Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

— Только не иглы, не надо иглы...

Я прищурилась, но в темноте так и не смогла разглядеть Марка. Похоже, он бредил. И его сон явно неприятнее моего.

Поднявшись, я, покачиваясь, добралась до него и опустилась на корточки. Мои пальцы коснулись его плеча, чтобы разбудить, как Марк вздрогнул. В следующее мгновение я уже была прижата к холодному полу, а его ладонь сдавила мне горло.

— М-марк! — мой хрип был едва слышен. Я замолотила кулаками по его рукам, но он по-прежнему не просыпался.

Напрягшись, я постаралась сбросить его.

— Боже, Кира, прости. — Он отпрыгнул от меня, как от огня. — Я не хотел.

Эта слепая ярость обычно спокойного Марка настораживала. Но вряд ли он стал бы изливать душу сейчас. Особенно мне.

— Проехали, — выдавила я, растирая онемевшее горло.

Обнаружив его в этой каморке, первым порывом было немедленно выдвигаться на выручку остальным. Вот только его напарник укушен, я сама была на грани, да и никто из нас здесь не ориентировался. Парни не знали точного расположения ни лабиринта, ни арены. Им завязывали глаза и водили кругами, прежде чем закинуть в клетку. Да и в каком именно из бесчисленных кабинетов могли держать Олю, тоже неясно.

Решили ждать, пока тюремщики принесут еду, и выбить информацию из них. Я ранила их предводителя, и меня, скорее всего, уже искали. Правда, не так активно, как ожидалось. До сих пор за дверью не было никакого шума.

Марк не проронил ни звука, стоило только догадываться, какие мысли копошились у него под черепушкой. Я же время от времени встряхивала головой, чтобы прогнать накатывающую тяжесть. То выпрямляла, то сгибала ноги — любые движения, лишь бы не провалиться обратно в дремоту.

Я туже затянула импровизированную повязку из лоскута футболки на руке. Снаружи послышались шаги. Коротко шепнув Марку о готовности, я по памяти добралась до угла и затаилась.

— Братан, спасай, — заныл один из фанатиков. — Живот скрутило, не дотерплю. Давай сегодня сам, а с меня причитается.

Его напарник усмехнулся.

— Ладно-ладно, а то ещё весь коридор за тобой убирать заставят. — Ключ звякнул, повернулся в замке. — Увидимся на арене.

Каморку заполнил слепящий луч фонаря.

— Что, не подохли ещё? — с фальшивым сочувствием поинтересовался вошедший.

На подносе с противным лязгом гремели жестяные чашки. Он швырнул его на пол и носком ботинка пнул в сторону пленников.

Как и договаривались, Марк лежал без движения. Его напарнику даже не нужно было играть бессознательного. Он и правда был на грани.

Перевязанной рукой я поудобнее перехватила припасённый осколок. Несколько бесшумных движений, и в позиции беззащитных уже не парочка измотанных парней, а он сам.

— Если не хочешь сдохнуть, отвечай, — прошипела я ему на ухо. Для убедительности вдавила стекло в кожу посильнее. — Быстро и чётко. Понял?

— П-понял — пролепетал он, замерев. Я ощутила, как под рукой задрожала его шея.

— Где мои люди?

— Не знаю.

Пришлось пустить ему кровь для сговорчивости.

— Двое скоро отправятся на арену. А девка — я пнула его по ноге, вырвав из глотки жалкое кряхтение. — Она в медкабинете. Отец Вадим держит там всех, кто разбирается в таблетках!

Марк подхватил с пола фонарь и направил свет на него:

— Как добраться до кабинета? Его охраняют?

Фанатик вновь решил проявить упрямство.

— Я не могу

— Давай, — кивнула я, и Марк нанёс удар в солнечное сплетение. Тот начал оседать, но мои руки крепко держали его.

— На втором этаже. Кабинет 204, — он выпалил это скороговоркой после второго удара. — Дверь заперта. Охраны нет. Но этаж проверяют каждые полчаса.

План в голове созрел почти мгновенно. Оля единственная, кто сможет оказать Лёше первую помощь. А уж потом, будем думать, как вызволять ребят с арены. Костров ведь из тех, кто выйдет сухим из воды, даже если начнётся всемирный потоп. А рядом с ним сила Глеба. Они точно должны продержаться. Они просто обязаны.

***

В нескольких метрах от нас проходил часовой. Я изо всех сил зажимала рот Лёше, который стонал на спине у Марка. За окном лил дождь, и было темно. И всё же даже такого скудного освещения было достаточно, чтобы оценить, в каком состоянии находились мои напарники.

