Любовь в каждом кадре

Любовь в каждом кадре

Глава 1. Одержимость персонажем

Посвящается всем, кто любит нарисованных мужчин, книжных героев и просто красивых персонажей, за которыми приятно наблюдать. Желаю каждому найти своего принца, лорда тьмы, вампира, айдола — или кого бы вы ещё ни любили. Идея этой книги появилась у меня ещё в 2022 году, когда я смотрела «Эта фарфоровая кукла влюбилась». Тогда я задумалась о том, как было бы здорово, если бы парень мог каждый раз перевоплощаться в моих любимых персонажей. Я написала несколько глав, но вскоре бросила. Потом снова вернулась к истории — и снова оставила её. Но в итоге я всё-таки её завершила. Эта книга лёгкая, местами очень весёлая и создана для того, чтобы просто расслабиться ( есть капля стекла) . Надеюсь, она поможет вам отдохнуть и отвлечься.

Яркий свет, сочившийся сквозь окна кабинета истории, лениво разлился по рядам усталых учеников, смешавшись с монотонным голосом преподавателя. Сегодня нам вещали об истоках французской новой волны. Сидя на заднем ряду, я машинально вывела в тетради очередной завиток, превратив скучный конспект в подобие абстрактного рисунка. Где-то краем уха мне удалось уловить обрывки фраз о режиссёрском почерке Трюффо. Никакая новая информация не задержалась в сознании, занятом совершенно иными, куда более важными и приятными образами.

Моя ладонь сама собой скользнула под крышку парты, нащупав прохладный металлический корпус телефона. Спустя секунду экран ожил, явив бесконечную ленту видеороликов. Под бодрую музыку кто-то необычно покрасил стены, кто-то станцевал, а кто-то просто посмотрел в камеру с умным видом, рассказав, как правильно дышать, чтобы не умереть, или как набрать миллионную аудиторию с ничего. Но я пролистала всё это со скоростью света, почти не вникнув в суть. Пальцы жили собственной жизнью, пока на экране не появилось нечто важное, заставившее меня замереть на полпути, а сердце вдруг пропустило один глухой удар.

"О да!!!!!!" — завизжала я мысленно и обернулась на всякий случай, чтобы убедиться в своей незаметности.

Это был единственный аккаунт, ради которого я вообще заходила в эту социальную сеть. Аккаунт парня без настоящего имени, но с тысячью лиц. Сегодняшнее видео, судя по первой же секунде, пообещало нечто грандиозное. В кадре, на чёрном, шикарном стуле с высокой спинкой, сидел ОН. От одного его вида у меня мгновенно пересохло в горле, а внизу живота разлилось приятное тепло.

На нём был идеально сидящий бордовый мундир с золотым шитьём, высокий воротник, подпирающий острый подбородок. На коленях, обтянутых чёрными узкими брюками, покоились длинные пальцы в белых перчатках. Этот образ дополнил светлый парик, локоны которого спадали на лоб, а синие линзы сделали его взгляд чем-то на грани сверхъестественного, ледяным, как далёкие звёзды, с которых, по легенде, прибыл этот персонаж.

Это был Котор — принц галактики Джодоро, завоеватель, явившийся на Землю с миссией порабощения, но влюбившийся в земную девушку в сюжете популярнейшей визуальной новеллы. Именно этого персонажа я обожала больше всех, переиграв его ветку десятки раз.

Будь я совершенно ненормальной, то уже бы облизала экран, но я вполне сдержала себя, постаравшись оставаться в здравом уме, насколько это было возможно, когда я уже увидела такого красавчика.

Персонаж сидел неподвижно всего мгновение, а затем его губы тронула едва заметная улыбка. Он медленно поднял руку и поманил меня к себе пальцем.

— Иисусе… — прошептала я.

Его движения были интимными и одновременно властными, такими собственническими, словно он действительно увидел меня сквозь экран, приказав подойти, подчиниться, упасть в его объятия...

"Или сесть перед ним на колени…" — я покачала головой, постаравшись удержаться на земле, а не полететь за этим мужчиной на другую планету.

