Тень над Камнеградом

— Кир Ворт, — тихо проговорил Ричард, делая пометку. — Властен, жесток, что-то скрывает.

— Лиан, — подхватила напарница, её взгляд был задумчив. — Напугана, что-то знает или видела. Отношения с мужем натянуты до предела.

Они записывали свои первые впечатления, понимая, что настоящие тайны этого дома только начинают приоткрываться.

Вскоре в коридоре послышались шаги, и в дверь деликатно постучала Марта, приглашая их к ужину.

Столовая поместья была под стать всему дому. Огромный стол из морёного дуба, способный вместить два десятка гостей, сейчас был сервирован на четверых. Свет свечей и магических ламп отражался в начищенном серебре и хрустальных бокалах.

За столом уже сидели хозяева. Господин Ворт сменил свой строгий чёрный рабочий камзол на дорогую белую рубашку из тонкого льна. Верхние пуговицы были расстёгнуты, а рукава небрежно закатаны, что лишь подчёркивало его мощную фигуру.

Рядом с ним сидела его жена. Она успела переодеться. Мокрое платье сменило другое, тоже тёмное, но более нарядное. Ткань мягко струилась по её фигуре, а на лифе виднелась всё та же сдержанная зелёная вышивка. Выглядела она уже спокойнее, но её глаза по-прежнему избегали прямого взгляда.

Ужин проходил в атмосфере натянутого этикета. Разговор начал Кир, его голос звучал резко и медленно, словно он продолжал совещание, а не сидел за семейным столом.

— Город бурлит, — произнёс он, разрезая мясо. — Слухи расползаются быстрее чумы. Появилась болезнь. Жители требуют действий. Стража не справляется.

Детективы слушали внимательно, не перебивая.

— Люди боятся выходить на улицу после заката. А те, кто заболел... их прячут. Как мусор. — В его голосе впервые прозвучала не только резкость, но и глухая ярость.

Лиан тихо добавила, не поднимая глаз от тарелки:

— Говорят, это кара за грехи города. За жадность и ложь.

Глаза Кира расширились. Он метнул на неё быстрый, тяжёлый взгляд, и она тут же замолчала, снова уйдя в себя.

Диалог о городе только начинался, но детективы уже поняли, что Камнеград болен не только странной хворью. Он болен страхом и гнилью, проникшую в самое его сердце. И здесь, в этом поместье, эта болезнь тоже оставила свой след.

Детективы чувствовали, как под маской светской беседы, скрывается куда больше, чем говорят хозяева. Вопрос повис в воздухе, и первым его нарушил мистер Торн, отложив вилку.

— Мы слышали о странной болезни, — начал Ричард, чтобы поддержать разговор, осторожно, глядя прямо на Кира. — И о превращениях. Что это за напасть? Когда это началось? Есть ли догадки о причине?

Кир на мгновение замер. Его ладонь сжалась так сильно что, казалось, могла раздавить бокал. Он медленно поставил его на стол. Раздался громкий, резкий стук, от которого Лиан вздрогнула всем телом и испуганно посмотрела на мужа. Тот ответил ей коротким, предостерегающим взглядом. Это был безмолвный приказ молчать.

— Это началось с болот, — наконец произнёс он, и его голос был подобен скрежету металла. Голос человека, привыкшего не обсуждать проблемы, а рубить их на корню. — Болотные миазмы, отравленный воздух. Раньше это были единичные случаи. Крестьяне, живущие у топей, иногда сходили с ума или покрывались язвами. Мы считали это случайностью. Болота уже много десятилетий используют для добычи торфа и ила. Они жизненно необходимы городу.

Он сделал паузу, и в этой тишине стало слышно, как потрескивает огонь в камине.

— Мы нанимаем рабочих из гильдии для добычи. Раньше этим занимались местные жители близлежащей деревни. Но теперь... Деревня почти вымерла. Болезнь изменилась. Она стала... быстреезлее.

Лиан сидела неподвижно, её пальцы судорожно комкали салфетку на коленях. Детективы заметили этот жест.

— А сейчас болезнь пришла в город, — продолжил Кир, не сводя тяжёлого взгляда с детективов. Теперь он говорил тоном командира, докладывающего обстановку. — Ей занимаются лучшие умы в Магической башне: алхимики, маги и учёные. Они ищут лекарство.

