Кардиология для взрослых

Тимур достал из кармана пачку сигарет, но, взглянув на Адель, вопросительно приподнял бровь.

— Не против?

Она покачала головой.

— Кури.

Он щелкнул зажигалкой, и на мгновение его лицо осветилось оранжевым пламенем. Адель заметила тонкий шрам, пересекающий его бровь, и задумалась о том, какие истории скрывает этот незнакомец. В нём чувствовалась какая-то внутренняя сила и надёжность. С ним было безопасно. Спокойно.

— Знаешь, — тихо сказал Тимур, не отводя взгляда от горизонта, — я редко встречаю людей, которые чувствуют тишину. Большинство её боятся. А ты… ты с ней как будто знакома.

Адель улыбнулась, но не успела ответить.

Вибрация. Адель достала из кармана телефон.

Виктор Штайн: Адель. Срочно. У пациента 14-го номера — резкое ухудшение. Артериальное — 80 на 50. Тахикардия. Нужна твоя оценка. Возвращайся немедленно.

Пальцы Адель сжались. Всё тёплое ощущение, что только что наполняло её, мгновенно сменилось ледяным притоком адреналина. Она резко остановилась.

— Что-то случилось? — спросил Тимур, сразу почувствовав перемену.

Адель с силой сжала телефон в руке. Ей хотелось швырнуть его в воду.

— Да. Работа. Она никогда не отпускает.

Она подняла на Тимура глаза, в которых уже не было покоя — там снова клубилась буря.

— Знаешь что? К чёрту тишину. Пойдём обратно. Кажется, твоя вечеринка — это именно то, что мне сейчас нужно.

Тимур внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь прочитать что-то между строк. Затем он аккуратно затушил сигарету о подошву ботинка и выбросил окурок в траву.

— Хорошо. Пойдём.

Он не стал спрашивать подробностей. Не стал утешать или давать советы. Просто кивнул и первым пошёл обратно к лестнице. Они вернулись на веранду, где музыка гремела ещё громче, а воздух был пропитан запахом жареного мяса и смехом. Элина тут же заметила подругу и помахала ей рукой с бокалом вина.

Тимур мягко коснулся её локтя:

— Я принесу нам выпить. Что ты будешь?

Адель посмотрела на него с благодарностью за эту простую заботу.

— Что-нибудь крепкое. И много льда.

Он улыбнулся — не той вежливой улыбкой незнакомца, а по-настоящему, тепло.

— Я запомню.

Он растворился в толпе гостей, а Адель осталась стоять у перил, глядя на тёмную воду. В руке она всё ещё сжимала телефон с сообщением от Виктора.Она не будет отвечать прямо сейчас. Она не позволит ему испортить ей эти выходные. Она заслужила этот глоток свободы.Тимур вернулся через минуту с двумя стаканами. В них плескалась янтарная жидкость с щедрой порцией льда.

— Виски со льдом — лучшее лекарство от дурных мыслей, — сказал он, протягивая ей стакан.

Адель взяла стакан и встретилась с ним взглядом. В его серо-зелёных глазах не было ни жалости, ни любопытства — только спокойное понимание.

— За тишину... которую мы всё-таки нашли, — произнёс он тост и легонько коснулся её стакана своим.

Звон стекла прозвучал неожиданно громко и чётко.

Адель сделала большой глоток. Обжигающий напиток прокатился по горлу, согревая изнутри и помогая вытеснить ледяную тревогу, вызванную сообщением Виктора.

Телефон в её руке завибрировал снова, настойчиво и зло, разрушая хрупкую магию момента. Адель бросила взгляд на экран, и её пальцы сами собой сжались на холодном стекле так, что побелели костяшки.

Виктор Штайн: Адель, я понимаю, что вы отдыхаете. Но это не просьба. Это профессиональный долг.

Сообщение было не просто сообщением. Это был удар под дых, обёрнутый в белоснежный халат врачебной этики. Он не просил. Он ставил её перед фактом, загоняя в угол, из которого был только один выход — назад, в операционную, к мониторам и трубкам. Он знал, что она не сможет проигнорировать это. Он знал, что её совесть врача сожрёт её заживо, если она выберет отдых.

Виски, ещё секунду назад казавшийся спасительным огнём, теперь горчил. Адель почувствовала, как к горлу подступает комок бессильной ярости.

