Путь некроманта: Выбор

Через несколько опытов перед ними стояло уже несколько сотен таких зомби.

Арвен прошёл вдоль строя.

— В Гримфорде сколько было?

— Тридцать, — ответил Кай.

— И потом вы перестали развивать идею.

— Перед этим Талион почти выжег резерв кровавым дождём.

Талион вытер пот со лба.

— У нас тогда были другие проблемы.

— Проблемы имеют неприятное свойство появляться постоянно.

Через несколько дней Талион осквернил первого боевого трупоголема.

Потом второго.

Третьего.

Четвёртого.

Пятый оставили как был.

На его спине находилась деревянная платформа, где ехали Кай, Арвен и маги. Сидеть над несколькими тоннами плоти, из которой при повреждении вытекала едкая чёрно-зелёная жижа, а при пожаре начинал подниматься ядовитый дым, не хотел никто.

Даже Арвен не спорил.

После переправы война перестала делиться на отдельные сражения.

Дни слились в одну длинную дорогу. Карты менялись быстрее, чем Кай успевал запомнить отметки. Разведчики приходили ночью и уходили ещё до рассвета. Сапоги не успевали просыхать, а сон превратился в несколько украденных часов между переходами.

Сначала казалось, что они нашли способ ломать разбросанные легионы почти безнаказанно.

Макриман показывался перед колонной, заставлял её поверить в слабость пограничников и отходил туда, где уже ждала нежить.

Сангвин, Сайях и наги работали ночью.

Дэймос ходил с ними всё чаще.

Фобос — никогда.

Однажды Кай всё-таки спросил:

— Ты совсем не хочешь пойти с братом?

Фобос посмотрел туда, где Дэймос проверял клинок перед очередной вылазкой.

— Нет.

— Почему?

— Его место там.

Кай уже знал, каким будет ответ на следующий вопрос, но всё равно спросил:

— А твоё?

— Здесь.

Сангвин и Сайях постепенно научились работать вместе настолько хорошо, что длинные обсуждения перед вылазкой стали не нужны. Наги лучше находили цели и обходили охранные плетения. Вампир легче проникал внутрь лагеря и умел уходить уже после тревоги. Дэймос вступал тогда, когда скрытность переставала что-либо значить.

Однажды они вернулись вообще без результата.

Сангвин был раздражён, но невредим. Один из нагов получил порез на руке ещё во время разведки.

— Не получилось? — спросил Кай.

— Войти получилось бы.

Сайях снял с пояса повреждённый ремень.

— Выйти было бы сложнее.

Имперцы собрали магов вместе, поставили несколько слоёв защиты и окружили их клириками. Чтобы добраться до них, пришлось бы поднять весь лагерь раньше, чем группа успела бы отойти.

Сангвин решил не рисковать.

Арвен одобрил решение.

— Три мёртвых мага не стоят потерянного вампира и десятка наг.

Сангвин посмотрел на лича.

— Наконец-то я услышал от вас разумную оценку собственной стоимости.

Арвен уже отвернулся.

Империя училась.

Через два дня Кай получил доказательство куда неприятнее.

Макриман показался перед очередной колонной и начал привычный ложный отход.

Имперцы не пошли за ним.

Остановились.

Развернули строй.

Через несколько минут с обеих сторон выдвинулась разведка.

Кай понял происходящее слишком поздно.

На склоне, где скрывалась часть нежити, вспыхнул магический сигнал.

Почти сразу туда ударили несколько заклинаний.

Лес загорелся.

Дальше земля вздыбилась и пошла вниз вместе со скелетами, спрятанными на склоне.

За несколько минут Кай потерял сотни мертвецов, не убив ни одного легионера.

Макриман прислал гонца:

— Давить дальше или уходим?

Кай посмотрел на имперский строй.

Тот не двигался.

Маги уже переносили огонь на следующий участок леса.

— Уходим.

Никакой красивой победы не получилось.

Они просто отступили.

Впервые за всю кампанию.

Арвен ехал рядом с Каем уже после того, как дым остался далеко позади.

— Правильно.

Кай посмотрел на него.

— Мы потеряли несколько сотен мертвецов и ничего не получили.