Он выпрямился, и его осанка стала ещё более прямой, если это вообще было возможно.

— Монстров отлавливают живыми. И доставляют в башню для опытов.

В его словах не было ни капли жалости или сомнения. Только констатация факта.

— До того, как стать помощником старосты, я руководил этими конвоями.

Молодой человек сказал это просто, но детективы всё поняли по его виду. Перед ними сидел не просто чиновник или управляющий. Это был воин, человек, водивший обозы в самое пекло, который видел этих тварей вблизи и не боялся смотреть им в глаза. По нему было видно, что он привык к крови и риску, и именно эта сила позволила ему навести в городе хоть какой-то порядок.

Но за этой каменной бронёй Ричард уловил нечто большее. Господин Ворт знал об этой болезни больше, чем говорил. И он явно что-то скрывал не только от них, но и от собственной жены.

Тишина, повисшая после резкого ответа Кира, была почти осязаемой. Лиан, сидевшая всё это время неподвижно, словно статуя, вдруг вздрогнула. Она аккуратно положила салфетку рядом с тарелкой, её движения были скованными и неловкими.

— Простите... — её голос был едва слышен. — Я... я неважно себя чувствую.

Не дожидаясь ответа, она резко встала из-за стола и, не поднимая глаз, почти выбежала из столовой. Хлопнула дверь, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Детективы переглянулись. Элиза едва заметно кивнула в сторону двери, за которой скрылась хозяйка.

— Ваша супруга чем-то... обеспокоена? — спросил мужчина, обращаясь к господину Ворту. Его тон был вежливым, но взгляд оставался острым и внимательным. — Её состояние вызывает вопросы.

Кир сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он посмотрел на дверь с нескрываемым раздражением, словно Лиан совершила непростительный проступок. Его недовольство было очевидным. Он вздохнул.

— Жена пошла к сестре, — отрезал он, снова наполняя свой бокал. Вода плеснулась о стекло резче, чем требовалось. — Эта пристройка у дома... старый управляющий запер её там. Как зверя в клетке.

Он сделал большой глоток.

— Лиан ходит к ней. Собирает для неё травы в саду. Готовит отвары. Вот почему она была мокрой. Перебегала из пристройки в дом под дождём.

Детективы молча слушали. Теперь поведение Лиан обретало смысл. Её усталость, мокрое платье и испуганный вид — всё это было следствием не прогулки в саду, а тайных визитов к сестре. И страх в её глазах был страхом быть застигнутой.

Но вот реакция ее мужа казалась им странной. Не просто недовольство, а почти злоба. Почему он так злится на визиты жены к собственной сестре? Что такого в этой пристройке и её узнице, что вызывает у него такую ярость?

Они не стали задавать лишних вопросов. Детективы были опытными людьми и понимали, что некоторые тайны нельзя вытягивать силой. Особенно когда хозяин дома явно не желает о них говорить.

«Мы выясним это сами», — читалось в их взглядах.

Тайна мокрого платья была разгадана. Но вместо одной загадки перед ними встала другая, куда более мрачная: что скрывается в пристройке у дома? И почему это так злит нового управляющего Камнеграда?

Глава 5

Ужин подошёл к концу в гнетущем молчании. Кир, не говоря ни слова, резко отодвинул стул, встал и жестом приказал детективам следовать за ним. Они прошли по длинному, слабо освещённому коридору и остановились перед массивной дубовой дверью. Кир толкнул её, та бесшумно открылась.

Кабинет старого управляющего напоминал святилище человека, чья жизнь прошла в управлении и отчётности. Детективы вошли в большую, но уютную комнату. Стены от пола до потолка скрывали книжные шкафы из тёмного дерева. Богатство хозяина бросалось в глаза в каждой детали. Массивный письменный стол из морёного дуба на резных ножках, зеленое кресло с потертой высокой спинкой, глубокие кресла для гостей. Под ногами лежал тяжёлый ковёр, полностью поглощавший все звуки.

Книги на полках были не для украшения. Толстые фолианты в кожаных переплётах, свод законов Камнеграда с золотым тиснением, бухгалтерские гроссбухи, тома по истории гильдий, географии и алхимии. Среди них попадались и потрёпанные записные книжки в простых переплётах — личные дневники или рабочие журналы.

