас встречают?

Дядя Витя неторопливо спустился с подножки, поправил термос на поясе и окинул вокзальную площадь спокойным, всё знающим взглядом.

— Должны. Глеб обещал быть с утра пораньше. И ещё пара ребят из местных подъедут — помогут с велосипедами до базы доехать.

— Местные? — оживился Артём. — Круто! У них, наверное, велики такие, что мы все обзавидуемся.

— У них велики такие, что ты даже сесть на них побоишься, — хмыкнула Катя. — Седло высокое, Артём. А ты, помнится, в прошлом году с полметра падал, потому что ногами до педалей не доставал.

— Я доставал! — возмутился он. — Просто подъём был слишком резкий.

Кирилл молча выгружал из вагона рюкзаки. Он делал это методично, без лишних движений, складывая вещи в аккуратную горку. Алиса хотела помочь, но он так коротко и выразительно посмотрел на неё, что она поняла: её помощь здесь не требуется (может только навредить).

Она отошла в сторону, чтобы не мешаться, и принялась разглядывать вокзал. Огромное здание из стекла и бетона казалось ей монументальным и немного чужим. Вокруг сновали люди — кто-то с огромными баулами, кто-то с детьми, кто-то с такими же, как у них, велорюкзаками. Алиса чувствовала себя маленькой и неуверенной в этом потоке, но старалась не подавать виду.

— Алис, — дядя Витя подошёл к ней и протянул стаканчик с чаем. — Держи. Согреешься.

— Я не замёрзла, — удивилась она.

— Это согревает не тело, — спокойно ответил он. — А душу.

Она взяла стаканчик, сделала глоток и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и успокаивающее. Чай пах травами и мёдом, и в этом запахе было что-то такое домашнее, от чего она на секунду прикрыла глаза.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — дядя Витя посмотрел куда-то в сторону выхода с вокзала. — А вот и наши.

Алиса проследила за его взглядом.

Со стороны парковки к ним двигались люди. Двое парней и девушка — все в застиранной велоформе и с загорелыми до черноты лицами.

Но главное — чуть впереди остальных шёл он. Глеб.

Алиса узнала его мгновенно, хотя не видела больше десяти лет. Он почти не изменился — только черты лица стали жёстче, в чёрных волосах засеребрилась седина, а в глазах прибавилось усталой иронии — той самой, которую она помнила ещё с детства. Высокий, поджарый. Одет просто: старая футболка, потёртые велошорты и кроссовки, которые видали виды.

Он шёл неторопливо, но как-то очень по-хозяйски, будто весь вокзал — его личная территория. Его взгляд был устремлен прямо на группу — и Алисе на секунду показалось, что он смотрит именно на неё.

— О, Глеб! — Катя замахала рукой. — Привет! А мы думали, ты в этот раз отмажешься!

— Хотел, но не вышло, — ответил он, подходя ближе. Голос у него оказался низкий, чуть хрипловатый — то ли от простуды, то ли от привычки много молчать. — Дядя Витя сказал, что если я не приеду, то он расскажет всем ту историю с козой.

— Так это была коза? — изумился Артём, свешиваясь с кучи рюкзаков. — Я думал, медведь!

— Артём, заткнись, — синхронно сказали Катя и Глеб.

Алиса невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Глеб переводил взгляд с одного на другого, и когда его глаза остановились на ней, она почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он смотрел секунду, другую. В его взгляде не было узнавания — только лёгкое недоумение, смешанное с привычной для него долей цинизма.

— Привет! Я Глеб. Ты новенькая?

— Это Алиса, — влезла Катя. — Подруга Ленки.

Глеб кивнул, уже открывая рот, чтобы сказать что-то нейтральное по типу «добро пожаловать», но потом его взгляд снова вернулся к ней. Он сощурился, всматриваясь, будто пытался считать с её лица что-то давно забытое.

— Алиса? — переспросил он. — Та самая Алиса?

Она молча кивнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Глеб усмехнулся. Не зло, даже не насмешливо — скорее с каким-то нехорошим предвкушением.

— О, — протянул он. — Ну надо же. Домашняя девочка, которую мама за ручку в школу водила. — Он покачал головой. — И как тебя мама-то отпустила? Или ты сбежала, пока она не видела?

