Пепельная вьюга

Лицо Родиона осталось каменным, но в голосе проскользнуло раздражение:

- С каких пор ты стала так шутить? Начиталась земных комиксов? Я думал, ты хотела изучить их быт. Но если хочешь - сиди здесь. Мне без разницы.

Но Анта, как перышко под порывом воздуха, выскользнула за дверь.

Глава 1.5: Воспоминания звездного неба

Крылатая медленно шла по знакомому коридору, ее шаг был легким, словно ее основные, большие крылья, никуда не делись.

Синие огни напоминали звездное небо, а искры – сами звезды. Анта на момент даже присела на пол, чтобы вспомнить, какого это - рассматривать чистое звездное небо?

Её рука медленно стянула очки на лоб, а слезы полились струей, пробиваясь как ручей через самоконтроль крылатой. В этот миг она не была древним существом. Она была хрупкой девочкой, которая просто хотела домой.

Но среди своих слез, она услышала чужие всхлипы. Одна из этого лабиринта дверей была приоткрыта. Анта натянула очки, бесшумно приблизилась к приоткрытой двери и заглянула в щель.

В тесной комнате, сгорбившись над столом, сидела пожилая женщина. Прямоугольные очки бликовали, скрывая слезы. В узловатых пальцах она сжимала тонкую, почти прозрачную деревянную пластинку - кусок коры, заменяющий здесь бумагу. Её плечи мелко тряслись.

- Как же так?.. - шептала она, гладя шершавое дерево. - Ну почему смерть всегда забирает молодых?..

Анта тихонько толкнула дверь. Петли скрипнули, выдавая её присутствие.

- У вас что-то случилось, бабушка? - мягко спросила она, стараясь, чтобы голос звучал по-человечески, без древних обертонов.

Старушка вздрогнула и поспешно спрятала дощечку под ладонями, пытаясь улыбнуться сквозь слезы.

- Ох... ничего, внученька. Всё в порядке. Просто... старая стала, глаза слезятся от дыма.

Анта вошла в комнату. Её взгляд, скрытый за темными линзами очков, скользнул по лицу женщины, заметил гитару в углу комнаты, а затем остановился на «письме» под её руками. На дереве, как на могильной плите, были выцарапаны имена и короткие прощания.

- Вы кого-то потеряли? - прямо, но бережно спросила ангел.

Старушка горько усмехнулась, глядя на неё выцветшими, полными боли глазами.

- Кого-то? - эхом повторила она. - Если бы только «кого-то», милая... Я потеряла их всех.

Бабушка дрожащей рукой взяла со стола помятую металлическую флягу. На боку, прямо по ржавчине, ножом было неумело, криво выцарапано: «Ванечке».

- Разведотряд принес это сегодня, - её голос был сухим, словно слезы давно кончились. - Мой сынок... он ушел неделю назад. Думал, найдет что-то ценное, чтобы мы не мерзли.

Она прижала холодный металл к щеке.

- Теперь я совсем одна.

Анта почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала это чувство. Тишина в доме, который когда-то был полон голосов.

- Могу я... составить вам компанию? - тихо спросила она. - Просто посидеть рядом.

Бабушка слабо махнула рукой, пытаясь улыбнуться сквозь боль.

- Да брось, внученька. Ты молодая, кровь горячая, жизнь впереди. Нечего тебе слушать причитания старой карги. Иди к друзьям, иди к огню.

«Молодая...» - мысленно усмехнулась Анта. - «Я видела, как этот пепел начал падать, когда твоей прабабушки еще не было на свете».

Но вслух она этого не сказала. Вместо этого она подошла ближе, взяла табурет и села напротив, накрыв сухую, пергаментную ладонь женщины своей рукой.

- Иногда возраст измеряется не годами, бабушка, - мягко возразила она. - А тем, сколько мы потеряли. Если я могу хоть немного разделить вашу тяжесть... почему вы меня прогоняете?