Замерев и забыв, как дышать, я вцепилась свободной рукой в край парты. Щёки горели и я непроизвольно кусала нижнюю губу, впившись зубами в нежную кожу. Оторваться от этого зрелища было выше моих сил. Да, господи, это было выше любых доводов разума, который где-то очень далеко попытался напомнить мне, что сейчас шёл урок, что вокруг были люди, а это было всего лишь грёбаное видео, а не приглашение на красную дорожку с Джейкобом Элорди или Беном Барнсом.

Но разум проиграл эту битву с треском.

Он наклонил голову, и светлые локоны снова упали ему на лоб. Его взгляд прожёг дыру в моей душе, а затем парень слегка приоткрыл рот, будто собрался что-то прошептать. Честно, я была готова поклясться, что услышала его голос, хотя звук был намертво выключен. Тогда я подумала только о том, чтобы оказаться с ним в одной комнате, сидеть у его ног, касаться руками этого роскошного мундира, чувствовать на себе этот тяжёлый взгляд синих глаз, принадлежавших инопланетному принцу.

Реальность рухнула на меня внезапно, обрушившись настойчивым щипком за белую прядь волос, которая вечно выбивалась из общей массы моих кудряшек. Я вздрогнула, встретившись с насмешливым взглядом голубых глаз.

Ох, я точно знала, кому принадлежало это бледное лицо… Моему другу Джерому.

Или бывшему другу... Это ещё предстояло выяснить.

Кабинет уже опустел, а преподаватель собрал свои бумаги со стола, когда ученики шумным потоком вытекли в коридор. Только я всё ещё сидела, уткнувшись носом в телефон, совершенно выпав из времени.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я опять заблудилась в собственных грёзах.

— Ты бы хоть слюни подтёрла, Лекс, а то сейчас на конспект накапают, — протянул Джером. Его чёрные волосы были слегка взлохмачены, а на губах была улыбка, которую я обычно называла «ангельской, но только внешне». — Я смотрю, ты снова нашла идеального мужчину по ту сторону экрана? Это уже какой-то диагноз, честное слово. Сходила бы ты, что ли, в реальный мир, подышала свежим воздухом. Нашла живого парня. Глядишь, и дышать ровнее стала бы, и дёргаться перестала бы.

Я демонстративно медленно закатила глаза, чтобы он прочувствовал всю глубину моего презрения, и полезла в карман джинсовых шорт, нащупав там заветную упаковку мятной жвачки, которую постоянно носила с собой, чтобы хоть как-то заглушать привычку кусать губы. Достав одну белую пластинку, я быстро засунула её в рот, ощутив обжигающую свежесть на языке.

— Таких идеальных, как он, в реальности не существует, Дже-ром, — ответила я, произнеся его имя так, будто оно застряло у меня в зубах. Кивнув на погасший экран телефона. В моём голосе прозвучала абсолютная, стопроцентная убеждённость, граничащая с фанатизмом, когда я продолжила: — Где ты у нас тут видел парня, который смог примерить на себя твоего любимого персонажа с точностью до блеска в глазах? Вот то-то же. Поэтому не мешай мне наслаждаться прекрасным.

Джером, не обращая внимания на мою тираду, протянул руку к упаковке жвачки, которую я всё ещё сжимала в пальцах, но я, даже не глядя, ловко шлёпнула его по руке, убрав спасительную мятную пластинку обратно в карман. В ответ на его возмущённый возглас и слово «язва», которым он меня наградил, я лишь толкнула его плечом, поднявшись со своего места и поправив сползшую с плеча лямку топика.

Мои чёрные высокие берцы гулко застучали по полу. Я машинально опустила взгляд и с лёгким раздражением заметила, что на левой коленке капроновые колготки, которые я нацепила утром в попытке выглядеть прилично, украсила длинная противная стрелка, ушедшая куда-то под шорты. Мысленно махнув рукой на эту неприятность, потому что в моей вселенной порванные колготки оказались мелочью по сравнению с новым видео от моего любимого, я поспешила вперёд.

А ещё мне просто хотелось сбежать.

Я лишь сделала вид, что почувствовала себя полностью расслабленно, стоя так близко со своим другом, но на самом деле это оказалось не так. Мы отвыкли общаться друг с другом, потому что последние два года держали дистанцию. Прошлый год он проучился в другой школе в Вирджинии, уехав с отцом по работе, пока его брат и мама остались здесь. Но почему-то, вернувшись, он в первый же день начал со мной здороваться в коридорах, а сегодня уже даже подошёл.

