Тень над Камнеградом

— Пожалуйста... умоляю Вас! — её голос срывался на хрип. — Не отсылайте её туда! Башня — это не дом, это склеп! Вы не видели, что они там делают... Она не выживет там и недели! Позвольте ей умереть здесь... дома...

Как раз Кир видел, что происходит с монстрами. Он задумался.

Девушка понимала, что дни сестры сочтены. Понимала, что в башне её ждёт не лечение, а медленная пытка под присмотром людей в масках.

Кир стоял, каменный и неподвижный, глядя на рыдающую у его ног жену. Он мог бы приказать поднять её, мог просто перешагнуть. Но в её мольбе было столько отчаяния, что его собственная решимость дала трещину.

Он согласился. Оставил Миру в пристройке.

Но это стало его личным адом. Жена с головой ушла в заботу о сестре. Она и без того скромная и неразговорчивая - превратилась в тень. Одержимо выращивая в саду целебные травы, делая обезболивающие отвары на кухне пристройки, когда Кир уходил в город. Лиан кормила сестру с ложечки, обтирала её потрескавшееся от жара тело, говорила с ней часами, когда та впадала в забытьё.

Кир с трудом сдерживал глухое раздражение. Его, привыкшего к женскому вниманию и знающего цену галантности, насильно повели под венец. И на ком? На этом бледном, невзрачном создании? На «мыши»? В нём боролись презрение к навязанному союзу и злость на собственную беспомощность. Он понимал и ценил женское тепло, но в этом браке не было ни капли того, что он считал нормой.

Все его навыки, галантность, умение слушать, привычка быть в центре женского внимания, здесь были бесполезны. Он даже не пытался их применить. Как можно быть галантным с тенью? Смотреть на неё было физически тошно. Его коробило от одной мысли, что эта серая, невзрачная мышь - его жена. Ему это совсем не нравилось. Когда был жив старый управляющий, всё было проще. Кир пропадал на службе, неделями не появляясь в поместье. Он приходил лишь по вызову, в кабинет наставника. Но случилось то, что случилось. И теперь на него рухнул не только город, но и этот брак, и это серое нечто, которое бегало на свидания к живому трупу.

Господин Ворт отдал строжайший приказ: к пристройке не приближаться. Еду для Миры носила Лиан, а кухарка готовила для всех с особой тщательностью, боясь заразы. Кир держал дистанцию. Он не просто не подходил к жене после её визитов к сестре. Он избегал даже дышать с ней одним воздухом. Не прикасался. Их брак был мёртв с самого начала, но теперь болезнь превратилась в физическую, осязаемую пропасть между ними.

Сейчас рыдания Лиан постепенно стихли, перейдя в тихие, судорожные всхлипы. Её плечи были опущены, а в глазах стояла бездонная усталость. Она не сказала больше ни слова. Лишь бросила на Кира взгляд, в котором смешались мольба, обида и бесконечная, измождённая покорность. Затем она развернулась и медленно, словно старуха, побрела к себе в комнату.

Кир не окликнул её. Он даже не проводил её взглядом. Просто слушал, как затихают шаги на лестнице, и снова остался один на один с бумагами и своими мыслями. Сигарета догорала, пуская свой дым.

Огонь в камине почти потух, но новый управляющий этого не замечал. Он сидел, склонившись над бумагами, и его лицо в полумраке казалось высеченным из того же серого гранита, что и стены города. Надо было искать следы тестя.

И он их находил.

Этим же вечером. В черте города.

Раздался звук торопливых, тяжёлых шагов по комнате. Шуршание бумаг, звук падающих на пол предметов.

— Так... так... – тяжело дышит. - Думай! Просто думай!

Человек снова зашагал. Звук выдвигаемого ящика стола, лихорадочный перебор содержимого.

- Почему?! Почему ты это сделал, идиот?! Какого чёрта?! Мы же всё решили! Ты должен был просто делать то, что мы обговорили! Не оставлять следов! А не... -резкий выдох, похожий на всхлип.

Глухой удар кулаком по столу. Шелест разлетающихся листов. Мужчина резко замирает, щелкает пальцами. Над столом вспыхивает тусклый синий огонек, освещая хаос из свитков и чернильниц. Он хватает ближайший пергамент и бросает его на пол.

