Путь некроманта: Выбор

— Что ещё было при Гримфорде? — спросил Гай.

Декурион посмотрел на него осторожнее.

— Много чего было.

— Некромант?

Декурион перестал улыбаться окончательно.

— Был.

— Видел его?

— Его самого — нет. Его волшбу — да.

— Что именно?

— Мёртвые вставали. Потом была тварь. Огромная. Из тел.

Он сказал это просто, без красивых слов, но Гай заметил, как у него напряглась челюсть.

— Где некромант сейчас? — спросил Гай.

— Не знаем.

— Совсем?

— Совсем. После боя исчез. Может, ушёл с пограничниками. Может, его раненым увезли. Может, сдох где-нибудь, только тела не нашли.

— Что ещё известно?

Декурион помедлил.

— Почти в неделе пути отсюда полёг отряд инквизиторов. На старой дороге впереди.

Гай чуть подался вперёд.

— Кто убил?

— Не знаю, господин паладин.

— Но думаешь на некроманта.

Декурион не стал делать вид, будто уверен.

— Я думаю, что если сначала на поле появляется некромант, а потом дальше по дороге находят мёртвых инквизиторов, это надо проверить.

Гай несколько секунд молчал.

— Мне нужно взглянуть на место, где была эта тварь из тел, — сказал Гай.

Декурион заметно помрачнел.

— Туда лучше не ходить.

— Я паладин.

— Это я вижу.

— Тогда показывай.

Декурион не посмел отказать. Он обернулся к солдатам у костра.

— Легионер!

Один из солдат поднялся.

— Проведёшь господина паладина к северному участку. К старой яме. За верёвку не заходить. Ничего руками не трогать.

— Так точно.

До места добрались минут через десять.

Здесь уже не было ни суеты, ни обозов, ни постоянного движения людей. Только вытоптанная земля, редкая трава, вбитые колышки и верёвка, которой обнесли широкий участок на краю поля. Чуть дальше чернели следы большого костра. Такие костры разводили не для еды.

Легионер остановился первым.

— Здесь, господин паладин.

Гай спешился.

Солдат стоял напряжённо и явно не хотел подходить ближе.

— Возвращайся, — сказал Гай.

— Мне велели проводить.

— Проводил. Дальше я сам.

Легионер не стал спорить. Только приложил кулак к сердцу.

— Служение и повиновение.

Он ушёл обратно к посту, а Гай остался один.

Место было пропитано скверной.

Он почувствовал это почти сразу. Не глазами и не носом. Под кожей у запястья возникло неприятное покалывание, потом холодная нить поднялась выше, к локтю. Так бывало в учебной крипте ордена, когда наставники показывали послушникам слабую нежить, поднятую на несколько ударов сердца. Только здесь ощущение было куда сильнее.

Паладины, как и жрецы, не были магами. Они не оперировали магической энергией, как чародеи, и не работали с жизненной силой, как целители или вампиры. Но с помощью специальных практик могли преобразовывать веру, волю и внутреннюю собранность в то, что маги упрямо пытались назвать особым видом волшбы.

Жрецы и клирики направляли эту силу прежде всего на служение. Исцелить рану. Остановить кровь. Очистить заражение. Благословить воду или хлеб. Поставить печать. Снять простое проклятие. Удержать умирающего на краю жизни ещё несколько минут, а иногда и вытащить обратно, если смерть не успела забрать своё окончательно.

Паладинов учили другому.

Усилить тело. Удержать удар. Прыгнуть с большой высоты и не разбиться. Бежать в тяжёлом доспехе так, будто на плечах не сталь, а плотный дорожный плащ. Метнуть дротик в несколько раз дальше и сильнее обычного человека. Вызвать светляк — небольшой шар света, который освещал путь в темноте и был особенно неприятен всяким тварям, привыкшим прятаться во мраке.

И, конечно, паладинов учили причинять вред нежити и существам, у которых вместо нормального тела оставалась одна злая воля: призракам, духам, мертвецам, поднятым чужой магией.

На первый взгляд арсенал был не так уж велик.

Но паладины соединяли свою святую силу с навыками боя, которые оттачивали многие десятки лет. Простое усиление руки в нужный момент могло решить исход схватки. Правильно поставленный шаг позволял выдержать удар, который сломал бы обычного воина. Короткая молитва могла дать раненому шанс дожить до конца боя и утащить товарища с поля.

