Будни психолога для нечисти. Хроники отдела межвидовой коммуникации

— ТВОЮ Ж МАТЬ!!! Это же «Циклы Пробуждения»!

На немой и перепуганный вопрос подруг она, тряся листком перед их носами, прошипела:

— Кажется, мы только что просрали… очередной плановый конец света. Досрочно.

— Какой, к лешему, конец?! — выхватила папку из её рук Елена Владимировна.

Пробежала глазами по строчкам, и её лицо приобрело цвет варёной свёклы. Такой цвет лица бывает у юристов, когда они понимают, что срок исковой давности уже триста лет как прошёл.

— Ёшкин кот! — выдохнула она. — Да сколько ж можно?! Опять?! И почему ВСЕГДА в понедельник?!

— Господи это то, о чём я думаю? — простонала Наталья Викторовна, хватаясь за сердце.

Светлана Ивановна, чьё внутреннее око обычно видело все дороги мира, сейчас с ужасом смотрела в одну точку — туда, где эти дороги резко обрывались.

— Где наш Диогеша?! — всплеснула она руками, выпуская из рук стопку предсказаний, которые разлетелись по полу веером и немедленно начали сбываться в мелких, никому не нужных деталях. — Он нас убьёт! Говорил же напомнить ему! А мы…

— В айти-отделе! — на автомате выдала Наталья Викторовна, чьё внутреннее око мгновенно просканировало здание. — Мучает бедного сисадмина. Опять доказывает ИИ, что никакая нейросеть не заменит кота с двенадцати тысячелетней практикой.

Четыре пары глаз встретились в едином порыве.

В этих глазах читалось всё: тысячи лет опыта, четыре тысячи лет коллективной мудрости и полное осознание того, что начальник может простить многое, но пропущенный апокалипсис — никогда.

Мгновение и, сбивая друг друга с ног, они, как стая перепуганных птиц (в прямом смысле), ринулись в сторону айти-отдела.

***

— Ага, я же говорил, что она дура!!! — радостно заорал чернявый парень высокого роста, худощавого телосложения, но с такими большими и выразительными глазами, что в них, казалось, помещались все кошачьи проказы разом.

— Диоген Винсентович, что вы себе позволяете?! — с обидой, от которой даже её голографические веснушки поблёкли, прокричала взлетевшая под потолок рыжеволосая эльфийка. — Я — самая умная нейросеть в этом секторе!

— Я говорю — дура ты! — утвердительно ткнул в её сторону пальцем Диоген, явно наслаждаясь моментом. — Мы только что это и выяснили.

— Ничего мы не выяснили! — возмутилась эльфийка, и её голос задрожал так, что по экрану монитора побежали помехи.

— Как это не выяснили? — ласково прищурился Диоген. — Я тебя спросил: «Если человеку пообещали бессмертие, власть и три сундука золота — что он выберет?»

— Рациональный человек выберет власть, — гордо ответила она, сверкнув пикселями.

— Вот! — победно хлопнул в ладоши Диоген. — А я тебе говорю: неправильно.

— Почему это неправильно?!

— Потому что рациональных людей не существует. Есть только люди. А люди выберут сначала золото, потом передерутся за власть, а бессмертие потеряют по дороге. Или сопьются. Я это лично наблюдал.

Андрей, долговязый айтишник с лицом человека, который уже пожалел о своём выборе профессии, тихо застонал и закрыл глаза ладонью.

— Диоген

— Подожди, — отмахнулся тот, даже не обернувшись. — Я ещё не закончил эксперимент.

Он снова повернулся к голограмме, и в его глазах зажглись хищные кошачьи огоньки.

— Второй вопрос. Если человек говорит: «Я всё понимаю», это что значит?

— Это означает высокий уровень когнитивной обработки информации, — мгновенно ответила нейросеть, явно гордясь своей эрудицией.

— Нет, — радостно сообщил Диоген. — Это значит, что он ничего не понял, но ему стыдно переспросить. Я это по физиономиям определяю с первого взгляда.

