Пепельная вьюга

Когда терпение Марии уже было на исходе, мгла впереди начала редеть. Из тумана стали проступать силуэты.

Сначала — покосившийся забор. Затем — очертания крыш, трубы, вывеска с нарисованной кружкой...

«Таверна? Дома?»

Сердце Марии екнуло. Неужели они дошли? Неужели здесь, в этом аду, есть нормальная улица с повозками у крылец?

Она ускорила шаг, почти поравнявшись с Родионом, но тут же замерла.

В окнах не было света. Из труб не шел дым.

Карета, которую она заметила, действительно стояла у входа, но её колеса вросли в лед и пепел, а дерево посерело от времени.

Это был не город, а его эхо.

Дома стояли абсолютно целыми — холод идеально законсервировал их, превратив в каменные надгробия былой жизни.

Взгляд Родиона лихорадочно метался по фасадам, выискивая что-то конкретное. Мария проследила за его взглядом.

Внезапно он замер как вкопанный.

Обветшалая вывеска с книгой...

«Библиотека? Серьезно?»

Здание ничем не отличалось от остальных — такое же серое, такое же промерзшее насквозь. Но Родион, забыв про осторожность, рванул к дверям.

На пороге он сделал немыслимое — просто разжал руки. Тяжелая алебарда рухнула вниз. Лезвие с глухим стуком и треском расщепило старые доски крыльца, встав торчком, как одинокий часовой.

Он исчез в темноте проема.

Анта и Мария переглянулись и поспешили следом, проходя мимо брошенное оружие.

Внутри пахло не старой бумагой и пылью, как ожидала Мария. Пахло выделанной кожей и сушеными травами.

Огромный зал библиотеки изменился. Книжные стеллажи были порублены на дрова. В центре, прямо на некогда белоснежном мраморе полу, чернело пятно от небольшого костра. Вокруг были разбросаны спальники, котелки и пустые фляги.

Родион не рылся в книгах. Он лихорадочно перетряхивал брошенные у костра походные сумки, которые уже начали покрываться инеем.

— Зачем мы здесь? — спросила Мария, озираясь. Ей было жутко. Вещи выглядели так, будто хозяева вышли на минуту и... исчезли.

— Информаторы, — бросил Родион, вытряхивая содержимое очередного рюкзака на пол. — Это лагерь последней группы разведчиков. Они пришли сюда неделю назад. Следили за нашей обсерваторией. Рисовали схемы.

Он нашел то, что искал — тубус для карт из плотной кожи, которая задубела от мороза и сопротивлялась.

— Ага. Цел.

— Ты... ты их убил? — Мария посмотрела на пятно бурой крови возле одного из спальников.

— Я защищал периметр, — сухо ответил Родион, разворачивая карту на столе, она глухо потрескивала, рискуя лопнуть на сгибах. — Я забрал у них еду и металл. А их записи оставил здесь. Зачем нам информация о других местах, если мы и так живем в одной лишь обсерватории?

Он провел пальцем по карте, изрисованной пометками.

— Я был идиотом. Я думал, что будем сидеть еще лет сто. Но эти парни... — он криво усмехнулся, — они проложили для нас маршрут. Смотри.

Родион ткнул в красную линию, ведущую через горы.

— Они отметили патрули Дьяволов и гнезда Виверн, чтобы обойти их и добраться до нас. Теперь мы пойдем по их следам обратно.

— Дьяволы? — переспросила Мария, и в её голосе зазвенело напряжение. — Виверны, Дьяволы... Вы бросаетесь этими словами так, будто я читала ваш бестиарий. Я иду с вами в ад, но до сих пор даже не знаю, кто такая Анта! Ангел? Мутант? Или просто девочка с нимбом над головой?

Родион хмыкнул, аккуратно закручивая крышку тубуса.

— Справедливое замечание. Но... ликбез — не моя стихия. — Он кивнул напарнице. — Анта, просвети её. Только кратко, пока мы не замерзли.

