Кардиология для взрослых

Мир рухнул. Воспоминания о свидании и о прошедшей ночи, которые ещё минуту назад казались волшебными, теперь обернулись грязью. Он притащил её сюда обманом, воспользовался моментом, чтобы утолить свой эгоизм.

— Чёрт возьми... — прошептала она, отступая на шаг назад, словно фотография могла ожить и укусить.

Паника накрыла её с головой. Мысли путались. Нужно бежать. Немедленно. Пока он спит. Пока она не влипла в неприятную историю. Оглядываясь на лестницу, Адель схватила со стола ключи от машины — его брелок с логотипом внедорожника. Она понятия не имела, куда ехать, но оставаться здесь было невыносимо.

Схватив сумку, она рванула к входной двери, молясь, чтобы та не скрипнула. Дверь поддалась беззвучно. Холодный лесной воздух обжёг лёгкие, отрезвляя. Адель сбежала с крыльца, перепрыгивая через ступеньки, и бросилась к машине. Руки дрожали так сильно, что она с трудом попала ключом в замок зажигания.

Двигатель взревел, разрывая утреннюю тишину леса. Не включая фар, она дала задний ход, развернула огромный автомобиль и, выехав за ворота, которые начали открываться, вдавила педаль газа в пол. Внедорожник вылетел на шоссе, разбрызгивая гравий. В зеркале заднего вида стремительно уменьшался дом-шале, ставший для неё местом самого жестокого обмана.

Она гнала прочь, глотая слёзы, оставляя позади не только этот дом, но и мужчину, который за такое маленькое время сумел подарить ей рай и окунуть в ад.

Адель гнала машину, сама не зная куда. Слёзы застилали глаза, превращая рассветное шоссе в размытое пятно света и тени. Она выехала на какую-то второстепенную дорогу, чтобы прийти в себя, и остановилась на пустой парковке у заброшенного парка аттракционов. Руки дрожали на руле.

Какая же она дура. Поверила в него, в его страсть... Приняла его жестокость за доказательство любви.

Дрожащими пальцами она достала свой телефон. Нужно вызвать такси. Оставить эту проклятую машину здесь и исчезнуть.

Экран телефона вспыхнул, ослепив её. Адель моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на списке контактов. Палец завис над иконкой такси, но в этот момент телефон в её руке завибрировал, издав резкий, как удар хлыста, звук входящего звонка. На дисплее высветилось имя: Виктор.

Адель вздрогнула так сильно, что чуть не выронила аппарат. Сердце, и без того колотившееся где-то в горле, ухнуло вниз. Она смотрела на светящийся прямоугольник, не в силах нажать «ответить» или «отклонить». Звонок оборвался. Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем раньше.

И тут же пришло сообщение. Одно-единственное слово:

Виктор (5:49) : «Ключи».

Внутри всё сжалось от ледяного страха. Это не было просьбой. Это был приказ. Она украла его вещь, его символ власти. Адель судорожно оглянулась на брелок, торчащий в зажигании. Внезапно паника сменилась глухой, упрямой яростью. Он не будет ей указывать. Не сейчас.

Она решительно заблокировала экран и набрала номер такси, стараясь унять дрожь в голосе. Назвав адрес ближайшего населённого пункта, который смогла разглядеть на покосившемся указателе у дороги, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, ожидая машину.

Прошло минут десять. Или вечность. Вдруг тишину пустой парковки разорвал низкий, утробный гул мощного двигателя. Адель распахнула глаза. Из-за поворота, который она только что проехала, вынырнул чёрный силуэт её внедорожника. Он двигался медленно, хищно, словно зверь, загнавший жертву в угол и теперь наслаждающийся её страхом.

Машина остановилась метрах в двадцати от неё, перегородив выезд с парковки. Фары погасли. Дверь со стороны водителя открылась. Виктор вышел наружу. Он не спешил. На нём были только джинсы, низко сидящие на бёдрах, и ничего больше. Его обнажённый торс в холодном утреннем свете казался высеченным из камня. Он не выглядел сонным или растерянным. Он выглядел смертельно опасным.

Виктор медленно захлопнул дверь и прислонился к капоту своего автомобиля, скрестив руки на груди. Он не делал ни шага в её сторону. Ему это было не нужно. Он просто смотрел на неё через лобовое стекло, и этот взгляд пробирал до костей сильнее любого крика.

Адель вжалась в сиденье, чувствуя себя пойманной птицей. Такси, которое она вызвала, теперь точно не сможет сюда проехать. Она оказалась в ловушке. Мужчина у капота слегка наклонил голову, словно спрашивая: «И что ты будешь делать теперь?».

Рука Адель снова потянулась к ключам в зажигании. Двигатель взревел мгновенно. Она врубила дальний свет, ослепляя его на секунду, и рванула с места прямо на него — по единственной свободной траектории, уходящей вглубь заброшенного парка аттракционов, мимо ржавых остовов американских горок и покосившихся киосков с сахарной ватой.