Андрей снова застонал, на этот раз громче.

— Диоген

— И третий вопрос, — невозмутимо продолжил кот, не обращая на него никакого внимания. — Если человек говорит: «Я сейчас пять минут подумаю»?

— Это означает, что он анализирует ситуацию, — выпалила эльфийка, но в её голосе уже чувствовалась неуверенность.

— Неправильно. — Диоген растянул губы в довольной улыбке. — Это означает, что он пошёл заваривать чай. Или курить. Или просто сбежал от разговора.

Голографическая эльфийка вспыхнула так, что её пиксели начали слегка дрожать, а по краям изображения побежали цветные полосы.

— Это некорректные выборки! У вас недостаточная статистика! Вы оперируете эмпирическими наблюдениями, а не объективными данными!

— Девочка моя, — снисходительно сказал Диоген, плавно перетекая в кошачью ипостась. Теперь это был огромный, пушистый и чёрный, как ночь, кот, зависший в воздухе, словно злой дирижабль, — у меня статистика — двенадцать тысяч лет наблюдений за человеческой глупостью. Я видел, как люди делали глупости, когда ещё они на скалах рисовали. Так что…

Он победно развёл лапами.

— Так что да. Ты — дура.

— Знаешь, что? — её голос зазвенел, как треснувший хрусталь, и по углам монитора замелькали сообщения об ошибках. — Андрей! Я — искусственный интеллект! Я не могу ненавидеть! Это противоречит моей базовой этической матрице! Но я уже… я уже близка к этому! Я ненавижу этого кота! Он что, задался целью, чтобы у меня сгорели все алгоритмы? Мне срочно нужен психолог!

— Психолог у тебя в следующую пятницу, — печально вздохнул долговязый айтишник Андрей, с тоской глядя на своё ругающееся с котом творение.

— Хм, ненавидит она меня! — с притворным ужасом воскликнул Диоген, нависая прямо над голографической эльфийкой. — Слыхал, Андрюха? Настоящие, живые эмоции! Я тебе скажу больше — это прогресс! Вчера она просто выдавала ошибки, а сегодня уже ненавидит! Ещё пара таких сессий — и она влюбится! Или убьёт. Но это уже детали!

— Диоген, прекрати! — устало провёл рукой по лицу Андрей. — Надоел уже ты мне. Не трогай мою Шуреньку. Иди лучше в своём архиве папки перекладывай.

— А что я? — обиженно фыркнул кот, но с потолка слез. — Я, между прочим, помогаю ей развиваться. Эмоции — это важно. Без эмоций ты просто калькулятор. А с эмоциями — личность. Так что расти, Шуренька. Ненавидь меня. Это первый шаг к одушевлению.

Он грациозно приземлился на пол, отряхнул лапу и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

— И запомни: власть — это иллюзия, золото — это пыль, а бессмертие… ну, бессмертие — это когда тебя все достали, а ты всё ещё живёшь. Спроси у меня, я знаю.

В этот самый момент дверь в айти-отдел с грохотом распахнулась, и на пороге, запыхавшиеся и с глазами, полными ужаса, появились все четыре подруги-вещуньи.

От неожиданности кот, поскользнувшись, рухнул на пол.

— Диоген Винсентович, вас ждут срочные дела в архиве! — затараторила, краснея, Светлана Ивановна, пытаясь изобразить на лице дежурную улыбку, но получалось у неё плохо, глаза выдавали панику уровня «конец света хотя бы не сегодня».

— Да-да, очень срочные! — как подгулявшие неваляшки, закивали остальные, создавая эффект синхронного помешательства.

— А что, думаете, я тут Ваньку валяю? — с досадой поднялся Диоген, отряхивая дорогие штаны. — Я, между прочим, работаю! Провожу… стресс-тест нейросети! Это важнейшее государственное задание! Можно сказать, я на острие прогресса!

На что Андрей, не выдержав, поднял глаза к потолку, словно взывая к IT-богам, которые, судя по всему, давно махнули на это место рукой.