На столе царил идеальный порядок, нарушенный лишь стопкой бумаг, придавленных пресс-папье в виде головы грифона. Здесь же находились чернильница, очинённые перья и несколько сургучных печатей. Забытая на блюдце, одиноко стояла пустая чашка из-под чая. На полу были разбросаны бумаги, будто кто-то открывал окно для проветривания, заметила Элиза.

Но главным объектом в комнате было зеленое кресло. Теперь оно стояло чуть поодаль от стола, у окна, из которого открывался вид на город. Глубокое, уютное кресло с потёртой обивкой. Именно здесь, по словам Кира, и нашли старика.

Кир прошёл в центр комнаты и остановился, скрестив руки на груди. Его голос, обычно резкий, здесь прозвучал почти буднично, но в нём всё равно чувствовалась легкая напряженность.

— В тот вечер я был в Цитадели. Поздно вечером прибежала жена. Она была в панике. Сказала, что не может достучаться до тестя. Дверь была заперта изнутри.

Он подошёл к креслу и встал рядом с ним.

— Мы взломали дверь. Старый управляющий сидел здесь, в этом кресле... Казалось, что он просто спит. Я не сразу коснулся его... — замешкался молодой человек. — Первой дотронулась жена. Его тело, было мягким, тесть будто спал. Сердечный приступ. Так сказал городской врач.

Кир замолчал, глядя на кресло так, будто старик мог в любой момент снова занять своё место.

— На столе лежали его обычные бумаги. Ничего подозрительного. Но когда мы стали готовить тело к погребению... Марта нашла цветок в кармане его сюртука.

Он сделал паузу и посмотрел на детективов своим пронзительным взглядом.

— Тот самый цветок. Багульник болотный. Я не придал этому значения тогда. Решил, что старик просто сорвал его где-то по пути домой. Но теперь... теперь я хочу знать правду.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Детективы начали методично осматривать комнату. Они изучали бумаги на столе, листали книги на полках, заглядывали в ящики. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, воска и... какой-то едва уловимой тревогой. Тайна старого управляющего ждала своего часа в этих стенах.

Кир подошёл к окну и долго смотрел в темноту ночи, прежде чем снова заговорить. Его широкие плечи были напряжены, и детективы чувствовали, что он подбирает слова.

— Честно говоря, — начал он, и в его голосе впервые проскользнула нотка усталости, смешанной с раздражением, — первые два месяца мне было не до этого. Город горел. Гильдии грызлись. Эта новая болезнь... Я был нужен на улицах, а не в кабинете, разбирая бумаги покойника. Я хотел просто похоронить старика и забыть.

Он резко развернулся, его черные глаза блеснули в свете настольной лампы.

— Но что-то не давало мне покоя. Этот цветок. В нём не было ничего от случайности. Он ощущался чужим, как заноза под кожей.

Ричард отметил про себя, как господин новый управляющий, потушив докуренную сигарету, тут же потянулся за новой. Он много курил. Вероятно, нервы.

— Я вызвал Марту. Попросил её сходить к старому травнику. Тот, хоть и выжил из ума, но растения знает. Она вернулась с ответом. Это багульник болотный. И его свойства... — он сделал паузу, прикуривая, — ...не могли отправить на тот свет человека, но могли вызвать галлюцинации. Особенно если пары были сильными. – констатировал молодой человек.

Детективы переглянулись. Элиза подошла к столу и провела пальцем по пресс-папье.

— Значит, это не просто цветок. Это орудие. Или предупреждение. Кто-то знал о его свойствах. Кто-то принёс его сюда намеренно.

Ричард кивнул, его взгляд скользил по корешкам книг.

— Все возможно. Это только предположение. Вопрос в том, кто и зачем? И почему именно старый управляющий?

Кир молча курил, наблюдая за ними

Детективы действовали методично, как единый механизм. Элиза начала простукивать панели на стенах в поисках тайников, а Ричард занялся массивным письменным столом. Удача улыбнулась ему довольно быстро. После нажатия на один из резных элементов сбоку стола раздался тихий щелчок. Центральный ящик выдвинулся дальше обычного, открывая узкую нишу.

Внутри лежал единственный пожелтевший лист бумаги, сложенный вчетверо. Мужчина осторожно развернул его и пробежал глазами текст. Его лицо стало серьёзным.

— Здесь письмо, — сказал он, протягивая лист напарнице. — Угроза.

