Пепельная вьюга

Но сон быстро взял своё. Почти всю ночь она не спала, рефлексируя над прошлым, и теперь усталость навалилась свинцовым грузом.

***

Мария очнулась в своей комнате.

Всё было на местах: ноутбук мигал индикатором зарядки, гитара в чехле стояла в углу. Вещи находились там же, где и всегда, но ощущались иначе.

Она вышла в коридор. Половицы не скрипели.

На кухне горел свет - резкий, хирургически-яркий. Телевизор молчал, только холодильник гудел неестественно громко, словно старый генератор.

Часы на микроволновке как всегда не показывали время. Мария подошла к окну. Там, за стеклом, не было привычных огней города. Там была сплошная, плотная чернота. Ни звезд, ни фонарей. Только тьма, которая, казалось, прижималась к стеклу с той стороны.

На столе белел листок бумаги. Почерк мамы:

«Убежала на работу. Еда в холодильнике».

Слово «Еда» было написано с нажимом, так сильно, что бумага порвалась.

Желудок Марии сжался в спазме. Она не хотела открывать эту белую дверцу. Инстинкт кричал: «Не трогай!» Но рука сама потянулась к ручке.

Магнитный замок чвакнул, поддаваясь.

Внутри не было продуктов.

Все полки, от верха до низу, были забиты мясом. Крупные, волокнистые куски, сваленные в кучу. Густой, темный сок капал с решеток, собираясь в лужи на дне. Запах сырого железа и вареного бульона ударил в лицо.

Мария отшатнулась, но ноги прилипли к полу.

Мясо зашевелилось. Куски начали срастаться, пульсировать, вываливаясь наружу, как лавина. Красная масса бросилась на неё, сбивая с ног, заливая лицо липкой жижей.

И из самой массы, из глубины холодильника, из стен кухни, раздался громоподобный, искаженный голос Родиона:

- ЕШЬ ИЛИ СДОХНЕШЬ ГОЛОДНОЙ!

***

- Мария!

Девушка с криком подорвалась на кровати.

Её трясло. Холодный пот пропитал одежду, сердце колотилось где-то в горле.

Перед ней сидела Анта. Её глаза в полумраке светились тревогой, а рука замерла в воздухе, не решаясь коснуться.

- Тише... - прошептала ангел. - Не нужно кричать.

Мария судорожно хватала ртом кислый, спертый воздух пещеры, пытаясь выгнать из легких фантомный запах крови.

- Дыши, - мягко приказала Анта. - А теперь расскажи. Что ты видела?

Мария замялась, не зная, как подобрать слова. Кошмар казался слишком гадким, чтобы передать его звуками.

- Можешь не говорить, - вздохнула крылатая, заметив её взгляд. - Это была та еда?

- Как ты..?

- Как я догадалась? - Анта горько усмехнулась. - Кошмары здесь не отличаются разнообразием. Жить в этом мире - значит, постоянно есть кого-то или бояться быть съеденным.

Анта подалась вперед, вглядываясь в лицо Марии. В полумраке её янтарные глаза светились мягким нечеловеческим пониманием.

- И еще... - она понизила голос. - Ты плакала. Всю ночь. Вспоминала свой дом?

Мария вздрогнула и отстранилась, прижимаясь спиной к холодной стене. Это было слишком личным.

- Быть вырванной из своего мира больно, - тихо продолжила Анта, не сводя с неё взгляда. - Я знаю.

Ангел откинула голову назад, упираясь затылком в камень.

- Я помню Левингтейл. Я прожила там всего пять лет после своего создания, прежде чем меня изгнали... Я помню Солнце, Мария. Настоящее, горячее. У меня были друзья... близкие мне фтералес. Единственные, кто был против моего изгнания.

- И тебя просто... вышвырнули?

- Вышвырнули. Лишили дома, неба и крыльев.

Анта помолчала, теребя край рукава.