Она кивнула на флягу.

- Расскажите мне о Ване. Память - это единственное тепло, которое у нас не могут отнять.

- Ладно, раз тебе так интересно...

Старушка говорила долго. Она рассказывала о его первой охоте, о том, как он вырезал эту флягу из куска трубы, о том, как он учился играть и о его смешной, лопоухой улыбке. Слова текли тихим, монотонным ручьем.

Анта не перебивала. Она сидела неподвижно, как статуя, и каждое теплое слово о сыне ложилось ей на плечи могильной плитой. Крылатая часто ловила себя на воспоминаниях, как она сама воспитывала Родиона. Как читала сказки на ночь. Как он неумело держал смычок. Как он с каждым днем рос и становился более самостоятельным.

Она слушала и с ужасом понимала: тот «герой», которого она вырастила, тот, кого она защищает всем своим существом... и есть причина этих слез.

Для матери Ваня был светом в окошке души. Для Родиона он стал «ресурсом и помехой, кто пытается проникнуть в наш дом».

Когда старушка наконец замолчала, выговорившись, синяя лампа на столе почти догорела.

***

Родион лежал на спине, разглядывая трещины на потолке каморки. Казалось, он считает каждый камень, чтобы не думать о голоде.

Мария, просидевшая в оцепенении пару часов, наконец решилась подать голос.

- Р-Родион... - начала она, и её голос предательски дрогнул. - А если бы я... если бы я подвела вас там? Если бы люди начали нас подозревать... Что ты со мной с-сделал бы?

Она сжалась, ожидая удара или угрозы.

Родион остановился на полпути к алебарде. Его плечи напряглись. Он мог сказать, что перерезал бы ей горло и бросил в сугроб. Еще пару дней назад он бы так и ответил. Но сейчас слова застряли в горле.

- Ничего, - спокойный голос Родиона прозвучал в тишине как гром. - Ты и так вся на иголках, Мария. Зачем мне добивать тебя?

Он провел пальцем по щербатому лезвию.

- Посмотри на неё. Эта сталь пережила десяток древок. Дерево ломалось, сгнивало, сгорало... но я просто менял его, и оружие снова служило мне. - Родион крутанул глефу в руке, проверяя баланс. - Но если бы я сломал само лезвие - оружие стало бы мусором.

Он поставил алебарду обратно и сел на край кровати к Марии, глядя ей в глаза.

- Ты - лезвие. Твой страх, твои истерики - это дерево. Они могут сломаться, это не страшно. Но если я сломаю тебя, твой рассудок... я потеряю инструмент навсегда.

- Сломанный инструмент бесполезен. Поэтому расслабься. Я и не собирался тебя наказывать слишком жестко. Мне нужно, чтобы ты была острой, а не разбитой.

Мария посмотрела на него. В её взгляде больше не было животного ужаса. Там появилось что-то новое - теплое, понимающее. Легкая, почти незаметная улыбка коснулась её губ.

- Ты чего? - нахмурился Родион, заметив это изменение.

- А ты стал мягче, - тихо сказала она.

- Не говори ерунды, - фыркнул он, отворачиваясь к стене. - Если бы я не стал «мягче», ты бы просто тронулась умом и стала бесполезной обузой.

В этот момент проскрипела дверь.

- Ох, мне кажется я не вовремя~ - произнесла Анта, замирая на пороге с притворной невинностью. - Прервала момент единения?

Между ними возникла неловкая пауза.

- Анта. Хватит. - Родион демонстративно встал и перелег на другую койку, отвернувшись к стене.

Крылатая, легкими шагами «подлетела» к Марии и приземлилась рядом. Взгляд Анты упал на мятую пачку сухарей и лапшу, лежащую рядом с Марией. Её брови поползли вверх.

- Ого, - шепнула Анта, стягивая шарф и громоздкие гогглы с головы. Её глаза-циферблаты в полумраке светились мягким, уставшим янтарем.