— Получили.

— Что?

— Знание, что этот приём больше не работает.

Кай молчал.

Арвен продолжил:

— Если бы ты остался только потому, что уже начал бой, потерял бы несколько тысяч.

После той неудачной засады Макриман перестал цепляться даже за приёмы, которые прежде приносили победу. Стоило имперцам начать осторожнее относиться к ложному отступлению — он больше не пытался тянуть их за собой. Усиливали дороги и дозоры — вместо колонн под удар попадали обозы. Два легиона шли рядом — Макриман искал способ задержать один из них хотя бы на несколько часов и навалиться всеми силами на второй.

В этой войне один и тот же трюк редко работал дважды, а Дуглас слишком долго прожил, чтобы проверять это на собственных людях.

Именно здесь особенно пригодился Гай.

Он знал не какие-то тайные планы имперского командования, а куда более полезные вещи: сколько времени легиону требуется, чтобы свернуть лагерь, как далеко командир рискнёт отпустить разведку, когда колонна замедлится из-за обоза и сколько гонцов обычно посылают, если соседнее соединение должно изменить маршрут.

По отдельности всё это казалось мелочами, но вместе из них складывалась картина.

Сначала Макриман дал ему несколько разведчиков.

Потом полсотни бойцов.

После удачного налёта на имперский обоз Гай вернулся с сорока семью людьми, пятью захваченными телегами и двумя десятками пленных.

Макриман выслушал его доклад и долго смотрел на карту.

— В следующий раз возьмёшь сотню.

Гай просто кивнул.

Этого было достаточно.

Кай понял, что Дуглас впервые доверил ему не задачу на проверку, а настоящий отряд.

Сангвин всё равно продолжал наблюдать.

Армия Кая тоже менялась.

Скелетную пехоту почти перестали восстанавливать. Против огня, молний и тяжёлого оружия она оказалась слишком хрупкой.

Костяных лучников, наоборот, берегли и пополняли после каждого боя; к концу месяца их стало почти пять тысяч.

Ещё примерно пять сотен обычных скелетов использовали для охраны лагеря, работ, простых заслонов и тех задач, ради которых не стоило тратить более крепкую нежить. Гончих тоже становилось всё больше — к концу месяца их число приблизилось к двум тысячам.

Основой стали зомби.

Всё чаще — бывшие легионеры.

Свежая плоть держала удар лучше костей. На телах оставались хорошие доспехи. Некоторые движения, связанные с оружием, сохранялись как привычка тела, даже если разума за ними уже не было.

Часть огромной массы всё ещё держал Арвен, но с каждым боем Кай сам создавал всё больше. К концу месяца в строю было уже около шестнадцати тысяч зомби.

Накопители позволяли поднимать сотни и тысячи тел, не опустошая собственный резерв сразу, но проблема контроля никуда не исчезала. Здесь не помогали кристаллы.

Только практика.

Дэймос и Фобос могли вести крупные группы по общим приказам: держать участок, идти за Дэймосом, не пересекать указанную линию, стоять до сигнала, атаковать всё живое впереди, но не трогать людей с определёнными знаками.

То, что ещё недавно потребовало бы постоянного напряжения, постепенно становилось привычным.

Однажды после очередного боя на поле осталось несколько тысяч пригодных тел.

Кай поставил накопители и начал работу.

Первую тысячу поднял почти без остановки.

После второй руки начали дрожать.

Он посмотрел на Арвена.

Лич стоял в стороне.

— Поможешь?

— Нет.

Кай обвёл рукой поле.

— Их ещё несколько тысяч.

— Вижу.

— Ты сам говорил, что нам нужно больше.

— Нужно.

— Тогда почему стоишь?

Арвен повернул к нему череп.

— Потому что сейчас мне важнее увеличить не армию.

— А некроманта.

Кай выругался и снова повернулся к телам.

Ещё почти тысячу он поднял сам.

Только потом Арвен вмешался.

К концу месяца Империя перестала позволять им выбирать сражения.

Разведчики Морвейна заметили перемену раньше, чем стало понятно её значение. Небольшие гарнизоны снимались с городов. Разбитые части уходили с дорог. Обозы, ещё недавно ползшие на запад отдельными колоннами, исчезали один за другим.