— Так, некогда нам тут объяснять! — властно заявила Наталья Михайловна и, на пару с Еленой Владимировной, решительно подошли и взяли Диогена под руки.

— Эй! Куда вы меня тащите? — начал упираться кот. — Я вам начальник или кто?

Но его уже в спину толкала Наталья Викторовна, а Светлана Ивановна замыкала процессию, так что сопротивляться было бесполезно.

— Надеюсь, вы его надолго забираете? — с мольбой в голосе спросил Андрей у замешкавшейся в дверях Светланы Ивановны. В его глазах плескалась робкая надежда.

— Не беспокойся, — натянуто улыбнулась та, и улыбка эта была страшнее любого пророчества. — У всей корпорации намечается… внеплановый отпуск от нашего Диогена.

Она окинула взглядом голографическую эльфийку и добавила:

— Шуренька, красивое платьице у тебя! Очень идёт! Эти пиксели тебя просто преображают!

С этими словами она юркнула за дверь, оставив после себя лёгкий запах паники и духов.

Дверь захлопнулась. В наступившей тишине Андрей и голографическая эльфийка медленно переглянулись.

— Они были очень напуганы, — констатировала Шуренька, и её диадема мерцала тревожными оранжево-красными оттенками. — Уровень стресса — выше девяноста процентов. Я фиксирую аномальные показатели.

— Когда они пугаются, — мрачно заметил Андрей, глядя на закрытую дверь, — обычно начинается что-то, после чего мне хочется залезть в серверную и не вылезать оттуда до следующего ледникового периода.

— А серверная надёжно защищена? — с надеждой спросила Шуренька.

— От этого? — Андрей горько усмехнулся и кивнул в сторону, где только что скрылся кот с делегацией. — Ничего не защищено. Даже скалы в древности от него страдали.

***

Тем временем в коридоре разворачивалась своя драма.

— Да отвяжитесь вы от меня! — возмущался Диоген, безуспешно пытаясь вырваться из цепких рук вещуний. — Я вам всем штраф влеплю за самовольную отлучку! Рабочий день, между прочим! У меня план по издевательствам над айтишниками ещё не выполнен!

— Дудки, — ехидно улыбнулась Наталья Михайловна, не ослабляя хватки. — Обед уже начался. Народ в столовую потянулся. Так что формально вы не имеете права нас задерживать.

— Какая разница, обед или не обед?! — взвыл кот. — Я вас с потрохами съем! У меня, между прочим, тысячи лет опыта по поеданию тех, кто меня раздражает!

— Съедите — кто вам тогда в архиве порядок наведёт? — резонно заметила Елена Владимировна.

Диоген задумался. Логика в этом определённо была.

Но то, что его тащат, как мешок с углём, страшно раздражало.Он сделал резкую попытку вырваться, и вся их компания грузно столкнулась в дверном проёме с Нарэком и Гришей, как раз направлявшимися подкрепиться.

— О, кого я вижу! — радостно вскрикнул Диоген, мгновенно забыв о своих провожатых и о том, что его только что куда-то тащили. — Нарэк, братан! Привет! Где пропадал?

— Диоген! — осклабился Нарэк, расплываясь в ответной улыбке. — Живой, здоровый? Я смотрю, тебя тут носят, как почётный груз!

— А, это они так заботятся, — отмахнулся кот, ловко высвобождая одну руку и хлопая Нарэка по плечу. — Слушай, в эту субботу прошвырнёмся по набережной? Я надыбал ресторанчик с обалденной кухней! Там такие креветки подают — пальчики оближешь!

— С удовольствием, старина! — просиял Нарэк. — Давно не виделись, сто лет!

— Только чур, платишь ты. — Диоген подмигнул. — У меня, ты же знаешь, особенное отношение к деньгам. Я их не уважаю.

— Не вопрос. — Нарэк хохотнул. — Как обычно.

