Некромант

Бойцы переглянулись, но никто не дрогнул. Майор подал знак, и группа двинулась вперёд, в темноту.

Зарина шла второй, сразу за майором. Скипетр в руке пульсировал слабым светом, готовый к действию. Сердце билось ровно. Страха не было — только холодная решимость.

— Я иду, — прошептала она в темноту. — Я иду за тобой.

Три километра через ночной лес оказались испытанием, которое Зарина не могла предвидеть. Бойцы двигались бесшумно, призраками скользя между деревьями, но она, идя за ними в армейских берцах, то и дело наступала на сухие ветки, шуршала листвой, дышала слишком громко. Майор оборачивался и сверлил её взглядом, но молчал, понимая, что богиня не обучена диверсионному рейду. При этом темп, который взяли бойцы, для нетренированной девушки казался бегом по пересечённой местности. Она тяжело дышала, и сердце, казалось, билось где-то в ушах. Однако, бросая взгляды на военных, она видела спокойных и, как будто, свежих людей, готовых бежать по лесу всю ночь.

Лес жил. Вокруг шуршало, ухало, где-то далеко выли — то ли волки, то ли зомби-волки, которых Зарина помнила слишком хорошо. Она сжимала скипетр, чувствуя, как камень пульсирует в такт сердцу, и старалась не думать о том, что может ждать впереди.

Чем ближе к цели, тем сильнее становился тот самый холод. Мёртвый, пустой, высасывающий. Зарина различала его отчётливо, как запах гнили. Бойцы ёжились, кутались в куртки, но не жаловались.

— Стоять, — тихо скомандовал майор, вскидывая кулак.

Группа замерла. Впереди, в просвете между деревьями, открылась низина. Лунный свет заливал её призрачным сиянием, и в этом сиянии Зарина увидела.

Лич.

Он стоял в центре низины, окружённый десятками, если не сотней зомби. Высокий, худой, в чёрных одеждах, изодранных временем. Лица не было видно — только провалы глазниц, в которых горел холодный, мёртвый огонь. Он стоял неподвижно, как статуя, но Зарина чувствовала — он ждёт. Ждёт именно её.

— Твою мать, — выдохнул кто-то из бойцов. — Их там сотни.

— Спокойно, — одёрнул майор. — Работаем по плану. Зарина, вы видите его?

— Да, — ответила она, не сводя глаз с фигуры в центре. — Вижу.

— Сколько вам нужно времени, чтобы...

— Не сейчас, — перебила Зарина. — Он меня чувствует. Если я начну колдовать издалека, он успеет уйти или бросить всех в бой. Надо ближе.

Майор выругался сквозь зубы, но спорить не стал. Подал знак, и группа двинулась дальше, огибая низину по кромке леса.

Зомби внизу копошились, как муравьи в развороченном муравейнике. Они не видели людей — или не обращали внимания, подчиняясь воле лича. Но Зарина чувствовала: стоит ему дать команду, и сотни тварей ринутся на них.

Они зашли с подветренной стороны, спрятались за валунами и поваленными деревьями. До лича оставалось метров пятьдесят — расстояние, с которого Зарина могла работать.

— Всё, — прошептала она. — Дальше не надо. Попробую отсюда.

Она опустилась на колено, положила скипетр на землю, закрыла глаза. Бойцы прикрывали её, вскинув автоматы, готовые к любой неожиданности.

— Что вы делаете? — спросил шёпотом майор.

— Ловушку, — ответила Зарина, не открывая глаз. — Сейчас увидите.

Она сосредоточилась. Она пропускала свою силу через камень в скипетре. Он разгорался ярче, пульсировал, готовый к действию.

Лич в низине вдруг дёрнулся. Повернул голову в их сторону. Как будто что-то понял.

— Он нас заметил, — сказал майор. — Зарина, время!

— Ещё секунду...

Лич вскинул руку, и зомби вокруг ожили. Сотни гнилых голов повернулись к лесу, сотни гнилых ртов разинулись в беззвучном крике. Они двинулись.

— Зарина!

— Сейчас!

Она ударила скипетром о землю.

Лёд пошёл от неё волной — стремительный, как удар молнии. Он нёсся по земле, замораживая траву, камни, воздух. Зомби на пути ледяной волны превращались в статуи — они застывали на бегу, с вытянутыми руками, с открытыми ртами.