Элиза прочла его. Почерк был неровным, торопливым, словно писавший очень спешил или боялся.

«Ты лезешь не в своё дело. Оставь болота в покое. Остановись или следующая беда настигнет тебя в твоём собственном доме».

Внизу стояла лишь одна буква: «К».

Ричард нахмурился, у себя в мыслях он оставил эту «К». Будто интуиция кричала ему запомнить находку.

Детективы посмотрели на Кира. Тот стоял с широко открытыми глазами, в них читалось удивление и что-то еще. Он взял письмо, прочитал его и сжал кулак так, что бумага смялась.

— Болота... — процедил он сквозь зубы. — Значит, он всё-таки что-то нашёл. Или кого-то разозлил.

Новый управляющий, стоя в центре кабинета, словно забыл о гостях. Он говорил, обращаясь скорее к самому себе, вспоминая обрывки разговоров с алхимиками и отчёты учёных, которые стекались в цитадель.

— Они говорят о миазмах, о каком-то древнем яде, который проснулся в иле. Говорят, о спорах, которые мутируют в воде. Но это всё слова. За ними ничего нет. - Кир нервно хмыкнул. — Ни лекарства, ни понимания. Они просто запирают монстров в клетках и смотрят, как те воют.

Он окончательно смял в кулаке письмо с угрозой, его лицо исказилось от гнева и бессилия. Детективы молча фиксировали каждое его слово, каждый жест. Они видели перед собой не просто воина или управляющего, а человека, загнанного в угол обстоятельствами, которые были сильнее его.

Покинув кабинет, детективы оказались в гулком холле поместья. Лиан по-прежнему нигде не было. Тишина дома давила на плечи. Чтобы узнать больше о семье заказчика, им нужен был надёжный источник информации ,не считая скрытного Кира, им могла стать только Марта.

Они нашли её на кухне. Старушка хлопотала у печи, но встретила их с добродушной улыбкой и без малейшего удивления.

Задавая вопросы, детективы действовали осторожно, маскируя главный интерес под праздное любопытство.

— Вы давно здесь служите, Марта? — начала Элиза.

— О, милая, — вздохнула кухарка, вытирая руки о передник. — Я помню старого хозяина ещё молодым. И его жену, да упокоится её душа... Лет двадцать, наверное. А то и больше.

— Семья у него была большая?

Марта на мгновение замерла, её взгляд стал настороженным.

— Жена и две дочери. Мира и Лиан. Хорошие девочки... — она снова осеклась и понизила голос. — Жена умерла десять лет назад. Пневмония... Не спасли. А Мира... — кухарка бросила быстрый взгляд на дверь, словно боясь, что их подслушивают. — Мира вышла замуж и уехала. Господин не любит, когда о ней говорят. Запретил даже имя её произносить.

Она перевела дух и продолжила уже тише:

— Лиан — младшая. Тихая она всегда была домашняя.

Картина становилась яснее.

—Господин Кир? — спросил мужчина. — Говорят, он стал преемником... довольно стремительно?

Марта усмехнулась, но в её улыбке не было тепла.

— Стремительно? Это мягко сказано. Господин — человек толковый, этого не отнять. Сильный. Но... — она замолчала, подбирая слова. — Старому хозяину нужен был помощник. Надёжный, как скала. Он выбрал Кира. И чтобы привязать его к семье покрепче... — кухарка вздохнула. — Он их поженил. Быстро всё сделали без любви. По расчёту это было.

Детективам стало всё окончательно понятно. Отношения в семье нового управляющего были не просто натянутыми — они были построены на холодном расчёте старого человека, у которого была власть.

Лиан была пешкой в политической игре своего отца. Её выдали замуж за сильного воина, чтобы обеспечить верность преемника. Кир же был вынужден принять эту сделку. Власть и положение в обмен на жизнь с нелюбимой женой. И теперь эта трещина, заложенная много лет назад, превратилась в пропасть, полную недомолвок и взаимной боли.

Марта, растроганная их вниманием и, возможно, собственными воспоминаниями, присела на краешек стула и сложила натруженные руки на коленях. Её взгляд стал далёким, устремлённым сквозь стены кухни, в прошлое.