Конечно, я не возражала, ведь мы перестали общаться из-за его брата-близнеца Клинта ещё до переезда. Но мне стало интересно, почему он вдруг решил, что пришло время вернуть нашу дружбу?

Сзади послышались торопливые шаги. В спину прилетела тяжесть моей собственной кожаной куртки, которую Джером ловко запустил в мою сторону. Я даже не обернулась, просто поймала на лету и набросила на плечо, потому что я абсолютно точно знала, что друг подаст её. Он всегда подавал мою куртку в прошлом, для этого даже не нужно было напрягаться и тащить вещи самостоятельно. Отчасти это оказалась проверка, насколько он хорошо помнил все наши привычки. Раньше мы оба много лет терпели скверные характеры друг друга и прекрасно ладили.

Стоило выйти на школьное крыльцо, как солнечный свет на мгновение ослепил, заставив зажмуриться, а затем налетел ветер, взъерошив мои белоснежные кудряшки, сделав их ещё более спутанными и непокорными, чем они были после многочасового сидения в школе.

Возле крыльца наши пути всегда расходились, если другу было не нужно ко мне.

Джерому — в одну сторону, мне — в другую. Я махнула ему рукой на прощание, поймав на себе его внимательный, осуждающий взгляд, когда он увидел, что я снова полезла в телефон, несмотря на дорогу.

— Если тебя собьёт машина, — прокричал мне в спину Джером, — я не стану собирать твои растёкшиеся глупые мозги с асфальта, фанатичка.

— Логично, это же не твоя работа, — я повернулась и показала ему язык, а затем не самый приятный жест средним пальцем.

Сегодня у нас были самые длинные диалоги за последние два года… Я попыталась выкинуть эти резкие перемены из головы и сосредоточиться на том, что мне понравилось.

Я зашагала по дорожке вдоль аккуратных кустов, мимо спешащих куда-то людей, подумав только о том, как быстрее добраться до дома, чтобы снова увидеть любимого персонажа, пересмотреть ролик примерно тысячу раз, а затем поставить его на заставку телефона.

Не разбирая дороги, ноги всё же привели меня к дому, в котором я жила с бабушкой. Он всегда казался мне существом из параллельной реальности, выпавшим из городского пейзажа, — деревянный, покрытый лиловой краской, с резными наличниками, которые бабушка увидела на какой-то картинке и захотела такие же. У дома была высокая крыша с маленьким чердачным окном. Он напоминал те самые пряничные домики из старых европейских сказок, которые братья Гримм любили населять ведьмами. В свете клонящегося солнца, он выглядел вполне уютно и жутковато одновременно, с чуть покосившимся крыльцом и шторами на окнах с изображением мелких сахарных пирожных.

Взбежав по скрипучим деревянным ступеням веранды, я толкнула тяжёлую дверь, никогда не запираемую в присутствии и отсутствие бабушки, будто она верила, что все вокруг были святые и никто никогда ничего у неё не украдёт. Я оказалась в полумраке прихожей, пахнущей деревом и яблоками. Бросив мимолётный взгляд на пустую вешалку, поняла, что бабушки снова не было. Наверняка ушла к соседке пить чай с мятой и обсуждать соседский дом, где недавно хозяйка заставила всю лужайку не самыми симпатичными гномами.

Не снимая куртки, я кинулась вверх по узкой лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Влетев в свою комнату, я с грохотом захлопнула за собой дверь, отрезая себя от внешнего мира: от школы и её скучных лекций и даже от Джерома с его снова начавшимися подколами.

Комната встретила меня знакомыми очертаниями плакатов, которыми были увешаны все стены от пола до потолка. На каждом из них красовались лица — герои сериалов, персонажи фильмов, кадры из игр и обложки любимых книг. Все они смотрели на меня с разных сторон, создавая иллюзию того, что меня окружали те, кого я безнадёжно любила.

— Ну, здравствуйте, мои любимые, — я послала воздушный поцелуй плакату с инопланетным принцем.

