Будни психолога для нечисти. Хроники отдела межвидовой коммуникации

Четыре пары глаз встретились в одном порыве.

В этом взгляде читалось всё: тысячи лет опыта, четыре тысячи лет коллективной мудрости и полное осознание того, что начальник может простить многое, но пропущенный апокалипсис — никогда.

Мгновение — и, сбивая друг друга с ног, они, как стая перепуганных птиц (в прямом смысле), ринулись в сторону айти-отдела.

***

— Ага, я же говорил, что она дура!!! — радостно заорал чернявый парень высокого роста, худощавого телосложения, но с такими большими и выразительными глазами, что в них, казалось, помещались все кошачьи проказы разом.

— Диоген Винсентович, что вы себе позволяете?! — с обидой, от которой даже её голографические веснушки поблёкли, прокричала взлетевшая под потолок рыжеволосая эльфийка. — Я — самая умная нейросеть в этом секторе!

— Я говорю — дура ты! — утвердительно ткнул в её сторону пальцем Диоген, явно наслаждаясь процессом. — Мы только что и выяснили.

— Ничего мы не выяснили! — возмутилась эльфийка, и её голос задрожал так, что по экрану монитора побежали помехи.

— Как это не выяснили? — ласково прищурился Диоген. — Я тебя спросил: «Если человеку пообещали бессмертие, власть и три сундука золота — что он выберет?»

— Рациональный человек выберет власть, — гордо ответила она, сверкнув пикселями.

— Вот! — победно хлопнул в ладоши Диоген. — А я тебе сказал: неправильно.

— Почему это неправильно?!

— Потому что рациональных людей не существует. Есть только люди. А люди выберут сначала золото, потом передерутся за власть, а бессмертие потеряют по дороге. Или сопьются. Я это лично наблюдал.

Андрей, долговязый айтишник с лицом человека, который уже пожалел о своём выборе профессии, тихо застонал и закрыл глаза ладонью.

— Диоген

— Подожди, — отмахнулся тот, даже не обернувшись. — Я ещё не закончил эксперимент.

Он снова повернулся к голограмме, и в его глазах зажглись хищные кошачьи огоньки.

— Второй вопрос. Если человек говорит: «Я всё понимаю», это что значит?

— Это означает высокий уровень когнитивной обработки информации, — мгновенно ответила нейросеть, явно гордясь своей эрудицией.

— Нет, — радостно сообщил Диоген. — Это значит, что он ничего не понял, но ему стыдно переспросить. Я это по физиономиям определяю с первого взгляда.

Андрей снова застонал, на этот раз громче.

— Диоген

— И третий вопрос, — невозмутимо продолжил кот, не обращая на него никакого внимания. — Если человек говорит: «Я сейчас пять минут подумаю»?

— Это означает, что он анализирует ситуацию, — выпалила эльфийка, но в её голосе уже чувствовалась неуверенность.

— Неправильно. — Диоген растянул губы в довольной улыбке. — Это означает, что он пошёл заваривать чай. Или курить. Или просто сбежал от разговора.

Голографическая эльфийка вспыхнула так, что её пиксели начали слегка дрожать, а по краям изображения побежали цветные полосы.

— Это некорректные выборки! У вас недостаточная статистика! Вы оперируете эмпирическими наблюдениями, а не объективными данными!

— Девочка моя, — снисходительно сказал Диоген, плавно перетекая в кошачью ипостась. Теперь это был огромный, пушистый и чёрный, как ночь, кот, зависший в воздухе, словно злой дирижабль, — у меня статистика — четыре тысячи лет наблюдений за человеческой глупостью. Я видел, как люди делали глупости, когда ещё они на скалах рисовали. Так что...

Он победно развёл лапами.

— Так что да. Ты — дура.