Она поднялась с кровати и напоследок взглянула на Марию.

- Он принес это ради тебя, - улыбнулась Анта и заползла к Родиону под бок, чтобы согреться.

Мария взяла пачку сухариков, она громко зашуршала, казалось, этот звук разбудит даже мертвых, не то что Родиона.

Прозвучал хруст, а за ним еще один.

- Ешь потише, а? - донеслось глухое, сонное ворчание из-под куртки.

Глава 1.6: Безликий маскарад

Раздался оглушительный стук в дверь. От неожиданности Мария дернулась во сне и с грохотом свалилась с узкой койки на каменный пол.

Родион поднял голову, оглядел каморку.

Он быстро накинул куртку и ватным шагом подошел к двери, приоткрыв её ровно настолько, чтобы видеть гостя, но не пустить его внутрь.

На пороге стоял ОШен. Без охраны.

- Sal, Rodiant, - произнес глава с ленивой усмешкой. - Не сильно беспокою?

Родион напрягся: с чего бы главе так заявляться?

Он оглянулся: Мария замерла на полу, сжавшись в комок и делая вид, что спит, хотя её плечи мелко дрожали. А Анта лишь нахмурилась во сне и её рука начала шарить по пустому месту на матрасе, пытаясь нащупать тепло Родиона.

- Родион, - холодно поправил он. - Не Родиант.

- Да какая разница? - отмахнулся ОШен. - Меня волнует другое. Я, конечно, ценю твою помощь и дос мясо... Но мои люди сверили карты.

Глава подался вперед, и его голос стал тихим, как шипение змеи:- Никакой базы на юго-востоке нет. Ты соврал мне, «беженец».

- Карты устарели, - парировал Родион, не моргнув глазом.

- Возможно, - кивнул ОШен. - Но вот какое совпадение... Как раз после вашего прихода мы наконец-то добрались до той кха аномалии на востоке. Здание с куполом.

- Один из ребят нашей вчерашней вылазки нашел записи прошлых отрядов, а они, скорее всего, были просто убиты кха Могильным Червем, от которого мы и бежали. Простое совпадение.

- Совпадение? - ОШен сузил глаза. Его рука медленно потянулась к поясу. - Слишком много совпадений, Термин. Теплый дом. Вещи наших людей. Ваше появление...

Глава поселения резко выпрямился.

- Не хочешь объяснить, почему вы врете? Это ведь вы их убили, не так ли? Вы - людоеды.

ОШен выхватил нож - быстро, профессионально. Он ожидал, что Родион дернется, попятится или нападет.

Но Родион не шелохнулся. Он просто стоял в дверном проеме, и на его губах медленно расплывалась жуткая, холодная улыбка.

- NAGN, ABJ︎! - произнес он. Звуки были искаженными, скрежещущими, не похожими на человеческую речь.

ОШен моргнул от неожиданности.

В эту долю секунды воздух в комнате свистнул.

Анта, которая мгновение назад казалась спящим котенком, размылась в пятно.

Лидер даже не успел замахнуться ножом.

Шерстяной шарф захлестнул его шею и рот, затягиваясь с силой удавки. Анта дернула концы, перекрывая ему кислород, и с силой рванула на себя.

ОШен с хрипом рухнул на пол, выронив нож. Анта тут же завязала шарф мертвым узлом, вжимая его лицо в камень.

Родион шагнул вперед, поднял нож и с глухим звуком опустил тяжелый ботинок на грудь поверженного главы, выбивая из него остатки воздуха.

Он наклонился, глядя в выпученные от ужаса и удушья глаза О'Шена.

- Дам тебе дельный совет, дружище, - прошептал он почти ласково, проводя лезвием ножа по лидерской шее. - Никогда не говори убийце, что ты знаешь, кто он. Это вредно для здоровья.