Гай ещё многого не знал о паладинской силе. А то, что знал, у него тоже выходило так себе. Он слишком легко терял концентрацию, слишком быстро выходил из себя, слишком часто пытался вложить в удар больше, чем нужно.

Гектор за это бил его учебным мечом по шлему и говорил:

— Сила без дисциплины — это не сила, а истерика в железе.

Гай тогда злился.

Сейчас злиться было не на кого.

Даже его скромных сил хватило, чтобы почувствовать: здесь творилась мощная волшба.

Не один поднятый мертвец. Не слабый ритуал. Не деревенская страшилка про костлявую руку из могилы.

Гай посмотрел на землю за верёвкой.

Молодой маг был силой, способной изменить ход боя.

Но этого всё равно было мало, чтобы понять главное.

Чудовище он?

Или человек, которого все вокруг слишком быстро решили убить?

Гай не любил некромантию. Не мог любить. Всё, чему его учили, всё, на что отзывалась сила под кожей, говорило одно: мёртвые должны оставаться мёртвыми.

Но он всё ещё хотел увидеть некроманта сам.

Он постоял ещё немного, пока покалывание под кожей не стало почти болью, потом отступил от верёвки.

— Ладно, — тихо сказал он. — Надо двигаться дальше.

Серый орденский жеребец стоял спокойно, но к отмеченному месту не приближался. Гай положил ладонь ему на шею.

— Не начинай.

Конь фыркнул.

Гай легко взлетел в седло, словно на нём не было массивного доспеха.

Гай тронул поводья и поехал дальше.

Настоящее время. Гробница Арвена Сомра.

Внутрь коней не повели.

Даже Салира не стала спорить, когда Кай велел оставить лошадей у склона, подальше от входа. Сангвин нашёл рядом старую каменную скобу, наполовину ушедшую в землю, проверил её, дёрнул один раз, второй — скоба выдержала. Кони были привязаны так, чтобы в случае чего не сорваться сразу, но и не стоять прямо перед входом.

— Если из гробницы полезет что-нибудь большое, они всё равно оборвут поводья, — заметил Сангвин.

— Спасибо, — сказал Кай. — Очень успокоил.

— Я старался.

Салира затянула узел на поводе своей лошадки и покосилась на вход.

Вблизи он выглядел хуже. Снаружи казалось: просто провал в склоне, старые плиты, земля, трава, стёртые знаки. Но рядом становилось понятно, что камни не просто старые. Их ставили люди, которые умели работать не только зубилом. Плиты входа были подогнаны так плотно, что между ними почти не оставалось щелей, а земля за многие годы не смогла сдвинуть их до конца. На боковых камнях ещё читались тонкие насечки. Часть знаков стёрлась, часть заросла мхом, но несколько линий оставались слишком чёткими.

Кай провёл пальцами рядом с одной из них, не касаясь.

Под кожей отозвалось слабое сухое покалывание.

— Магия? — спросила Салира.

— Остатки.

— Опасные?

— Узнаем.

— Прекрасно.

— Ты уже передумала?

— Нет.

— Жаль.

Сангвин стоял чуть впереди, у самого порога, и смотрел в темноту так спокойно, будто перед ним был не вход в гробницу проклятого некроманта, а дверь в погреб.

— Внутри ступени, — сказал он. — Узкие. Потом коридор. Пахнет пылью, старой сухой костью и камнем.

Кай достал из сумки небольшой световой кристалл, купленный ещё пол года назад на ярмарке у торговца, который уверял, что вещь почти вечная. Почти вечная вещь светила тускло, моргала и раздражала. Зато не требовала от Кая маны.

Он встряхнул кристалл.

Тот нехотя разгорелся бледным светом.

Салира прищурилась.

Сангвин оглянулся.

— Я могу идти без света.

— Ты и пойдёшь первым.

— Разумно.

Они вошли.

Сначала пришлось спускаться по ступеням. Ступени были низкие, неровные, местами просевшие. Под ногами скрипела старая пыль. Свет кристалла цеплялся за стены, выхватывал из темноты стёртые рельефы: ладони, круги, тонкие человеческие фигуры с закрытыми лицами. У некоторых фигур вместо глаз были вырезаны пустые углубления.

Сангвин шёл первым. Почти бесшумно. В темноте его движения стали мягче, увереннее. Он не цеплялся за стены, не проверял каждую ступень носком сапога, не щурился, не задерживал дыхание. Ему, в отличие от живых, не приходилось бороться с сыростью, пылью и теснотой.