Но главное — лёд ударил точно в цель.

Лич дёрнулся, попытался уйти, но было поздно. Ледяная волна накрыла его, взметнулась вверх, схлопнулась в прозрачный кокон. Он застыл внутри чёрной статуей в центре ледяной глыбы с поднятой рукой и горящими глазами.

— Есть! — выдохнул кто-то из бойцов.

— Не расслабляться! — рявкнул майор. — Работаем!

Зомби, не задетые льдом, продолжали наступать. Их были десятки, и они лезли со всех сторон. Бойцы открыли огонь — короткими, прицельными очередями, снося головы.

— Прикройте меня! — крикнула Зарина и рванула вперёд.

Она бежала по ледяному полю, между застывших статуй, перепрыгивая через замороженные тела. Берцы скользили по льду, но она не останавливалась. Скипетр в руке пульсировал, подсказывая путь.

Сзади гремели выстрелы, крики, хрипы умирающих зомби. Бойцы работали чётко, не подпуская тварей к ней.

— Зарина, быстрее! — орал майор. — Их слишком много!

Она влетела в ледяную глыбу, едва не разбив о неё голову. Ухватилась за край льдины свободной рукой, в другой перехватила поудобнее скипетр. Лич был внутри — застывший, но живой. Глаза его горели, смотрели прямо на неё. И в этом взгляде не было страха — только торжество.

— Здравствуй, мать, — прошелестел голос у неё в голове. — Я ждал тебя.

Глава 9 Смерть через исцеление

«Он питался смертью. А я накормила его жизнью».

— Из будущих мемуаров Зарины

Зарина отшатнулась, но тут же взяла себя в руки. Подняла скипетр, приставила ко льду.

— Ты умрёшь, — сказала она вслух. — Сейчас.

— Посмотрим, — ответил голос.

Лёд треснул.

Она не для того бежала через весь лес, не для того рисковала, чтобы отступить сейчас, когда цель была так близко. Скипетр в её руках пульсировал, камень горел ярким голубым светом, наполненный энергией.

— Умри, — прошептала она и ударила.

Ледяная глыба, в которой был заточён лич, взорвалась тысячами осколков. Они разлетелись во все стороны, сверкая в лунном свете, как алмазная крошка. Зарина зажмурилась на мгновение, прикрывая лицо рукой, а когда открыла глаза — вокруг неё лежало ледяное поле, усеянное мелкими кусками льда.

Ни тела. Ни крови. Ничего.

— Готов, — выдохнул кто-то из бойцов за спиной.

Но Зарина молчала. Она чувствовала.

Тот самый мёртвый холод, который привёл её сюда, никуда не делся. Он стал тоньше, он как будто размазался по площади, но не исчез. Он был повсюду — в каждом ледяном осколке, в каждой пылинке, в самом воздухе вокруг.

— Нет, — прошептала она. — Не готов.

Майор подбежал к ней, тяжело дыша, автомат наизготовку.

— Что значит «нет»? Я видел, как он разлетелся! Там же ничего не осталось!

— Он здесь, — ответила Зарина, обводя рукой пространство. — Везде. Он размазан по этим осколкам, но он жив.

Майор выругался.

— И что теперь делать? Ваша магия сможет с ним справиться?

Зарина не ответила. Она смотрела на зомби.

Те, что ещё минуту назад лезли на людей с неудержимой яростью, теперь замерли. Они стояли неподвижно, опустив головы, словно потеряли цель. Некоторые начали бесцельно бродить по низине, натыкаясь друг на друга. Другие просто застыли статуями.

— Командир, — позвал один из бойцов. — Они... они не нападают.

Майор оглянулся, оценивая обстановку. Зомби действительно потеряли интерес к людям. Они вели себя как механизмы, у которых выдернули провод питания.

— Работаем, — скомандовал он коротко. — Перебейте ближайших, пока они не очухались. Организуйте оцепление.

Бойцы рассредоточились, короткими очередями снося головы застывшим зомби. Те падали, не сопротивляясь. Работа шла быстро, почти скучно — после того ада, что творился минуту назад, это казалось стрельбой по мишеням.

А Зарина стояла посреди ледяного поля и слушала.