- Знаешь, я иногда искренне завидую Родиону. Он родился уже здесь, в пепле. Он никогда не видел солнца, а значит, он не знает, что именно он потерял. Ему проще.

Её голос дрогнул, став почти неслышным.

- Я соврала ему, Мария. Я сказала, что тоже не помню солнца. Что я родилась уже в сумерках.

Мария удивленно посмотрела на неё.

- Зачем?

- Как в той старой песне... - Анта на мгновение задумалась. - Зачем рассказывать о вкусе яблок тому, кто обречен есть только камни? Я не хотела, чтобы он чувствовал себя неполноценным. Чтобы он смотрел на меня как на существо из другого, лучшего мира. Я хотела, чтобы мы были на одном дне. Вместе.

Повисла тишина. Мария смотрела на Анту с новым чувством. Это была не просто спутница. Это была душа, искалеченная памятью о лучшем мире.

- Хочешь... - Анта неуверенно подняла глаза. - Я расскажу тебе, как мы встретились? Как я нашла того, ради кого стоило врать?

Глаза Марии расширились. Ей не нужно было отвечать - её интерес был красноречивее слов.

- Когда меня изгнали... я падала целую вечность. Небо отвергло меня, и я рухнула в ледяное горное озеро. Удар должен был убить меня, но я выжила. И долго лежала на берегу, полумертвая, оглушенная болью от отрезанных крыльев.

Анта прикрыла глаза, вспоминая тот холод.

- А потом меня разбудил плач. Резкий, надрывный визг, от которого звенело в ушах. Я поползла на звук и увидела его. Крошечный, посиневший от холода комок грязи. Младенец.

Она горько усмехнулась.

- Знаешь, Мария, Фтералес по природе своей высокомерны. Мы считаем себя венцом творения, а тех, кто ползает по земле - ошибкой. И я ненавижу себя за ту первую мысль... но тогда мне захотелось просто свернуть ему шею. Чтобы он замолчал. Чтобы не мешал мне умирать.

Мария вздрогнула, но промолчала.

- Но я остановилась. Я посмотрела на него... и увидела себя. Он был таким же брошенным. Выкинутым на мороз, как мусор. От него отказались родители, а от меня - мой народ. Два изгоя на краю света.

Анта посмотрела на свои руки.

- И я решила забрать его. Взять под своё... уже отрубленное крыло. Я потащила его в город людей. Я не знала, как ему помочь. Я даже не осознавала, что помощь нужна мне самой.

- И вы... выжили там? - вырвалось у Марии прежде, чем она успела прикусить язык.

Анта медленно моргнула, глядя на неё с легкой, снисходительной усмешкой.

- Догадайся.

Мария залилась краской, желая провалиться сквозь землю.

- Ой... прости. Это была очень глупая мысль.

- Бывает, - хмыкнула Анта, но тут же смягчилась. - Да, мы выжили. Это было восемьсот лет назад, Мария. Зима только начиналась. Люди еще помнили, что такое милосердие. Нам дали угол в ночлеге, дали еды... Местные женщины помогали мне с кормлением, ведь у фтералес нет молока. Они смотрели на меня - странную девочку со шрамами на спине и чужим ребенком - и не задавали лишних вопросов.

Она грустно улыбнулась, глядя в пустоту.

- Я ведь совсем не похожа на мать. Ни тогда, ни сейчас. Вечная девочка с ребенком на руках. Но он стал моим.

- А имя... Ты ему дала? - тихо спросила Мария.

- Когда меня спросили, как его зовут, я посмотрела на этого малыша, который цеплялся за жизнь вопреки всему... И я сказала: «Родион». На языке крылатых это значит «Герой». Это было моё обещание ему. Что он выживет и станет чем-то большим, чем просто брошенный сын.

Анта повернулась к Марии, и её взгляд стал серьезным.