Не давая ОШену опомниться, они втащили его в каморку. Родион пинком захлопнул дверь и провернул ключ в замке.

Лидер поселения пытался брыкаться, мычал сквозь кляп, его глаза вращались от паники, но хватка Родиона была стальной. Он швырнул ОШена на пол, прижимая коленом к груди.

Улыбка на лице Родиона не дрогнула, но в глазах застыл мертвый холод. Он медленно повернул голову к Анте, которая уже замаскировалась.

- Самое время показать, что случается с теми, кто лезет не в свое дело.

Анта молча расстегнула пуховик.

На внутренней стороне, пристегнутые к поясу, висели в ряд темные кристаллы. Они не сверкали - они поглощали свет, пульсируя глубокой, болезненной синевой.

Мария вжалась в стену, закрывая рот ладонью. Она помнила этот цвет. Она помнила вкус крови и бензина во рту. Она знала, что заперто внутри. Это были концентрированные моменты смерти.

Родион с пугающим спокойствием сложил нож в куртку, достал из кармана потертую кожаную перчатку и медленно натянул её на правую руку. Каждое движение было выверенным, как у хирурга, готовящегося к вскрытию.

- Дос О'Шен, - произнес он, взяв у Анты один из кристаллов. Камень был острым, с неровными гранями.

- Ты так хотел поиграть в детектива... Молодец, ты угадал. Я – дворецкий.

ОШен попытался отвернуться, но Родион жестко зафиксировал его голову и с силой вдавил пульсирующий кристалл прямо в лоб жертвы.

***

«Здание с куполом изнутри. Воздух удушал. Холодный камень впивался в спину. Воздуха не хватало. Сверху нависала тень.

Тяжелый сапог стоял прямо на груди, вдавливая её внутрь. С каждой секундой давление росло. Он слышал сухой, отрывистый треск - ребра крошились и осколки впивались в легкие.

Безымянная жертва попыталась вдохнуть, но вместо воздуха горло забила горячая жидкость. Она подняла взгляд и увидела ледяные глаза палача.

Родион приподнял ногу... и с размаху вдарил подошвой вниз.

Удар.»

ОШен вынырнул из видения с беззвучным криком. Его тело выгнулось дугой, он бился об пол, пытаясь сбросить с груди фантомный вес.

Но шарф держал крепко.

Он хрипел, давился кляпом, а его расширенные от ужаса глаза были прикованы к одной точке.

Сапоги.

Те самые тяжелые, подбитые железом ботинки стояли в сантиметре от его лица.

Родион наблюдал за этой агонией. Улыбка не сходила с его губ. Он чувствовал странную, приятную вибрацию во всем теле - смесь адреналина и извращенного удовлетворения от абсолютной власти. Видеть, как лидерские маски слетают, как ломается воля властного человека, было... опьяняюще.

- Узнаешь обувь? - тихо спросил он, шевельнув ногой.

ОШен в ужасе зажмурился, скуля в шарф.

Мария следила за этим, но на ее лице не проступал страх. Она устала реагировать на ужасы этого мира, а тем более когда пытают не её. Однако сердце забилось в бешеном ритме. По телу прошел озноб, а уголки губы вдруг дрогнули приподнимаясь.

Родион уже подготовил второй кристалл. ОШен попятился, но уперся в стену. Он качал головой из стороны в сторону, сжимаясь.

«То же помещение. Тот же спертый воздух. Тот же животный страх.

Родион подошел к обессиленному телу. Его лицо не выражало ничего - только бездонную пустоту и усталость. Он оглядел жертву будничным взглядом, прикидывая, как удобнее начать разделку.

Лезвие алебарды тускло блеснуло, отражая рыжие отсветы костра, а засохшая кровь на лезвии придавало смертельный оттенок.

Взмах.

Левой ноги больше нет.

Поначалу жертва даже не поняла, что случилось, но затем боль вспыхнула так, словно нога горела заживо.