— Свадьба... — тихо начала она, и в её голосе прозвучала непривычная грусть. — Я помню её так, будто это было вчера. В главном зале цитадели. Народу было — не протолкнуться. Все важные люди города. А она...

Кухарка покачала головой.

— Лиан стояла у алтаря, худенькая, как тростинка. В белом платье, которое ей было почти велико. И она... она была похожа на маленькую испуганную девочку, которую заставили играть во взрослую игру. В руках она сжимала букет лилий так крепко, что сок из цветов просачивался сквозь тканевую ленту. А глаза... глаза были на мокром месте.

Марта вздохнула, вытирая набежавшую слезу уголком передника.

— Рядом с ней стоял господин. Мрачный, как туча. В своём лучшем чёрном камзоле. Но радости в нём не было ни на грош. Он стоял там, будто его привели на казнь, а не на собственную свадьбу. Такой же прямой и каменный, как и всегда.

Старушка замолчала на мгновение, собираясь с мыслями.

— Когда пришло время... ну, вы понимаете... поцеловать невесту. Он наклонился к ней. Не поцеловал в губы, нет. Просто коснулся её макушки. Тихо так. И сразу же развернулся и ушёл. Не остался на пир, не стал слушать поздравление гостей. Просто ушёл исполнять свои обязанности.

Марта подняла глаза на детективов, и в них читалась жалость.

— Старый управляющий... он стоял рядом. Смотрел на всё это. И он не был доволен дочерью. Всё шептал ей на ухо: «Держи спину прямо. Улыбайся. Не расстраивай мужа. Ты теперь жена помощника управляющего, а не деревенская девчонка», намекая на ее старшую сестру. Он всё требовал, чтобы она была веселее, чтобы держала спину ровно и улыбалась.. Но она... она только ниже голову опускала.

Детективы слушали молча. Эта картина была красноречивее любых признаний.

Брак по расчёту, устроенный старым властным отцом. Юная, хрупкая и запуганная невеста.

И суровый, преданный долгу воин, для которого этот союз был лишь частью сделки.

В этом доме не могло быть тепла. Неудивительно, что Лиан искала утешения у сестры-изгнанницы, а Кир прятался за маской жестокости, ведь их семейная жизнь началась не от любви, а с приговора, вынесенного им много лет назад.

Марта, закончив свой рассказ, мягко, но настойчиво попрощалась с детективами. Она пожелала им спокойной ночи и, шаркая ногами, удалилась в свои покои, оставив их одних в тишине погружающегося в сон дома.

Тайна отношений в семье господина управляющего была раскрыта.

Глава 6

Пока детективы осматривали поместье, Кир так и не встал из кресла у камина. Он не читал бумаги, а сравнивал их. Листы с отчётами старого управляющего лежали вперемешку с его собственными. Цифры не сходились. Кир водил пальцем по строчкам, и его лицо с каждой минутой становилось всё мрачнее.

С тех пор как умер старый управляющий, Кир Ворт методично забирал все бумаги из кабинета. И чем больше он вчитывался в эти строки, тем яснее ему становилось, что его наставник, человек, которого он уважал за педантичность и несгибаемую волю, чьё слово в городе было законом, оказался... некомпетентен? Или ленив? Это не укладывалось в голове. Кир помнил его вечно занятым, то он корпел над счетами в своём домашнем кабинете, то вёл долгие переговоры с гильдмейстерами. Старик создавал образ человека, держащего весь город на своих плечах. Пока его правая рука - Кир Ворт, занимался порядком в городе, контролем добычи и поставками торфа и ила в город и Магическую башню. Плохая работа была скрыта за ширмой мнимой занятости. Он запирался в кабинете не для того, чтобы думать о благе города. Он что-то скрывал. Его постоянные поездки, его занятость — всё это было фикцией.

Но теперь перед новым управляющем лежало доказательство халатности, взяток и покрывании преступлений. Городской механизм скрипел и давал сбои не из-за внешних угроз или козней врагов. Он разваливался изнутри из-за бездействия того, кто должен был быть его главным инженером.

Кир скрипнул зубами от злости.

Город погряз в болезни и коррупции одновременно. Пока на улицах люди превращались в монстров, а алхимики разводили руками, казна пустела. Недостачи с каменоломен — основы богатства Камнеграда — были колоссальными. Камень продавали на сторону, гильдии завышали цены на всё подряд, а страдал от этого простой народ.