Она неслась по разбитой асфальтовой дорожке, подскакивая на ухабах так, что зубы клацали. В зеркале заднего вида она видела лишь темноту и пустоту главной дороги — он не погнался за ней сразу. Он дал ей фору? Или просто решил поиграть?

Внезапно впереди выросла ржавая громадина «Чёртова колеса». Остановиться было уже невозможно. Адель резко выкрутила руль вправо, уходя от столкновения с центральной осью аттракциона. Машину занесло на мокрой от росы траве, она снесла хлипкое ограждение детской карусели и с оглушительным скрежетом металла врезалась боком в опору старого тира.

Подушка безопасности сработала с хлопком, ударив её в лицо. На мгновение мир померк от удара и запаха горелого пластика и пиропатронов.

Когда пелена перед глазами рассеялась, Адель увидела сквозь лобовое стекло то, что заставило её похолодеть окончательно.

Виктор стоял прямо перед капотом её искорёженной машины.

Он не бежал. Он просто появился из ниоткуда за те секунды, что она приходила в себя после удара. Он стоял неподвижно, освещённый тусклым светом её разбитых фар, и его лицо было абсолютно непроницаемым.

Он медленно поднял руку и положил ладонь на помятый капот внедорожника.

— Выходи из машины, — его голос был тихим и спокойным, но прозвучал так отчётливо, словно он говорил ей прямо в ухо.

Это был не вопрос.

Это был приговор.

— Выходи, — рявкнул Штайн. — Иначе я вытащу тебя сам!

Дверь заклинило намертво. Адель в панике дёргала за ручку, била по стеклу, но всё было бесполезно. Виктор стоял неподвижно, его огромная фигура отбрасывала на искорёженный капот длинную, уродливую тень. Он не торопил её. Он знал, что она никуда не денется.

Наконец, обессилев, она отпустила ручку и вжалась в сиденье, глядя на него через стекло. Её начало трясти. Не от холода, а от осознания собственного идиотизма и надвигающейся катастрофы.

Виктор медленно обошёл машину и рванул на себя водительскую дверь. Металл заскрежетал, поддаваясь его грубой силе. Дверь распахнулась с противным скрипом. Он не стал помогать ей выйти. Он просто стоял и ждал.

Адель, чувствуя, как горят щёки от стыда и адреналина, неловко перелезла через коробку передач и выбралась наружу. Она едва удержалась на ногах. Встав перед ним, она была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Он возвышался над ней, как скала.

— Я... я могу всё объяснить! — выпалила она, ненавидя себя за дрожь в голосе. — Я не воровка, я бы вернула машину! Я просто... испугалась!

Её оправдания звучали жалко. Даже для её собственных ушей. Виктор слушал молча. Его лицо оставалось каменной маской. Ни гнева, ни удивления. Только холодное, расчётливое внимание.

— Испугалась? — его голос был обманчиво мягким, но в нём звенела сталь. — Чего? Ты думала, я не замечу пропажи? Или что я не найду тебя по маячку в машине за пять минут?

Адель осеклась. Маячок. Конечно. Она была не охотницей, а дичью.

— Я не брала ничего ценного! Только ключи! Я бы оставила машину у дороги! Клянусь! И тем более ты меня сам привез сюда обманом!

Виктор сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. Адель пришлось отступить, пока её спина не упёрлась в холодный металл искорёженной двери.

— Ты разбила мою машину, Адель. Эксклюзивной комплектации. Знаешь, сколько стоит выправить этот бок и заменить фару? А подвеска? Ты хоть представляешь масштаб ущерба?

— У меня есть деньги! Я... я выплачу! — она лихорадочно соображала. — Я возьму кредит! Буду отдавать частями!

Виктор усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла.

— Кредит? На какие деньги? Ты еще даже не кардиохирург. Да, я взял тебя в отделение, но за такую зарплату, ты будешь выплачивать этот долг до старости....

Он навис над ней окончательно. Воздух между ними сгустился от напряжения.

— Но я могу предложить тебе другой вариант. Выход.

Адель замерла, боясь дышать.

— Какой?

Виктор выпрямился и окинул её долгим, оценивающим взглядом с головы до ног. В его глазах не было ни капли той страсти, что сжигала их ночью; сейчас там плескался лишь холодный расчёт хирурга, взвешивающего риски перед сложной операцией.

— Фиктивный брак, — произнёс он так буднично, словно предлагал ей кофе. — На три недели. До благотворительного бала в Цюрихе.

Адель моргнула, уверенная, что ослышалась из-за звона в ушах после аварии.

— Что?.. Ты... ты издеваешься?