Алиса почувствовала, как внутри всё вспыхнуло. От обиды, от злости, от того, что он попал в самую точку.

— Не твоё дело, — выдавила она.

— Моё, — спокойно ответил Глеб. — Потому что мне потом с тобой в горах торчать. И если ты вдруг решишь на середине подъёма, что «ой, я не хочу», — это станет моей проблемой.

— Я не решу, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Посмотрим, — Глеб пожал плечами и повернулся к дяде Вите. — Витя, ты вообще в курсе, кого нам Ленка подсунула?

— В курсе, — спокойно ответил тот. — Девушку, которая желает научиться.

— Научиться за неделю? — Глеб хмыкнул. — Это не велосипедные курсы, это горы. Здесь или умеешь, или...

— Или учишься на ходу, — закончил за него дядя Витя. — Как все мы когда-то. Остынь.

Глеб хотел что-то возразить, но махнул рукой.

— Понятно, — ответил он. — Где велики? Я договорился с ребятами, они сейчас подгонят газель.

Алиса стояла чуть в стороне и чувствовала себя лишней. Все эти люди — Катя, Кирилл, Артём, дядя Витя, местные ребята — казались одной большой, слаженной командой. Они переговаривались короткими фразами, понимали друг друга с полуслова, шутили над чем-то, что было известно только им. А она была здесь чужой.

«Может позвонить Ленке», — подумала она и тут же одёрнула себя. Нет. Она не будет звонить. Она справится.

Глеб тем временем распределял задачи:

— Саня, Серёга, помогите с велосипедами. Ксюша, проверь, кто в каких комнатах ночует сегодня на базе. Артём, — он посмотрел на долговязого парня, — сними камеру. Ты не на презентации стартапа.

— А что мне делать? — пискнул Артём.

— Помоги погрузить вещи!

Артём вздохнул, снял камеру и поплёлся к рюкзакам.

— А я? — спросила Катя.

— Ты будешь делать вид, что работаешь, — беззлобно сказал Глеб. — Как обычно.

— Глеб, ты невыносим!

— Знаю.

И тут его взгляд снова упал на Алису. Она стояла с рюкзаком в руках и растерянно смотрела, как остальные быстро разбирают вещи, перекидываются фразами, смеются. Она чувствовала себя беспомощной и глупой — такой, какой, наверное, и выглядела в глазах этого человека, который явно не переносил новичков (или конкретно её?).

— А ты, — сказал Глеб, чуть сощурившись, — на велосипеде хоть умеешь ездить?

— Умею. — ответила Алиса и добавила чуть тише: — В принципе.

— В принципе? — переспросил он, и в голосе зазвенела та самая насмешка. — Слушай, ну ты серьёзно? По горам «в принципе» не ездят. Там или умеешь, или летишь со скалы.

— Глеб, — вмешался дядя Витя. — Не пугай человека.

— Я не пугаю. Я предупреждаю, — пожал он плечами. — Лена могла бы и предупредить, что вместо неё поедет полный ноль.

Алиса почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло. Обида? Злость? Она сама не могла разобрать. Но вместо того чтобы промолчать — как она делала всегда, когда кто-то её критиковал, — она вдруг отрезала:

— Я не ноль.

Глеб посмотрел на неё внимательнее. На его лице мелькнуло что-то вроде удивления — он не ожидал отпора.

— Посмотрим, — сказал он коротко и отвернулся.

Алиса выдохнула. Руки дрожали, но почему-то на душе стало легче. Она ответила, не промолчала.

— Держись, — шепнула Катя, проходя мимо.

Газель подъехала через полчаса. За это время Алиса успела выпить ещё один стакан чая, познакомиться с местными ребятами (Саня оказался молчаливым, как Кирилл, Серёга — балагуром, а Ксюша — той редкой девушкой, которая умела и шутить, и командовать одновременно) и даже помочь загрузить пару рюкзаков.

Глеб за это время ни разу даже не посмотрел в её сторону. Он переговаривался с водителем газели, проверял крепления на велосипедах, что-то объяснял местным — и делал вид, что Алисы не существует.

— Слушай, а ты чего такая напряжённая? — спросил её Артём, когда они залезали в кузов.

— Я не напряжённая, — солгала Алиса.

— Ага, — усмехнулся Артём. — У тебя всё на лице написано.