Через несколько дней всё стало ясно.

Оставшиеся легионы собирались у восточного тракта.

И шли к Бранвику.

Двадцать два орла.

По некоторым донесениям — двадцать три, но после месяца боёв даже Гай не смог уверенно сказать, сколько из этих соединений ещё можно считать полноценными легионами. Одни вобрали остатки разбитых частей, другие сами недосчитывались целых когорт.

Империя всё равно приводила с собой около девяноста тысяч человек.

Морвейн ответил тем же.

К Бранвику стянули всё, что ещё оставалось у Пограничья. Старые дружины, гарнизоны, конные отряды с дорог, оправившихся от ран солдат. Некоторые приходили под знамёнами погибших баронов, другие давно уже шли без всяких цветов, кроме собственной крови и дорожной грязи.

Двадцать пять тысяч воинов.

Последняя армия Пограничья.

Совет собрали вечером.

К тому времени за стенами Бранвика уже горели тысячи костров, а по улицам непрерывно тянулись повозки с оружием, стрелами и продовольствием. В комнате городского управления пахло воском, мокрой шерстью и холодным металлом. Карта лежала на столе, прижатая по краям кубками и ножнами.

Морвейн дождался последних командиров и сразу начал:

— Через два дня они будут здесь.

Палец лёг на восточную дорогу.

В нескольких милях от города она выходила на огромную равнину. После жатвы там не осталось почти ничего — только низкая стерня и редкие дороги между полями. Земля тянулась ровно до самого горизонта.

Ни леса.

Ни высоты, способной скрыть войско.

Ни места, где можно было бы повторить одну из засад Макримана.

— Здесь и встретим, — сказал Морвейн.

Макриман некоторое время изучал поле.

— На другой стороне они смогут развернуть все легионы.

— Смогут.

— Конницу тоже.

— Да.

Морвейн посмотрел на него.

— Если знаешь место лучше, говори.

Макриман покачал головой.

— Не знаю. Просто хочу, чтобы все понимали, куда идём.

Это понимали.

Двадцать пять тысяч против почти девяноста.

В обычном сражении даже удача мало что меняла.

Кай наклонился над картой.

— Поэтому обычного сражения не будет.

Морвейн поднял глаза.

Кай указал на западную часть равнины.

— Твои люди остаются здесь. Лучников и арбалетчиков сведём в отдельные линии. Остальные — резерв.

Броди уже просматривал ведомость городских складов.

— Стрел хватит на несколько хороших залпов. С болтами хуже.

— Собери всё, что есть.

— Уже собирают.

Макриман провёл ладонью вдоль будущей линии.

— Стрелков нельзя ставить слишком близко. Имперские маги накроют их вместе с первой волной нежити.

— Значит, не ставим, — сказал Морвейн.

Он сам передвинул несколько фишек назад.

— Людей до ближнего боя не тратим.

Кай посмотрел на него.

Именно этого он и хотел.

Морвейн продолжил:

— Пока мёртвые способны держать поле, живые стреляют. Если понадобится рукопашная — решение приму я.

— Согласен.

Переднюю линию должны были принять шестнадцать тысяч зомби. За ними оставались почти пять тысяч костяных лучников, а две тысячи гончих Кай намеренно берег для имперской конницы. Четыре трупоголема пока вообще не двигались.

И всё равно недостаточно.

— Переднюю линию держат зомби, — сказал он. — Лучники работают из-за них. Гончих пока не трогаем.

Гай сразу понял зачем.

— Конница.

Кай кивнул.

Макриман указал на четыре тяжёлые фишки.

— А эти?

Арвен впервые приблизился к столу.

Два трупоголема он поставил перед мёртвой армией.

Другие два передвинул далеко на восток.

— На поле их не спрячешь, — заметил Морвейн.

— Стоящих — нет, — ответил Кай.

Сайях коснулся места далеко за будущей имперской линией.

— За ночь можно вырыть две ямы. Мертвецы справятся быстрее живых. Уложим големов внутрь, присыплем землёй и стернёй — с расстояния их не заметят.