— Что-то не так? — голос Тимура был спокойным, но в нём проскользнула нотка участия.

Адель подняла на него глаза и увидела в его взгляде не жалость, а спокойную силу. Это разозлило её ещё больше. Почему он такой... нормальный? Почему рядом с ним всё кажется простым, а с Виктором — превращается в запутанный клубок из долга и ревности?

— Да, — резко выдохнула она, опуская стакан на перила. Лёд звякнул о стекло. — Всё не так.

Она повернулась к Тимуру, и её взгляд был полон решимости.

— Ты прав. К чёрту тишину. К чёрту всё это.

Она залпом допила остатки виски. Обжигающий спирт ударил в голову, придавая ей смелости.

— Я хочу танцевать. По-настоящему. Чтобы забыть обо всём этом дерь... о работе хотя бы на пару часов. Ты со мной?

Это было не предложение, а почти вызов. Тимур внимательно посмотрел на неё, словно оценивая степень её упрямства и то, насколько далеко она готова зайти, чтобы сбежать от реальности. Затем его губы тронула лёгкая, понимающая улыбка.

— Я с тобой.

Он отставил свой стакан и протянул ей руку.

— Тогда идём.

Адель вложила свою ладонь в его — твёрдую и надёжную — и позволила ему увлечь себя в самый центр веселящейся толпы. Музыка гремела, басы отдавались в груди, вытесняя все мысли. Элина, увидев подругу с незнакомцем, удивлённо вскинула брови, но тут же расплылась в хитрой улыбке и подняла свой бокал в немом тосте.

Тимур не отпускал её руку. Он вёл её сквозь толпу к импровизированному танцполу у мангала. Адель закрыла глаза и отдалась ритму. Она двигалась резко, почти агрессивно, выплёскивая в танце всю накопившуюся за день усталость и злость на Виктора за то, что он снова вторгся в её личное пространство, даже находясь за десятки километров.

Тимур танцевал рядом — не слишком близко, чтобы не нарушать её границ, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие как якорь. Он не пытался вести или обнимать её, просто двигался в такт музыке, давая ей выплеснуть эмоции.

Адель танцевала так, будто пыталась вытряхнуть из себя образ Виктора Штайна: его холодный взгляд, его властный голос в телефоне, его запах дорогого парфюма и его невыносимую способность заставлять её выбирать между сердцем и долгом.

Она танцевала для себя. И для этого тихого озера. И для мужчины с серо-зелёными глазами, который подарил ей несколько часов передышки перед тем, как реальность снова постучится в дверь.

Телефон снова завибрировал, но теперь ещё настойчивее, это было уже не сообщение, а звонок. Звонок за звонком и всё от одного абонента. Штайна.

Адель резко остановилась посреди танца. Музыка продолжала греметь, люди вокруг смеялись, но для неё мир сузился до размеров вибрирующего куска пластика в её руке. Она вытащила телефон и посмотрела на экран. Десять пропущенных вызовов.

Она нажала на кнопку отбоя и, не глядя, сунула телефон обратно в карман. Её трясло от злости.

— Всё в порядке? — голос Тимура был тихим и спокойным, он стоял совсем близко, но не касался её.

— Нет, — выдохнула Адель, глядя куда-то сквозь толпу. — Не в порядке.

В этот момент телефон зазвонил снова. На этот раз она не стала его доставать. Она просто стояла, сжимая кулаки, пока он разрывался от вибрации.

Наконец, он затих. Адель закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Извини, — сказала она Тимуру, поворачиваясь к нему. В её глазах горел упрямый огонь. — Я... мне нужно отойти на минуту.

Она отошла в сторону от танцпола, к перилам веранды, где было чуть тише. Телефон зазвонил снова. На этот раз она ответила. Не потому, что хотела, а потому что понимала: он не отстанет.

— Да! — рявкнула она в трубку, даже не посмотрев на имя.

— Адель, слава богу, — голос Виктора был напряжённым, но в нём слышалось облегчение. — Я уже думал, что-то случилось.

— Что-то случилось? — её голос сорвался на шипение. — Что-то случилось может у Вас Виктор? Вы не можешь просто оставить меня в покое? Я взяла выходные! Я имею на это право!

— Я знаю, что ты имеешь право на отдых! — его голос тоже стал громче. — Но я звоню не как твой... знакомый. Я звоню как заведующий отделением! У нас критическая ситуация!