Газель завелась, и они тронулись.

Алиса сидела на жёсткой скамейке, прижимая к себе рюкзак, и смотрела, как за бортом проплывают улицы Симферополя. Город просыпался: открывались ларьки, бежали к остановкам люди с сумками, кто-то уже сидел на лавочках и пил кофе.

— Первый раз в Крыму? — спросила Ксюша, усаживаясь рядом.

— Да.

— Понравится, — сказала девушка уверенно. — Тут такое место оно меняет людей. Приезжают одни, а уезжают — совсем другими. Ты не бойся. Все когда-то начинали.

Газель выехала за город, и потянулись поля. Алиса смотрела на бескрайнюю степь, на далёкие горы на горизонте — пока ещё маленькие, но уже обещающие что-то большое и настоящее.

Она не знала, что ждёт её впереди. Не знала, справится ли. Не знала, как переживёт неделю рядом с человеком, который, кажется, её терпеть не может.

Но почему-то, глядя на эти горы, она впервые за долгое время почувствовала не страх, а азарт.

— Так вот ты какой, Крым, — прошептала она.

Глава 5. Выбор.

Газель тряслась по разбитой дороге, и Алиса уже начала жалеть, что выпила так много чая — теперь он неприятно булькал где-то в районе солнечного сплетения. За бортом проплывали предгорья Крыма: невысокие, покрытые редким кустарником холмы, кое-где уже тронутые желтизной.

— Скоро приедем? — простонал уже почти зелёный Артём.

— Через пятнадцать минут, — ответил Глеб, сидящий в кабине рядом с водителем.

Алиса покосилась на затылок Глеба и подумала, что он, наверное, специально сел так, чтобы не видеть её лица. Или чтобы она не видела его. И то и другое было одинаково обидно.

— Алис, ты как? — Катя толкнула её плечом. — Ещё не пожалела, что связалась с нами?

— Пока нет, — честно ответила Алиса.

Катя рассмеялась, и даже Кирилл, сидящий в углу кузова, уголками губ изобразил что-то вроде улыбки.

Газель наконец затормозила, и Алиса выглянула наружу.

Турбаза оказалась примерно такой, как она себе и представляла: два двухэтажных корпуса из ракушечника, двор с мангалами и скамейками и клумбы с уже отцветающими бархатцами. Внутри пахло старой мебелью, побелкой и чем-то неуловимо походным. Душ и туалет, как выяснилось, были общими на этаже — не в номере, конечно же. Алиса сначала мысленно расстроилась: всё-таки она рассчитывала на минимальный личный комфорт. Но потом до неё дошло, что они не на улице, и расстройство сменилось почти благодарностью. Походная логика работала безотказно: чем ниже планка ожиданий, тем легче радуешься мелочам.

— Добро пожаловать в рай, — объявил Глеб, спрыгивая с подножки. — Душ по расписанию, горячая вода — если повезёт.

— Ты издеваешься? — слабым голосом спросила Алиса.

— Я предупреждаю, — пожал плечами Глеб. — Не нравится — чемодан, вокзал, Нижний.

Распределение комнат прошло быстро и без споров. Дядя Витя, как старший, занял койку у окна в своей комнате, Саня и Серёга к нему присоединились. Глеб, Кирилл и Артём получили комнату через коридор. А девушки поселились в самом светлом номере на втором этаже, где, по крайней мере, пахло не сыростью, а старой мебелью и лёгкой пыльцой акации из открытого окна.

— Уютно, — сказала Ксюша, бросая рюкзак на кровать. — По походным меркам — пятизвёздочный отель.

— Ты просто не видела, что творится в душе, — хмыкнула Катя. — Там краник в одну сторону, а вода — в другую.

Алиса слушала их перешучивание и чувствовала себя невероятно чужой. Для неё отсутствие нормального душа было катастрофой. Для них — привычной бытовухой.

— Ничего, привыкнешь, — заметила Ксюша, будто прочитав её мысли. — На третий день будешь с утра пораньше занимать очередь в душ, а он там — пятилитровка с ледяной водой.

— Зато вода из родника, — добавила Катя. — Полезная.

— И холодрыга такая, что визг на всю долину, — Ксюша мечтательно закатила глаза. — И это считается кайфом.