После этого Макриман подал знак человеку у двери.

В комнату вошли двое воинов.

Они несли длинное древко, которое пришлось наклонить почти до самого пола, чтобы металлические крылья не задели притолоку.

Гай встал.

Аквилу положили на стол.

Настоящий имперский орёл.

Крылья были исцарапаны, на древке остались тёмные пятна, но знак легиона сохранился.

Гай несколько секунд просто смотрел.

— Девятый.

Макриман кивнул.

— Да.

Гай провёл пальцами по металлу.

— Сколько комплектов доспехов? — спросил он.

Кай переглянулся с Макриманом.

Гай понял всё раньше, чем они успели объяснить.

— На три тысячи хватит, — сказал Дуглас. — Щитов тоже.

Гай перевёл взгляд на карту.

Потом снова на аквилу.

— Если они войдут с востока уже после начала боя, их примут за остатки разбитого соединения.

— Сможешь провести? — спросил Морвейн.

Гай не ответил сразу.

Прикинул расстояние.

Расположение резервов.

Дорогу.

— Если люди научатся держать строй и выполнять хотя бы основные сигналы — до тыла дойду.

— За два дня?

— За два дня я не сделаю из них легионеров.

Он поднял взгляд на Макримана.

— Но научить три тысячи воинов выглядеть легионерами издали можно.

Макриман кивнул.

— Мне этого хватит.

Гай ещё несколько мгновений смотрел на орла, затем поднял глаза.

— Я поведу их.

Кай кивнул.

— С тобой пойдут Сангвин, Сайях и Дэймос.

Гай посмотрел сначала на вампира, потом на нага.

Сангвина ещё можно было спрятать под трофейным доспехом.

С Сайяхом возникали очевидные сложности.

А Дэймос, стоявший рядом, выглядел так, будто способен один уничтожить весь замысел простым появлением.

Гай указал на рыцаря смерти.

— Его Империя заметит раньше аквилы.

Сайях негромко произнёс несколько слов. Кай почувствовал короткое движение маны — и на месте Дэймоса уже стоял легионер.

Не призрак поверх чёрного доспеха, а человек: обычный рост, потёртая кольчуга, щит, шлем, усталое лицо того, кто несколько недель провёл в походе.

Гай подошёл ближе.

Обошёл его.

Посмотрел на руки.

На обувь.

На ремни.

— Щит не тот.

Сайях повернул голову.

— Чем?

— Такой рисунок края у Девятого почти не использовали.

Несколько шипящих слов.

Щит изменился.

Гай задержал на нём взгляд и коротко кивнул.

— Теперь поверю даже я.

Сайях снял чары.

Дэймос снова возвышался над столом в чёрном доспехе.

— На себе и остальных удержишь? — спросил Кай.

— Да.

— Долго?

— Достаточно.

Кай указал на центр имперского строя.

— Ваша задача — пройти как можно глубже. Под аквилой Девятого войти в самое сердце армии. А там — ударить сразу.

Гай посмотрел на него.

— Три тысячи человек внутри двадцати легионов. Ты понимаешь, сколько из них выйдет обратно?

— Поэтому брать будем добровольцев.

Морвейн мрачно кивнул.

Желающих хватало. За последние месяцы слишком многие из этих людей потеряли дом, родителей, жену или детей. Были и те, кто сам просил поставить его туда, где врагов будет больше всего.

Для многих этот поход мог оказаться дорогой в один конец, и они это понимали.

— Добираетесь до центра, — продолжил Кай. — Потом сбрасываете маскировку и начинаете резню. Бьёте всех вокруг, ломаете строй, не даёте понять, откуда пришёл удар. А Сангвин, Сайях и Дэймос в этом хаосе добираются до магов, клириков и командиров.

Гай ещё раз посмотрел на аквилу.

Отец меня убьёт, — пронеслось у него в голове.

Вслух Гай произнёс совсем другое:

— Хорошо. Я их проведу.

Дэймос склонил голову.

Сангвин просто улыбнулся.

Кай посмотрел на Фобоса.

— Ты со мной.

— Да.

Сайях выбрал двух храмовых стражей.

— Они тоже останутся у командной позиции.