Анта вздохнула, проводя пальцем по краю стола.

— Мы фтералес. Если тебе будет проще — считай меня ангелом, — глухо произнесла она, не поднимая глаз. — Только вместо небесной благодати у нас — Время. А вместо молитв — циферблат.

Она коснулась своего нимба. Тот отозвался слабой пульсацией.

— Наша жизнь — это часы. Но наша жизнь — это не века. Это всего лишь одни сутки.

Мария удивленно моргнула.

— Сутки? Но тебе же...

— Пока мы не используем истинную магию, наши часы стоят. Мы вечны. Но стоит нам вмешаться в поток времени, стрелки начинают тикать. А когда они дойдут до полуночи... мы обращаемся в камень.

— Мои сородичи... они были консервативны. Они считали, что Время нужно тратить «правильно». Величественно. Махать крыльями, петь гимны, соблюдать ритуалы.

Анта горько усмехнулась.

— А я... я любила эффективность. Я нашла способ использовать эссенцию души, чтобы левитировать, не тратя силы тела. Чтобы экономить Время, а не сжигать его впустую. Я предложила им этот дар.

— И? — протянула Мария.

— И они назвали это ересью, — жестко начала Анта, но вдруг осеклась.

Её рука рефлекторно дернулась к спине. Пальцы сжались, комкая ткань.

— Они... — её голос дрогнул и упал до шепота, потеряв всю свою уверенность. — Они забрали мои крылья, Мария. Просто отрезали их и вышвырнули меня вниз...

Вопреки инстинкту самосохранения Марии захотелось подойти и обнять её. Просто прижать к себе этот маленький комок вековой боли. Она даже сделала шаг вперед, но Анта вдруг выпрямилась.

Крылатая шмыгнула носом и резко вытерла глаза рукавом пуховика.

— Но именно поэтому я и хочу спасти этот мир, — твердо сказала она. В её голосе пробивалась решимость. — Не ради прощения. А ради доказательства, моей правоты.

Она посмотрела на свой тусклый нимб, который в ответ на её эмоции начал медленно разгораться.

— Когда мы победим... Хронофиле, нет, всем Фтералес придется признать, что я оказалась права.

— Хорошая речь, — безэмоционально бросил Родион. Пока Анта изливала душу, он успел развести небольшой костер прямо на мраморном полу, используя обломки стеллажей. — А теперь — привал. Грейтесь. Нам нужно восстановить тепло перед рывком.

***

Тишина, нарушаемая лишь треском сухой древесины, давила на уши. Мария не выдержала.

— Раз Анта рассказала о своей причине... — начала она неуверенно. — То, может быть... и ты расскажешь? Зачем тебе это? Ну то есть спасать мир.

Родион не ответил сразу. Вместо этого он подкинул обломок в огонь.

— Зачем? — переспросил он, не поднимая глаз. — Странный вопрос.

— Ну... ты кажешься таким... — Мария подбирала слово, чтобы не разозлить его. — Холодным. Но при этом ты хочешь всех спасти? Почему?

Родион хмыкнул. Однако в его глазах не было злости, лишь вековая усталость.

— Хочешь услышать про мою причину? — переспросил он. — Всё просто. Это долг. Я получил силу, которой нет у других. Кто-то же должен разгребать этот пепел.

Он говорил ровно, заученно. Словно читал текст с листа, в который сам давно перестал верить. Мария почувствовала фальшь. Но возразить она не рискнула.

И в этот момент земля пошла ходуном.

Это было не просто землетрясение. Из-под пола раздался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали кости. С потолка библиотеки посыпалась пыль и куски штукатурки.

Родион вскочил, как сжатая пружина. В его движениях не осталось ни капли усталости. Он сгреб карту со стола и грубо сунул её Анте.