— Походным, — уточнила Катя. — Своим, не купленным.

Глеб встретил их во дворе, когда они вышли разбирать велосипеды.

— Так, народ, — начал он командирским тоном. — Сегодня и завтра ночуем здесь. Послезавтра с утра выезжаем. Маршрут: Бахчисарай — Севастополь. Километраж — около ста двадцати. Разбиваем на пять-шесть дней, без спешки. Ночевки в палатках, но на турбазы тоже рассчитываем — на случай дождя.

— А дождь будет? — с надеждой спросил Артём.

— Будет, — коротко ответил Глеб. — Обязательно. Я специально для тебя заказал, чтобы ты расслабился и поныл с комфортом.

Алиса стояла чуть поодаль и слушала. Она старалась запомнить каждое слово, но голова была забита другим: как она вообще будет ехать эти сто двадцать километров, если последний раз садилась на велосипед в школе?

— Алис, — Глеб вдруг повернулся к ней, и она вздрогнула. — Ты вообще слушаешь меня или витаешь в облаках?

— Слушаю, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Повтори, во сколько выезжаем.

— Послезавтра утром, — быстро сказала Алиса.

— Во сколько?

Она замялась. Он же вроде не называл время.

— Вот, — Глеб удовлетворённо кивнул, будто только и ждал этого. — Если внимательность не твой конёк, бери блокнот и записывай.

— Глеб, — вмешался дядя Витя. — Хватит.

— Я просто констатирую факты, — Глеб поднял руки в примирительном жесте, но в глазах плясали чёртики. — Хлебнём мы с ней ещё. Чую.

Алиса стиснула зубы и промолчала.

— Слушай, — Катя посмотрела на неё с искренним любопытством. — А когда ты успела ему так насолить? Вы же столько лет не виделись.

Алиса тяжело вздохнула и пожала плечами.

С обедом решили не мудрить: тушёнка с гречкой — стратегический запас команды, проверенный годами.

— М-м-м, — Артём с видом гурмана вдохнул пар от тарелки. — Пахнет божественно.

— Тушёнка как тушёнка, — произнесла Катя. — Но в походе это «Мишлен». «Три звезды» — только за то, что горячая.

Алиса с опаской посмотрела на серую массу в своей тарелке и отправила в рот первую ложку. И, к собственному изумлению, поняла: это не просто съедобно. Это, чёрт возьми, даже очень вкусно.

После обеда дядя Витя объявил:

— За ужин сегодня отвечают Алиса, Катя и Артём. Идите на рынок и купите продуктов.

— А что обычно готовят в походах? — растерянно спросила Алиса.

— То, что можно быстро приготовить и быстро съесть ложкой, — ответил дядя Витя. — Картошка, макароны, крупы, консервы. А из этого набора, если пошевелить мозгами, можно и пир горой устроить.

— Какой бюджет на ужин? — спросила Катя.

— Разумный.

— А можно чуть точнее? — вздохнула Ксюша. — Ты один раз сказал «разумный», а сам заказал красной икры.

— Было дело, — без тени смущения признал дядя Витя.

Рынок в Бахчисарае оказался шумным, пёстрым и пахнущим так, что у Алисы закружилась голова. Прилавки ломились от овощей, фруктов, зелени, домашнего сыра и копчёного мяса. Бабушки в платках наперебой предлагали «самые сладкие помидоры на всём полуострове», а мужики в кепках с важным видом взвешивали огромные арбузы.

— Офигеть, — выдохнул Артём, вертя головой. — А это всё можно купить?

— На свои кровные можешь хоть весь рынок унести, — ответила Катя. — Но у нас лимит. Так что включаем режим экономии.

Алиса шла между рядов и чувствовала себя героиней кулинарного шоу, где ей выдали немного денег и сказали: «Удиви нас, дорогая».

— Так что будем готовить? — спросила Катя, остановившись у прилавка с картошкой.

Алиса задумалась.

— Я обычно ну, на ужин салат ем или кефир пью.

Катя посмотрела на неё так, будто она только что предложила накормить всех одуванчиками.

— Ты серьезно? — медленно сказала она. — Салат и кефир?

— Ну да, — Алиса почувствовала, что сморозила глупость, но отступать было поздно. — Я дома редко ужинаю плотно.