— Это бред. Никто ничего не докажет. Прошло два месяца. Показания — это просто слова. Слова против слов. - тихий шёпот.

- А что я скажу? Тайны... Какие тайны? У нас нет никаких тайн. Есть только старые бумаги. Несчастный случай. Все поверят в несчастный случай. Я спокоен. Я абсолютно спокоен. Нет доказательств.

Он внезапно замирает. Прислушивается к чему-то за дверью.

- Что это было?.. Показалось... да где эта лампа?! - вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.

- Они скоро будут здесь. Эти... с вопросами. Потом начнут копать. И найдут. Они всегда находят. Надо было сжечь всё. Сразу. В ту же ночь.

- Дурак. Зачем ты это сделал? Теперь как поступить? Снова поговорить, но уже с новым? Да он еще хуже чем прошлый.

Темной тенью мужчина подошел к окну, отдёрнул штору. Свет от магического уличного фонаря просочился в комнату. Лампа лежала на полу, у стола. Но желания зажигать ее уже не было.

Глава 7

Утро ворвалось в Камнеград, смывая всю вчерашнюю мрачность. После продолжительного ночного ливня воздух стал кристально чистым и свежим, наполнившись ароматами мокрой земли, цветущих кустов фиолетовой буддлеи и свежескошенной травы. Солнце, ещё не успевшее набрать полуденный зной, заливало улицы тёплым, ласковым светом.

Поместье старого управляющего преобразилось. Серый гранит стен, умытый дождём, теперь сверкал, а в саду, где Лиан уже копалась в цветах, каждая капля росы на лепестках сияла, как бриллиант. Птицы пели так звонко, что их трели заглушали даже далёкий шум города. Атмосфера стояла доброжелательная, почти идиллическая. Даже Марта, хлопотавшая на кухне, радостно поздоровалась с детективами, словно вчерашних мрачных тайн и не существовало.

Новый управляющий уже был собран. Он стоял в холле, застёгивая последние пуговицы на чёрном камзоле. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась ужасная усталость. Он коротко кивнул детективам.

— Я в Цитадель. Город в вашем распоряжении.

После завтрака Ричард и Элиза, приодевшись, вышли за пределы поместья.

Предчувствие у мистера Торна было хорошее. Он даже надел свой любимый костюм, цвета пыли. Белая рубашка была расстёгнута на верхней пуговице, что придавало «отпускной вид» клерка, который приехал на долгожданный курорт.

Элиза скептически посмотрела на этот образ. Даже вздохнула. Впрочем, она тоже принарядилась в синюю юбку с высокой талией. Оно струилось до пола, делая похожей на античную колонну. Кремовая плотная рубашка с рюшами, которую закрывала коричневая шаль. Прическа была как обычно строгая, убранная в пучок, а композицию завершала шляпка.

— Элиза. Что за вид? — рассмеялся Ричард.

— Ты о чем? — ее веселый приятельский тон говорил о том, что женщину забавляет сама ситуация.— Кто мы на этот раз?

— Хм наверное пара? —похлопав себя по предплечью, мужчина приглашал взяться под локоть.

— Пара значит? Что же мы тут забыли? Нас, думаю, будут спрашивать.— женщина кокетливо подошла к напарнику, и взяла его под руку.

—Давай мы скажем, что приехали смотреть новое место жительства. Так будет более правдоподобно, что двое неместных ходят и спрашивают о городе и происходящем.

Элиза довольно кивнула, ей понравилась придуманная история о гостях города.

Утреннее солнце, наконец прорвавшееся сквозь тучи, несло с собой не тепло, а лишь подчёркивало промозглую сырость, въевшуюся в камни Камнеграда. Вчерашний ливень, казалось, смыл не только пыль с узких улочек, но и саму жизнь из этого процветающего, но напуганного города. Воздух был кристально чист, пах мокрой известью, конским навозом и, откуда-то издалека сладковатым дымом.

Мостовые, выложенные крупным булыжником, превратились в мозаику из сотен крошечных зеркал. Каждый камень блестел и отражал бездонную синеву неба, делая город похожим на драгоценную шкатулку. Вода ещё стекала тонкими струйками с крыш домов, образуя в сточных канавах бурные потоки, которые несли с собой мусор и опавшие листья. Несмотря на солнечный день, улицы были непривычно пустынны.