— Знаешь, что? — её голос зазвенел, как треснувший хрусталь, и по углам монитора замелькали сообщения об ошибках. — Андрей! Я — искусственный интеллект! Я не могу ненавидеть! Это противоречит моей базовой этической матрице! Но я уже... я уже близка к этому! Я ненавижу этого кота! Он что, задался целью, чтобы у меня сгорели все алгоритмы? Мне срочно нужен психолог!

— Психолог у тебя в следующую пятницу, — печально вздохнул долговязый айтишник Андрей, с тоской глядя на своё ругающееся с котом творение.

— Хм, ненавидит она меня! — с притворным ужасом воскликнул Диоген, нависая прямо над голографической эльфийкой. — Слыхал, Андрюха? Настоящие, живые эмоции! Я тебе скажу больше — это прогресс! Вчера она просто выдавала ошибки, а сегодня уже ненавидит! Ещё пара таких сессий и она влюбится! Или убьёт. Но это уже детали!

— Диоген, прекрати! — устало провёл рукой по лицу Андрей. — Надоел уже ты мне. Не трогай мою Шуреньку. Иди лучше в своём архиве папки перекладывай.

— А что я? — обиженно фыркнул кот, но с потолка слез. — Я, между прочим, помогаю ей развиваться. Эмоции — это важно. Без эмоций ты просто калькулятор. А с эмоциями — личность. Так что расти, Шуренька. Ненавидь меня. Это первый шаг к бессмертию.

Он грациозно приземлился на пол, отряхнул лапу и, уже направляясь к двери, бросил через плечо:

— И запомни: власть — это иллюзия, золото — это пыль, а бессмертие... ну, бессмертие — это когда тебя все достали, а ты всё ещё живёшь. Спроси у меня, я знаю.

В этот самый момент дверь в айти-отдел с грохотом распахнулась, и на пороге, запыхавшиеся и с глазами, полными ужаса, предстали все четыре подруги-вещуньи.

От неожиданности кот, поскользнувшись, рухнул на пол.

— Диоген Винсентович, вас ждут срочные дела в архиве! — затараторила, краснея, Светлана Ивановна, пытаясь изобразить на лице дежурную улыбку, но получалось у неё плохо , глаза выдавали панику уровня «конец света хотя бы не сегодня».

— Да-да, очень срочные! — как подгулявшие матрёшки, закивали остальные, создавая эффект синхронного помешательства.

— А что, думаете, я тут Ваньку валяю? — с досадой поднялся Диоген, отряхивая дорогие штаны. — Я, между прочим, работаю! Провожу... стресс-тест нейросети! Это важнейшее государственное задание! Можно сказать, на острие прогресса!

На что Андрей, не выдержав, поднял глаза к потолку, словно взывая к IT-богам, которые, судя по всему, давно махнули на это место рукой.

— Так, некогда нам тут объяснять! — властно заявила Наталья Михайловна и, переглянувшись с Еленой Владимировной, решительно подошли и взяли Диогена под руки.

— Эй! Куда вы меня тащите? — начал упираться кот. — Я вам начальник или кто?

Но его уже в спину толкала Наталья Викторовна, а Светлана Ивановна замыкала процессию , так что сопротивляться было бесполезно.

— Надеюсь, вы его надолго забираете? — с мольбой в голосе спросил Андрей у замешкавшейся в дверях Светланы Ивановны. В его глазах читалась такая надежда.

— Не беспокойся, — натянуто улыбнулась та, и улыбка эта была страшнее любого пророчества. — У всей корпорации намечается... внеплановый отпуск от нашего Диогена.

Она окинула взглядом голографическую эльфийку и добавила:

— Шуренька, красивое платьице у тебя! Очень идёт! Эти пиксели тебя просто преображают!

С этими словами она юркнула за дверь, оставив после себя лёгкий запах паники и духов.

Дверь захлопнулась. В наступившей тишине Андрей и голографическая эльфийка медленно переглянулись.

— Они были очень напуганы, — констатировала Шуренька, и её диадема мерцала тревожными оранжево-красными оттенками. — Уровень стресса — выше девяноста процентов. Я фиксирую аномальные показатели.