— Дома, — Катя сделала страшные глаза. — А здесь, милая, горы и свежий воздух. Двенадцать часов физической активности. Ты к вечеру будешь готова съесть этот арбуз вместе с коркой и семечками.

— Не преувеличивай, — возразила Алиса.

— Съешь, — уверенно сказала Катя. — И добавки попросишь. Так что давай, включай голову. Что парни любят?

— Мясо? — неуверенно предположила Алиса.

— Бинго! — Катя хлопнула в ладоши. — Артём, бегом к мясному ряду. Смотри только, чтобы свежее было.

Артём послушно потрусил к прилавку, едва не споткнувшись на ровном месте.

— А мы, — Катя повернулась к Алисе, — пойдём за овощами. Сделаем сегодня нормальный ужин в котелке на костре.

Они накупили продуктов: картошки, лука, моркови, помидоров, зелени, хлеба, сыра к завтраку и, конечно, мяса — большой, аппетитный кусок говядины, который Артём, в итоге, выбрал под чутким руководством девочек.

— А мы точно за всё заплатили? — спросила Алиса, косясь на чек. — В Нижнем бы такие продукты в два раза дороже встали.

— Добро пожаловать в Крым, — хмыкнула Катя. — Здесь цены кусаются, но не больно. А продукты выращены с душой и заботой.

— Значит, ужин будет такой, что Глеб подавится от удовольствия, — мечтательно произнесла Алиса.

— Или от злости, — предположил Артём.

Они вернулись на базу, когда солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в розово-оранжевые тона. Во дворе пахло дымом — кто-то уже разжигал мангал.

Алиса поставила пакеты на стол и огляделась в поисках свободных рук. И тут она заметила его.

Глеб стоял наклонившись над её велосипедом, и внимательно рассматривал раму. Провёл пальцем по сиденью, проверил тормоза, пощупал покрышки.

— Нравится? — спросила Алиса, подходя ближе. Она старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё трепетало.

Глеб поднял голову. В его взгляде не было ни насмешки, ни удивления — только констатация факта.

— Ленкин? — спросил он, кажется зная ответ.

— Да, — гордо ответила Алиса.

Она ждала, что он скажет что-то вроде «хороший велик» или хотя бы «не подведёт». Но Глеб посмотрел на неё, закатил глаза и произнёс тем самым тоном, от которого её хотелось провалиться сквозь землю:

— Слушай, ну ты серьёзно?

Алиса почувствовала, как внутри закипает глухое, тягучее бешенство.

Глеб, словно не замечая этого, продолжал сверлить её взглядом.

Он перевёл взгляд с её лица на велосипед, потом обратно, и задал вопрос таким тоном, что Алисе захотелось немедленно провалиться сквозь землю:

— Я надеюсь, ты садилась на него и проехала хотя бы пару метров? Или просто взяла у Ленки, даже не опробовав?

Алиса, несколько раз открыв и закрыв рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба, наконец выдавила:

— Я...ну собиралась. Но Ленка не настаивала, а я потом просто...не успела.

— Не успела, — повторил Глеб без всякой интонации. — Понятно. Алиса, ну своя голова на плечах у тебя есть? Даже если Ленка не настаивала

Он снова наклонился к велосипеду, но на этот раз не к раме, а к седлу. Провёл по нему рукой, оценивающе сжал, покачал головой и выпрямился.

— Пойми, — начал он уже другим тоном. Как учитель, который в сотый раз объясняет двоечнику таблицу умножения. — Седло должно подбираться индивидуально под анатомию конкретного человека.

— В смысле? — переспросила Алиса.

— Анатомию таза, — терпеливо, даже слишком терпеливо повторил Глеб. — Это не табуретка в офисе, где можно сидеть как попало. На велосипеде ты будешь проводить по многу часов в день. Если седло не подходит — можно заработать проблемы со здоровьем.

— Ты сейчас о чём? — Алиса почувствовала, что краснеет ещё сильнее.

— О том, что это седло идеально подходит для Ленки. А для тебя — нет. У вас разный рост, разный вес, разная ширина таза. То, что удобно ей, тебе через двадцать километров доставит массу проблем.

Алиса смотрела на него и не верила своим ушам. Он что, серьёзно сейчас читает ей лекцию? Это уже переходило все границы.