— Бедствие! — рявкнул он, перекрикивая грохот. — Это Могильный Червь! Анта, уводи её!

— А ты?!

— А я его отвлеку!

Он натянул шарф на лицо и рванул к выходу. Выскочив на крыльцо, Родион на ходу выдернул алебарду из досок.

Дверь вылетела наружу от его удара, и в зал ворвался ледяной вихрь, мгновенно задув жалкий костер. Тьма накрыла их.

Анта не задавала вопросов. Она оказалась за спиной Марии быстрее, чем мелькнула мысль.

— Держись! — крикнула она.

Холодные руки обхватили Марию поперек туловища, и гравитация исчезла. Анта рванула вверх, к пролому в куполе библиотеки, подальше от дрожащей земли. Внезапно она резко снизилась, уворачиваясь от падающей балки в опасной близости. Желудок Марии подпрыгнул к горлу. Это тошнотворное чувство невесомости вызвало острое дежавю.

Родион несся прямо навстречу разлому, из которого била земля. Тяжелая алебарда в его руках казалась невесомой — он использовал её инерцию, чтобы входить в повороты, не теряя скорости.

Грохот.

Перед ним взорвался фонтан мерзлой земли.

Могильный Червь вырвался на поверхность — гигантская, склизкая туша, кольцевидная пасть, усеянная рядами зубов, заслонила собой небо.

Родион не затормозил. Наоборот, он рванул быстрее.

За секунду до столкновения он выставил алебарду в сторону, цепляя крюком лезвия ствол мертвого дерева. Используя его как рычаг, он крутанулся вокруг своей оси на полной скорости, резко меняя траекторию.

Челюсти Червя захлопнулись там, где он был мгновение назад, проглотив лишь воздух и щепки.

Родион уперся ногами в захлопнувшуюся челюсть. Не теряя ни секунды, он ухватился свободной рукой за выступающий кривой клык и, используя инерцию тяжелой алебарды как рычаг, забросил себя на голову твари.

Монстр мотнул головой, но Родион уже бежал вдоль его хребта.

Он опустил лезвие вниз, навалившись на древко всем весом. Острая сталь с тошнотворным треском пробила ороговевшую плоть.

Родион бежал, и алебарда вспарывала спину чудовища, как консервный нож, оставляя за собой длинную, дымящуюся рану.

Червь заверещал — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и начал биться в агонии, пытаясь сбросить мучителя.

Но вдруг он замер, а затем резко, с неестественной скоростью вздыбил переднюю часть туловища высоко над землей.

Родион, бегущий по хребту, на секунду потерял равновесие, но тут же присел, готовясь к удару. Он ожидал, что тварь попытается сбросить его вращением.

Но Червь поступил хитрее.

Гигантская голова с размаху обрушилась вниз, ударяясь о мерзлую землю с силой падающего метеорита.

БАМ!

Удар породил кинетическую волну. Она прошла по длинному телу, как дрожь по натянутому канату. Спина монстра под ногами Родиона выстрелила вверх.

Это сработало как катапульта.

Родиона подбросило в воздух. Опора исчезла. Он завис в воздухе, лишенный возможности маневрировать.

И в тот же миг Червь, поймав инерцию отскока, изогнулся стальной пружиной. Его пасть, полная зубов, метнулась в сторону падающей добычи.

Глава 1.2: Червивый поход

Земля ударила в ноги неожиданно жестко. Анта не стала тратить силы на плавную посадку и небрежно уронила Марию в глубокий сугроб пепла.

- Быстрее! - крикнула ангел, хватая девушку за рукав. - В укрытие!

Сквозь завывание ветра и ледяную мглу проступал черный зев - узкая трещина в скале, похожая на рану. Они ввалились внутрь, и рев бури снаружи мгновенно сменился гулкой, давящей тишиной подземелья.

Анта сползла по стене на каменный пол и тяжело, со свистом выдохнула. Её нимб тускло пульсировал, освещая пещеру слабым оранжевым светом.