Из-за приоткрытых дубовых ставен лавки оружейника доносился звон стали кувалды, кузнец уже работал с первых лучей еще летнего солнца. Из пекарни на углу валил густой, сытный запах свежего ржаного хлеба, смешиваясь с ароматом мокрого дерева. У входа переминался с ноги на ногу единственный покупатель в плотном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Но стоило выйти на Главную площадь, как картина менялась. Здесь жизнь кипела с раннего утра. Крики торговцев, расхваливающих свой товар — от свежей рыбы до глиняных горшков, сплетались в единый гул.

Где-то в стороне, у колодца, носилась стайка оборванных мальчишек, играя в догонялки между телегами и лужами. Их звонкие голоса эхом отражались от стен ратуши. В центре площади бил фонтан. Его струи, подсвеченные солнцем, рассыпались на тысячи алмазных брызг. Это было сердце города, символ его богатства и независимости.

Стражи было неестественно много. Они стояли группами по углам площади, их алебарды тускло поблескивали на солнце. Их взгляды были цепкими, они не просто наблюдали за порядком на рынке, они высматривали чужаков, прислушивались к разговорам и следили за каждым движением. Их присутствие было молчаливым обещанием, что любой бунт или паника будут подавлены в зародыше.

Если приглядеться, то было в городе нечто обыденное, но невероятно чудесное. Магия. В Камнеграде магия не была ни чудом, ни тайным искусством, доступным лишь избранным. Она была такой же частью быта, как колодец во дворе или печь на кухне. Это была бытовая, простая магия. Слабая, но надёжная, передававшаяся из поколения в поколение вместе с семейными рецептами и старыми сапогами. Ею владели почти все, и она служила одной цели, чтобы сделать тяжёлую жизнь немного легче.

Элиза заметила, проходя мимо чьего-то дома, что на первом этаже хозяйка не махала руками над котлом. Она делала легкий ветерок, чтобы остудить утреннюю кашу для своих мальцов, ждущих завтрак. В городе никто не тратил целый день на стирку белья в реке. Женщины использовали простейшие очищающие магические камни. Бельё складывали в дубовую кадку, грязь просто «отшелушивалась» с ткани, оседая на дне тёмным илом. Оставалось лишь прополоскать и развесить. Полы в богатых домах подметали не веником, а маленьким воздушным вихрем, который послушно собирал пыль в один аккуратный комок.

Как на Главной площади, так и на всех улицах стояли высокие магические фонари, дававшие свет ночному городу. Даже маленькие дети ловко могли сделать «водяные змейки» размером не больше ладони. Они заставляли их гоняться друг за другом по лужам, поднимать в воздух опавшие листья или даже пытаться сбить шляпу с зазевавшегося прохожего, за что обычно получали подзатыльник. Это была простая, безопасная и невероятно весёлая магия детства, первый шаг к освоению сил, которые во взрослой жизни станут лишь скучным инструментом.

Для жителя Камнеграда зажечь огонь щелчком пальцев или подогреть похлёбку без дров было так же естественно, как дышать. Это была не сила для великих подвигов, а тихая, надёжная помощница в повседневных делах.

Что же до стражи. Вместо того чтобы плести защитные барьеры или оттачивать свои навыки, товарищи занимались куда более приземлённым делом. Они лениво поигрывали с крошечными языками пламени на кончиках пальцев, прикуривая крепкий табак, и выпускали в прохладный утренний воздух густые клубы дыма, зорко, не без особого интереса поглядывая по сторонам.

На гостей смотрели отовсюду. Из-за каждого окна, из-за каждого угла. Взгляды были не дружелюбными, а оценивающими и колючими. Торговцы на порогах своих лавок натягивали на лица широкие улыбки, но их глаза оставались холодными и цепкими. Они не ждали покупателей — они ждали, кого бы облапошить.

Пока детективы шли по улицам, в высоком кабинете Цитадели разворачивалась совсем другая сцена.

Кир был в ярости. Он не кричал. Его голос был низким и вибрировал от едва сдерживаемой злости, что пугало ещё больше. Перед ним стояли его помощники — бледные и съёжившиеся.

— Вызвать казначея. Немедленно!