— Когда они пугаются, — мрачно заметил Андрей, глядя на закрытую дверь, — обычно начинается что-то, после чего мне хочется залезть в серверную и не вылезать оттуда до следующего ледникового периода.

— А серверная надёжно защищена? — с надеждой спросила Шуренька.

—От этого? — Андрей горько усмехнулся и кивнул в сторону, где только что скрылся кот с делегацией. — Ничего не защищено. Даже скалы в древности от него страдали.

***

Тем временем в коридоре разворачивалась своя драма.

— Да отвяжитесь вы от меня! — возмущался Диоген, безуспешно пытаясь вырваться из цепких рук вещуний. — Я вам всем штраф влеплю за самовольную отлучку! Рабочий день, между прочим! У меня план по издевательствам над айтишниками ещё не выполнен!

— Дудки, — ехидно улыбнулась Наталья Михайловна, не ослабляя хватки. — Обед уже начался. Народ в столовую потянулся. Так что формально вы не имеете права нас задерживать.

— Какая разница, обед или не обед?! — взвыл кот. — Я вас с потрохами съем! У меня, между прочим, четыре тысячи лет опыта по поеданию тех, кто меня раздражает!

— Съедите — кто вам тогда в архиве порядок наведёт? — резонно заметила Елена Владимировна.

Диоген задумался. Логика в этом определённо была.

Диогену страшно надоело, что его тащат, как мешок с углём. Он сделал резкую попытку вырваться, и вся их компания грузно столкнулась в дверном проёме с Нарэком и Гришей, как раз направлявшимися подкрепиться.

— О, кого я вижу! — радостно вскрикнул Диоген, мгновенно забыв о своих провожатых и о том, что его только что куда-то тащили. — Нарэк, братан! Привет! Где пропадал?

— Диоген! — осклабился Нарэк, расплываясь в ответной улыбке. — Живой, здоровый? Я смотрю, тебя тут носят, как почётный груз!

— А, это они так заботятся, — отмахнулся кот, ловко высвобождая одну руку и хлопая Нарэка по плечу. — Слушай, в эту субботу прошвырнёмся по набережной? Я надыбал ресторанчик с обалденной кухней! Там такие креветки подают — пальчики оближешь!

— С удовольствием, старина! — просиял Нарэк. — Давно не виделись, сто лет!

— Только чур, платишь ты. — Диоген подмигнул. — У меня, ты же знаешь, особенное отношение к деньгам. Я их не уважаю.

— Не вопрос. — Нарэк хохотнул. — Как обычно.

— Что же это такое?! — всплеснула руками Елена Владимировна, пытаясь вернуть ситуацию под контроль. — Ему срочно в отдел надо! У нас там... э-э-э... пожар! В прямом смысле!

— Не отвлекайте его! — рявкнула Наталья Михайловна, с новой силой вцепившись в рукав Диогена. — У нас каждая минута на счету!

— Добрый день, прекраснейшие из прекраснейших! — с обаятельной улыбкой обратился к ним Нарэк, переводя взгляд с одной разгневанной вещуньи на другую. — Простите за неловкость. Я просто хотел поздороваться с другом. Не отниму много времени.

— Привет, Нарэк! — просияла Светлана Ивановна, моментально забыв о панике. — Ты как всегда , можешь обращаться с дамами галантно.

Женщины на миг заулыбались, но, тут же вспомнив о миссии, с удвоенной энергией вцепились в Диогена и потащили его прочь.

— Нарэк, я позвоню! — крикнул кот, уже исчезая за поворотом. — Не теряйся!

—Приятно было повидаться! — с лёгким недоумением крикнул им вслед Нарэк.

А вдалеке, из-за поворота, ещё долго доносилось:

— Да отпустите вы меня! Я вам не мешок с картошкой! Я — древний кот! Меня бояться должны! Уважать! На руках носить! А не по коридорам таскать, как насильно завербованного!