Кир с силой захлопнул гроссбух.

Завтра. Завтра он вызовет казначея. И этот разговор будет очень неприятным. Возможно, слишком много слов будет сказано о виселице и плахе. Кир не был палачом, но он был воином. И он знал, что иногда, чтобы спасти город от гниения, нужно вырезать гниль по живому.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Тишина дома давила на него. Он остался один. Один на один с этой проклятой болезнью, с этой коррупцией, с этим городом, который требовал от него невозможного.

Наследство преемника оказалось горьким. На месте ожидаемой власти и богатства его ждали лишь руины.

Он злился — не на кого-то конкретного, на эту бумажную волокиту, на скрытые хищения, на то, что даже здесь, в тиши у камина, он не мог найти покой.

Письмо из Магической башни, пришедшее днём, не давало ему покоя. Кир заставил себя отложить его. Прочтёт позже, когда разберётся с более срочными делами.

Детективы, утомлённые долгим днём, насыщенным событиями и новыми лицами, после разговора с Мартой, молча поднялись в свою комнату. Они были слишком вымотаны, чтобы обсуждать услышанное сейчас. Дождь за окном наконец прекратился, и в наступившей тишине было слышно лишь их собственное дыхание и потрескивание дров в камине. Сон пришёл быстро, тяжёлый и без сновидений.

Внизу, в холле, скрипнула входная дверь. Вернулась Лиан. Она была одна, и её шаги были едва слышны.

Кир поднял голову от бумаг. Его взгляд, и без того тяжёлый, стал ледяным. Он, нахмурясь, молча смотрел, как девушка снимает мокрый плащ, как её плечи вздрагивают от усталости и холода.

— Лиан. — его голос прозвучал резко, разрушая тишину.

Она вздрогнула и обернулась, словно её поймали на месте преступления.

— Нужно поговорить.

Он не встал ей навстречу. Молодой человек остался сидеть в кресле, неподвижный, куря сигарету.

— Ты ведёшь себя неподобающе. При гостях ты убегаешь из-за стола... Что они должны думать о хозяйке этого дома?

Лиан стояла перед ним, опустив голову. Её молчание только сильнее распаляло его гнев.

— И это... это твоё каждодневное бегство к ней. Ты была вся мокрая! Ты даже не пытаешься скрыть это!

— Ей хуже, господин... — прошептала Лиан дрожащим голосом. Слёзы уже катились по её щекам. — Я видела её сегодня. Болезнь... она прогрессирует. Ей очень плохо.

Кир ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— Я не желаю об этом слышать! — его голос эхом разнёсся по пустому холлу. — Ей здесь не место! Это дом управляющего! А не приют для больных тварей! Ты должна прекратить эти визиты! - Кир встал из кресла и подошел слишком близко к девушке.

Лиан закрыла лицо руками и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. Она стояла посреди холла. Хрупкая, сломленная девушка в платье не по размеру, над ней нависала грозная тень её мужа, для которого долг и репутация были важнее сострадания.

За его гневом и холодным приказом скрывался страх. Иррациональный страх. Господин Ворт боялся не за порядок в доме. Он боялся, что зараза, поселившаяся в теле сестры Лиан, перекинется на них. На весь дом. Из отчетов ученых и алхимиков он читал о предположении, что это заразно. Помнил, как быстро мутирует болезнь. Но больше всего он боялся огласки в городе, что у нового управляющего скрывается монстр. Именно таких он отлавливал в городе и отправлял в Магическую башню.

Что дальше? Его сместят? Будет бунт?

Для него, сестра жены была не человеком, а бомбой замедленного действия, источником смертельной опасности. Сразу после смерти старого управляющего он принял решение, что её нужно изолировать. Не в пристройке, а отвезти в Магическую башню. Там, за толстыми стенами и защитными рунами, где алхимики смогут изучать её, не рискуя остальным миром.

Сразу после смерти тестя он сообщил об этом Лиан.

И в этот миг он увидел её такой, какой не видел никогда. Перед ним была не дочь старого управляющего. Это существо у его ног не спорило и не кричало. Оно было сломлено. Девушка рухнула на колени, её пальцы с отчаянной, мёртвой хваткой вцепились в грубую кожу сапог. Из груди вырвался не плач, а животный вой, рвущий душу на части, в котором не осталось ничего человеческого.