Салира шла рядом с Каем.

Сначала она держалась упрямо. Слишком прямо, слишком внимательно, с тем самым лицом, с которым люди обычно пытаются доказать, что им совсем не страшно. Но чем ниже они спускались, тем тише она становилась.

Кай оглянулся один раз.

Салира смотрела не на стены и не под ноги. Она смотрела вперёд, в спину Сангвину, но взгляд был не здесь. Пальцы крепко сжимали край плаща.

Кай подождал ещё несколько ступеней.

— Что, страшно?

Он сказал это легко. Почти дразня. Так, как говорил бы на дороге, у костра, когда она слишком серьёзно хмурилась над очередным вопросом.

Салира ответила не сразу.

— Нет.

— Уверена?

— Я сказала, нет.

Голос был сухой.

Кай понял, что попал не туда, но было поздно.

Салира всё-таки посмотрела на него. В свете кристалла лицо казалось бледнее обычного.

— Просто вспомнила, как мы с мамой пробирались по подземному ходу. Когда Торн сжёг Озёрную.

Кай остановился.

Сангвин впереди тоже замер, хотя ничего не сказал.

Кай медленно выдохнул.

— Прости.

Салира опустила глаза.

— Ничего.

Кай протянул руку.

Салира посмотрела на его ладонь так, будто не сразу поняла, что он делает. Потом вложила свою.

Пальцы у неё были холодные.

Кай сжал осторожно, не сильно.

— Если станет тяжело, скажешь.

— Я не маленькая.

— Я не про это.

— Знаю.

Она сделала шаг ближе.

Так они пошли дальше: Сангвин впереди, Кай за ним, Салира рядом с Каем, держась за его руку и делая вид, что это нужно не ей, а ему.

Коридор вывел их в первый зал.

Залом это можно было назвать только потому, что потолок стал выше, а стены разошлись шире. Никакого богатства, никаких статуй в полный рост, никаких золотых плит. Камень, пыль, четыре квадратные колонны и узкий проход напротив. На полу тянулась почти стёртая мозаика: круг, рассечённый вертикальной линией.

Сангвин поднял руку.

Кай остановился сразу.

— Что?

— Пол.

Кай опустил взгляд.

Сначала он ничего не увидел. Просто плиты. Старые, серые, в трещинах. Потом заметил, что пыль лежит не везде одинаково. У одних швов её набилось много, у других почти не было.

— Ловушка? — спросила Салира тихо.

— Похоже.

Сангвин сделал шаг вперёд.

— Стой, — сказал Кай.

Вампир замер, не оборачиваясь.

— Я ещё не наступил.

— Вот и хорошо.

Сангвин медленно опустил ногу на первую плиту.

Ничего не произошло.

Вторая плита тоже выдержала.

На третьей внутри стены сухо щёлкнуло.

Сангвин рванулся назад, но не успел.

Из пола и боковых щелей ударили тёмные колья. Не деревянные — каменные или костяные, с металлическими наконечниками. Один прошёл вампиру через бедро, второй пробил плечо, третий вошёл под рёбра и вышел из спины. Ещё два вонзились в плащ и прижали его к полу.

Сангвин не закричал.

Салира вскрикнула.

Кай дёрнул её назад и выставил руку.

— Не подходи.

— Его же…

— Вижу.

Сангвин медленно повернул голову. Глаза у него потемнели.

— Владыка, — произнёс он почти спокойно. — Я бы не советовал идти следом.

— Спасибо. Очень вовремя.

Кай шагнул к краю зала, но дальше не пошёл. Под плитами и в стенах что-то ещё оставалось взведённым. Он чувствовал это теперь отчётливее: тонкие нити старой магии, привязанные к механизмам.Что-то смешанное — камень, железо, печати, чужая воля, давно выдохшаяся, но всё ещё злая.

Сангвин попытался выдернуть руку.

Колья даже не дрогнули.

— Не рви, — сказал Кай.

— Я проверял.

— Проверил?

— Да.

Салира стояла рядом, побелевшая, но уже молчала. Только пальцы на руке Кая сжались сильнее.

Кай посмотрел по сторонам.

Гробница не была пустой.

Сначала он понял это не глазами. Силой. В стенах, под плитами, за узкими закрытыми нишами лежали кости. Много костей. Не свежие, не сильные, но их хватало.