— И вы решили позвонить мне? — горько усмехнулась она. — Я даже не врач еще, а ассистентка, игрушка... Забыли?

На другом конце провода повисла тяжёлая, звенящая тишина. Виктор молчал, и в этом молчании было больше эмоций, чем в любых словах. Адель физически ощутила его гнев, смешанный с чем-то ещё — с ревностью, которую он так отчаянно пытался скрыть за маской профессионализма.

— Ты... ты сейчас пьяна? — его голос прозвучал глухо, с нотками стали. Это был не вопрос врача, а вопрос мужчины, который услышал, как его женщина смеётся на фоне громкой музыки.

Адель невольно оглянулась на веранду, откуда доносились смех и ритмичная музыка. Она увидела, как Тимур, стоя у стола, наливает что-то в стакан, и их взгляды на секунду пересеклись. Он улыбнулся ей — спокойно и ободряюще. Эта простая, невинная сцена стала последней каплей.

— А если и так? — с вызовом бросила она в трубку, выпрямляя спину. — Я имею право выпить. Я не на дежурстве. Я не ваша собственность, доктор Штайн.

— Я никогда не считал тебя своей собственностью! — рявкнул он, но тут же взял себя в руки, понизив голос до угрожающего шёпота. — Но я считаю тебя лучшим кардиологом из всех, кого знаю. И сейчас ты нужна мне там. В операционной. Не как «игрушка», а как врач.

Его слова хлестнули её больнее пощёчины. Адель задохнулась от возмущения и обиды.

— Вы... вы невыносимы! — прошипела она. — Вы не можете просто... просто...

— Я уже внизу, — перебил он её, и от его спокойного тона у неё по спине пробежал холодок. — Я стою у ворот этого чёртова особняка.

— Как вы... как вы узнали адрес? — выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это не имеет значения! — отрезал Виктор. В его голосе слышалась железная решимость. — У меня пациент умирает, Адель. И мне плевать на твои выходные и на твою обиду. Выходи. Сейчас же.

Он бросил трубку.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Чёрт... чёрт... чёрт... — прошептала она сама себе.

Решение пришло само собой, продиктованное злостью и упрямством.

Она вернулась на веранду. Музыка всё ещё гремела, но ей казалось, что все звуки стали приглушёнными. Она нашла глазами Тимура — он стоял у перил и смотрел на озеро.

— Тимур... — позвала она.

Он обернулся, и его улыбка сползла с лица, когда он увидел её напряжённый взгляд.

— Мне нужно уехать.

— Что-то случилось? — он шагнул к ней.

— Да. Срочная работа. Тот самый звонок... это был мой начальник. У нас пациент в критическом состоянии.

Тимур понимающе кивнул:

— Конечно. Я понимаю.

Он сделал паузу и внимательно посмотрел ей в глаза:

— Но ведь все здесь выпили... Никто не сможет сесть за руль прямо сейчас.

Адель горько усмехнулась:

— Он это предусмотрел.

Она достала телефон и набрала номер Виктора.

— Да! — рявкнул он в трубку после первого же гудка.

— Я выхожу, — холодно сказала Адель. Её голос был твёрдым как лёд. — Но знайте: я делаю это только ради пациентки. И потому что я выпила и не могу вести машину сама.

Она сделала паузу и добавила с ядовитой сладостью:

— К счастью для вас, вы уже здесь и готовы сыграть роль моего личного таксиста...

Не дожидаясь ответа, она нажала отбой и убрала телефон в карман.

Тимур всё понял без слов.

— Тяжёлый человек?

Адель посмотрела на него с усталой улыбкой:

— Не то слово.

Она оглянулась на Элину, которая уже спешила к ним через всю веранду с встревоженным видом.

— Мне пора, Лина. Срочный вызов.

Элина обняла её крепко и прошептала на ушко:

— Будь осторожна там со своими начальниками-тиранами.

Адель кивнула и повернулась к Тимуру:

— Спасибо за вечер... и за тишину.

Он протянул ей руку:

— Надеюсь, скоро у тебя будет много таких вечеров.

Адель пожала его руку в последний раз и быстро пошла к лестнице, ведущей с террасы вниз, чувствуя спиной взгляды друзей и понимая, что оставляет за спиной не просто вечеринку, а маленький островок спокойствия перед бурей.