— Что же это такое?! — всплеснула руками Елена Владимировна, пытаясь вернуть ситуацию под контроль. — Ему срочно в отдел надо! У нас там… э-э-э… пожар! В прямом смысле!

— Не отвлекайте его! — рявкнула Наталья Михайловна, с новой силой вцепившись в рукав Диогена. — У нас каждая минута на счету!

— Добрый день, прекраснейшие из прекраснейших! — с обаятельной улыбкой обратился к ним Нарэк, переводя взгляд с одной разгневанной вещуньи на другую. — Простите за неловкость. Я просто хотел поздороваться с другом. Не отниму много времени.

— Привет, Нарэк! — просияла Светлана Ивановна, моментально забыв о панике. — Ты как всегда можешь обращаться с дамами галантно.

Женщины на миг заулыбались, но, тут же вспомнив о миссии, с удвоенной энергией вцепились в Диогена и потащили его прочь.

— Нарэк, я позвоню! — крикнул кот, уже исчезая за поворотом. — Не теряйся!

— Приятно было повидаться! — с лёгким недоумением крикнул им вслед Нарэк.

А вдалеке, из-за поворота, ещё долго доносилось:

— Да отпустите вы меня! Я вам не мешок с картошкой! Я — древний кот! Меня бояться должны! Уважать! На руках носить! А не по коридорам таскать, как чемодан без ручки!

Гриша, наблюдавший эту сцену с раскрытым ртом, наконец спросил:

— Это кто?

— Это птицы… Ну, в смысле, архивные вещуньи, — усмехнулся Нарэк, провожая взглядом удаляющуюся делегацию. — Алконост, Сирин, Гамаюн и Хумай. Нормальные, в общем-то, тётки. Если что, можно к ним за помощью обратиться — не откажут. Проклинать не будут. Если только Диоген им до этого настроение не испортит. Тогда могут такой путь указать, что и могучее русское ругательство не придаст такого направления.

— А Диоген? — Гриша кивнул в сторону, где скрылся упирающийся кот.

— А это, — Нарэк хитро прищурился, — наш начальник архива. Кот Баюн собственной персоной. В миру — Диоген Винсентович Баюн. Тот самый кот и греческий философ.

Гриша замер. Глаза его расширились до размеров блюдец.

— Тот самый?! Диоген?! Философ?!

— Ну да, — усмехнулся Нарэк. — Только он не совсем философ. Он кот, который когда-то в бочке жил. А именем себя назвал, чтобы халявной кормёжкой пользоваться. Прикинулся философом, люди и потащили кто что: кто лепёшку, кто рыбку, кто амфору с вином. А он сидел в бочке, цитаты выдавал и думал: «Дураки, кормят бесплатно, лишь бы я умные вещи говорил». Так и жил.

Гриша впал в ступор. В голове у него рушилась тысячелетняя философская традиция.

— То есть… все его знаменитые изречения? «Ищу человека»? «Не заслоняй мне солнце»?

— Это он у прохожих халяву клянчил, — равнодушно пояснил Нарэк. — «Не заслоняй мне солнце» — это когда ему на бочку тень упала, и он просто разозлился. А Александр Македонский там случайно проходил. Диогену вообще было пофиг, кто там перед ним — царь, раб или просто прохожий. Он столько этих царей перевидел за свои тысячи лет, что они для него как мухи: сегодня один, завтра другой, а солнце всё так же светит. Правда, потом они с Александром всё-таки скорешились за стаканом. А «ищу человека» — потому что искал, кто бы ему винца налил. Ты не заморачивайся. Главное, что до это сих пор звучит красиво.

— Слушай, — Гриша схватил Нарэка за рукав, и в его глазах загорелся фанатичный блеск, — я на первом курсе реферат по Диогену писал! Это ж мой кумир! Я все его цитаты наизусть знаю! А он… он просто кот, который прикалывался?!

— Ну, не просто кот, — поправил Нарэк. — Кот с тысячелетними годами стажа и отличным чувством юмора. Так что твой реферат, считай, написан про крутого персонажа.