Она чувствовала его. Это был не тот, кого она создала триста лет назад. Здесь был кто-то другой. Могучая воля, разорванная на множество осколков, но живая. Более того — он наблюдал за ней. Смеялся? Ждал? Она не могла понять.

— Где ты? — прошептала она. — Покажись.

Ответа не было. Только холод — мёртвый, пустой, вездесущий.

Зарина опустилась на колени, провела рукой по ледяной крошке. Пальцы коснулись одного осколка — и она вздрогнула. Здесь. Определённо здесь.

Она взяла осколок в руку, поднесла к лицу. Кусок льда, прозрачный, с неровными краями. Внутри него, в самой глубине, пульсировала чёрная точка — крошечная, но живая.

— Попался, — прошептала Зарина.

Она положила осколок на землю, села прямо на лёд, скрестив ноги. Скипетр положила на колени, закрыла глаза. Бойцы за её спиной замерли, переглядываясь, майор жестом приказал не мешать.

— Не трогать. Держать оцепление.

Зарина погрузилась в транс.

Она направила силу в осколок. Тот отозвался — чёрная точка внутри запульсировала быстрее, злее. Лич сопротивлялся, не желая подчиняться.

— Ты моё творение, — мысленно сказала ему Зарина. — Я дала тебе жизнь. Я могу её и забрать.

— Попробуй, — ответил голос — тот же, что звучал в голове минуту назад. — Я ждал тебя триста лет, мать. Я не уйду так просто.

Сила полилась из Зарины в осколок мощным потоком. Она пыталась погасить чёрную искру, растворить её в своём холоде, стереть из реальности. Но искра не гасла — она разгоралась, питаясь её же магией.

— Это невозможно, — прошептала Зарина вслух, открывая глаза.

Осколок в её руках нагрелся — лёд стремительно таял. Чёрная точка внутри разрослась, заняла половину осколка.

— Ты сама даёшь мне силу. Спасибо, мать.

Зарина отбросила осколок, как змею. Тот упал на лёд, и чёрная точка в нём продолжала пульсировать, расти.

— Что случилось? — подбежал майор. — Зарина, что происходит?

— Он... он жрёт мою магию, — выдохнула она. — Я не могу его убить. Чем больше силы вкладываю, тем сильнее он становится.

Майор выругался, вскинул автомат, прицелился в осколок.

— Может, просто разнести его вдребезги?

— Бесполезно, — Зарина покачала головой. — Он везде. Во всех этих осколках. Если разбить один, он останется в других.

Она обвела рукой ледяное поле, усеянное тысячами кусков льда.

— Он здесь. Весь. И я не знаю, как его убить.

В голосе Зарины прозвучало отчаяние. Она создала это чудовище. Она сбежала, оставив его на планете. Она вернулась, чтобы исправить ошибку, — и теперь кормила его собственной силой.

— Есть идеи? — спросил майор.

Зарина молчала, глядя на ледяное поле, в котором пульсировали тысячи чёрных точек. Её творение. Её проклятие. Её приговор.

Паника отступила так же внезапно, как и нахлынула. Зарина заставила себя дышать ровно, глубоко, отгоняя липкий ужас, пытающийся заползти в душу. Она — богиня. Она создала это чудовище. Значит, она способна его и уничтожить.

— Спокойно, — сказала она вслух, скорее себе, чем майору. — Спокойно. Думай.

Она посмотрела на осколок, валяющийся у ног. Чёрная точка внутри пульсировала так нагло и уверенно, словно смеялась над ней. Зарина протянула руку, но не коснулась — просто направила силу.

Не ту, которой превращала воду в лёд, не ту, которой поднимала и упокаивала нежить. Другую. Ту, которой она лечила свои раны в супермаркете. Ту, которой пыталась восстановить память. Тёплую, живую, целительную.

Золотистый свет полился из её пальцев тонкой струйкой. Он коснулся осколка, и чёрная точка внутри дёрнулась.

— Что ты... — начал голос в голове, но оборвался.

Чёрная точка забилась, заметалась внутри ледяной тюрьмы, пытаясь уйти от золотистого света. Но свет настигал её, обволакивал, проникал внутрь.

— Не надо! — закричал голос, впервые зазвучав испуганно. — Мать, не надо! Я твой сын! Я твоё творение! Не убивай!

Зарина не останавливалась. Свет лился и лился, разъедая тьму, стирая её, превращая в ничто.