- Оторвались... - прошептала она, задыхаясь.

Мария дрожала. Не столько от холода, сколько от осознания того, что произошло. Они сбежали. А Родион остался там, один на один с горой мышц и зубов.

- А что... что будет с Родионом? - голос Марии сорвался. - Мы просто бросили его там?!

Анта даже не открыла глаз.

- Не бросили. Мы балласт для него. А убежав, дали ему не беспокоиться о нас.

- Но этот Червь... Он огромный!

- Мы сталкивались с такими тварями и раньше. У Родиона шкура крепче, чем кажется. Справится.

Мария нервно оглянулась на выход, где бушевала метель.

- Я не об этом... Как мы найдем его? В этом тумане не видно даже вытянутой руки! Мы потеряемся, если попытаемся вернуться.

Анта вдруг усмехнулась. Она открыла один глаз и посмотрела на Марию спокойным, немного усталым взглядом.

- А насчет этого не переживай. Мы его искать не будем.

- Почему?!

- Потому что Родион – охотник. А не мы. И он найдет нас где мы бы ни были.

***

Челюсти-жернова сомкнулись с ужасающей скоростью. Небо исчезло.

У Родиона была доля секунды. Он не пытался остановить укус - это было невозможно. Вместо этого он вогнал алебарду вертикально, уперев пятку древка в нижнюю челюсть, а лезвие - в верхнее нёбо твари.

КРАК.

Древко жалобно затрещало, прогибаясь дугой. Оно не удержит пасть открытой, но даст Родиону мгновение, чтобы не быть раздавленным сразу.

Он оказался в зловонной темноте. Запах гнили и желудочной кислоты ударил в нос. Стенки глотки пульсировали, готовясь протолкнуть его дальше, в кислотный ад.

- Подавись! - прорычал Родион.

Он выпустил алебарду, древко которой уже трещало от давления, и выхватил с пояса кинжал.

Здесь не было места для изящества. Он вонзил клинок в мягкую, влажную плоть внутренней стороны щеки и с силой рванул его вниз, повисая на клинке всем весом.

Это сработало.

Червь издал оглушительный, вибрирующий визг, от которого у Родиона едва не лопнули перепонки. Тварь мотнула головой, распахивая пасть от болевого шока.

Центробежная сила вышвырнула Родиона наружу, как куклу.

Он пролетел несколько метров и жестко приземлился в сугроб, перекатившись через плечо, чтобы погасить инерцию. Следом, в паре метров, упала и его алебарда - сложенная пополам.

Земля задрожала. Червь, истекая черной жижей из пасти, с ревом ушел обратно под землю, взметая фонтаны пепла. Он не сбежал - он ушел на глубину, чтобы восстановить силы и вскоре атаковать снизу.

Родион подхватил оружие и вскочил на ноги. Драться дальше было самоубийством. Он выиграл время - теперь нужно сбежать.

Он огляделся. Следов на пепле не было - Анта увела Марию по воздуху, не касаясь земли.

Но Родион и не искал следы ног.

Он вгляделся в мутный туман. Оборванная ледяным ветром ветка на высоте трех метров. Срезанная невидимой силой верхушка сугроба. Анта летела низко, экономя силы, и оставляла за собой воздушный коридор. Для Родиона этот невидимый след был ярче путеводной звезды

- Умница, Анта, - выдохнул он и рванул по следу, пока тварь не восстановила силы.

***

Анта сидела, скрестив ноги, и внимательно изучала карту, разложенную на коленях. В густой темноте пещеры единственным источником света был её нимб. Он тлел тусклым, тревожным оранжевым цветом, отбрасывая длинные тени на стены.

Мария смотрела на это свечение и понимала: с такой «лампочкой» за человека не сойдешь.

- Слушай... - начала она неуверенно. - А ты можешь его спрятать? Если мы идем в поселение, эта штука над головой... вызовет вопросы. Ты должна выглядеть как человек.