Через несколько минут в кабинет вкатился казначей. Толстый, наглый мужчина с хитрыми, бегающими глазками и пухлыми пальцами, унизанными перстнями. От него пахло дорогими духами и чем-то кислым. Он посмотрел на Кира с плохо скрываемым презрением. Для него новый управляющий был всего лишь мальчишкой, выскочкой, который не посмеет тронуть устоявшиеся схемы. С новым управляющим казначей никогда не общался. Он знал, что старик его взял для управления добычей сырья на болотах и конвоя монстров.

— Господин Ворт? — его голос был масляным и приторным. — Чем обязан?

Кир не ответил. Он медленно поднялся из-за стола и сделал шаг вперёд. В кабинете стало темнее, будто солнце за окном внезапно зашло за тучу.

— Махинации с каменоломнями. Завышение цен гильдиями. Недостача в казне! — голос Кира был подобен грому. Он говорил резкие, хлёсткие слова, каждое из которых било казначея наотмашь.

Толстяк лишь ухмыльнулся.

— Мальчик мой, ты слишком много на себя берёшь...

Он не успел договорить. Кир резко выбросил руку вперёд, и по стенам кабинета поползли тени. Они были неестественно густыми, живыми. Они потянулись к казначею, обвили его ноги, поползли по телу.

Кир шагнул в тень и тут же возник прямо перед толстяком.

— Я не мальчик! — прорычал он ему в лицо.

В следующий миг тени сгустились вокруг казначея чёрным коконом. Он почувствовал невыносимый холод и панический ужас. Он открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

— А-а-а! Пощади! — наконец завопил он во весь голос, падая на колени. Его наглость испарилась, уступив место животному страху. Он кричал от ужаса, глядя в черные глаза Кира Ворта, в которых не было ни капли жалости.

Магия теней была даром и проклятием Кира Ворта. Это была не просто способность создавать тени, а власть над самой сутью темноты, подчиняющейся лишь его воле. С её помощью он мог знать, что происходит даже в укромных уголках города, где уличные крысы доедали объедки. Мог слышать шёпот за закрытыми дверями, следить за тайными встречами и видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.

Именно поэтому старый управляющий так вцепился в него. Ему был нужен не просто сильный воин, а безмолвный, всевидящий страж, способный держать в узде коррумпированных гильдмастеров и нечистых на руку торговцев. Кир был его тенью, его тайным клинком.

Но у этой силы была своя цена. Днём, под ярким солнцем, теней становилось меньше, и их было сложнее призвать. Каждое использование магии отнимало у Кира огромное количество сил, оставляя его опустошённым и уязвимым. Поэтому он использовал её лишь в крайних случаях, предпочитая решать проблемы сталью и словом. Но когда он всё же прибегал к ней, эффект был сокрушительным.

Казначея, всё ещё дрожащего от пережитого ужаса, поспешно вывели из кабинета двое стражников. Его наглая ухмылка сменилась мертвенной бледностью, а от былой самоуверенности не осталось и следа.

Новый управляющий резко сел в кресло и зажег сигарету.

Не успел затихнуть звук шагов в коридоре, как в дверь постучали, и на пороге возник новый посетитель. Это был глава гильдии каменщиков — высокий, надменный мужчина в дорогой одежде, расшитой серебряной нитью. Он вошёл в кабинет с видом человека, который делает огромное одолжение своим присутствием.

— Господин Ворт, — протянул он с ленивой усмешкой. — Я слышал, вы тут... наводите порядок? Надеюсь, это не займёт много времени. У меня много дел.

Он окинул Кира оценивающим взглядом, словно смотрел на неразумного ребёнка, играющего во взрослые игры.

Кир медленно поднялся из-за стола. Он не использовал магию. В этом не было нужды. Его собственная аура сейчас была тяжелее любого заклятия.

— Твои дела, — начал он тихо, но каждое слово падало, как камень, — это грабить город? Ты и твои люди завышаете цены на камень. Вы воруете у горожан и у меня. Твоя гильдия — это сборище воров.

Улыбка сползла с лица главы гильдии.

— Ты забываешься, мальчишка...

— Я — управляющий Камнеграда, — голос Кира разрезал воздух, как клинок. — И я не мальчишка. Я тот, кто видел больше крови, чем ты можешь себе представить. Ещё одно слово — и ты присоединишься к казначею в его новом доме с решётками на окнах.