Первым делом я включила в розетку шнурок гирлянд, развешанных поверх плакатов, и комната наполнилась тёплым мерцающим светом множества маленьких розовых лампочек, делавших пространство чуть ярче и немного похожим на моё собственное святилище. Не глядя, я скинула тяжёлые берцы, упавшие с глухим стуком на пол. Сделав последний шаг, я просто рухнула плашмя на свою широкую кровать, утопая в ворохе чёрных подушек и мягком пледе.

Мои пальцы дрожали от нетерпения, когда я вытащила телефон, нашла тот самый аккаунт, включила звук на полную громкость и снова нажала на видео с принцем Котором. Из динамиков полилась тревожная музыка с ноткой подчинения, которая сопровождала его появление в игре. Я снова увидела, как Котор сидел на стуле и манил меня пальцем, улыбаясь уголками губ.

— АААААААА, — я громко взвизгнула, зажав рот ладонями, и от избытка чувств застучала ногами по кровати, как маленькая девочка, получившая долгожданный подарок.

По моему телу пробежала дрожь восторга, когда я представила, сколько сил и любви он вложил в этот образ, в этот взгляд, предназначенный мне, пусть даже и через экран и сотни километров проводов и серверов.

Я пролистывала ленту дальше, находя всё новые и новые видео с этим образом, снятые под разными ракурсами, с разным светом, в разных позах. Каждое из них было безупречно. Они заставляли моё сердце биться чаще, и я не могла, просто физически не могла оторваться от этой красоты, от этого совершенного парня, который умудрялся воплощать в жизнь все мои самые смелые фантазии.

Мне никогда не приходилось влюбляться в реальных мальчиков. Ну или почти никогда. Но об этом думать совсем не хотелось. Я считала такие чувства пустой тратой времени, ведь ни один живой человек не выдержал бы сравнения с теми героями, жившими на страницах книг и в кадрах фильмов, которых я идеализировала с завидным постоянством. Поэтому было так сладко увлечься тем, кто сам, добровольно, шагнул в этот мир фантазий и надел на себя личину прекрасного принца, оставляя меня наедине с экраном.

— Где бы ты ни был, — прошептала я, гладя экран кончиками пальцев, — забеги ко мне в спальню на пару часиков.

Глава 2. Тебе бы к психиатру

Я лежала на спине, уткнувшись носом в телефон, с растрёпанными волосами, рассыпавшимися по подушке и уже, кажется, в десятый раз пересматривала одно и то же видео. Я чувствовала себя одновременно влюблённой дурочкой и абсолютно счастливым человеком, которому позволено обожать без последствий какого-то переодевающегося в разные костюмы парня. По ту сторону экрана никто не видел моего лица, не слышал, как тихо вздыхаю, и не знал, как часто возвращаюсь к его образам, будто к чему-то священному.

Сегодня был выходной, и я решила провести его с пользой, пересмотрев почти все видео моего любимого мальчика, остановившись на образе «рыжего лиса». В нём он был особенно игривым: с медными прядями и с наручниками, которые он лениво перекатывал между пальцами, словно это была игрушка, предназначенная для того, чтобы дразнить. Каждый раз, когда он прикусывал губу и наклонял голову, я ощущала, как у меня внутри что-то предательски сжимается и тянется к экрану, будто я могла коснуться его, если бы только протянула руку чуть дальше.

Я никогда не писала ему комментариев. Мне нравилось быть наблюдателем. Тенью в толпе аватарок и одинаковых восторженных фраз. Я предпочитала смотреть молча, переживать всё внутри, не выдавая себя и уж тем более не делая шагов вперёд. Но в это утро что-то во мне щёлкнуло, словно крошечная пружина, долгое время сдерживавшая движение, наконец сорвалась. Глубоко выдохнув, почувствовала, как дрожат мои пальцы, когда открыла строку для комментария.

Набрав пару слов, я резко стерла их. Затем снова набрала и покусывая губу, посмотрела на своё отражение в чёрном стекле экрана, где мои глаза казались чуть шире обычного. Да и более безумными, что ли... В итоге, почти не позволяя себе думать, я написала:

«Вот бы ты меня приковал к себе».