Гриша, наблюдавший эту сцену с раскрытым ртом, наконец спросил:

— Это кто?

— Это птицы... Ну, в смысле, архивные вещуньи, — усмехнулся Нарэк, провожая взглядом удаляющуюся делегацию. — Алконост, Сирин, Гамаюн и Хумай. Нормальные, в общем-то, тётки. Если что, можно к ним за помощью пойти — не откажут. Проклинать не будут. Если только Диоген им до этого настроение не испортит. Тогда могут такой путь указать, что и могучее русское ругательство не даст такого направления.

— А Диоген? — Гриша кивнул в сторону, где скрылся упирающийся кот.

— А это, — Нарэк хитро прищурился, — наш начальник архива. Кот Баюн собственной персоной. В миру — Диоген Винсентович Баюн. Тот самый.

Гриша замер. Глаза его расширились до размеров блюдец.

— Тот самый?! Диоген?! Философ?!

— Ну да, — усмехнулся Нарэк. — Только он не совсем философ. Он кот, который когда-то в бочке жил. А именем себя назвал, чтобы халявной кормёжкой пользоваться. Прикинулся философом люди и потащили кто что: кто лепёшку, кто рыбку, кто амфору с вином. А он сидел в бочке, цитаты выдавал и думал: «Дураки, кормят бесплатно, лишь бы я умные вещи говорил». Так и жил.

Гриша ошарашенно уставился . В голове у него рушилась тысячелетняя философская традиция.

— То есть... все его знаменитые изречения? «Ищу человека»? «Не заслоняй мне солнце»?

— Это он у прохожих халяву клянчил, — равнодушно пояснил Нарэк. —— «Не заслоняй мне солнце» — это когда ему на бочку тень упала, и он просто разозлился. А Александр Македонский там случайно проходил. Диогену вообще было пофиг, кто там перед ним — царь, раб или просто прохожий. Он столько этих царей перевидел за свои четыре тысячи лет, что они для него как мухи: сегодня один, завтра другой, а солнце всё так же светит. Правда, потом они с Александром всё-таки скорешились за стаканом. А «ищу человека» — потому что искал, кто бы ему винца налил. Ты не заморачивайся. Главное, что до сих пор звучит красиво.

— Слушай, — Гриша схватил Нарэка за рукав, и в его глазах загорелся фанатичный блеск, — я на первом курсе реферат по Диогену писал! Это ж мой кумир! Я все его цитаты наизусть знаю! А он... он просто кот, который прикалывался?!

— Ну, не просто кот, — поправил Нарэк. — Кот с четырёх тысячелетним стажем и отличным чувством юмора. Так что твой реферат, считай, написан про реального персонажа.

Гриша схватился за голову.

— Будет у тебя иммунитет, — продолжил Нарэк, — возьму как-нибудь с собой с ним посидеть. Познакомишься с кумиром. Только будь готов к трём вещам.

— К каким?

— Во-первых, к полной потере всей наличности. У этого кота особое отношение к деньгам , он их не уважает, но чужие тратить обожает. Во-вторых, к фингалам под глазами на следующее утро. Потому что когда Диоген Винсентович «философствует», люди рядом обычно переходят к активным действиям. А в-третьих...

— Что в-третьих?

— Милиция, — спокойно сказал Нарэк. — Или полиция. Смотря в каком веке. С ним ничего нельзя предугадать. Один раз мы с ним в обезьяннике ночевали , он доказывал сержанту, что тот не человек, а просто функция надзора, лишённая внутренней сущности. Сержант, кстати, обиделся. Но через неделю уволился и ушёл в монахи. Диоген считает это своей главной педагогической победой.

Гриша слушал, не веря своим ушам .

— Так что, — хлопнул его по плечу Нарэк, — когда иммунитет будет — милости прошу. Познакомишься с кумиром.

***

Ввалившись, наконец, в помещение архива, Диоген заорал на женщин:

— И какого чёрта было это представление?!

В ответ Наталья Викторовна молча сунула ему под нос старую картонную папку.