— Мне хватит Фобоса.

— Мне — нет.

Кай посмотрел на него.

Сайях не изменился в лице.

— Царица приказала обеспечить вашу безопасность.

— Хорошо.

Спорить с ним об этом было бессмысленно.

Арвен всё это время смотрел на карту.

Морвейн наконец обратился к нему:

— Теперь расскажи, что ты собираешься сделать после всего этого.

— Если всё это будет сделано правильно, — ответил лич, — Туман смерти.

В комнате стало тише.

Даже те, кто уже слышал название, никогда не видели самого заклинания.

Кай тоже.

— Насколько он опасен? — спросил Морвейн.

Арвен чуть повернул к нему череп.

— Для живых?

— Для кого же ещё.

— Очень.

Он коснулся середины будущего имперского строя.

— Чем шире я растягиваю туман, тем больше маны требуется, чтобы его удерживать. Любой живой внутри теряет прану. Я преобразую её в ману.

Талион сразу понял.

— Значит, если накроешь плотный строй, — сказал он, — твой резерв начнёт восстанавливаться намного быстрее.

— Да.

— И сможешь расширить область дальше.

— Пока справлюсь с потоком силы.

Морвейн посмотрел на десятки красных отметок.

— А маги?

— Пока свежие, способны сильно помешать.

Подробности уже не требовались. Главное все поняли: пока имперские маги свежи, выпускать Туман смерти рано.

Кай оглядел карту.

План всё меньше походил на обычный замысел победы. Всё сводилось к одному моменту: Арвен должен был начать колдовать тогда, когда у Империи уже не останется лёгкого ответа.

Морвейн первым нарушил молчание.

— А если до этого момента что-то пойдёт не так?

Макриман тихо хмыкнул.

— Не «если».

Несколько человек посмотрели на него.

Он пожал плечами.

— В бою с девяноста тысячами человек что-нибудь обязательно пойдёт не так.

Морвейн медленно обвёл взглядом своих командиров.

— До моего приказа никто не геройствует.

Совет продолжался ещё долго, но войну больше не обсуждали.

Дальше началась работа.

Макриман увёл Гая и нескольких сотников к трофейным складам. До утра им предстояло подобрать три тысячи комплектов и начать учить людей имперским командам, строю и сигналам.

Броди отправился считать стрелы, болты и всё остальное, что можно было метнуть во врага прежде, чем тот доберётся до строя.

Сайях с Сангвином ушли ещё ночью — проверить восточные дороги и места, где должны были остаться два трупоголема.

Талион задержался с Арвеном.

Орвин ушёл один.

Морвейн до последнего разговаривал со своими командирами, распределяя живую армию по участкам будущего поля.

Кай вышел наружу уже далеко за полночь.

У ворот разгружали связки стрел.

По дороге к лагерю прошёл отряд воинов — усталые, в разных доспехах, но вооружённые и собранные. Их отправляли к Бранвику с какого-то западного гарнизона, и они прибыли только сейчас.

Кай поднялся на стену.

Отсюда было видно почти весь лагерь.

Тысячи костров покрывали тёмное поле вокруг города. Где-то смеялись. Где-то спорили. Кто-то ещё ел, кто-то уже спал, завернувшись в плащ прямо на земле.

Двадцать пять тысяч живых.

За ними, дальше от города, начинались ряды нежити.

Там не было почти ни одного огня.

Зомби стояли неподвижно.

Скелетные лучники ждали приказа.

Гончие лежали между рядами, не дыша и не шевелясь.

Тёмные силуэты трупоголемов возвышались над всем остальным.

Кай долго смотрел туда.

За последний месяц он привык считать потери мертвецов сотнями и тысячами, поднимать новых прямо на поле и смотреть на павших врагов как на будущих солдат. Иногда его самого пугало, насколько естественными стали эти мысли.

Сегодня страх никуда не исчез. Просто за тысячами костров находились двадцать пять тысяч причин отложить его на потом.

Через два дня между этими людьми и Империей будут стоять его мертвецы. Кай надеялся, что живым придётся вступить в бой как можно позже.

Далеко на востоке равнина пока оставалась пустой.