С правой ногой Родион разделался так же легко - словно оторвал её у тряпичной куклы. Никаких эмоций. Просто работа.

Затем лезвие пошло выше. Родион вскрывал грудную клетку с методичностью мясника, откупоривающего консервную банку.

Наконец, Родион решил, что возни достаточно. Он перехватил древко и с глухим, влажным звуком ударил лезвием по шее, обрывая мучения. Ему надоело слушать крики в агонии.»

Родион уже взял алебарду в руки, он держал ее как палач, забивающий скот, с намерением отсечь голову. ОШен сжался еще сильнее и закрыл глаза, ощущая свою кончину холодной сталью.

Лезвием алебарды, он поддел голову лидера, приподнимая.

- Видел? - тихо спросил Родион. - Это то, что я умею. И то, что я сделаю с тобой, если проболтаешься.

Он наклонился к уху дрожащего ОШена.

- А теперь слушай внимательно. База на юго-востоке есть. Мы - беженцы. А ты - мудрый правитель, который нас приютил. И мы будем работать на благо поселения... пока нам это удобно. Ты меня понял, Дос?

Родион убрал алебарду, которой он был готов перерубить шею. Лидер судорожно закивал, но его движения были такими резкими и прерывистыми, словно в его шее заржавела дверная петля.

Под страхом попасть под реальную петлю, он согласился на всё, что скажут эти трое.

- Отлично. - палач поднял ногу, а Анта развязала шарфяной кляп, освобождая пленника.

- Ключи, - приказательным тоном рявкнул на него Родион. - Уверен, у тебя скопилось немало запасов еды.

Послушно, как жалкая собачонка, ОШен протянул ему связку ключей. Они стучались друг о друга, создавая «брякающий» звук.

Родион грубо выхватил их и приказал: Веди в свой кабинет.

***

Группа шла по коридору, залитому синевой. Эхо шагов, редкие капли воды - ничего в этом чёртовом поселении не меняется.

- Зря ты так рано начал нас обвинять, - с легкой, даже ироничной досадой говорил Родион. - Мы бы просто сделали что хотели и ушли. Наша цель гораздо выше, чем власть над кучкой голодранцев в сырой норе.

ОШен долго молчал, нервно потирая шею, но вдруг остановился и, не оборачиваясь, тихо спросил:

- Послушай... - осторожно начал лидер, прощупывая почву. - Зачем тебе эта дэ девчонка? Подумай. Ни мышц, ни магии... сплошная обуза. Балласт. Если хочешь - оставь её в поселении. Я выделю ей угол. Безопасный, тёплый. Присмотрю. А мы с тобой... мы будем делать серьёзные дела. Мои ресурсы, мои люди - всё твоё. Хочешь - возьми в подчинение меня. Просто... - он запнулся, подбирая слова, - зачем вам таскать за собой такой хрупкий балласт?

Он повторил «балласт» дважды и, кажется, сам этого не заметил.

Родион замер, он почувствовал, как на него пытаются давить. Затем посмотрел на О'Шена долгим, изучающим взглядом, как на насекомое, которое ползёт по столу и почему-то ещё не раздавлено.

А потом рассмеялся - коротко, лающе. Эхо тоннелей подхватило смех, превратив его в карканье. Но улыбка исчезла с лица палача так же быстро, как появилась.

- Она не дос рабыня, - отрезал он. - И не дэ жертва.

Палач поневоле на секунду замолчал, вспоминая былое.

- Признаю, я сам сначала видел в ней лишь дос инструмент, - тихо, но веско произнёс он, глядя О'Шену прямо в глаза. - Но она приняла правила этого дос мира быстрее, чем я когда-то. Стержень у неё покрепче моего.

Он сделал паузу. Совсем короткую, за которую лидер успел побледнеть.

- Так что не лезь к ней. Со своей заботой.