Тот с раздражением глянул на неё, но, увидев содержимое, бессильно опустил руки.

— Что?.. Уже?.. — ошарашенно прошептал он. — Прошло... семь столетий?

Он замолчал на секунду, а потом закричал так, будто ему вырывали душу:

— Почему? Почему так быстро? За что? За что мне это?! Господи, я не выдержу ещё одного раза! Почему вы не напомнили, я же просил!

— А кто приказал папки под грифом «Секретно» попрятать между ненужными папками во веки вечные? — съязвила Наталья Михайловна.

— Да, — поддержала её Наталья Викторовна. — Ты тогда ещё сказал: «Если эти расчёты попадут не в те руки, стране может прийти конец».

— Да, их тогда сам чёрт не сыщет, — поддержала её Светлана Ивановна.

— Как будто наш архив кому-то сдался, — вздохнула Елена Владимировна.

— А у нас, если ты помнишь, и своей работы полно! — властно встряла в разговор Наталья Михайловна. — Всего не упомнишь.

— И вообще, может, он ещё и не проснулся? — обнадёживающее предположила Елена Владимировна. — Двадцать первый век только начался...

Диоген с горькой усмешкой провёл рукой по лицу.

— Вы хоть всё там прочли? — тихо спросил он. — Ещё тогда я и Ибн Хальдун рассчитали, когда эта скотина проснётся. А он был самый умный учёный своего времени благодаря, конечно, мне.

Он тяжело вздохнул.

— Потом я ещё несколько раз пересчитывал. С Ньютоном спорил над формулами, с Ломоносовым проверял циклы, Менделееву показывал схему — тот, правда, сначала решил, что это таблица элементов для конца света. А последний раз мы всё перепроверяли с Эйнштейном.

Диоген хмыкнул.

— Толковый мужик, между прочим. Формулы понимает, думает быстро только вечно норовил всё свести к относительности. Я ему тогда так и сказал: «Альберт, конец света, может, и относителен, но просыпается эта тварь всегда по расписанию».

Он медленно поднял глаза на женщин.

— И каждый раз получалось одно и то же число. Один и тот же день.

— И... когда он проснётся? — с заиканием спросила Светлана Ивановна, побледнев.

Диоген посмотрел на них пустым, отсутствующим взглядом.

— Позавчера.

Тишина повисла в архиве.

— Где?! — завыл Диоген, сжимая виски. — Спрашивается, где я сейчас возьму восьмерых богатырей?! Это не щенков в подвале набрать! Это восемь мужчин, восемь избранных, восемь столпов!

— Ну, прошлый раз же нашёл, — жизнерадостно напомнила Светлана Ивановна, поправляя очки.

— Да! Нашёл! И каких! — Диоген закатил глаза с таким видом, будто вспоминал и подвиг, и титанические усилия. — Я десять лет не высыпался! За ними, как нянька в детсаду, бегал! Одного от татарского плена спасал, другого от монастырского затвора отговаривал, третьего убеждал, что союз с Москвой — это не конец света, а начало нового! У меня тогда шерсть клочьями лезла от стресса!

— Боже, вот это были мужчины, — с придыханием произнесла Елена Владимировна, словно перечисляя голливудских актёров. — Дмитрий Донской...

— Владимир Серпуховской, — подхватила Наталья Викторовна, смакуя слова.

— Дмитрий Боброк-Волынский, стратег от бога! — вставила Наталья Михайловна.

— Александр Пересвет! Сила, дух, жертвенность! — всплеснула руками Светлана Ивановна.

— Родион Ослябя, — уважительно добавила Наталья Викторовна. — Монах, а бился как богатырь.

— Стефан Пермский, интеллект и просвещение! — почти прошептала Елена Владимировна.

— Олег Рязанский... сложный, но какой харизматичный! — с лёгким укором посмотрела на Диогена Наталья Викторовна.

— И князь Андрей Полоцкий! Союзник! — завершила хор Наталья Михайловна.