Укус на плече Лёхи превратился в гнойный, пульсирующий нарыв, от которого разносился кислый запах. Если так пойдёт дальше, можно не успеть спасти руку.

Светлые волосы Марка потемнели, слипшись от грязи, пота и запёкшейся крови. Его лицо сплошь и рядом покрывали ссадины и синяки, а когда он что-то шептал, в нижнем ряду показывались два сколотых зуба. Но, должно быть, и я выглядела не лучше. Всякий раз, когда наши взгляды пересекались, я ловила в его глазах ту самую жалость, которую так ненавидела.

— Ждите сигнала.

Изучив замочную скважину, я отыскала подходящий ключ в связке и толкнула дверь.

На меня бросились со свирепым рёвом. Инстинкт сработал быстрее мысли, и я успела отбить руку, в которой блеснул металл шприца.

С шипением Оля отпрянула, обхватив повреждённую руку. Её глаза расширились от неверия, а потом мгновенно наполнились слезами.

— Кира

Она всхлипнула и в тот же миг, словно кто-то перерезал нити, которые держали её на ногах. Она оказалась на полу и забилась в рыданиях.

Оля вечно пряталась за бронёй из цинизма и едких шуток, оставаясь ранимой внутри. Но мы в Бастионе знали правду: как близко к сердцу она принимала чужую боль и как чувства сжигали изнутри, когда ей не удавалось спасти человека.

И всё же её яростная, отчаянная атака лишний раз напомнила мне: помимо глупых сердечных порывов в ней жила стальная воля. Та самая способность бороться, которая позволила ей выжить и заработать эти шрамы.

— Ты молодец, — не без гордости похвалила я. — Но соберись. Ещё ничего не кончено.

Пока она вытирала слёзы, я подала знак Марку. В проёме показались их силуэты, и вот Оля уже не плачущая девушка, а сосредоточенный медик.

— Повезло, у них тут всего навалом. И обезбол есть, даже антибиотики, — приговаривала она, нащупывая вздувшуюся вену на руке Лёши.

Мы с Марком тем временем пытались обработать раны друг у друга. Я поморщилась, проглотив горькую пилюлю, и протянула ему вторую. Он почему-то медлил. Его тело наверняка ныло и ломило, но он смотрел на голубую таблетку, будто на яд. Пришлось ткнуть его локтем.

— Пей, — буркнула я, подбородком указав на его ладонь.

Я отвела взгляд, только услышав звук глотка. Он странно себя вёл. Плен — серьёзная психологическая атака, да. Но было в этом что-то другое. Его реакция слишком уж напоминала ту, что была у Дениса при виде знака солнца.

Лёша затих, и на его лице наконец проступило облегчение. Мы уже начали негромко обсуждать следующий шаг, когда Оля не выдержала.

— Я должна вам кое-что сказать. — Она не поднимала глаз, продолжая перекладывать пузырьки с таблетками, будто их порядок был теперь самым насущным делом. — Их главный... Кажется, он окончательно спятил.

В груди похолодело. Значит, он всё же выжил.

— Он приказал сделать переливание. Вот только кровь была заражённая. Я отказывалась. Кричала, что это безумие. А они всё равно приволокли одного из зомби и заставили меня.

В медпункте повисла тяжёлая тишина. Марк первым решился задать вопрос вслух.

— И что было дальше?

— Он не обратился. По крайней мере, не сразу. Но изменения начались. Температура, лихорадка, судороги, — она сглотнула, прежде чем продолжить. — Когда он пришёл в себя, то дал мне пробирку. Велел вколоть ему. Я не знаю, что в ней, но предчувствие у меня хреновое. Очень.

Надо. Скорее. Выбираться.

Глава 15. Арена

— Нашёл! — я вылез из-под стола, отряхивая пыль с рук, и послал Глебу самодовольную ухмылку.

Здоровяк лишь скупо кивнул. С тех пор как мы угодили в этот проклятый зомби-класс, он словно впал в спячку. Ладно, злобные твари за дверью и эти амёбы за партами — не самый подходящий повод для радости. Но, чёрт возьми, немного надежды ещё никому не вредило! Взять меня, к примеру. Моя призма позитива пусть и собрана из чёрного, саркастичного стекла, но в ней точно есть радужные вкрапления. Иначе бы я уже давно сошёл с ума.