Анта медленно подняла на неё взгляд.

- Могу, - коротко ответила она.

Щелчок - и свет исчез.

Тьма навалилась мгновенно, плотная и абсолютная, словно кто-то выключил мир. Мария инстинктивно сжалась, но тут же заметила две точки во мраке.

Глаза Анты.

Они не погасли. В темноте они горели ровным, фосфоресцирующим янтарным светом. А в них застыли тонкие, как лезвия, стрелки часов. Это было красиво, но совершенно не по-человечески. Как у хищника в ночи.

- Это мой максимум маскировки, - прозвучал голос ангела из темноты. - Нимб я могу втянуть, но глаза придется прятать под очками. Иначе нам просто не поверят.

Внезапно над головой Марии вспыхнул свет.

Она дернулась и посмотрела вверх. Там, в паре сантиметров от макушки, висела точная копия циферблата Анты, сотканная из мягкого света.

- А еще я могу перевесить мишень на тебя, - раздался тихий смешок Анты. - Хочешь побыть в шкуре фтералес?

- Н-нет! - Мария замахала руками, разгоняя иллюзию. - Не надо. Мне и своих проблем хватает.

***

Родион несся по магическому следу, не жалея ног.

Сломанное древко алебарды нарушило привычный баланс оружия. Тяжелое лезвие теперь перевешивало, заставляя руку ныть, а тело - терять равновесие на поворотах. Пару раз Родион спотыкался, едва не пропахивая носом пепел, но каждый раз гасил инерцию кувырком и снова вскакивал, не сбавляя темпа.

Наконец впереди черным провалом открылся зев пещеры.

Не теряя ни секунды, он влетел внутрь, внося с собой запах гнили и озона.

- Анта, Мария! На выход! Живо!

Мария вжалась в стену. Перед ней стоял не человек, а выходец из кошмара. Родион был с ног до головы покрыт черной, блестящей слизью, она стекала с его плеч, шипя на морозе. Его куртка висела лохмотьями, а в руках он сжимал обломок алебарды, превратившийся в уродливый, короткий топор мясника.

Он не дал им времени на вопросы. Развернулся и снова исчез в тумане, указывая путь.

- Бежим! - рявкнула Анта.

Она рывком подняла Марию на ноги и потащила к выходу, пока эхо крика Родиона еще не затихло.

Они бежали, не сбавляя темпа, пока легкие Марии не начали гореть огнем. Каждый вдох был пыткой - ледяной воздух раздирал горло, как наждачка. Она бы упала уже через сотню метров, но Анта тащила её вперед с неумолимой силой, не давая ни замедлиться, ни сдаться.

Наконец из тумана вынырнула темная громада скалы.

Прямо в камне, наполовину занесенная пеплом, виднелась массивная железная дверь, обитая войлоком и шкурами.

Родион навалился на неё плечом, срывая наледь, и втолкнул спутниц внутрь.

Они оказались в тесной, темной каморке. Родион тут же захлопнул внешнюю дверь и навалился на засов. Гул ветра снаружи стих, сменившись тяжелым дыханием беглецов.

- Не расслабляться, - прохрипел он.

Он открыл следующую дверь. Еще один крошечный тамбур. Здесь было чуть теплее, но воздух был спертым.

Они прошли и этот шлюз. Родион снова запер дверь за спиной.

Перед ними была третья преграда - толстый лист металла с узким смотровым окошком, закрытым заслонкой. Эта дверь, в отличие от первых двух, была заперта изнутри. Это был последний рубеж обороны тепла.

Родион вытер слизь с лица, перехватил поудобнее обломок алебарды и поднял кулак.

Тун... Дун-тун... Дун.

Стук прозвучал не как просьба впустить. Это был условный сигнал. Код, который открывает доступ в последний оплот человечества.