- Пожалуйста, обещай, что это останется между нами. Родион... он стыдится своего начала. Он ненавидит свою беспомощность. Он хочет, чтобы все видели в нем воина, а не того плачущего ребенка в грязи. Но я помню его именно таким. И поэтому я никогда его не брошу.

Уголки губ Марии слегка приподнялись. В этом обещании родилась их настоящая связь.

- Обещаю. Это останется между нами.

Анта выдохнула, словно сбросив груз, и соскользнула с высокой кровати. Движение было таким плавным и тихим, что она напомнила упавшее пёрышко.

Она порылась в бездонных карманах своего пуховика и выудила оттуда массивные очки-гогглы с темными, закопченными стеклами.

- Хорошо, что я их прихватила, - пробормотала она, натягивая ремешок. - Линзы скроют свечение глаз. Никто не должен прознать во мне фтералес.

Затем она взяла длинный шарф. Ловкими движениями Анта обмотала его вокруг головы, соорудив что-то вроде небрежного тюрбана. Плотная шерсть надежно скрыла и маленькие рожки, и перьевые отростки возле ушей.

Мария оценила результат. Перед ней стояла просто эксцентрично одетая девочка-подросток, каких в пустошах, наверное, хватает.

- С такой маскировкой и не скажешь, что ты - не человек, - заметила Мария. - Скорее... дочь механика.

- То, что нужно. Идем. Посмотрим, как живут люди.

Анта бесшумно выскользнула за дверь. Мария, помедлив секунду, повернула ключ в замке и поспешила следом.

Коридор был длинным и гулким. Вдоль стен тянулись ряды одинаковых деревянных дверей, освещенных тусклыми синими лампами. Их мертвенный, химический свет делал лица девушек похожими на маски утопленников.

Тишину нарушали лишь их шаги и падение капель.

Внезапно Мария замерла. Её взгляд зацепился за пятно на стене, у самого пола, возле капающей воды.

Зеленое.

В этом синюшном мире цвет ударил по глазам сильнее, чем вспышка.

Мох. Живой, влажный мох.

Желудок Марии тут же скрутило спазмом. После того мяса и чипсов она ничего не ела, а организм требовал калорий.

«Докатилась, - пронеслось в голове. - Готова лизать стены?»

«Зато это не люди», - тут же отозвался внутренний голос. «Это растение. Это нормально».

Она оглянулась. Анта ушла немного вперед.

Дрожащими пальцами Мария соскребла щепотку зелени. Она пахла сыростью и землей. Не давая себе времени передумать, она сунула это в рот.

На вкус...

Как мох.

Горько, вяжуще, с хрустом песка на зубах.

Мария скривилась, с трудом сдерживая рвотный позыв, но всё же проглотила этот комок.

- Я тебя не осуждаю, - раздался рядом спокойный голос.

Мария подпрыгнула. Анта стояла в двух шагах, поправляя гогглы, и смотрела на неё с легкой усмешкой.

- Ну как? Вкусно?

- Это лучше чем... то... м-мясо...

Анта вздохнула.

- Рано или поздно ты должна начать это есть. Долго ты так не протянешь...

Замаскированная крылатая не стала ждать ответа. Она развернулась и пошла дальше по коридору, и Марии пришлось ускориться, чтобы нагнать ее.

Вскоре узкий проход вывел их в огромную центральную пещеру.

Здесь было людно и душно. В центре пещеры полыхал большой костер, но пламя его было неестественным - холодным, ядовито-синим. Этот свет делал лица людей похожими на мертвецов.

Вокруг огня ютились десятки фигур. Многие стояли на коленях, странно сгорбившись и обхватив руками собственные шеи, словно защищая горло от невидимого ножа. Их глаза были закрыты, губы беззвучно шевелились. Молитва? Или коллективный психоз?

Но у самого огня, орудуя черпаками над котлами, стояли другие.