Адель спустилась по скрипучим ступеням, и прохладный ночной воздух ударил ей в лицо, отрезвляя лучше любого кофе. Она шла к воротам, не оглядываясь, чувствуя, как каблуки глухо стучат по гравию. Сердце билось где-то в горле — от злости, от обиды и от странного, иррационального волнения.

Виктор стоял, прислонившись к капоту своего чёрного внедорожника. Даже в тусклом свете фонаря он выглядел безупречно: идеально сидящее пальто, напряжённая поза, руки в карманах. Он не курил, но Адель показалось, что от него самого исходит дым — дым гнева и едва сдерживаемой ярости.

Она подошла к машине и остановилась в паре метров, скрестив руки на груди.

— Я здесь. Доволен?

Виктор медленно отлепился от капота и выпрямился во весь рост. Он окинул её взглядом с головы до ног — от растрёпанных волос до кончиков туфель. В его серых глазах полыхал опасный огонь.

— Садись в машину, Адель. Сейчас же.

Его голос был тихим, но в нём звенела сталь. Это был не приказ врача, а приказ мужчины, который только что видел свою женщину в объятиях другого.

— А если я откажусь? — с вызовом бросила она, вскидывая подбородок. — Что тогда? Уволите меня? За то, что я посмела выпить бокал вина в свой выходной?

Виктор сделал стремительный шаг к ней, сократив расстояние до минимума. Адель почувствовала аромат его парфюма — терпкий, дорогой, с нотками сандала и чего-то ещё, неуловимо мужского. Запах, который она так хорошо помнила.

— Я не за этим приехал, — прорычал он, наклоняясь к самому её уху. Его горячее дыхание обожгло кожу. — Я приехал за тобой.

Его пальцы неожиданно и крепко сжали её локоть.

— Садись. В. Машину.

Это была уже не просьба и не приказ. Это была констатация факта. Адель дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— Ты делаешь мне больно! — прошипела она.

Виктор тут же отпустил её, словно обжёгся. Он отступил на шаг и провёл рукой по волосам, взъерошив идеальную причёску. На его лице отразилась внутренняя борьба: между ревностью собственника и ответственностью врача.

— Прости... — выдохнул он уже тише.

Адель смотрела на него, и вся её злость испарялась. Она видела перед собой не холодного начальника, а мужчину на грани нервного срыва.

— Хорошо... — тихо сказала она. — Я поеду.

Виктор закрыл глаза и на секунду прижался лбом к её лбу.

— Спасибо...

Он открыл пассажирскую дверь и помог ей сесть в машину с такой осторожностью, будто она была сделана из хрусталя. Обойдя капот, он сел за руль и завёл двигатель. Машина рванула с места так резко, что гравий полетел из-под колёс.

Всю дорогу они молчали. В салоне висело густое, наэлектризованное напряжение. Адель смотрела в окно на проносящиеся мимо тёмные деревья, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд каждые несколько секунд.

Наконец, когда они выехали на трассу, Виктор не выдержал:

— Кто он такой?

— Ты о ком? — удивленно спросила Адель.

— Я видел вас там, на террасе. Видел, как он смотрел на тебя. Как ты ему улыбалась. Так кто он?

Адель повернула голову и посмотрела на его чёткий профиль, освещённый светом приборной панели.

— Никто. Просто друг Эмира. Мы познакомились полчаса назад.

Виктор сжал руль так, что побелели костяшки.

— Он тебе нравится?

Адель усмехнулась:

— Ты сейчас серьёзно? Ты выдернул меня с отдыха из-за умирающей пациентки только для того, чтобы допросить о каком-то Тимуре?

Виктор резко ударил по тормозам. Машина съехала на обочину и остановилась посреди пустынного шоссе. Он повернулся к ней всем корпусом. Его глаза горели диким огнём в темноте салона.

— Нет! Я выдернул тебя потому, что ты — единственный врач, которому я доверяю жизнь этой девочки! Но да...чёрт возьми...

Он не договорил. Его губы обрушились на её губы — жадно, требовательно, почти грубо. Это был поцелуй-утверждение, поцелуй-посягательство. Он целовал её так, будто ставил клеймо: «Моя».

Адель сначала упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но его руки уже зарылись в её волосы, не давая отстраниться. И её сопротивление сломалось под напором его страсти. Она ответила на поцелуй — так же яростно и отчаянно.