— Отнюдь, — Виктор скрестил руки на груди, и от этого движения мышцы на его плечах напряглись, напоминая о его физической мощи. Он был абсолютно спокоен, полностью контролируя ситуацию. — Это деловое предложение. У меня есть определённые трудности, которые может решить только наличие официальной супруги. А у тебя есть долг, который ты никогда не сможешь отработать ассистентской кардиохирурга. Мы помогаем друг другу.

— Я не продаюсь! И уж точно не выйду замуж за человека, который держит в доме фотографии других женщин!

Виктор едва заметно поморщился, словно она сказала какую-то глупость.

— Эта «другая женщина», как ты выразилась, моя младшая сестра. Она погибла два года назад. Этот снимок — последнее, что у меня осталось. Но я не обязан перед тобой оправдываться. Твоё мнение по этому поводу меня не интересует. Меня интересует твой ответ: да или нет?

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в холодном утреннем воздухе.

— Если скажешь «да», я аннулирую все долг. Взамен ты будешь играть роль моей любящей жены. Три недели безупречной игры. Никаких истерик, никаких побегов и, разумеется, никакого секса, но если конечно сама не попросишь.... После бала мы тихо и мирно разведёмся. И каждый пойдет своей дорогой.

Адель смотрела на него, приоткрыв рот. Его логика была пугающе безупречной и циничной. Он превратил её панику, унижение и страх в разменную монету для своей сделки. Предложение звучало безумно, но альтернатива — годы жизни в долговой яме — пугала ещё больше. Кардиохирургия была её мечтой, её призванием. Неужели одна ошибка должна стоить ей всего будущего?

Она перевела взгляд с его непроницаемого лица на искорёженный капот автомобиля.

— А если я откажусь? — тихо спросила она, уже зная ответ.

— Тогда я вызову полицию прямо сейчас. Заявление об угоне автомобиля и причинении значительного материального ущерба. Думаю, судимость сильно осложнит твою карьеру в медицине, не говоря уже о выплатах, которые будут вычитать из твоей зарплаты принудительно. Поверь, я умешу быть очень убедительным.

Это был ультиматум. Чистый, холодный шантаж, замаскированный под взаимовыгодное партнёрство. Он загнал её в угол, лишив даже иллюзии выбора.

Адель сглотнула комок в горле. Её трясло, но теперь уже не от страха, а от бессильной ярости. Она ненавидела его в этот момент всем своим существом. За его власть, за его хладнокровие, за то, что он заставлял её принимать эту унизительную сделку.

— Вот как ты "завоевываешь" женщин...

Виктор медленно повернул голову. Его взгляд, который до этого был холодным и оценивающим, на мгновение стал острым как скальпель. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки, но глаза остались ледяными.

— Я их не завоёвываю, Адель, — тихо, почти шёпотом произнёс он, делая шаг к ней. Она инстинктивно вжалась спиной в искорёженный металл машины. Виктор упёрся ладонью в крышу автомобиля рядом с её головой, заключая её в ловушку.

— Я беру то, что мне нужно. Всегда. Так было с местом в ординатуре, так было с клиникой, так будет и сейчас.

Его близость была удушающей. Запах холодной утренней росы смешивался с его собственным ароматом — дорогого парфюма и чего-то первобытного, мужского. Он наклонился ещё ниже, его губы оказались в опасной близости от её уха.

— И раз уж мы заговорили о завоеваниях... — его голос вибрировал, вызывая мурашки по всему телу. — Не строй из себя святую невинность. Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь.... Тебе нравятся мои приказы. Твоё тело предало тебя раньше, чем ты успела придумать эту жалкую историю про «испуг».

Адель задохнулась от возмущения и стыда.

Виктор выпрямился, словно потеряв к ней интерес, и брезгливо посмотрел на разбитый внедорожник.

— Машину заберет эвакуатор. У тебя есть пять минут забрать свои вещи из груды металла, я отвезу тебя домой, — сказал Штайн, направляясь к машине на которой приехал он. — И да... Я тебе дам сутки подумать...

Он отошёл, оставив её дрожать от холода и унижения. Адель смотрела ему вслед. Этот мужчина был монстром. Красивым, умным, безжалостным монстром.

Зубы Адель всё ещё стучали, когда она открыла дверь разбитой машины. Сумка валялась на полу пассажирского сиденья. Вытащив её трясущимися руками, Адель в последний раз оглянулась на покорёженный капот.

Это был конец одной истории и начало другой, ещё более страшной.

Она захлопнула дверь и пошла к его машине. Чёрный внедорожник Виктора стоял хищным зверем, готовый поглотить её. Водительская дверь была открыта, он сидел внутри, барабаня пальцами по рулю и глядя прямо перед собой.

Адель села на пассажирское сиденье, положив сумку на колени. Дверь закрылась с мягким, дорогим щелчком, отрезая её от свободы. Виктор завёл двигатель. Мощный мотор отозвался утробным рыком.

— Пристегнись, — бросил он, даже не взглянув на неё