Я подбросил пластиковую ручку и ловко поймал её в воздухе. Эта малышка должна была стать ключом к свободе, вернее, к тому узкому пластиковому окну, что мы откопали под грудой учебников в учительской коморке. Ловушка или наша новая «администрация» допустила оплошность? Было бы славно, окажись второе. Другого выхода из класса, кроме этого окна, не было. Если не считать дороги в лабиринт, где нас поджидают с распростёртыми объятиями.

Глеб поморщился, протискиваясь между партами, за которыми сидели «ученики». Любопытно, что с ними сделали. Чем-то накачали? Я никогда не видел настолько апатичных зомби. Когда Глеб случайно задел бедром одного из них, тот даже не дрогнул.

В тесной коморке мы едва помещались вдвоём. Отшвырнув хлам в сторону, я вскарабкался на подоконник.

— Сезам, откройся, — пробормотал я, и окно нехотя поддалось. Нас тут же обдало порывом влажного воздуха. Несколько тяжёлых капель хлестнулись по стеклу и долетели до моего лица. Я высунулся наружу с головой, подставляясь под прохладные струи. Это здорово прочищало мозги, смывая тухлый запах и остатки адреналиновой дрожи.

Вдохнув полной грудью, я мягко приземлился в лужу и тут же пригнулся. По ту сторону окна оказалась площадка-коробка. Первоклашки наверняка проводили здесь кучу времени в прошлом. Внутри квадрата красовались ржавый турник в виде полусолнца, шины, по которым можно было перепрыгивать, и одинокая карусель. По периметру никого. Похоже, в такой дождь мало кому хотелось мочить штанишки. Идеально.

Я махнул Глебу. Хлипкий пластиковый подоконник прогнулся под его весом, но в конце концов мой напарник тоже вывалился наружу.

— И что дальше? Будем выбираться без остальных? — здоровяк скривился. Он был из тех, кто считал отход без боя — трусостью, а спасение только себя — предательством.

Если я хоть сколько-нибудь смог понять Волчицу, то, скорее всего, она уже тоже была на пути к дверям выхода. Только она-то думала, что мы в ловушке, и, вероятно, планировала дерзкий план, как нас выручить.

— Мы никуда не уходим, — твёрдо заявил я, смахивая со лба дождь. — Мы их найдём. И для этого надо всего лишь оказаться в нужном месте в нужный час.

Я окинул взглядом площадку, угрюмые стены школы, чёрные окна. Вопрос был в точке встречи. Какое место притянет Киру, если она выбралась? Или куда её точно приведут, если нет?

Мы двигались гуськом. Иногда поднимались, чтобы оценить обстановку. Дождь к тому времени стих. И чем ближе мы подбирались к центральному входу, тем оживлённее становилось вокруг. Вдалеке послышался собачий лай. Вот только этого нам и не хватало. К счастью, овчарка сидела на цепи у ворот.

Прямо перед парадными ступеньками, выстроившись в ряд, стоял нехитрый автопарк: пара «уазиков», несколько потрёпанных легковушек и грузовик. Мы замерли в укрытии за одним из них. Слева от школьного здания виднелось другое одноэтажное строение. Возможно, склад. В моей школе в таких обычно хранили лыжи и спортинвентарь.

Именно оттуда вышли трое. Они были закутаны в тёмные накидки с вышитым знаком искажённого солнца. Переговариваясь между собой, они пару раз упомянули «арену». По обрывкам фраз стало ясно: это место, где все мы, пленники, рано или поздно должны были оказаться. Похоже, это было именно то, что мы искали.

— Идите, — бросил тот, что был повыше. — Мне надо отлить.

Посмеиваясь, двое направились к школе. Последний подошёл к машине, стоявшей параллельно нашей, в паре метров. Расстегнув ширинку и насвистывая, он принялся справлять нужду.

Глеб мрачно покачал головой, предостерегающе глядя на меня. Но, боюсь, это был самый лучший из имеющихся планов. Пусть и рискованный.

Я рванул вперёд.

Собака залилась лаем.

— Что такое, Шарик? — лениво, не прерывая процесса, поинтересовался фанатик.

Моё внезапное появление из-за машины его обескуражило. Он всполошился, и брызги попали мне на голенище. Отличное начало для драки.

— Эй, приятель, тебе явно стоит научиться управлять своим шлангом, — прошипел я, и в тот же миг мой кулак со всего размаху врезался ему в переносицу.