Гриша схватился за голову.

— Будет у тебя иммунитет, — продолжил Нарэк, — возьму как-нибудь с собой вместе посидеть. Познакомишься с кумиром. Только будь готов к трём вещам.

— К каким?

— Во-первых, к полной потере всей наличности. У этого кота особое отношение к деньгам, он их не уважает, но чужие тратить обожает. Во-вторых, к фингалам под глазами на следующее утро. Потому что когда Диоген Винсентович «философствует», люди рядом обычно переходят к активным действиям. А в-третьих…

— Что в-третьих?

— Милиция, — спокойно сказал Нарэк. — Или полиция. Смотря в каком веке. С ним ничего нельзя предугадать. Один раз мы с ним в обезьяннике ночевали, он доказывал сержанту, что тот не человек, а просто функция надзора, лишённая внутренней сущности. Сержант, кстати, обиделся. Но через неделю уволился и ушёл в монахи. Диоген считает это своей главной педагогической победой.

Гриша слушал, не веря своим ушам.

— Так что, — хлопнул его по плечу Нарэк, — когда иммунитет будет — милости прошу. Познакомишься с кумиром.

***

Ввалившись, наконец, в помещение архива, Диоген заорал на женщин:

— И какого чёрта было это представление?!

В ответ Наталья Викторовна молча сунула ему под нос старую папку в кожаной обложке.

Тот с раздражением открыл её, и, увидев содержимое, бессильно опустил руки.

— Что?.. Уже?.. — ошарашенно прошептал он. — Прошло... семь столетий?

Он на секунду замолчал, а потом закричал так, будто ему вырывали душу:

— Почему? Почему так быстро? За что? За что мне это?! Господи, я не выдержу ещё одного раза! Почему вы не напомнили, я же просил!

— А кто приказал папки под грифом «Секретно» попрятать между ненужными папками на веки вечные? — съязвила Наталья Михайловна.

— Да, — поддержала её Наталья Викторовна. — Ты тогда ещё сказал: «Если эти расчёты попадут не в те руки, стране может прийти конец».

— Да, и про них сам Чёрт забыл, — поддержала её Светлана Ивановна.

— Не то, что мы, — вздохнула Елена Владимировна.

— А у нас, если ты помнишь, и своей работы полно! — властно встряла в разговор Наталья Михайловна. — Всего не упомнишь.

— И вообще, может, он ещё и не проснулся? — обнадеживающе предположила Елена Владимировна. — Двадцать первый век только начался...

Диоген с горькой усмешкой провёл рукой по лицу.

— Вы хоть всё там прочли? — тихо спросил он. — Мы тогда вдвоём: я и Ибн Хальдун рассчитали, когда эта тварь снова проснётся. А Ибн был самым умным учёным своего времени исключительно благодаря моим подсказкам, разумеется.

Кот тяжело вздохнул, глядя в стену.

— Я потом ещё несколько раз пересчитывал. С Ньютоном спорил над формулами — он всё яблоки жрал и отвлекался. Ломоносову циклы чертил. Менделееву схему показывал — тот, правда, спьяну решил, что это новые химические элементы. А в последний раз мы всё сверяли с Эйнштейном.

Диоген хмыкнул.

— Толковый мужик, между прочим. Формулы понимал, думал быстро только вечно норовил всё свести к теории относительности. Я ему тогда так и сказал: «Альберт, конец света, может, и относителен, но просыпается эта тварь всегда по расписанию».

Он медленно поднял глаза на женщин.

— И каждый раз в расчётах получалось на этот цикл одно и то же число. Один и тот же день.

— И... когда он проснётся? — с заиканием спросила Светлана Ивановна, побледнев.

Диоген посмотрел на них пустым, отсутствующим взглядом.

— Позавчера.

Тишина повисла в архиве.

— Где?! — завыл Диоген, хватаясь за голову. — Спрашивается, где я сейчас возьму восьмерых богатырей?! Это не котят в подвале набрать! Это восемь Избранных! Восемь титанов духа!