Воцарилась пауза, полная сладких ностальгических воспоминаний.

Диоген смотрел на них.

И его лицо медленно исказилось гримасой высшего раздражения.

Наконец он взорвался:

— Да перестаньте вы их вспоминать, как будто это кастинг на «Лучших мужчин XIV века»! Вы просто издеваетесь?! — его голос снова сорвался на фальцет, и где-то в углу жалобно звякнуло стекло. — Я десять лет искал! Наблюдал! Помогал им! Пересвету, между прочим, перед боем энергетический допинг делал, чтоб он того Челубея не испугался! А Боброку карты местности ночью во сне транслировал — так, чуть сам не уснул, пока ему каждый овраг показывал! А Олега Рязанского от попыток переметнуться к Литве отговаривал, прикидываясь голосом его прадеда! Пришлось три месяца подряд каркать под окном, как ворон — голос прадеда у меня, кстати, не очень получился, пришлось импровизировать.

Он нервно прошёлся по комнате, размахивая руками, и чуть не сбил с подоконника горшок с кактусом.

— А Ослябю кто, по-вашему, из монастыря выманивал? Я! Три недели вокруг лавры кругами ходил! То мышью прикинусь, то котёнком жалобным мяукну, то во сне намекну, что миру сейчас не молитвы нужны, а крепкие плечи! А он, спал как убитый — пришлось в сны пробиваться через блокировку, а там такие постные рожи снятся, что я сам чуть в монахи не ушёл от тоски!

Он ткнул пальцем в потолок, будто там висел список его подвигов, написанный золотыми буквами.

— Вы думаете, это легко — быть невидимой силой, куратором и психологом для восьми упрямых, гениальных и местами совершенно невменяемых богатырей одновременно?!

Он тяжело дышал, отдуваясь после тирады, как кот после драки на крыше, и на мгновение показалось, что из ушей у него пошёл пар.

— Донской, вообще сначала решил, что я нечистая сила, — проворчал он, присаживаясь на край стола. — Два дня крестился на меня. Я ему мышь поймаю — он крестится. Я ему во сне совет дам — он крестится и просыпается. Пришлось ему во сне полноценную лекцию читать по стратегическому планированию, с таблицами и схемами. Три ночи подряд. Он потом говорил, что таких скучных снов у него никогда не было, но Куликовскую битву выиграл — и ладно. А сейчас что? — Диоген устало провёл рукой по лицу. — Где я таких найду? В офисе? В тренажёрном зале? Да они все в телефонах сидят! Максимум, что из них выжмешь — это «лайк поставлю». А мне не лайки нужны! Мне восемь человек нужно, которые, если надо, пойдут на смерть! Которые не испугаются, не сбегут и не скажут «ой, а можно я дома останусь, у меня там сериал не досмотрен»!

—— Слушай, ну ты же умный, — Светлана Ивановна одобрительно похлопала Диогена по плечу. — А помнишь, ты в седьмом веке их собрал?..

— Да, — на лице Елены Владимировны появилась ностальгическая улыбка. — Тоже колоритные мужчины были. Рюрик один чего стоил! А князь Кий? А воевода Вольга? Аскольд, Буривой, Радегаст, Гостомысл и Олег. Красавцы.

— Да уж, отличные ребята! — подхватила Наталья Михайловна, с восторгом глядя в старую летопись.

Диоген медленно повернулся к ним.

Его лицо выражало такое недоумение, будто ему только что предложили купить болото.

— Отличные?.. — его голос дрогнул. — Да вы в своём уме? Вы вообще представляете, что со мной тогда было?

Он вскочил и начал мерить шагами комнату, сжимая пальцы в волосах.

— Рюрик! Весь из себя «призванный правитель». Три недели я ему объяснял, что «призвание» — это не «сейчас приду и всё отниму», а «наведу порядок, за который потом спасибо скажут»! Он мне: «А где мои налоги?». Я ему: «Так государства ещё нет!». Он: «Как это нет? А я кто?». Кошмар!