Их кожа была темной, как мореный дуб, резко контрастируя с бледностью местных. Они были закутаны в многослойные, пестрые, но выцветшие ткани. Казалось, эти двое пытались выжать из синего пламени всё тепло до последней капли.

- Не думала, что пустынники Архулы добрались даже сюда, - тихо пробормотала Анта, поправляя очки.

Заметив вопросительный взгляд Марии, она пояснила:

- Мысли вслух. Этот народ жил в Великой Пустыне. Если уж дети солнца бежали на ледяной север... значит, на юге дела совсем плохи.

Один из поваров, крепкий мужчина с поседевшей бородой, заметил их в тени.

- Mang-vhrentra! - зычно крикнул он, махнув половником. - Hoyt est Festtill!

Мария не поняла слов, но интонация была ясна: «Идите жрать, сегодня праздник». Она уже хотела попятиться, но Анта больно сжала её запястье.

- Идем, - процедила крылатая сквозь зубы. - Не привлекай внимания.

Они подошли к котлам. Запах вареного мяса и специй ударил в нос. Повар, сияя щербатой улыбкой, щедро плеснул густое варево в две глиняные миски.

- Eshun nyesav Krovar davad dos mangrot zu unz Urbfolk, - торжественно произнес он, указывая на куски мяса. - Неизвестный Мясник (Krovar) подкинул общине Дос манг-рот.

Он подмигнул девушкам, словно сообщая радостную тайну:

- Di Viro zol mangsatis! На всех хватит, все будут сыты!

Пустынник поднял черпак к потолку пещеры, салютуя невидимому лидеру:

- Glor zu nyezhad OShen!

Толпа вокруг отозвалась нестройным гулом, повторяя славление О'Шену.

Мария застыла с миской в руках.

Слово «dos mang'rot» резануло слух. Она уже слышала его от Родиона у дверей.

Куски мяса, плавающие в бульоне, были до боли знакомыми. Волокнистые. Темные.

«Krovar... Мясник...»

Это был мешок Родиона. Та самая плата за вход.

Она подняла взгляд на Анту. Та уже поднесла миску к губам, но не ела. Её скрытые очками глаза сверлили Марию. Анта наклонилась к самому уху девушки и прошептала:

- Ешь.

- Я не мо...

- Ешь, - жестче повторила ангел. - Если откажешься от «дара» - они решат, что ты брезгуешь.

Она сделала вид, что пьет, и добавила едва слышно:

- И поверь, если Родион узнает, что ты поставила нас под удар из-за своей нежности... он будет в ярости.

Мария смотрела в свою глиняную миску. В мутной жиже плавал кусок серого мяса. Пар бил в лицо, но она чувствовала только холод.

Взгляд остекленел. Апатия накрыла её защитным куполом.

«Ешь или сдохни», - эхом пронеслось в голове. Голос из кошмара. Голос Родиона.

Выбор был простым и крайне ужасным.

Съесть это - и окончательно потерять право называться человеком?

Или отказаться - и стать изгоем? Подорвать доверие всех в этом мире?

Мария представила лицо Родиона, если она всё испортит. Он не будет кричать. Он просто посмотрит на неё тем самым взглядом, которым смотрел на того японца, когда перерезал ему шею. Как на сломанный инструмент, который проще выбросить, чем чинить.

И это пугало сильнее смерти.

Дрожащей рукой она поднесла ко рту первую ложку.

Слезы текли по щекам беззвучным потоком, капая прямо в бульон, смешивая соль её горя с солью чужой плоти.

Анта бесшумно подсела ближе, закрывая её спиной от взглядов остальных. Она положила руку на плечо Марии, нежно и осторожно.

Другой рукой она стирала слезы с лица девушки.

- Давай, - прошептала Анта. - Просто глотай. Не жуй. У тебя получится.

Заливаясь слезами, она начала есть одну ложку за другой.

Первая ложка. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть еду обратно, но Мария силой воли заставила себя сделать глоток.

Вторая.

Третья.