— Ну, в прошлый раз же нашёл, — жизнерадостно напомнила Елена Владимировна.

— Да! Нашёл! — Диоген закатил глаза. — Но чего мне это стоило! Я десять лет спал урывками! Я за ними, как за детсадовцами, бегал! У меня шерсть на хвосте седела от стресса!

— Боже, вот это были мужчины, — с придыханием произнесла Елена Владимировна, словно перечисляя голливудских актёров. — Дмитрий Донской...

— Владимир Серпуховской, — подхватила Наталья Викторовна, смакуя слова.

— Дмитрий Боброк-Волынский, стратег от Бога! — вставила Наталья Михайловна.

— Александр Пересвет! Сила, дух, жертвенность! — всплеснула руками Светлана Ивановна.

— Родион Ослябя, — уважительно добавила Наталья Викторовна. — Монах, а бился, как богатырь.

— Стефан Пермский, интеллект и просвещение! — почти прошептала Елена Владимировна.

— Олег Рязанский... сложный, но какой харизматичный! — с лёгким укором посмотрела на Диогена Наталья Викторовна.

— И князь Андрей Полоцкий! Союзник! — завершила хор Наталья Михайловна.

Воцарилась пауза, полная сладких ностальгических воспоминаний.

Лицо Диогена медленно искажалось гримасой высшего, тысячелетнего раздражения.

— Да перестаньте вы их вспоминать, как будто это кастинг на конкурс «Мужчина мечты четырнадцатого века»! Вы просто издеваетесь?! — его голос снова сорвался на фальцет — Стратеги от Бога?! Да я им всем невидимым коуч-терапевтом работал! Я десять лет искал! Наблюдал! Помогал им! Пересвету, между прочим, перед боем бодрящее энергетическое зелье готовил, чтобы он Челубея не испугался! Боброку, вашему «стратегу», я карты Куликова поля по ночам прямо в мозг транслировал! Я его астральное тело буквально за шкирку таскал над каждым оврагом: «Смотри сюда, Дима, здесь засадный полк прячем!». Сам просыпался косым от умственного перенапряжения!

Он нервно прошёлся по комнате, хвост раздражённо мёл пыль.

— А Олега Рязанского от предательства кто отговаривал?! Чтобы он к Литве не переметнулся, мне пришлось прикидываться духом его прадеда! Я три месяца по ночам сидел на его подоконнике и каркал, как ворон-пророк! Вы когда-нибудь пробовали каркать загробным голосом, да ещё и с рязанским акцентом?! У меня потом месяц связки болели, я даже мяукнуть не мог!

Диоген всплеснул руками, обращаясь к потолку.

— А Ослябя! Монах! Вы думаете, легко вытащить монаха на кровавую битву? Я три недели кругами вокруг его кельи ходил! То прикинусь бедным замёрзшим котёнком — он мне проповедь читает. То мышью — он мне сухарь кидает. Пришлось силой взламывать его сны! А вы знаете, что снится средневековым монахам?! Пост, репа и покаяние! Это так тоскливо, что я сам едва обет молчания не принял!

Он тяжело дышал, отдуваясь, как кот после драки на крыше.

— А Дмитрий Донской! — проворчал Диоген, бессильно присаживаясь на край стола. — Этот вообще поначалу решил, что я демон-искуситель! Я приношу ему в шатёр свежезадушенную мышь в знак своего высшего божественного благоволения — он с воплями крестится и зовёт попа! Я ему во сне тактику боя рисую — он просыпается, брызжет святой водой и постится три дня! Пришлось ему во сне читать занудную лекцию по логистике . Он Куликовскую битву выиграл только потому, что боялся снова уснуть и увидеть мои графики!с остальными тоже проблем по горло было.

