Тень над Камнеградом

Лиан лишь кивнула, глотая слёзы.

В этот момент детективы решили вмешаться. Они подошли ближе, и Ричард спокойно произнёс:

— Господин Ворт, мы как раз хотели поделиться с вами нашими первыми наблюдениями.

Девушка заплаканная ушла в сад.

Управляющий резко обернулся. Его гневный взгляд столкнулся с их спокойными, внимательными глазами. Он шумно выдохнул, пытаясь совладать с эмоциями.

— Хорошо, — бросил он отрывисто. — Говорите.

Начав доклад, детективы описали картину, свидетелями которой стали: панику среди элиты, апатию простого народа и глубокую пропасть между ними. По их мнению, город страдал не только от хвори с болот; его изнутри разъедала коррупция. Возможно, старый управляющий был к этому причастен. Ричард напомнил о находке в кабинете.

Кир слушал их молча, скрестив руки на груди. Его гнев постепенно уступал место холодной сосредоточенности. Смотрел на них и видел не просто наёмных сыщиков, а людей, которые понимали масштаб катастрофы так же ясно, как и он сам.

Ужин прошёл в более спокойной, почти деловой атмосфере. Детективы, поделившись своими наблюдениями о городе, перешли к обсуждению следующего шага. Им нужно было увидеть всё своими глазами, и для этого идеально подходила деревня у болот — эпицентр загадочной болезни.

— Мы должны отправиться туда, — начал Ричард, аккуратно разрезая мясо. — Но ваше сопровождение, господин Ворт, может всё испортить.

Кир, который уже собирался возразить, замер с вилкой в руке. Он нахмурился, но промолчал, ожидая объяснений.

— Вас знают абсолютно все, — мягко продолжила Элиза. — От простого рыбака до главы гильдии. Ваше появление вызовет страх, заискивание или, что хуже, агрессию. Люди замкнутся. Они будут говорить то, что, по их мнению, вы хотите услышать.

Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Мы же поедем одни. Представимся гостями города, возможно, торговцами или... — она улыбнулась, — ...богатой парой, которая ищет уединённый дом для покупки. В этом есть смысл. Мы будем просто частью пейзажа. Никто не станет нас бояться.— Совсем не на долго, постараемся за день. На разведку, так сказать.

Кир задумчиво отложил вилку. В её словах была логика. Господин Ворт был символом власти и страха, а им нужно было увидеть правду, скрытую за этим страхом. Он медленно кивнул.

— Хорошо. Так и решим.

Глава 9

Опустилась плотная ночь, как мокрое сукно. В гостевой комнате поместья управляющего, единственным источником света была магическая лампа, стоявшая на столе. Её свет ровно светил, отбрасывая на стены гигантские, уродливые тени от двух фигур, собиравших вещи.

Элиза методично складывала вещи в кожаный саквояж. Ее движения были выверенными и экономными. Рядом легли компас в медном корпусе и лупа.

—Взять ещё один плед? — спросила женщина, не отрываясь от своего занятия. — На болотах по ночам промозгло даже в августе. Сырость пробирает до костей.

Мистер Торн в это время нервно мерил шагами комнату. Он то и дело подходил к окну, всматриваясь в непроглядную тьму улицы. В его собственный мешок летели бинты, склянка с едким спиртом для прижиганий и потрёпанный блокнот.

—Не надо плед, мы не планируем оставаться на ночь. — сказал, резко разворачиваясь. — Ты думаешь, нас там ждёт простуда? Мы едем в деревню, где люди мрут как мухи.

— Именно поэтому мы и едем, — спокойно ответила Элиза, убирая колбы в саквояж. — Чтобы понять, что это. Мор? Отравление воды? Или, как шепчутся в тавернах, чья-то злая воля? Как старый управляющий связан со всем этим?

Она защёлкнула замки на саквояже и посмотрела на напарника

— Сейчас слишком много вопросов без ответов. Ты боишься? — тихо спросила она.

Мужчина остановился.

— Я боюсь, что мы приедем в деревню-призрак. Ничего не узнаем. - Ричард сел в кресло.

— Наша задача — найти связь. Чтобы там не скрывалось, нам нужно разгадать эти тайны.