Охранники. Рабочие. Грабители. Те, кого заперли здесь вместе с тайной. Те, кто пришёл позже и не вышел.

Кай медленно выдохнул.

— Сейчас будет шумно.

Салира посмотрела на него.

— Что ты сделаешь?

— То, что у меня получается лучше всего.

Он опустился на одно колено, положил ладонь на камень и потянулся вниз, к старым останкам.

Гробница ответила не сразу.

Сухие кости лежали глубоко, часть была раздавлена, часть перемешана с землёй и обломками. Но смерть оставалась смертью. Её не нужно было уговаривать долго.

Кай ударил силой.

По залу прошёл треск.

Сначала в стенах осыпалась пыль. Потом одна из боковых ниш раскрылась с таким звуком, будто камень ломали изнутри. Из неё вывалился скелет, за ним второй, третий. В дальнем углу вздыбилась плита, из-под неё полезли костяные руки. У колонны рассыпалась старая кладка, и оттуда поднялись ещё несколько тел.

Салира отступила на шаг.

— Сколько их там?

— Достаточно.

Ему нужны были не воины. Ему нужны были тела, которые примут на себя ловушки.

Через несколько мгновений в зале стояло около тридцати скелетов, все они повернули пустые глазницы к нему и ждали приказа.

Сангвин, всё ещё приколотый к полу, скосил взгляд.

— Впечатляет.

— Молчи и не дёргайся.

— Наконец-то приказ, который я могу выполнить без усилий.

Кай поднял руку.

— Вперёд.

Скелеты пошли.

Не цепочкой. Не аккуратно. Волной.

Первые пять шагнули на плиты рядом с Сангвином. Пол щёлкнул сразу в трёх местах. Из стен ударили иглы, тонкие, длинные, с хриплым скрежетом. Двух скелетов прошило насквозь, один рассыпался, четвёртому снесло череп. Пятый продолжал идти, пока новая плита не провалилась под ним и не уронила его на колья.

Кай не остановил остальных.

Ещё десять скелетов двинулись следом.

Колонны ожили.

Камень застонал, и две массивные плиты по бокам зала начали сходиться, сжимая проход. Скелеты попали между ними. Кости хрустнули, несколько тел размазало по камню, но один из скелетов застрял поперёк механизма. Второй вцепился пальцами в щель. Третий упал под основание колонны.

Механизм продолжал давить.

Кости ломались.

Но камень замедлился.

Кай стиснул зубы и толкнул ещё пятерых туда же.

— Ты их просто ломаешь, — тихо сказала Салира.

— Да.

— Они…

Она не договорила.

Кай не стал делать вид, что не понял.

— Им не больно.

— Я знаю.

Голос у неё был ровный, но слишком тихий.

— Салира.

— Потом, — сказала она. — Сейчас не надо.

Кай кивнул.

Потом.

Если они выберутся.

Он заставил ещё часть скелетов броситься к Сангвину.

Троих тут же прошили новые колья. Один упал прямо на вампира, Сангвин раздражённо повернул голову.

— Владыка.

— Терпи.

— Я не жалуюсь. Просто уточняю: это помощь?

— Сейчас будет.

Два скелета схватились за колья, пробившие плащ, и начали тянуть. Третий вцепился в тот, что прошёл через бедро. Камень не поддавался.

Кай вложил больше силы.

Скелеты дёрнули разом.

Первый кол сломался у основания. Второй вышел из пола на ладонь и застрял. Сангвин зашипел, но удержался.

— Ещё, — сказал Кай.

Скелеты потянули снова.

Каменный наконечник треснул.

Сангвин вырвал руку сам. Кожа вокруг раны была тёмной, почти чёрной, но уже начала стягиваться. Медленно. Слишком медленно.

— Ноги, — сказал он.

— Вижу.

Кай отправил ещё двоих.

В этот раз они не тянули. Они ломали основания кольев, вбивая в трещины свои же костяные пальцы. Пальцы крошились, фаланги осыпались, но щели расширялись.

Сангвин резко выгнулся, выдернул бедро с кола и перекатился в сторону.

Поздно.

Плита под ним щёлкнула снова.

Из стены напротив вылетело широкое лезвие.

Сангвин успел поднять руку, но лезвие всё равно рассекло ему предплечье почти до кости. Вампира отбросило к колонне.

Кай выругался.

— Двигаться можешь?

Сангвин поднял голову.

— Могу.

— Тогда к проходу. По тем плитам, где уже всё сработало.