Он ахнул, захлебнувшись собственным дыханием, и отлетел к капоту машины. Я не дал ему опомниться — вцепился в мокрую накидку, рванул на себя и, воспользовавшись моментом, всадил ещё один удар, на этот раз в челюсть. Его голова дёрнулась назад, ударившись о металл.

Подхватив его, я поволок бесчувственное тело к грузовику, где ждал Глеб. Уже там стянул плащ.

— Надо бы его пристроить куда подальше, — протянул я, накидывая на себя чужую вещичку.

Глеб лишь хмыкнул, оценивая маскарад. Стараясь не производить лишнего шума, он потянул за ручку и распахнул ржавые двери кузова.

— И в чём конкретно заключается твой план?

Не церемонясь, он вскинул фанатика на плечо, а затем швырнул внутрь. Металл глухо прогрохотал.Я лишь ухмыльнулся, поправляя капюшон на голове.

— Ты мой пленник. И я отведу тебя на арену.

***

Кира наверняка назвала бы это верхом идиотизма. Слишком шатко, слишком много «если». Они ведь могли всех знать в лицо. Конечно, могли. Но, судя по масштабам этой «общины», шанс, что мы проскочим, был. Один из ста, но был. К тому же на дне кармана обнаружилась небольшая баночка с густой тёмной грязью. Этим они мазали лица, когда поймали нас. Перемажусь и сразу же стану образцовым фанатиком. В моём идеальном сценарии всё сработало бы именно так.

Реальность, однако, дама строптивая и непредсказуемая. Но я обожаю вредин. Одну такую уж точно…

— Не нравится мне эта затея, — буркнул Глеб, хотя мы уже миновали главный коридор и остановились у гардероба, просторного, пахнущего пылью и сыростью.

Я хмыкнул, притворно грубее дёрнув его руки, скрученные за спиной.

— Нравится, не нравится, а играть в смирного мальчика придётся. Так что, будь добр, помолчи. Дело-то почти выгорело.

С лестницы, со второго этажа, донеслись голоса. Нас заметили. Темноволосый парень с автоматом наперевес поспешил к нам уверенным шагом.

— Что такое? — он коротко ткнул стволом в Глеба.

— Веду его на арену, — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Его брови поползли вверх.

— Отец Вадим сказал, что игр какое-то время не будет.

Я лишь пожал плечами, изображая солдатскую покорность.

— Мне сказали, я выполняю.

— Кто сказал? — в его голосе прозвучало недоверие, но и любопытство. — Сам отец Вадим?

Я просто кивнул, будто это настолько очевидно, что даже не требует слов. Этого хватило: он медленно опустил автомат и показал следовать за собой.

— Как он? — тихо, заговорщицки спросил наш новый «проводник», когда мы двинулись по коридору.

В этой части школы, видимо, работал генератор — под потолком тускло горели лампочки, над одной из дверей висел громкоговоритель для оповещения.

— Неплохо, — выдавил я самый безопасный на мой взгляд ответ.

— Та дрянь убила наших, и он был сам не свой, — парень покачал головой. — Но раз игры не прекращаются, значит, дух его не сломлен. Божья воля с нами.

— И что с ней стало?

— С кем? — не сразу понял он. — А, с девкой. Проворная сучка. Но мы её найдём. После того, как она посмела тронуть отца Вадима, ей не жить. Никакого прощения.

Уже успела навести шумихи, Волчица?

Я едва не выдал себя улыбкой. Моя девочка.

Охранник провёл нас через узкий проход к зрительским трибунам. По центру огромного спортзала под жёлтым светом блестела клетка. Она была сварена из железных прутьев. Внутри, у деревянного креста, был прикован человек. Его руки закрепили над головой так, что тело обвисло, а подбородок бессильно упал на грудь.

Вокруг, в прыгающих лучах прожекторов, копошились твари. Одна, сгорбившись, грызла ему пятки. Вторая, с длинными пальцами, рылась в кровавой дыре на его животе. Влажный, чавкающий звук долетал даже сюда, смешиваясь с гулом в моих ушах.

Глеб резко склонился в сторону, и его вырвало. Мои же глаза сузились. Я узнал остатки униформы на том человеке в клетке. Отряд «Сокола».

Какого дьявола наш человек делает в этом аду?

Фанатик обратил глаза на нас. Он скользнул взглядом по согнувшемуся в конвульсиях Глебу, задержался на моей позе. Что ж, на его лице не было тени подозрения. Там расцвела полная уверенность.

— Вы... — Его рука потянулась к автомату на груди.