— После увиденного в городе, в кабинете старого управляющего, я думаю, что это все связано. Господин Ворт многое скрывает. Хорошо бы в этой деревне узнать о прежнем градоначальнике у оставшихся жителей, если кто остался.

- Так и поступим.

Утро следующего дня встретило детективов ясным небом и свежестью.

Кир, как и планировал, с первыми лучами солнца отбыл обратно в Цитадель. Его ждали бумаги, казначей, гильдейские мастера и вечная борьба с недовольными "верхушками". Он уехал на своём экипаже, и его прямая, несгибаемая фигура в окне кареты была последним, что увидели люди, находившиеся в доме.

Собрав свои немногочисленные вещи и вооружившись легендой о поиске дома, детективы отправились в путь. Их ждала ухабистая дорога, ведущая к Топям. К месту, где родилась самая страшная тайна Камнеграда.

Лиан, проводив мужа взглядом, тихо вернулась к своим обязанностям. Её день, как и всегда, был посвящён сестре. Уход, отвары, тихие слова утешения и безмолвная борьба с отчаянием. Она не ждала возвращения мужа и не волновалась о том, где он и что делает. Её мир сузился до размеров одной комнаты, самой высокой и светлой в пристройке у особняка, которую отец когда-то превратил в золотую клетку для своей старшей дочери. Даже приехавшие детективы ее не волновали.

Когда все уехали из поместья, она пошла в пристройку. Девушка села в кресло у кровати, её пальцы медленно перебирали седые, безжизненные пряди волос сестры. В комнате пахло целебными травами, которые она варила на медленном огне, и чем-то ещё — неуловимым запахом увядания и времени.

Лиан вдалась в воспоминания двухлетней давности. Она помнила сестру другой. До того, как беда пришла в их дом. Это было два с половиной года назад. Мира была подобна весеннему ветру — яркая, смеющаяся, с волосами цвета спелой пшеницы. Она всегда мечтала о чём-то большем, чем каменные стены Камнеграда и холодный этикет высшего света. И когда она полюбила простого юношу из деревни у Топей, её решение было таким же решительным и неудержимым, как горный поток.

Отец был в ярости. Он кричал, запирал двери, грозил отречься от неё. Но она ушла. Ушла за своей любовью, в маленький домик на краю гнилых болот, ища то самое простое счастье, о котором слагают песни.

Счастье оказалось недолгим. Топи не прощают наивности. Муж угас первым, за считанные недели превратившись из сильного юноши в иссохшееся тело. Сестра боролась дольше.

Лиан помнила день, когда отец вернулся. Он был мрачнее тучи. Он не сказал ни слова, просто внесли тело в особняк. Это уже не была та девушка, что покинула дом. Перед ними было существо, похожее на древнюю старуху. Кожа, обтянувшая скулы, потухшие глаза, в которых больше не было света, и волосы — абсолютно белые, как снег на вершинах гор. Именно этот вид врезался в память юной Лиан.

Отец поместил её в пристройке. Словно надеялся, что толстые каменные стены и чистый горный воздух смогут остановить то, что уже поселилось внутри неё. Но чуда не произошло.

Вся тяжесть ухода легла на плечи Лиан. Тихая и скромная, она превратилась в единственную опору для той, что когда-то была её путеводной звездой. Она кормила сестру с ложки тёплым бульоном, расчёсывала спутанные седые пряди и, сидя у кровати долгими вечерами, читала ей вслух старые книги. Девушка не знала, слышит ли её сестра, но продолжала говорить с ней, делясь новостями из сада или просто рассказывая о том, как прошёл день.

Сейчас это был её молчаливый подвиг. Пока город оплакивал правителя, а её муж погружался в пучину власти и тайн Цитадели, Лиан вела свой тихий бой. Уход за сестрой стал для неё смыслом существования в мире, который стремительно менялся и становился всё более опасным и непонятным.

Именно здесь, у постели больной, Лиан научилась тому, чего так не хватало новому хозяину Камнеграда — терпению и истинному состраданию. Она знала цену тишине и умела ждать. И пока Кир сражался с тенями города, она боролась с тенью, что поселилась в душе её сестры.