— Я и сам догадался, владыка.

Он пополз. Быстро, зло, оставляя на камне тёмные пятна, которые почти сразу густели и переставали блестеть.

Кай бросил вперёд оставшихся скелетов.

Теперь зал работал весь.

Плиты проваливались. Иглы били из стен. Из потолка срывались каменные блоки. В одной нише лопнул глиняный сосуд, и по полу растеклась сухая серая пыль; скелет, попавший в неё, рассыпался почти мгновенно. У дальней колонны из узких щелей вырвалось пламя, короткое, синеватое, больше похожее на вспышку, чем на обычный огонь.

Салира прижалась к стене у входа и смотрела широко раскрытыми глазами.

Скелеты ломались один за другим.

Одного прошило иглами и прибило к колонне. Второй рухнул в провал. Третьего раздавило между плитами. Четвёртый успел сделать ещё два шага уже без головы, прежде чем Кай отпустил связь и бросил силу в следующего.

Он поднимал новых.

Из старых костей под плитами, из ниш, из собственных запасов, которые тащил с собой именно на такой случай. Кости с сухим стуком собирались в кривые тела, вставали, шли вперёд и гибли почти сразу. Зал жевал их спокойно и без спешки, как мельница зерно.

Он смотрел, где срабатывают плиты, где остаются безопасные промежутки, где механизм возвращается слишком быстро, а где его можно заклинить костяным телом. Один скелет он заставил упасть поперёк провала. Второго вогнал между колонной и стеной, чтобы камень не сомкнулся до конца. Третьего поставил на плиту и удержал там, пока иглы били рядом и ломали ему рёбра.

— Путь есть, — сказал Сангвин от дальней стены.

Голос звучал глухо.

— Надёжный?

— Незнаю.

Кай поднял ещё двоих и заставил их встать на опасные плиты, удерживая механизмы нажатыми. Один дрожал всем костяным телом, пока под ним скрежетал камень. Другой уже потерял руку, но продолжал стоять, потому что Кай держал его волей.

Кай протянул руку Салире.

— Идём.

Она посмотрела на зал.

На кости.

На Сангвина у дальнего прохода.

На Кая.

— Медленно?

— Точно.

Салира кивнула и взяла его за руку.

На этот раз она не спорила.

Они пошли по следам скелетов.

Кай ставил ногу первым. Салира повторяла. Слева торчали иглы, справа ещё скрежетали колонны, пытаясь дожать скелет, застрявший в механизме. Под ногами хрустели мелкие обломки костей.

На середине зала одна из плит под Салирой едва заметно просела.

Кай резко дёрнул её к себе.

Из стены вылетела игла и прошла там, где секунду назад была её рука.

Салира вжалась в него плечом.

Они дошли до прохода.

Сангвин стоял, опираясь рукой о стену. Раны на плече и боку уже затягивались, но одежда была пробита в нескольких местах, а лицо стало злее обычного.

— Плохо? — спросил Кай.

— Бывало лучше.

— Если не сможешь идти, скажи.

Сангвин посмотрел на него с лёгким оскорблением.

— Владыка, я вампир, а не фарфоровая ваза.

— Сейчас ты больше похож на дуршлаг.

Салира хохотнула.

Сангвин посмотрел на неё.

— Рад быть полезным хоть чем-то.

Кай не стал задерживаться.

За первым залом начался длинный коридор.

Здесь потолок был ниже, стены ближе, а воздух суше. Свет кристалла цеплялся за неровности камня и за вырезанные в стенах строки. Буквы были старые, угловатые. Что-то на староимперском.

Он задержался у одной надписи.

— Что там? — спросила Салира.

— Не уверен.

— Примерно?

Кай провёл взглядом по строке.

— Что-то о смерти как двери.

Салира помолчала.

— Здесь всё такое?

— В гробницах редко пишут весёлое.

— А зря.

Сангвин впереди остановился.

— Владыка.

Кай сразу умолк.

— Что?

— Дальше воздух другой.

Кай поднял кристалл выше.

Коридор впереди выглядел пустым. Слишком пустым. Ни пыли на середине пола, ни обломков, ни костей. Только ровный проход и тёмная полоса дальше.

Кай послал одного из уцелевших скелетов вперёд.

Тот прошёл десять шагов.

Двенадцать.

Пятнадцать.

И вдруг скелет рассыпался.

Не упал. Не был пронзён. Не провалился. Просто в какой-то миг кости потеряли связь и рухнули на пол кучей.