Ярость и шок заставили Глеба действовать. Он рванул вперёд. Мощным толчком отправил фанатика на пол. Прежде чем сознание покинуло его, тот сумел прохрипеть в рацию, валяющуюся рядом: «Тревога!»

И тогда пространство разразилось пронзительным сигналом. Где-то внизу, за пределами арены, послышались крики и беготня.

Глава 16. Главный босс

Один из пузырьков с таблетками выпал из рук Оли и закатился под шкафчик. Писк серены нервировал всех нас.

— Марк, ты с Олей и Лёшей на выход, — скомандовала я. — Напрасно не рискуйте. Убирайтесь по-тихому. На север. Я отвлеку фанатиков и пойду за парнями.

— Может, лучше я?

Всё же их дружеская связь с Костровым и правда была прочной. Обычно Марк не оспаривал мои решения. Да ещё и с таким вызовом в глазах.

Взгляд опустился к запястью, которое он обхватил. Марка колотило. И эта дрожь передавалась мне.

— Нам с Олей не уйти далеко вместе с ним, — объяснила я.

Моё преимущество заключалось в ловкости. И хотя выносливости мне тоже не занимать, тащить на себе груз в семьдесят килограмм — не совсем моя специализация.

— А если нас схватят? Если нам так и не удастся сбежать? Или поймают тебя? Что тогда? Нас убьют, — распалялась Оля.

Никаких гарантий, что этого не случится, предоставить я не могла. Мы либо пробовали, либо сдавались. Никакого третьего варианта. Но вместо того чтобы жёстко оборвать её и вытолкнуть их за дверь, я вдруг решила проявить эмоции.

— Мы выберемся, — глупо и сентиментально поклялась я. — Отыщу Глеба и Дениса. А если вас схватят, я приду. Слышите? Вы здесь не останетесь. Никто. Только пошевеливайтесь уже.

Я хотела спуститься вместе с ними — в моей школе спортзал размещался на первом этаже, как и в школе Лики. Однако, по словам Оли, «четвёртый этаж» всплывал в разговорах чаще всего. У центральной лестницы мы разминулись: группа Марка ушла, я же выбрала направление вверх.

Чем меньше оставалось ступеней до третьего, тем сильнее обострялись чувства. Я затормозила на площадке, всматриваясь в бесконечный коридор, и лишь через несколько секунд поняла, что именно было не так.

Со стен стекали густые тёмные дорожки, кровью пропитался и дощатый пол. Повсюду были тела. Их разбросали, точно сломанные игрушки. Возле одних валялись арбалеты и трубки с дротиками, у кого-то я разглядела даже пистолет-пулемет. Но как я могла не услышать выстрелов? Заглушил бы их вой сирены? Сомневаюсь. Вывод напрашивался сам собой: они не стреляли.

Я склонилась над ближайшим ко мне мужчиной. Его грудь поднималась и опускалась, а глаза, заплывшие алым, сфокусировались на мне. Рука с вывернутыми пальцами поползла к пистолету на поясе.

Эти люди не смогли или не захотели выстрелить в того, кто устроил эту мясорубку, но готовы были убить меня? Пастырь напрочь отбил у них волю и промыл мозги.

Я наступила ему на запястье, забрала пистолет и проверила магазин. Патроны были на месте. Бросив последний взгляд на этот ужас, я вернулась к лестнице, на ощупь находя перила.

Несколько ступеней осталось позади, когда сверху раздался вскрик. Я вскинула голову, и ровно в этот миг чьё-то тело кубарем скатилось ко мне.

— Чёрт! — вырвалось у меня, когда возник второй.

Он висел в воздухе над лестницей, беспомощно болтая ногами. Его шею сдавливала лапа, с которой свисала кожа. Не раздумывая, я выстрелила. Лапа разжалась, и больше ничто не удерживало его. Я услышала, как его кости хрустнули при падении на бетон.

Здравый смысл твердил, что нужно убираться. Тварь была опасной. Возможно, самой опасной из всех, с кем мне доводилось сталкиваться. Я ещё могла догнать команду Марка и вывести их. Три жизни против двух — так велел поступать генерал в особых ситуациях. Так поступил бы капитан, которым я должна быть.

Но простила бы я себя когда-нибудь?

Взведя курок, я перешагнула через тело и через все правила.

Поворот головы вправо — никого, влево — пусто и распахнутая дверь в самом конце. К ней вели кровавые подтёки. Наверное, туда тварь утащила за собой жертв.

Хватит ли пистолета, чтобы с ней справиться?