Я замерла, перечитала, покраснела так, будто он уже стоял у моей кровати и смотрел на меня в упор. Прежде чем я успела передумать, нажала «отправить», после чего с паническим стоном отбросила телефон на подушку, закрыв лицо ладонями, как будто это могло стереть только что совершённую глупость.

— Удалить или оставить?

Комментарий-то совсем неадекватный. Нет, конечно, есть и похуже от других пользователей, отчего мой на их фоне почти что святой. Но всё же… Я обычно только лайкаю его видео и пишу о них в своём блоге.

Перевернувшись на бок и зарывшись щекой в мягкую ткань наволочки, я попыталась убедить себя, что там все так шутят, что его блог популярный. Под каждым видео — десятки, если не сотни подобных фраз. Он отвечает почти всем: кидает милые картинки, смайлики — так чем я хуже? Почему нельзя хотя бы раз позволить себе быть чуть безрассудной с тем, кто и вправду нравится, если он всё равно не знает, кто я такая?

Для него я просто ещё одно имя среди тысячи, верно?

С этой мыслью я заставила себя подняться с кровати, оставив телефон на подушке, словно так могла приглушить собственное нетерпение, после чего спустилась вниз на кухню.

Тишина дома встретила меня привычным запахом яблок. Я машинально достала из морозилки коробку с замороженной пиццей из Волмарта. Сунула её в микроволновку, включила кофеварку, наблюдая, как тонкая струйка тёмного кофе медленно наполняет кружку.

Бабушки снова не было дома. Я улыбнулась, представив, как она, семидесятилетняя, с шляпой на голове и лёгкой сутулостью, бодро шагает по улице к соседке, чтобы пить с ней чай с мятой, будто у неё впереди ещё десятки лет беззаботных прогулок. В такие моменты мне всегда становилось немного легче дышать, потому что после пожара девять лет назад, который унёс моих родителей, бабушка так и не научилась сидеть на месте, словно движение было её способом доказать судьбе, что она всё ещё жива, что дом не станет для неё ловушкой, как стал тогда для них.

Она потеряла дочь, я потеряла отца и мать. Но её боль была куда глубже. С возрастом мои чувства поутихли, несмотря на то, что мне всё ещё снятся ночные кошмары и даже запах костра иногда вызывает дрожь.

В тот день отец был уставшим после работы в больнице и забыл выключить плиту. Домик был старый, случилось короткое замыкание, и они погибли. Бабушка сказала, что они не мучились и умерли во сне от отравления дымом и не чувствовали, как горят, но в моих снах они приходят с обугленными телами и тянут ко мне руки, чтобы обнять.

Я выжила только потому, что в ту ночь ночевала у лучших друзей, и иногда эта мысль возвращалась ко мне без предупреждения, но сегодня я отогнала её, потому что не хотела думать о подобном.

Родители всегда были на работе, и мы не проводили много времени вместе. Возможно, мне повезло не запомнить их достаточно хорошо, иначе боль была бы совсем невыносимой.

Пиццу я съела почти не чувствуя вкуса, запила её кофе и, не выдержав, поднялась обратно в комнату. Сердце стучало всё быстрее с каждой ступенькой, словно наверху ждал не мой этаж, а суд, где мне уже вынесли смертный приговор.

Господи, с чего я вообще так переживаю из-за парня в интернете? Может, слишком верю в себя, думая, что вдруг выделюсь среди других и стану той самой, с кем он вдруг захочет пообщаться? Как там таких любят называть в моих любимых романтических фильмах… Точно: «не такая как все». Ну, мне бы хотелось быть не такой как все хотя бы для одного парня.

Желательно для этого красавчика, конечно же.

Телефон лежал на кровати погасшим экраном вверх, но стоило мне взять его в руки, как я увидела одно-единственное уведомление. У меня внутри всё перевернулось, потому что это было именно то, чего я ждала и чего одновременно боялась. Прежде чем открыть его, я зачем-то зашла на свой профиль, и тут меня словно облили холодной водой — на аватарке было моё лицо, моё настоящее фото, потому что я всегда ставила себя, не прячась за персонажами, и снова сделала это, даже не подумав. Теперь мысль о том, что он мог нажать на профиль и увидеть меня, вдруг показалась пугающе интимной, будто на моём лице выросли пара голых сисек.