Он сделал паузу, подойдя к главе гильдии вплотную.

— А теперь пошёл вон. И молись, чтобы я не нашёл в твоих отчётах ещё чего-нибудь... интересного.

Глава гильдии хотел было что-то возразить, но наткнулся на взгляд Кира — холодный и пронзительный. Он понял, что этот человек не блефует. Новый управляющий действительно способен на всё.

Недовольно поджав губы и бросив на Кира взгляд, полный бессильной злобы, глава гильдии развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Господин Ворт остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на залитый солнцем город. Затянулся, выпуская обратно клубы дыма. Его руки слегка дрожали от напряжения. Сила теней и этот разговор отняли у него много энергии. Но дело было сделано. Он показал им всем, что в Камнеграде появился новый хозяин. И шутки с ним плохи. Каких-то два месяца он узнавал о «верхушке» города, изучал их шаги и ждал обратных действий.

Что ж, значит они начали действовать.

Атмосфера в верхних эшелонах власти города стала плотной и вязкой, как смола. В роскошных кабинетах гильдий, в прокуренных комнатах купеческих собраний, в тихих залах богатых домов поселился липкий, удушливый страх. Страх облавы.

Управленцы и торгаши ещё вчера чувствовавшие себя хозяевами жизни, теперь вздрагивали от каждого стука в дверь. Они помнили. Помнили, как в тишине их сальных, самодовольных будней вдруг появлялся он — Кир Ворт. Не с бумагами и вежливыми просьбами, как его предшественник, а с отрядом суровых стражников за спиной. Тот, на которого намеренно не обращали внимание, начал вмешиваться в привычный уклад их жизни.

Они помнили недавние, пока редкие, облавы. Как двери их складов срывались с петель, как под их ногами разверзалась земля от магии теней, слышали их собственные голоса, произносившие крамольные слова на тайных встречах, звучавшие из уст нового управляющего. Они видели, как «самых жирных» — тех, кто воровал без меры и наглел сверх всякой границы, в кандалах вели на площадь. А потом их головы летели с плахи под молчаливыми взглядами толпы.

Теперь каждый из них жил с оглядкой. Каждый лишний золотой, спрятанный в тайник, казался раскалённым углём, способным прожечь пол и выдать его. Каждый лживый отчёт жёг пальцы. Страх был сильнее их жадности.

А внизу, в лабиринтах узких улочек, жил своей жизнью народ. Он был безмолвен и бездействовал. Люди были заняты другим — они болели и выживали. Они прятали своих заболевших родственников по подвалам, шептались о монстрах и молились, чтобы беда обошла их дом стороной. У них не было сил на бунт против элиты — все их силы уходили на борьбу с хворью и голодом.

Пока город делился на больных и здоровых, «элита» задыхалась в собственной трясине. Запершись в своих роскошных тюрьмах-домах, они с тоской вспоминали старые добрые времена при старом управляющем. Вспоминали, как легко было жить при нём. Он был свой. Он закрывал глаза на их махинации, с пониманием относился к «необходимости» небольшого личного обогащения и всегда был готов договориться за разумную мзду.

Они шептали имя старого управляющего с ностальгией, которая тут же сменялась жгучей ненавистью. Но ненавидели они не его. Их ярость была направлена на того, кто пришёл после. На того, кто безжалостно разрушил их уютный мирок и заставил бояться собственной тени. На мальчишку, который оказался страшнее любого монстра.

Кто же победит в этой борьбе за власть?

Глава 8

Детективы вернулись в поместье, когда солнце уже начало клониться к закату. Их прогулка по городу подтвердила подозрения. За сверкающим фасадом Камнеграда скрывались гниль и страх. Они видели дорогие экипажи, проносящиеся по мостовым, видели усталых, измождённых рабочих и суровую, настороженную городскую стражу. Каждый элемент этой картины они тщательно фиксировали в своих блокнотах, выстраивая мозаику истинного положения дел в городе.

В поместье их встретила Лиан. Она была в саду, и Элиза сразу заметила, что сегодня она выглядела значительно бодрее, чем накануне. Тени под глазами всё ещё были заметны, но в её движениях появилась какая-то тихая, сосредоточенная энергия. Она возилась с клумбой, и её зелёное платье удивительно гармонировало с сочной листвой.