Казалось, страх давно стал чем-то вроде хронической болезни, к которой привыкаешь и не замечаешь, пока она не напоминает о себе резким приступом. Симптомы же моей болезни проявились сейчас. Пистолет скользил в потной ладони. Во рту пересохло.

Что меня так пугало? Монстр? Смерть?

Не успеть. Вот чего я боялась каждый день. Найти ту арену и увидеть на ней бездыханные тела своих — мысль, от которой у хладнокровной Киры Волковой наворачивались слёзы.

Шорох вернул мне сосредоточенность. Я обернулась. По ступеням полз мужчина. Тот, что ещё несколько минут назад не показывал признаков жизни.

Быстро. Он стал зомби слишком быстро.

В памяти всплыла пробирка с неизвестным содержимым. Откуда у чокнутого сектанта доступ к подобному? Он что, поймал какого-то гениального учёного?

Я прицелилась, подставив под пистолет вторую руку для устойчивости, и выстрелила ему в лоб. Затем, вернувшись к лестнице, перегнулась через перила. Внизу, на площадке, другой «оживший» уже поднимался, неловко собирая себя в кучу. Для верности я пустила в него две пули.

Неприятно признавать, но именно это успокоило меня. Сердце, которое билось то быстрее, то замирало, выровняло ритм. Идти к двери стало легче. А начавшиеся выстрелы и вовсе погнали меня, словно на крыльях.

Картина, которая предстала передо мной, была далека от весёлой. Но на моём лице, вопреки всему, появилась широкая улыбка облегчения.

— Им конца и края нет. Что за грёбанное теневое клонирование? Глеб, стреляй в того! Да нет же, блин, не в этого.

— Эй, Костров!

Он услышал мой крик. Нас разделяли ряды трибун и клетка в центре, где он и Глеб отстреливались от окруживших их тварей.

— Волчица!

— Помощь нужна?

— Да у нас всё пучком! — весело отозвался он, выхватывая у Глеба автомат. — Мгновение-другое, и сможем обняться. — Он выпустил очередь в особенно проворного зомби, почти перебравшегося через ограждение. — Я бы и от поцелуя не отказался, честное слово. Но сама понимаешь, много лишних глаз, да и с зубной пастой в этом жутком заведении напряжёнка.

В этом был весь он. Нёс ахинею даже на волоске от гибели.

— Я…

Низкий вибрирующий рык заложил уши. Зомби тоже отвлеклись от своей предстоящей еды и трусливо попятились от клетки.

Липкая мясистая рука обвилась вокруг моей лодыжки. Я не успела вдохнуть, как всё завертелось перед глазами, словно меня втолкнули в карусель. Спина заскользила по неровной поверхности. Из груди вышибло весь воздух.

— Кира!

— Волчица!

Голоса парней пробились сквозь писк в голове. С трудом разлепив веки, я увидела, что меня притащили почти к самой клетке. Парни были буквально в паре шагов.

Порадоваться или испугаться?

Выбирать не пришлось. С потолка в центр зала рухнуло оно. Вдобавок к огромным размерам и мерзкому виду нечто умело говорить.

— Глупый ягнёнок...

Его голос троился. В нём одновременно звучали басистые ноты мужчины, тонкий, обиженный всхлип ребёнка и шипящий, змеиный шёпот женщины.

Сквозь разбухшую плоть я наконец узнала его. Один единственный мутный, выпученный глаз завис на мне.

Пастырь.

Покрытая язвами нога сдвинулась, и воздух в очередной раз завибрировал от выстрелов.

— Умеешь ты заводить друзей! — прокричал Денис, не жалея патронов.

Но монстру всё было нипочём. Одна рука пастыря волочилась по полу, другая болталась коротким обрубком. Из разорванного живота выпали внутренности, оставляя влажную кровавую дорожку. Гниение шло прямо на глазах, но тварь продолжала упрямо двигаться.

Пастырь прорычал, и отступившие было зомби встрепенулись: они разом повернули головы, принюхались и потянулись к клетке.

В это же время он замахнулся. Чудом я откатилась в последний миг. Тело отозвалось болью. Рёбра, ноги, даже зубы — казалось, ломило всё и сразу. Измученное сознание мечтало просто закрыть глаза и полежать немного. Но останавливаться нельзя.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Он не успокаивался. В его мутировавшем сознании я была целью номер один. Длинная рука снова взметнулась, я увернулась и едва не выблевала скудные остатки еды. Ещё удар. Я вскочила и отбежала на пару шагов.