Страх выдать себя оказался сильнее отвращения. Инстинкт самосохранения взял верх над моралью. Она ела механически, превратившись в машину по переработке калорий.

Когда дно миски показалось из-под жижи, Мария отложила ложку. Её трясло.

Анта наклонилась к ней, её голос был тихим и спокойным:

- Молодец. Я горжусь тобой.

Глава 1.4: Холодное сердце

Отряд приблизился к границе мертвого города. Ледяной туман осел, словно само присутствие недавней смерти разогнало его.

Картина открылась жуткая. Земля перед библиотекой была взрыта, словно гигантским плугом. Пепел перемешан с черной глиной. Массивная дверь здания была вырвана с петлями и валялась в сугробе.

- Кха Могильный Червь был здесь, - процедил командир отряда. - Следы свежие.

Он махнул рукой, приказывая войти внутрь.

Родиону это не нравилось. Каждая секунда здесь была хождением по лезвию ножа, но отступать было нельзя - это вызвало бы подозрения. Он крепче сжал рукоять выданного ему грубого ополченческого копья и вошел вместе с остальными.

Внутри царил хаос. Потухшее кострище, разбросанные рюкзаки.

- Дос вещи... - прошептал один из бойцов, поднимая знакомую флягу с какой-то надписью. - Это снаряжение нашего вис-отряда! Они были здесь!

- Искать! - рявкнул командир. - Ищите любые записи. Мы должны знать, куда делись дэ братья.

«Надеюсь я им ничего полезного не оставил.»

- Командир! Я нашел дос журнал! - крикнул молодой парень, выуживая из-под обломка стеллажа ту самую книжицу в кожаном переплете. - Он лежал в грязи, но читаем!

Парень дрожащими руками перелистнул страницы.

- Тут последние записи... Они наблюдали за кха аномалией на Востоке. Сооружение с куполом на горе. Они пишут, что видели там свет.

«Чёрт, - мысленно выругался Родион, сохраняя каменное лицо. - Я пропустил такую важную деталь, когда выискивал полезные вещи... Идиот».

- Купол? - глаза командира сузились, и он впился тяжелым взглядом в Родиона. - Ты ведь беженец с юго-востока? Ты проходил мимо этой горы? Видел свет?

- Не до того было, командир. Мы бежали от кха Червя. Стоял ледяной туман. Я дальше своего носа не видел.

Ответ командиру показался убедительным.

- Значит, на Востоке кто-то живет. И этот «кто-то» мог убить наших людей.

Он повернулся к отряду.

- Мы нашли зацепку. Забираем всё ценное и идем туда. Мы должны проверить этот Купол, Если свет не горит, значит, заглянем внутрь.

«Твою ж мать», - мысленно простонал Родион, но внешне лишь покорно кивнул. - «Теперь думай, как выкручиваться из этой западни».

Весь путь до Обсерватории он просчитывал варианты. Убить их? Тогда придется придумывать оправдание перед главой. Сбежать? Тогда могут узнать информацию, которую знать им не следует.

Они подошли к зданию. Петли, заросшие льдом, прохрустели, но поддались с третьего рывка.

- Открыто... - насторожился один из бойцов. - Кто-то выломал замок изнутри.

Внутри было темно и холодно. Отряд зажег факелы. Пляшущие тени выхватили из мрака верхний ярус, заваленный хламом.

- Командир! Смотрите! - молодой парень указал на кучу гаджетов. - Что это за дос мусор? Черные зеркала, железные коробки... Это технологии дворфов?

Он потянулся к разбитому монитору.

- Не прикасаться! - рявкнул Родион, вложив в голос весь страх новичка. - Это может быть кха ловушка! Те маньяки или отряд дворфов могли заминировать свои сокровища!

Командир резко осадил парня рукой.

- Верно говорит. Мы не знаем, что это. Не трогайте ничего незнакомого!