Наконец он оторвался от неё, тяжело дыша. Его глаза были почти чёрными от желания.

— Ты сводишь меня с ума... Ты это знаешь?

Он завёл машину снова, не дожидаясь ответа.

Глава 8. Неожиданное предложение.

Дорога обратно в город превратилась в напряжённое молчание, нарушаемое лишь гулом мотора и тяжёлым дыханием. Напряжение в салоне было почти осязаемым — смесь адреналина, ревности и неутолённого желания. Виктор гнал машину, вцепившись в руль так, словно это был спасательный круг, а Адель сидела, отвернувшись к окну, и пыталась привести в порядок и мысли, и сбившееся дыхание. Поцелуй на обочине не был нежным — он был отчаянным, собственническим, как последняя точка в их споре, и он до сих пор горел на её губах.

Виктор молча вёл машину, глядя строго перед собой на пустую дорогу.

— Так что с пациенткой? Виктор? Ты меня слышишь?

Он наконец повернул голову. В полумраке салона его глаза казались абсолютно чёрными.

— Расслабься, Адель. Никакого пациента нет.

У неё перехватило дыхание.

— Что? Как это... Что ты несёшь?! Ты вытащил меня оттуда обманом?

— Нам нужно поговорить. Без свидетелей. Без твоего нового друга, который так трогательно пытался проявить заботу. — В его голосе зазвенел металл.

Адель похолодела. Страх смешивался с предательским жаром, разливающимся по телу.

— Куда мы едем? Отвечай немедленно!

— Ко мне домой.

Внедорожник свернул с шоссе на узкую лесную дорогу. Через сорок минут они подъехали к высоким воротам, которые бесшумно открылись. Машина остановилась у крыльца современного загородного дома, больше похожего на швейцарское шале.

Виктор вышел, обошёл машину и рывком открыл её дверь.— Выходи.

— Я никуда не пойду! — Адель вжалась в сиденье. — Ты псих! Я ухожу!

Она дёрнулась к двери, но его рука была быстрее. Он наклонился, схватил её за талию и одним мощным движением вытянул из машины. Адель оказалась прижатой к его груди, спиной к холодному боку внедорожника. Его тело было каменным, горячее любого огня.

— Отпусти меня! — прошипела она, упираясь руками ему в грудь.

— Никогда, — выдохнул он ей в губы.

И он поцеловал её. Не нежно, не страстно — а жёстко, требовательно, заявляя свои права. Это был поцелуй-наказание за её побег. Его язык властно раздвинул её губы, и Адель почувствовала, как её сопротивление тает, превращаясь в ответное пламя. Её руки сами собой скользнули вверх и зарылись в его волосы, притягивая его ещё ближе.

Виктор подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и понёс в дом. Он ногой захлопнул входную дверь, отрезая их от всего мира. Они оказались в просторном холле, но им было плевать. Он прижал её к стене, задирая блузку, касаясь горячей кожи. Его прикосновения были грубыми, нетерпеливыми....

— Скажи, что хочешь меня, — прорычал он ей в шею, оставляя влажный след от поцелуя. — Скажи, что тебе плевать на всех остальных.

Но в ответ была лишь тишина.

Виктор замер. Его губы, находившиеся в миллиметре от её кожи, остановились. Тяжёлое, прерывистое дыхание, которое он пытался восстановить, снова сбилось. Он медленно поднял голову и посмотрел на неё.

В полумраке холла её лицо казалось неестественно бледным. Глаза были закрыты, а ресницы отбрасывали длинные тени на щёки. Она была без сознания.

На секунду в его глазах промелькнула паника — дикая, первобытная, совершенно не свойственная для кардиохирурга. Он отстранился, придерживая её за плечи. Его руки, только что сжимавшие её с яростной силой, теперь осторожно убрали прилипшую к её лбу прядь волос.

— Адель? — его голос прозвучал глухо и хрипло. Он легонько встряхнул её. — Адель, чёрт возьми!

Ответа не было. Её тело обмякло в его руках, став неожиданно тяжёлым. Ярость, которая кипела в нём с момента, как он увидел её и Тимура, испарялась, уступая место ледяному страху.

Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он быстро понёс её вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Найдя ближайшую спальню для гостей, он ногой открыл дверь и бережно уложил её на кровать.