Из-за толстого металла донесся глухой, искаженный голос. Язык был грубым, лающим - смесь забытых наречий.

- Wer koma dort? Visodryad nyezol retrokom soskoro.

Мария не поняла ни слова, но интонация была ясной: «Кто такие? Своих не ждали».

Родион, даже не переведя дыхание, ответил на том же языке. Его голос звучал хрипло, подстать этому наречию:

- Vir est fugitviro... - начал он, но закашлялся и сплюнул черную слизь. - Мы беженцы из малы-грода, с юго-востока. Кха Могильный Червь снова бушует. Едва унесли ноги. Нас трое, и у нас есть Дос манг-рот.

Последнее слово - «Еда» - он выделил особо.

За дверью повисла тишина. Слышно было лишь тяжелое дыхание сторожа.

- Vhrentra. («Входите».)

Лязгнул тяжелый засов. Дверь со скрипом отворилась, впуская их в тепло.

Троица ввалилась внутрь. Анта втянула нимб и закрыла глаза. Мария, чьи ноги окончательно отказали от резкой смены температуры, рухнула на колени, жадно глотая спертый, пропитанный запахом немытых тел, но теплый воздух.

Перед ними стоял старик в стеганом ватнике, сжимая в руках самодельный арбалет. Он подозрительно оглядел их лохмотья.

- Ya pensad, ke nullest retro... - прошамкал он, опуская оружие. - А я думал, от той дэ базы уже ничего не осталось.

Родион молча отвязал от пояса тяжелый, пропитанный кровью мешок и протянул его старику.

- Tu nima vir? Примешь нас?

Старик взвесил мешок в руке. Его глаза алчно блеснули. Вес был убедительным.

- Ya zol davar... - кивнул он, отступая в сторону и освобождая проход. - Я передам Дэ О'Шену. Следуйте за мной.

Группа молча следовала за сторожем вглубь пещеры. Родион крепко держал Анту за руку, ведя её за собой, как слепую Единственным светом в тоннеле был фонарь в руках старика. Внутри него, за мутным стеклом, горел не обычный огонь, а холодное синее пламя - алхимический или магический огонь, не требующий кислорода.

Вскоре они подошли к развилке. Сторож свернул направо, к массивной деревянной двери, укрепленной железными полосами.

Тук... Тук-тук... Тук.

Тот же код.

- Vhrentra, - донесся глухой голос изнутри.

Они вошли. Комната напоминала штаб, собранный из мусора: стол из ящиков, карта на стене, тусклая лампа. За столом сидел мужчина с тяжелым, землистым лицом - ОШен.

- Sal, OShen! - поклонился сторож. - Я привел дэ выживших. С малой дэ базы на юго-востоке.

ОШен поднял тяжелый взгляд, оценивающе скользя по лохмотьям гостей.

- Intress... - протянул он. - Любопытно. Наш вис-отряд к той дос базе пропал неделю назад. Мы думали, там одни мертвецы. Но... лишние руки здесь не помешают. Назовитесь.

Родион выступил вперед, закрывая собой спутниц.

- Ya est Rodion, - представился он. Затем кивнул на Анту, чьи крылья под ушами были скрыты капюшоном, а глаза закрыты. - Эта девочка - дэ Анта.

Он перевел взгляд на Марию. На долю секунды он замялся, словно подбирая слово.

- А эта женщина... Дос... - он осекся, кашлянул и быстро исправился: - Дэ Мария.

ОШен прищурился, услышав оговорку, но промолчал.

- У неё мемра-нулл такой степени, что она забыла даже наш язык, - гладко соврал Родион, объясняя молчание Марии. - Она не понимает ни слова.

- Допустим, - кивнул лидер. - И что пригнало вас сюда?

- Kha Mogilwurm, - мрачно произнес Родион. - Могильный Червь проснулся ото сна. Нам пришлось бежать, бросив почти всё.