- А вот это можно взять? - раздался голос сбоку.

Один из отряда держал в грубых рукавицах скрипку. Он вертел изящный инструмент, как кусок дрова, и даже попытался ковырнуть лак.

- Дерево хорошее. Сухое. Гореть будет ярко.

Внутри у Родиона всё оборвалось. Ярость - горячая, ослепляющая - ударила в голову. «Положи. Это моё. Не смей своими грязными лапами...»

Но он прикусил язык до крови.

«Забудь. Ты давно это бросил.»

- Это просто дрова, - выдавил Родион равнодушно. - Толку мало. Слушайте, может, у них внизу есть погреб? Если они здесь жили, у них должен быть запас дос манг-рот. Это важнее деревяшек.

Глаза командира загорелись.

- Еда! Точно. Вниз, живо!

Они бросили скрипку, она ударилась декой об пол и отозвалась жалобным, дребезжащим стоном лопнувшей струны, и ринулись на кухню.

Когда вскрыли люк погреба, по отряду прошел восторженный вздох.

- Не может быть... - выдохнул командир, освещая факелом горы замороженных разделанных туш. - Святой О'Шен... Это же настоящее дос сокровище! Мы же так накормим всё поселение на месяц вперед!

Люди начали жадно набивать мешки, смеясь от счастья. Родион присоединился к ним, методично упаковывая тех, кого когда-то убил.

Но его глаза искали другое.

На дальней полке, за банками с человеческим жиром, лежала маленькая, покрытая пылью пачка. Сухари. И упаковка лапши быстрого приготовления, которую он берег «на черный день».

«Для Марии», - подумал он, осторожно смахивая находку за пазуху. - «Ей нужно что-то, от чего её не будет рвать, но боюсь больше ничего нет».

Пока отряд был все еще занят сбором ресурсов, Родион, как кот, незаметно выбрался с погреба. Внизу царил гвалт. Бойцы, обезумев от счастья, спорили за лучшие куски мяса. Шум стоял такой, что можно было стрелять из пушки.

Пользуясь суматохой, Родион тенью скользнул к лестнице.

Он знал каждую ступеньку этих лестниц. Знал, какая скрипит, а какая молчит. Родион взлетел на верхний ярус бесшумно, как призрак.

Время на исходе. Взгляд метнулся к полкам.

Кристаллы. Темные, пульсирующие сгустки чужой смерти.

Оставлять их здесь было нельзя. Если хоть один любопытный идиот снимет перчатку и коснется камня - он увидит всё: убийства, истинное лицо «беженца».

Родион лихорадочно сгреб холодные камни, рассовывая их по глубоким карманам куртки. Они оттягивали ткань, холодили бок, но теперь он был спокоен. Улики исчезли.

Спустя минуту он уже стоял у входа в погреб, с невозмутимым видом наблюдая за мародерами. Никто даже не заметил его отсутствия.

***

Анта помогла ей подняться и повела прочь от костра, сквозь беснующуюся толпу, которая продолжала славить О'Шена.

В этот момент в пещеру с шумом ввалился разведотряд. Бойцы выглядели уставшими, но триумфальными. Командир вышел вперед, поднимая над головой тяжелый, мерзлый мешок.

- Glor zu OShen! - проревел он. - Мы нашли dos сокровище! Продовольствия на месяц вперед!

Подземелье взорвалось ликованием. Люди кричали, тянули руки к мешкам, плакали от счастья.

Для них это было спасение.

Среди всеобщего безумия лишь один человек оставался неподвижным. Родион, стоящий в тени у входа в общую пещеру, нашел глазами своих спутниц. В его взгляде застыла ледяная пустота.

Он бесшумно, как призрак, скользнул сквозь толпу, подхватил Марию под локоть и коротко бросил:

- Идем.

До самой комнаты они не проронили ни слова.

Родион дернул ручку двери, но та была заперта. Он удивленно хмыкнул. Мария, не поднимая глаз, молча протянула ему ржавый ключ.