О'Шен сглотнул и поспешно отвёл взгляд. Пальцы дёрнулись - едва заметно, будто хотели за что-то ухватиться и не нашли за что.

Они наконец подошли к нужному кабинету, Родион протянул связку, требуя указать, какой от двери.

Дверь поддалась, впуская новых хозяев.

Глава 1.7: Шарнирный переполох

Кабинет ОШена разительно отличался от остальной пещеры. Здесь стояла массивная, дорогая мебель, чудом сохранившаяся еще с прошлого тысячелетия.

На широком столе стопками лежали исписанные древесные плашки и острое шило для письма. Родион небрежно порылся в них и отшвырнул в сторону - обычный бюрократический мусор, ничего интересного.

Сбоку от стола виднелась тяжелая дубовая дверь. Родион толкнул её ногой, даже не проверив ручку.

За дверью скрывалась личная спальня лидера. В центре стояла огромная кровать. Анта подошла и недоверчиво надавила ладонью на матрас. Он был таким же нежным, как свежий хлеб. Убедившись, что ловушек нет, крылатая с разбегу плюхнулась на постель.

- Как мягко... - протянула она, раскинув руки. - Даже на спине лежать не больно.

Родион медленно повернулся к бледному ОШену.

- Теперь мы спим здесь.

- А... а я? - возмутился свергнутый «царек».

Родион усмехнулся и брезгливо бросил ему крохотную связку ржавых ключей от их прежней каморки. ОШен рефлекторно поймал их, проглотив возражения.

И тут, за спиной лидера, Родион заметил это.

На каменном полу выделялся квадратный деревянный люк, окованный железом.

ОШен перехватил взгляд палача. Его лицо перекосило от животного ужаса. Он метнулся к люку и рухнул на колени, наваливаясь на крышку всем телом, словно закрывая её грудью.

- Прошу! - взмолился он, и его голос сорвался на визг. - Ради всего тепла в этом мире, ни за что не открывайте это! Делайте со мной что хотите, но пожалуйста!

Анта приподнялась на локтях. Из-под темных стекол гогглов в ней проснулось жгучее любопытство.

- Эй, Родион, бьюсь об заклад, он именно там прячет свои лучшие запасы! - крикнула она, легко соскальзывая с постели.

- Клянусь, там не... - начал ОШен, но крылатая уже подошла вплотную. Она без видимых усилий толкнула взрослого мужчину в сторону, отшвырнув его от люка как тряпичную куклу.

Анта потянула за железное кольцо.

Петли заскрежетали, и тяжелая створка со стуком откинулась назад. Из квадратного отверстия в полу тут же повалил густой, белый пар, похожий на дыхание ледяной пещеры. Температура в комнате резко упала. Это был не запах провизии, а чистый, металлический кусачий мороз.

ОШен вскочил на ноги. Его глаза были круглыми от паники. Воспользовавшись тем, что Родион и Анта инстинктивно отшатнулись от обжигающего пара, лидер рванул к выходу, как ошпаренный, бормоча под нос: «Нет, нет, нет...»

Через секунду его шаги стихли в дальнем конце коридора.

Родион подошел к краю открытого люка, глядя в клубящийся пар. Он нахмурился, не спеша спускаться.

- Хм... Это немного не та реакция, которую ожидаешь от жадины, у которого забирают запасы, - задумчиво произнес он.

- М? О чем ты? - переспросила Анта, осторожно заглядывая вниз, перед этим подняв очки с глаз.

- Подумай сама. Если бы он там хранил человечину и боялся быть разоблаченным, то не убегал бы так... - Родион скрестил руки на груди, его голос стал напряженным. - странно все эт...

КЛАНГ!

Громкий металлический лязг ударил по ушам.

Мария отшатнулась, чувствуя, как сердце подпрыгнуло к горлу. В сантиметре от её лица застыло лезвие алебарды.