Лицо ОШена помрачнело. Упоминание «Кха» - неизбежного рока - подействовало мгновенно.

- Sav. Еще одна дос база умерла. Жаль...

Глава порылся в ящике стола и брезгливо бросил на столешницу связку ржавых ключей.

- Занимайте дос комнату в третьем секторе. Располагайтесь. А завтра... - он посмотрел на Родиона с намеком на предстоящую работу. - Завтра мы придумаем, что с вами делать. Vir zol pensar.

Страж проводил их до комнаты - тесной каморки с каменными стенами, где из мебели были только две грубые койки и стол.

Стоило тяжелым шагам за дверью стихнуть, как маска невозмутимости слетела с Родиона. Он сполз по стене, тяжело с хрипом втягивая воздух.

- Что ж... первый день мы пережили, - просипел он. - Мария, тебе придется выучить язык. Я не смогу вечно работать переводчиком и нашептывать под ухо.

Он с отвращением стянул с себя куртку. Ткань, пропитанная слизью Червя, на морозе превратилась в ледяной панцирь и теперь с треском ломалась на сгибах. Родион швырнул её в угол, а сверху, с глухим лязгом, положил сломанную алебарду.

- А пока... - он зевнул, и челюсть его хрустнула от напряжения. - Отбой.

Он не дошел до кровати. Просто завалился на бок, готовый уснуть на полу.

Анта тут же оказалась рядом. Она не стала его поднимать - сил не было и у неё. Она просто подтащила матрас с одной из коек, перекатила на него Родиона и укрыла своим пуховиком, сама свернувшись калачиком у него под боком, как кошка, ищущая тепла. Через минуту их дыхание выровнялось.

Мария осталась одна в темноте.

Она легла на вторую жесткую койку, глядя в каменный потолок. Тело гудело от усталости, но сон не шел. В тишине пещеры мысли, которые она гнала от себя весь день, нахлынули волной.

«Как там мама?»

Перед глазами встала картина: пустая кухня, остывший чайник. Мама только начала приходить в себя после смерти отца... А теперь? Теперь она будет заходить в пустую комнату дочери, где всё осталось на своих местах. Гитара в углу, недописанные конспекты на столе.

Эта мысль - что она нанесла матери еще один удар - жгла сильнее холода.

А Лиза, подруга с университета? Та, для кого Мария была единственным близким человеком в потоке чужих лиц. Теперь она осталась совсем одна в шумных коридорах. Будет ли она общаться с другими? Или совсем закроется в себе?

Странное чувство охватило её. Там, на Земле, метро всё так же едет по расписанию. Солнце встает и садится. Люди спешат на работу. Мир... он просто продолжил жить. Без неё.

И от этого осознания в этой холодной, темной пещере Мария впервые почувствовала себя по-настоящему разбитой.

Глава 1.3: Осколки морали

- Мария. Эй.

Чья-то рука трясла её за плечо. Настойчиво, но аккуратно.

Мария с трудом разлепила глаза. Над ней нависал Родион. В тусклом свете, пробивающемся из коридора, он выглядел серым от недосыпа.

- Что... что случилось? - прошептала она, пытаясь приподняться на локтях.

- Тише, - шикнул он, кивнув на спящую Анту. - Не буди её. Я ухожу с разведывательным отрядом. О'Шен требует плату за ночлег, так что придется поработать.

Он подошел к углу, где валялась его куртка. За ночь слизь, пропитавшая ткань, оттаяла в тепле пещеры. Теперь одежда была мокрой, тяжелой и источала кислый запах сырости.

Родион с видимым отвращением натянул её на себя. Ткань неприятно чавкнула, прилипая к телу. Его передернуло от холода.

- Скажешь Анте, куда я ушел. И не высовывайтесь.

Он вышел за дверь, бесшумно прикрыв её за собой, оставив Марию в полумраке с тяжелыми мыслями и сопящей под боком крылатой.