Детективы подошли к ней, завязав лёгкий разговор о саде, о погоде, о том, как хорошо здесь дышится после дождя. Они вели себя непринуждённо, создавая атмосферу доверия. А затем, как бы невзначай, один из них спросил:

— Госпожа Лиан, мы слышали, что вы очень привязаны к своей семье. Увы, господин Ворт не слишком многословен на эту тему...

При упоминании мужа её плечи едва заметно напряглись. Она бросила быстрый, испуганный взгляд на окна дома, словно боясь, что он может услышать.

— Он... он не любит об этом говорить, — прошептала она, опуская глаза. — Особенно о Мире.

Убедившись, что их никто не подслушивает, девушка заговорила тише, почти скороговоркой, словно боясь, что её прервут.

— За год до смерти отца... в наш дом пришла беда. Она не была связана с политикой или заговорами. Она явилась в облике моей старшей сестры.

Лиан на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.

— Когда-то Мира была самой цветущей девушкой, полной жизни. Но она всегда была... непокорной. Вопреки воле отца, она сбежала и вышла замуж за простого юношу из деревни на краю Топей. Она искала не богатства каменного города, а простое человеческое счастье.

В её голосе прозвучала горечь и нежность одновременно.

— Но болота не прощают такой наивности. Миазмы... ядовитые испарения... они проникли в новый дом сестры. Её молодой муж угас за считанные недели, став иссохшим, безвольным телом. Она же... она сопротивлялась дольше.

Лиан подняла взгляд на детективов, и в её серых глазах блеснули слёзы.

— Отец нашёл её спустя полгода. Он отправил людей на поиски. И они привезли её обратно. Но это была уже не та девушка, что покинула дом. Перед ним стояло существо... похожее на древнюю, высохшую старуху. Её когда-то пышные волосы стали абсолютно седыми и безжизненными, как паутина. - Лиан плакала. - Кожа обтянула кости так туго, что казалось, вот-вот лопнет. А глаза... глаза потухли. В них не осталось ничего от прежней Миры. Она почти не говорила, лишь иногда издавала тихие, полные боли стоны.

Лиан замолчала. Она смотрела на свои руки, которые бессознательно теребили край платья.

— Отец был в ужасе. И он... сделал то единственное, что считал правильным. Запер её. В той самой пристройке. Чтобы никто не видел. Чтобы «позор» не коснулся имени семьи.

Слова Лиан перевернули всё. Детективы молча переглянулись, и в их взглядах читалось понимание. Теперь они видели всю тяжесть, которую несла на своих хрупких плечах эта девушка. Она осталась одна, без материнской любви, без поддержки мужа, с грузом страшной семейной тайны. Её жизнь превратилась в служение сестре, которую мир отверг.

В их головах уже складывался следующий вопрос. Они хотели попросить Лиан показать им сестру, чтобы самим увидеть, что сотворила с человеком болотная хворь. Хотелось понять природу этой болезни не из сухих отчётов, а глядя в глаза жертве.

Но разговор был прерван.

С улицы донёсся стук копыт и скрип колёс. К дому подъехал экипаж. Это вернулся Кир. Он вышел из кареты быстрыми, резкими шагами, и даже не взглянув на детективов, направился прямо к Лиан. Его лицо было мрачнее тучи.

— Лиан, — его голос был тихим. — На два слова.

Он не спрашивал, а приказывал. Лиан вздрогнула, как от удара, и покорно последовала за ним в дом, бросив на детективов затравленный взгляд.

Детективы переглянулись и пошли следом. Они вошли в холл как раз в тот момент, когда Кир, понизив голос до едва слышного шёпота, отчитывал жену.

— Ты что творишь? — его глаза метали молнии. — Ты рассказываешь им о ней? О сестре?

Лиан сжалась в комок, пытаясь стать как можно меньше.

— Я. я просто...

— Никаких «просто»! — оборвал он её. — Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом узнают? Недоброжелатели только и ждут повода! Они распустят слухи, что в доме нового управляющего живёт монстр! Что он не может навести порядок даже в собственной семье! Это опорочит меня. Это разрушит всё, что я строю! Все, что я уже сделал... всё!

Он схватил её за плечи, но тут же отпустил, словно прикосновение к ней могло его испачкать.

— Ты должна молчать. Ты поняла меня? Молчать!