От него, высекая искры, рикошетом улетел в каменный потолок дымящийся снаряд. Родион спас её от верной смерти за долю секунды.

Он инстинктивно рванул вперед, чтобы ударом сапога захлопнуть откинутую крышку, но было поздно.

Из густого морозного пара, клубящегося из люка, медленно выступил силуэт. Механическая рука уже намертво вцепилась в край проема, блокируя створку.

Родион отступил, заслоняя девушку спиной.

Существо казалось антропоморфным лишь на первый взгляд...

На голове у существа мерно гудел турбинный вентилятор. Правая рука, всё ещё дымящаяся после выстрела, с тихим жужжанием сервоприводов начала трансформироваться: стволы ракетницы сложились внутрь, пока конечность не приняла вид обычной металлической кисти.

Существо припало к земле, сгибая колени-шарниры, готовясь к прыжку.

Анта встала плечом к плечу с Родионом. Она сорвала с головы шарф-тюрбан и ухватилась за светящийся нимб-циферблат... и с хрустом расколола его надвое.

Оранжевый свет вспыхнул ярче. Две половинки нимба вытянулись, превращаясь в изогнутые световые клинки, а часовые стрелки стали рукоятями для двух смертоносных серпов.

Алебарда в руках Родиона мелко подрагивала. У переделанного оружия сместился центр тяжести, и к нему еще нужно было привыкнуть.

Неизвестная тварь не стала ждать. Она оттолкнулась от пола, немыслимым прыжком взлетела на стену и, игнорируя гравитацию, отскочила от неё прямо в сторону Марии.

Анта среагировала мгновенно. Она выбросила серп вперед, подцепив летящего врага внутренним изгибом лезвия. Траектория машины резко изменилась, и механическое тело с воем турбины пронеслось в миллиметре от лица девушки.

- Я её прикрою! Ломай ему ноги! - крикнула ангел.

Родион лишь коротко кивнул.

Используя вес утяжеленного лезвия, он крутанул алебарду вокруг себя, набирая инерцию, и бросился на врага. Удар был сокрушительным, нацеленным точно в коленный шарнир.

Но машина двигалась слишком быстро. Существо отдернуло ногу. Лезвие со снопом искр отскочило от камня.

Из-за непривычного баланса Родион не смог удержать инерцию, и обратный конец древка - всё ещё увенчанный острием копья - чиркнул его самого по бедру, пустив кровь.

Анта скользнула по каменному полу, уходя прямо под ноги механической твари. Первый серп с тошнотворным скрежетом вонзился в сочленение металлического колена, пробивая броню. Вторым серпом она со всего размаху ударила в пол, загоняя лезвие глубоко в камень.

Она стала идеальным живым капканом, намертво пригвоздив машину к месту.

Родиону не нужно было повторять дважды.

Игнорируя жгучую боль в рассеченном бедре, он не стал гасить отскок лезвия. Используя эту обратную инерцию, он позволил тяжелой алебарде описать полный круг над головой. Накопленная инерция превратила оружие в гильотину.

Лезвие со свистом опустилось вниз, начисто отсекая зафиксированную ногу машины. Сноп искр и брызги черной технической жидкости брызнули на стену.

Но тварь не знала боли.

Потеряв опору, существо начало заваливаться набок, но его правая рука-ракетница уже с щелчком развернулась. Игнорируя Родиона и Анту, датчики мгновенно захватили самую уязвимую цель в комнате - застывшую от ужаса Марию.

Раздался хлопок запуска. Снаряд с огненным шлейфом рванул прямо в лицо девушке.

Анта, не задумываясь, выдернула серп из пола. Вращаясь сверкающим оранжевым диском, лезвие полетело наперерез и врезалось в ракету на полпути.

БУМ!

Взрывная волна разорвала воздух. Марию отшвырнуло назад, в ушах зазвенело, а саму машину откинуло отдачей, впечатав в стену комнаты.