Салира тихо выдохнула.

— Что с ним?

Кай не ответил сразу.

Он поднял кристалл выше и прищурился.

Коридор впереди выглядел пустым. Слишком пустым. Ни пыли на середине пола, ни обломков, ни костей. Только ровный проход, тёмная полоса дальше и стены, в которых свет почему-то отражался не так, как должен был.

— Зеркала, — сказал Кай.

Сангвин посмотрел туда же.

— Где?

— В стенах.

Сначала их почти нельзя было разглядеть. Узкие вставки между каменными плитами, мутные, потемневшие от времени, похожие на куски чёрного стекла. Но когда Кай чуть повернул кристалл, одна вставка ответила тонким бледным бликом. Потом вторая. Потом третья — уже на противоположной стене.

Зеркала стояли не для красоты.

Между ними висела почти невидимая полоса старой волшбы. Не стена, не печать, не клинок. Что-то тонкое и злое, натянутое.

Салира посмотрела на стены.

— Если разбить зеркала?

Кай кивнул.

— Тогда полоса должна пропасть.

— Должна?

— Слово “точно” в этой гробнице пока выглядит наглостью.

Он достал из сумки несколько мелких костей.

Поднимать обычных скелетов в тесном коридоре смысла не было. Им пришлось бы подходить вплотную, а значит — снова лезть под ловушку. Кай призвал костяных лучников. Три фигуры поднялись у его ног, каждая едва доставала Салире до плеча. Вместо нормальных луков — грубые дуги из рёбер и сухожильных нитей, стянутых магией смерти. Стрелы — тонкие серые с хищными наконечниками.

Салира посмотрела на них с сомнением.

— Они попадут?

— Сейчас узнаем.

Кай указал первому лучнику на левую стену.

— Туда.

Костяной лучник поднял лук.

Стрела ударила в зеркало и отлетела, оставив на мутной поверхности белую царапину.

Сангвин чуть склонил голову.

— Почти.

— Молчи.

Второй выстрел попал ниже.

Третий — в край.

Зеркало треснуло.

Полоса в коридоре дрогнула, стала заметнее на миг: тонкая, бледная, как натянутая струна.

— Ещё, — сказал Кай.

Лучники выстрелили разом.

Первое зеркало лопнуло с сухим звоном. Не громко, но в тесном коридоре звук неприятно ударил по ушам. Полоса перекосилась, ушла вверх и тут же нашла новое отражение.

— Остальные, — сказал Кай.

Костяные лучники повернулись.

Стрелы били по стенам, крошили тёмное стекло, выбивали из него острые куски. Одно зеркало треснуло сразу. Другое держалось дольше.

Коридор мигнул.

Не светом — ощущением.

Старая волшба потеряла правильный путь, ударилась в камень, скользнула по полу и погасла.

Кай всё равно не пошёл первым.

Он поднял ещё одного скелета из рассыпавшихся костей и отправил вперёд.

Тот прошёл пять шагов.

Десять.

Остановился у первого разбитого зеркала и повернул пустой череп к Каю, ожидая приказа.

Ничего не произошло.

— Теперь можно, — сказал Кай.

Сангвин посмотрел на осколки чёрного стекла у стены и двинулся вперёд.

Кай повёл Салиру за собой.

Они прошли коридор медленно, держась ближе к середине, но не касаясь ни осколков, ни стен. Разбитые зеркала тускло поблёскивали под ногами. В одном из них Кай на мгновение увидел своё отражение: бледное лицо, злые глаза, тёмные круги под ними.

Он отвернулся.

За ловушкой коридор пошёл ниже.

Дальше попадались новые механизмы, но уже не такие хитрые: плита, выпускавшая из стены лезвие на уровне живота; ниша с глиняным сосудом, где под крышкой лежала высохшая ядовитая пыль; каменная ступень, готовая осыпаться под весом живого человека. Кай пускал вперёд скелетов, ломал ловушки костями и силой.

Коридор закончился лестницей вниз — широкой, каменной, с перилами, на которых сохранилась резьба. Внизу виднелись створки больших дверей. Не деревянных. Каменных. По ним шли линии печатей: круги, ладони, прямые разрезы, знаки Единого и что-то более старое, чужое, вписанное под ними.

Кай почувствовал силу ещё до того, как сделал первый шаг.

Там, за дверями, что-то было.

Кай посмотрел на каменные створки.