Виктор сел рядом на край матраса и проверил её пульс. Сердце билось ровно. Он облегчённо выдохнул и провёл ладонью по своему лицу, пытаясь стереть остатки безумия.

Что он наделал? Он напугал её до обморока. Его желание наказать её за ревность, за вызов, за то, что она заставила его чувствовать себя уязвимым, перешло все границы. Он хотел сломить её сопротивление, но вместо этого сломал её саму.

Он встал и подошёл к окну, глядя в темноту леса. Ему нужно было остыть. Нужно было подумать. Но мысли путались. Образ её бледного лица стоял перед глазами.

Прошло около десяти минут. В комнате было тихо. Вдруг Адель тихо застонала и пошевелилась. Виктор резко обернулся. Она медленно открыла глаза и непонимающе уставилась в потолок, затем перевела мутный взгляд на него.

— Виктор... — прошептала она слабым голосом.

Он тут же оказался рядом, присев на корточки у кровати так, чтобы их лица были на одном уровне.

— Я здесь. Ты в порядке? Что болит?

Адель попыталась сесть, но тут же поморщилась и схватилась за голову.

— Голова... кружится... Что... что случилось?

Виктор видел, как к ней возвращается память. Её глаза расширились от осознания.

— Ты... ты привёз меня сюда... — прошептала она, пытаясь отодвинуться от него и упираясь спиной в изголовье кровати. В её взгляде снова появился страх.

Виктор поднял руки в примирительном жесте.

— Стой. Не двигайся резко. Ты упала в обморок.

— Из-за тебя! — выпалила она, но её голос был слишком слаб для яростного крика.

— Да, — спокойно и жёстко признал он. — Я перешёл черту. Я был... не в себе.

Он смотрел ей прямо в глаза, и на этот раз в его взгляде не было ни похоти, ни гнева. Только холодная сталь и что-то похожее на искреннее беспокойство.

— Я напугал тебя. Это непростительно.

Адель молчала, тяжело дыша и прижимая ладонь ко лбу. Она была дезориентирована и напугана.

Виктор встал и отошёл к двери.

— Я принесу тебе воды и что-нибудь сладкое. У тебя наверняка упал сахар после стресса.

Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Адель осталась одна в темноте незнакомой спальни. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и липкий страх. Она была здесь одна. В его логове. И он только что показал ей свою тёмную сторону во всей её пугающей красе.

Виктор вернулся через несколько минут со стаканом воды и шоколадкой из своего бара внизу. Он подошёл к кровати и протянул ей воду.

— Выпей медленно.

Адель приняла стакан дрожащими руками. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она вздрогнула, словно от удара током. Виктор заметил это и нахмурился.

Когда она допила воду, он забрал стакан и поставил его на тумбочку вместе с шоколадом.

— Теперь ты останешься здесь на ночь, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Что?! Нет! Я хочу домой!

— Это не обсуждается.

Он развернулся и направился к выходу.

— Виктор! — окликнула она его слабым голосом.

Он остановился в дверях, но не обернулся.

— Да?

Она сглотнула ком в горле.

— Прости... что я не смогла сказать то, что ты хотел услышать.

Виктор замер на секунду. Затем он медленно повернул голову и посмотрел на неё через плечо. Его лицо было непроницаемым.

— Спи, Адель.

***

Утро ворвалось в панорамные окна гостевой комнаты безжалостным потоком холодного света. Адель проснулась. Тишина огромного дома давила на уши.

Адель поднялась с кровати, нашла на полу свою смятую блузку и джинсы. Одевшись, она бесшумно выскользнула из спальни, спустившись по лестнице на первый этаж. Ей нужен был воздух.

В просторной гостиной царил полумрак. Плотные шторы были задёрнуты не до конца, пропуская узкие лезвия утреннего солнца. В центре комнаты стоял низкий стеклянный столик, а на нём... Сердце Адель пропустило удар. Рядом с её собственной сумочкой, которую Виктор, видимо, принёс сюда ночью, стояла рамка. Фотография.

Она подошла ближе, чувствуя, как ледяной ужас сковывает движения. Снимок был сделан где-то на солнечном побережье. Виктор улыбался той самой своей хищной, уверенной улыбкой победителя. Но не он заставил кровь отхлынуть от лица Адель. Обняв его за талию, прижимаясь щекой к его плечу, на фото счастливо смеялась незнакомая девушка. Красивая, юная, светловолосая.