— Глеб, — перебила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — я, конечно, ценю твою заботу

— Это не забота, — резко оборвал он. — Это предупреждение, чтобы ты потом не удивлялась.

Алиса стояла как вкопанная. В голове билась одна мысль: «Вот козёл. Вот просто козёл. Нашёл до чего докопаться — до седла!»

Она развернулась и почти побежала к летней кухне, где Катя и Ксюша уже раскладывали продукты.

— Вы не поверите! — выпалила она с порога. — Он докопался до моего седла... то есть до седла велосипеда! Сказал, что оно мне не подходит, что у меня таз не той формы, что я всё себе ну, в общем, натру! И что Ленка не подумала, а он за меня переживает. Каков нахал, а?!

Девчонки переглянулись.

— Алис, — осторожно начала Ксюша. — А он вообще прав. Седло — это святое. Если оно не подходит, можно реально себе всё натереть так, что неделю сидеть не сможешь.

— Что?! — Алиса опешила. — Вы сговорились что ли?

— Нет, мы за тебя переживаем, — вздохнула Катя. — Глеб, конечно, мудак, но в этом вопросе он прав на все сто. Седло — штука индивидуальная. Как зубная щётка. Никто не пользуется чужой. Артём! — крикнула Катя в коридор. — Иди сюда, у нас тут разговор как раз по твоей части.

Артём появился на пороге мгновенно, будто всё это время стоял под дверью и ждал приглашения. Его лицо сияло предвкушением.

— Что-то случилось? Нужна помощь профессионала?

— Не отвлекайся, — Катя строго посмотрела на него. — Расскажи Алисе свою историю. Про первый поход.

Артём замялся, покраснел, потупил взгляд.

— Ну... это... я не знаю, можно ли при девушках...

— Рассказывай, — хором крикнули девчонки.

Артём удручённо вздохнул и начал:

— Короче, в первый раз я пошёл в поход с чужим велосипедом. Друг дал, сказал: «Норм, как раз под тебя». Я проехал первый день — вроде нормально. А на второй день утром проснулся и понял, что ну, сесть не могу — от слова совсем. Ходить могу, лежать могу, а сидеть — никак.

— И что ты делал? — не удержалась Алиса.

— Ехал стоя, — мрачно сказал Артём. — Три дня. Я потом месяц не мог на велосипед смотреть. И ещё полгода на жёсткое не садился — только в кресло с подушкой.

Катя закатила глаза, но улыбнулась. Ксюша отвернулась, чтобы не рассмеяться.

— Вот так, — подвёл итог Артём. — Так что, правильное седло — это очень важно.

Алиса молчала. Она смотрела на ребят и думала: «Глеб он что, правда переживает? Или просто хочет ещё раз указать на то, какая она домашняя девочка?»

— Ладно, — сказала она наконец. — Я поняла.

— Вот и умница, — Катя хлопнула её по плечу. — А сейчас давай готовить ужин.

Ужин удался на славу.

Картошка с мясом и овощами в котелке получилась именно такой, как надо: наваристой, ароматной, сытной. Артём уплетал за обе щёки и просил добавки. Кирилл молча протянул пустую тарелку и коротко кивнул — по его меркам это была высшая степень одобрения. Саня и Серёга что-то оживлённо обсуждали, а Ксюша подкладывала добавку то одному, то другому.

— Девчонки, вы чудо, — объявил Серёга, облизывая ложку. — Я бы на вас женился. Но я уже женат.

— Ешь давай, — усмехнулась Катя.

Алиса смотрела на опустевшие тарелки и чувствовала гордость. Она принимала непосредственное участие в приготовлении: резала картошку и овощи, подавала идеи. Кулинарные шоу, которые она смотрела дома, наконец-то пригодились в полевых условиях. Для первого раза — это успех.

Она перевела взгляд на Глеба. Он сидел чуть поодаль, безучастно ковырял ложкой в тарелке и молчал. Но она заметила: он съел всё и даже от добавки не отказался.

Алиса вздохнула, поднялась и подошла к нему.

— Глеб.

Он поднял голову. В его глазах снова была привычная насмешка, но Алиса решила не обращать на неё внимания.

— Спасибо, — сказала она. — За информацию про седло. Я изучила этот вопрос. Ты был прав.