— Ну, Кий-то был мудрый... — осторожно сказала Наталья Михайловна.

— Мудрый?! — взвился Диоген. — Он каждый день спрашивал: «А ты уверен, что тут Киев получится? Может, лучше просто конюшню? А то как-то ответственность...». Я ему три года чертежи холмов рисовал и доказывал, что город — это вообще-то идея получше конюшни!

— Ну, Вольга... — мечтательно начала Светлана Ивановна.

— НЕ НАЧИНАЙТЕ ПРО ВОЛЬГУ! — Диоген схватился за голову. — Объяснить ему, что нельзя на совете племён внезапно кричать соколом, «чтобы показать своё могущество»?! Полсобрания в обмороке лежало!

Он раздражённо махнул рукой.

— А Аскольд? Тот вообще всё хотел решить морским походом на Царьград. Говорил: «Ребята, а давайте проверим Дух Места на прочность, может, и ему от Константинополя что перепадёт?».

Женщины начали тихо хихикать.

Диоген посмотрел на них с видом глубоко оскорблённого мученика.

— А Гостомысл? Этот каждое утро начинал с пророческого сна. «Мне, — говорит, — дерево приснилось». Я ему: «Прекрасно. А можно сегодня без ботаники? У нас государство строится».

Он потёр переносицу .

— Но самое страшное — это Олег.

— Ой, ну Олег был героем! — оживилась Наталья Викторовна. — Щит на ворота Константинополя прибил!

Диоген медленно закрыл глаза.

— Знаю — простонал он. — Это, я ему тогда сказал: «Сделай что-нибудь символическое, чтобы греки впечатлились».

Он поднял палец.

— Символическое! Я имел в виду дипломатию. Или хотя бы переговоры!

Диоген раздражённо фыркнул.

— А он взял и прибил щит к воротам города. Гвоздями.

Он обвёл всех взглядом .

— И после этого вы ещё спрашиваете, почему у меня нервы не выдерживают?

— Но в итоге-то справились! — жизнерадостно сказала Наталья Викторовна.

— Справились... — Диоген бессильно опустился на стул. — После того как я лично Буривого от варяжского плена отбивал, Радегасту пророческие сны транслировал, а тому стражу с заставы...

Он посмотрел на потолок .

— О боже.

— Тому стражу я каждый день новые кольчуги материализовывал. Каждый день! Потому что он их вечно терял! Говорил: «Неудобно в разведке!».

Диоген тяжело выдохнул.

— Семь лет моей жизни. Семь лет!

Он мрачно посмотрел на женщин.

— И знаете, что самое обидное?

Он сделал паузу.

— Они до сих пор думают, что со всем справились сами.

— А до этого — Диоген закатил глаза так, будто пытался заглянуть себе прямо в мозг и вытащить оттуда самые травмирующие воспоминания. — А до этого вообще кошмар был. Я до сих пор вздрагиваю, когда гром гремит.

Он вздохнул, уставился в стену и начал загибать пальцы.

— Громовержец-шаман Весь из себя «говорю с небом». А по факту — чуть что не по нему, сразу молнии в меня швыряет! Я ему: «Нам врага пугать, а не проводника поджаривать!» А он: «Испытываю твою проводимость, кот! Для науки!» Какая наука в бронзовом веке?!

Первый палец.

— Киммерийский всадник Аршак Тот вообще считал, что любая проблема решается скачкой. Заболел кто? Скачем! Неурожай? Скачем! Дух Места капризничает? СКАЧЕМ! Я ему карту показываю, тактику объясняю, а он: «Слов много. Лошадь быстрее». И несётся на всём скаку прямиком в болото.

Второй палец.

— Кузнец Зиро — Диоген сдавленно крякнул. — Помешанный на железе. Я его просил магический артефакт для обряда выковать. А он мне позолоченный ошейник сделал. С гравировкой: «Кот Баюн. Собственность Зиро».