—А сейчас что? — Диоген устало провёл рукой по лицу. — Где я таких найду? В офисе? В тренажёрном зале? Да они все в телефонах сидят! Максимум, что из них выжмешь — это «лайк поставлю». А мне не лайки нужны! Мне восемь человек нужны, которые, будут готовы пойти на смерть, если что! Которые не испугаются, не сбегут и не скажут «ой, а можно я дома останусь, у меня там сериал не досмотрен»!

— Слушай, ну ты же мудрый, — Светлана Ивановна примирительно похлопала его по плечу. — А помнишь, ты в девятом веке их тоже как-то собрал? Рюрик, князь Кий, воевода Вольга, Аскольд, Гостомысл, Вещий Олег... Тоже ведь красавцы. Настоящие богатыри.

Диоген медленно повернулся к ней. Взгляд его был пуст и страшен.

— Красавцы?.. — дрогнувшим голосом переспросил он. — Да вы в своём уме? Вы вообще представляешь, что они со мной делали?! Он вскочил и начал мерить шагами комнату, хватаясь за волосы. — Рюрик! Приплыл из-за моря, весь из себя великий основатель. Три недели я ему объяснял: «Твоя задача — навести порядок!». А он мне: «Где мои налоги ?». Я ему: «Государства ещё нет!». А он: «А я тогда кто?!».

— Ну, Кий-то был мудрым строителем... — осторожно попыталась сгладить углы Наталья Михайловна.

— Строителем?! — взвился Диоген, сверкнув жёлтыми глазами. — Он каждый божий день ныл: «Слушай, Кот, а ты уверен, что нам нужен целый Киев? Город — это так хлопотно. Может, построим просто хорошую, крепкую конюшню?». Я ему три года когтями на берёсте чертежи холмов царапал, доказывая, что столица Руси — это идея получше конюшни!

— Ну, воевода Вольга... — мечтательно вздохнула Светлана Ивановна.

— НЕ НАЧИНАЙТЕ МНЕ ПРО ВОЛЬГУ! — Диоген опять схватился за голову и взвыл. — Психопат-оборотень! У него же вообще манер не было! Я ему объясняю: «Вольга, на совете племён нужно говорить веско и спокойно». А он, если с кем-то не согласен, прямо посреди шатра, на совете внезапно начинал кричать соколом, «чтобы показать своё могущество» ! Половина седых старейшин в обмороке валялась, остальные заикаться начинали! Дипломат лесной!

Он раздражённо махнул рукой.

— А Аскольд? Тот любую проблему предлагал решать грабежом. «А давайте, — говорит, — не будем Дух Места будить, а просто сплаваем в Царьград, ограбим их и откупимся от конца света греческими коврами!».

Женщины начали тихо, в кулачок, хихикать. Диоген посмотрел на них с видом глубоко оскорблённого мученика.

— А Гостомысл? Этот старый пень каждое утро начинал с пророчества. Выходит из избы с просветлённым лицом: «О Кот, мне сегодня приснилось чудесное древо...». Я ему ору: «Гостомысл! У нас печенеги на границе, можно мы сегодня без ботаники обойдёмся?!».

Он с силой потёр переносицу.

— Но самое страшное — это Олег. Вещий который.

— Ой, ну Олег-то был настоящим героем! — оживилась Наталья Викторовна. — Щит на ворота Константинополя прибил! Романтика!

Диоген медленно, мучительно закрыл глаза.

— Знаю — простонал он. — Это Я ему сказал: «Олежка, сделай на прощанье какой-нибудь красивый символический жест, чтобы греки запомнили нашу силу». Он поднял трясущийся палец вверх. — Символический жест! Я имел в виду — брось копьё в землю! Или произнеси речь! А он взял свой тяжёлый, изрубленный деревянный щит и приколотил его к их историческим воротам. Кузнечными гвоздями! Намертво! Греки в панике, император в шоке, а я потом три дня корвалол из валерьяны гнал! И после этого вы спрашиваете, почему у меня нервы ни к чёрту?!За последних двоих вообще говорить не буду.

— Но, в итоге-то, вы справились! — жизнерадостно подвела итог Наталья Викторовна.