С того дня, как безжизненное тело старшей дочери внесли в эту комнату, в отце Лиан словно что-то надломилось. Он не сломался, нет — его воля осталась прежней, несгибаемой. Но взгляд потух.

Лиан начала замечать эти перемены почти сразу.

Раньше кабинет отца был сердцем дома, местом, где он работал, но куда всегда мог зайти кто-то из домашних. Теперь же дубовая дверь стала непреодолимой преградой. Она была открыта, но никто не подходил к кабинету, будто зная, что там счастья теперь нет. Из-за двери иногда доносились тихие звуки: шелест бумаг, скрип пера по пергаменту и иногда — тяжёлый, прерывистый вздох, от которого у Лиан сжималось сердце.

Иногда, проходя мимо, она прижималась ухом к холодному дереву и слышала его шаги. Он не сидел за столом. Он стоял у дальней стены, где на огромном куске пергамента была растянута подробная карта Камнеграда и всех прилегающих земель. Карта была испещрена его пометками: странными символами, крестиками и кружками.

Лиан помнила эту карту ещё совсем пустой. Она висела на стене кабинета, скорее как элемент декора или символ статуса, напоминающий всем о должности её отца. Долгое время карта оставалась неизменной, и Лиан почти не обращала на неё внимания. Но однажды, наблюдая за отцом, она заметила, что на карте появились новые отметки и линии. Это произошло в тот момент, когда отец выходил из комнаты. Он не заметил её взгляда, погружённый в собственные мысли. Лицо старого управляющего, обычно строгое и волевое, сейчас было искажено гримасой отчаяния и мучительной сосредоточенности. В его глазах читалась не просто усталость, а глубокое внутреннее потрясение, словно перед ним развернулась вся тяжесть ответственности и безысходности положения. Он смотрел на карту так, будто она была не планом города, а картой боевых действий, на которой он только что проиграл решающее сражение.

Она понимала, он что-то искал.

Старик прокручивал в голове все возможные варианты. Болота? Но почему болезнь проявилась так избирательно? Почему муж умер быстро, а дочь угасала медленно? Может, дело в воде? В земле? В чём-то, что они ели или чем дышали? Он изучал отчёты о поставках продовольствия из деревни, о составе воды из горных источников. Он искал логику в хаосе, систему в безумии.

Каждый новый день без результата отнимал у него силы. Тяжёлые вздохи становились всё чаще. Он старел на глазах. Плечи, всегда державшие на себе ответственность за целый город, поникли под бременем личной трагедии.

Лиан видела эту перемену и чувствовала себя виноватой. Она была поглощена уходом за сестрой, своим тихим подвигом у постели больной. А отец в это время вёл свою собственную войну — молчаливую, одинокую войну в запертом кабинете. И она понимала, что проигрывает её.

По её губам скользнула горькая, безрадостная усмешка. Эта усмешка была не для кого-то, а для самой себя, для судьбы, которая сплела их жизни в такой тугой, безжалостный узел.

Девушка смотрела на неподвижную фигуру на кровати, на седые пряди в своей руке, и мысли её были холодны и ясны. Её отец... он потерял всё. Абсолютно всё. Словно какой-то злой рок преследовал его.

Сначала — жена. Десять лет прошло, а Лиан всё ещё помнила ту пустоту, что поселилась в глазах отца, когда её мать угасла от пневмонии за какую-то неделю. Он тогда словно потух изнутри, хотя и продолжал улыбаться дочерям и выполнять свои обязанности.

А потом... потом он потерял и их. Своих дочерей.

Старшую — физически. Болезнь забрала её тело, превратив в живой труп. А младшую... младшую он потерял иначе. Он отдал её. Просто взял и обменял на иллюзию спасения, на призрачную надежду. Замкнувшись в своём горе и страхе, он не нашёл ничего лучше, чем принести Лиан в жертву. Выдать её замуж за мрачного, чужого ей мага теней.

«Не перечь ему», — так он сказал тогда. Лиан не чувствовала защиты. Она чувствовала себя вещью, разменной монетой в сделке с судьбой. Её сердце, которое и так было разбито болезнью сестры и холодом отца, окончательно заледенело в тот день у алтаря.

Она нежно положила безвольную руку сестры на одеяло и тихо поднялась.