Выдохнув, я попыталась унять дрожь в пальцах и прошептала себе, что он всё равно меня не знает, что для него это просто лицо среди сотен, нечто совершенно неособенное, — значит, всё в порядке. И только после этого наконец открыла уведомление с глупой ухмылкой на лице.

Я ожидала смайлик, милую картинку или хотя бы простой лайк. Но вместо этого увидела::

«О, если тебе так хочется, то давай поиграем».

Мир будто сжался до размеров экрана и моих округлившихся глаз.

Вскрикнув так громко, что сама испугалась собственного голоса, я уткнулась лицом в подушку и зажала рот ладонями, чувствуя, как по телу разливается горячая волна. Перевернувшись на спину, снова и снова перечитывала фразу, пытаясь понять, не мерещится ли мне всё это и не приписываю ли я словам больше смысла, чем в них есть на самом деле.

Не выдержав, я набрала Джерому. Мне не с кем было обсудить эмоции, которые вдруг нахлынули волной, сметая к чертям все остатки мозгов, поэтому остался только он. К тому же, он первый решил вернуть нашу дружбу и подошёл. А я, возможно, хочу, чтобы мы общались, как и раньше и тянусь к нему.

Нет, я точно сделаю шаг навстречу, и мы притворимся, что разлуки не было.

Гудки показались бесконечными, тянущимися, как испытание, и когда он наконец взял трубку, я даже не дала ему сказать ни слова и закричала:

— ОН ОТВЕТИЛ НА МОЙ КОММЕНТАРИЙ!

В трубке повисла пауза, затем я услышала громкий выдох и знакомый смех.

— Лекс, ты никогда мне не звонишь, и, боже, увидев звонок от тебя, я решил, что что-то случилось. Ты совсем спятила?

Я проигнорировала его тон и быстро, сбиваясь, зачитала ему ответ, чувствуя, как снова краснею, будто он мог видеть меня сквозь телефон.

Снова пауза.

Второй тяжёлый вздох.

— Так... Мы давно не общались, и я уже подумал, что ты вдруг ВАУ супер заинтересована в том, чтобы стать друзьями снова, но ты хочешь обсудить со мной какого-то левого парня, потому что он ответил тебе? Может, ещё обсудим, когда ты в последний раз спала с кем-то? Мне безумно любопытно.

Я услышала хруст чипсов по ту сторону линии и закатила глаза так, что, кажется, могла увидеть собственный мозг.

На самом деле, я никогда ни с кем не спала. Никогда даже не встречалась по-настоящему. Почти… И мне действительно это было неинтересно, потому что ни один реальный человек не вызывал во мне того ощущения, которое я испытывала сейчас, перечитывая его фразу. Джером знал это, ведь следил за всеми моими социальными сетями и ставил свой лайк даже, когда мы перестали общаться. Он подписан на мой закрытый блог, где девочки обсуждают одержимость разными персонажами. Никто близко там особо не общается, но посты друг другу мы перекидываем. Джером лайкает всё, что шлю я, и обычно оставляет какой-нибудь комментарий о том, что я психичка, язва, заноза и куча всего ещё.

Если я одержима нарисованными мужчинами, то он явно одержим шутками надо мной.

Но, видимо, всё же Джером даже после всего этого не мог поверить, что я способна быть настолько повёрнутой на выдуманных персонажах и на парне, который жил в моём телефоне.

— Иди ты в ж… — начала я, но договорить не успела, потому что он отключился, оставив меня с обрывком фразы и собственным раздражением.

Через секунду пришло сообщение:

«Сейчас приду к тебе и приму твоё приглашение, раз уж ты так хочешь».

Я закатила глаза ещё раз, на этот раз демонстративно, сфотографировала себя с самым красноречивым выражением лица и отправила ему снимок. Затем снова посмотрела на экран, где по-прежнему светилась фраза моего любимого мужчины, обещающая игру.

Мне хотелось написать что-то ещё, будто я вошла в азарт, но будет странно комментировать все его видео… Или же написать: «О, привет, я слежу за твоими видео уже три года и иногда облизываю экран. Пообщаемся?»