Внутри всё было так же - серо и холодно.

Родион сбросил копье в угол, где уже лежала сломанная алебарда.

Анта устало опустилась на табурет, сняла гогглы и потерла переносицу. Родион протянул ей горстку кристаллов.

- Подержи их у себя на всякий случай. Тебя, как на вид подростка, не станут обыскивать.

А Мария... она просто села на кровать, поджала ноги к груди и уткнулась в них лицом, отгораживаясь от мира.

Родион посмотрел на неё, потом перевел тяжелый взгляд на Анту.

- Твоих рук дело? - тихо спросил он. - Ты заставила её есть?

- Вынужденно, - жестко ответила Анта, хотя в голосе звучала вина. - Повар предложил. Отказаться - значит подставить нас всех под удар.

Родион шумно выдохнул, упершись руками в стол и опустив голову.

- Я же говорил не высовываться. Могли бы меня подождать.

- Мы не знали, когда ты вообще вернешься. И ты сам сказал: «Мария, тебе придется выучить язык».

- Забудь. Ты права, - отмахнулся он. - Но похоже, мы её сломали.

Родион оттолкнулся от стола и медленно подошел к кровати Марии. Он присел на корточки, пытаясь поймать её взгляд.

Девушка не реагировала. Она мелко дрожала.

Родион полез за пазуху и вытащил своё «настоящее» сокровище, которое утаил от отряда. Мятая пачка сухарей и брикет сухой лапши. Еда не из мяса. Еда из прошлого.

- Эй, - позвал он, осторожно кладя припасы на одеяло рядом с её рукой. - Я принес тебе... нормальной еды. Чистой.

Мария на секунду подняла голову. Её взгляд был полон осколков разбитого стекла - взгляд человека, который увидел слишком много. Она скользнула глазами по пачке сухарей, но даже не пошевелилась, снова уткнувшись в колени.

Родион притащил к кровати выданное копье и обломки своей алебарды. Он сел рядом с Марией, но смотрел не на неё, а на оружие.

В тишине раздался ритмичный звук ножа, строгающего дерево. Родион методично подгонял древко копья под крепление своего тяжелого лезвия. Стружка падала на пол, пахнуло свежей древесиной - странный, почти забытый запах в пещере полной гнили.

Мария сидела неподвижно, уткнувшись в ноги.

- Всё еще грызешь себя? - не поднимая глаз, спросил Родион. - Думаешь, одна тарелка супа превратила тебя в чудовище?

Она не ответила, но её плечи дрогнули.

Родион с усилием насадил старое лезвие на новое древко, проверяя баланс.

- Тебе больно. Тебя тошнит от самой себя. Это хорошо.

Он повернулся к ней, крутанув в руках обновленное оружие - теперь это чуть более короткая алебарда, с лезвием старого копья на обратной стороне.

- Запомни, Мария. Монстры не чувствуют вины. Пока тебе больно - ты жива. Пока тебя воротит от чужой боли - ты человек.

Он поднялся, с глухим стуком ставя оружие в угол.

- Не ломай себя. Выживание - это не выбор. Ты не убивала этих людей. Ты просто не дала их смерти быть напрасной. Это не на твоей совести.

Он помолчал, глядя на её сгорбленную фигуру.

- Отдыхай. Завтра будет тяжело. Но... - он на секунду замялся, - мне кажется, ты справишься. Ты больше, чем просто «инструмент».

Родион тяжело опустился на соседнюю кровать, закинув руки за голову.

- Анта, иди проветрись. Посмотри, что там в поселении. Я пока подежурю здесь, всё равно спать не хочется.

Ангел легко спрыгнула со стула, поправляя очки. На её губах играла ехидная улыбка.

- Если хочешь уединиться с ней, так сразу бы и сказал~ - промурлыкала она. - Смотри не растай от нежности, грозный воин.