— Ты лжёшь! — тихо прошептала волшебница.

Чёрная точка съёжилась, забилась в самый угол осколка, потом вспыхнула в последний раз и погасла. В голове наступила тишина. Голос исчез. Мёртвый холод, который Зарина чувствовала повсюду, чуть ослаб, но не ушёл совсем.

— Сработало, — выдохнула она и открыла глаза.

Осколок лежал на льду, прозрачный, чистый. Никакой черноты внутри. Просто кусок льда.

— Вы его уничтожили? — спросил майор, подходя ближе.

— Вылечила, — ответила Зарина с улыбкой, и в голосе её звучало удивление. — Я применила к нему магию лечения. И это сработало. Он не может питаться жизнью, только смертью и холодом. Лечение для него — яд.

Она поднялась на ноги, оглядела ледяное поле. Вокруг лежали тысячи осколков, и в каждом виднелась чёрная точка. Каждая — часть лича. Каждую нужно обработать отдельно.

— На это уйдёт неделя, — прошептала она. Улыбка исчезла с лица, красивый лоб перечеркнули морщины. — А он будет сопротивляться, перетекать, прятаться. Я не справлюсь одна.

— Что нам делать? — спросил майор. — Говорите, мы выполним.

Зарина задумалась, лихорадочно перебирая варианты. И вдруг её осенило.

— Соберите их, — сказала она с энтузиазмом. — Все осколки. В одну кучу. Быстро, пока он не начал собираться сам!

— Собрать? — переспросил майор. — Зачем?

— Я растоплю лёд. А вы... у вас же есть огнемёт?

Майор кивнул.

— Отлично. Когда лёд растает, останется плоть. Мёртвая плоть, в которой сидит он. Её нужно сжечь. Дотла. Чтобы ничего не осталось. А я закончу начатое.

Майор, получив конкретный план действий, успокоился. Он развернулся и заорал команды. Бойцы засуетились, собирая осколки в кучу. Работали быстро, слаженно, посматривая вокруг. Зомби поблизости были уже перебиты, в отдалении бродили бесцельно, не обращая внимания на людей.

Зарина стояла в стороне, глядя, как растёт груда ледяных осколков. В каждом пульсировала чёрная точка. Тысячи глаз смотрели на неё изнутри.

— Не знаю, что ты такое, — прошептала она. А мысленно добавила: — Я уж точно не хотела создавать таких, как ты. Теперь придётся уничтожить.

Когда груда выросла до размеров небольшого холмика и вокруг не осталось осколков, майор подал знак. Бойцы отступили, освобождая место. Зарина тоже отошла в сторону, освобождая место солдату с огнемётом.

— Огонь, — сказала она. — Мне нужен огонь. Сожги всё.

Один из бойцов шагнул вперёд с огнемётом наперевес. Он был громоздким и опасным даже с виду, с огромными баллонами за спиной. Всю дорогу Зарина удивлялась, как солдат держал темп с такой бандурой. Волшебница кивнула бойцу, потом направила скипетр на груду льда.

Тепло полилось из камня. Не жар, Зарина не умела создавать огонь. Но она умела плавить лёд, возвращать ему состояние воды. И сейчас она делала это быстро, мощно, при этом почти не тратя силы.

Лёд таял на глазах. Осколки превращались в воду, вода стекала вниз, и в ней плавали куски чего-то тёмного, мерзкого. Это были куски плоти лича, которые были заморожены и теперь спешно пытались собраться в тело.

— Давай! — крикнула Зарина, когда последний лёд растаял.

Боец с огнемётом нажал на спуск.

Огненная стена ударила в груду плоти. Та зашипела, задымилась, завоняла горелым мясом так, что у всех защипало в носу. Чёрные куски корчились, съёживались, превращались в угли.

Зарина смотрела не отрываясь. Она чувствовала, как лич мечется внутри этого костра, как пытается спастись, как кричит — беззвучно, но отчаянно. И постепенно крик затихал, слабел, исчезал.

— Жги, — прошептала она. — Жги дотла.

Боец поливал огнём груду, пока та не превратилась в пепел. Чёрный, серый, перемешанный с золой. Ни кусочка плоти, ни капли крови — только пепел, который ветер начал развеивать по низине.

— Ну что ж, приступим, — сказала Зарина.

Она опустилась на колени прямо в пепел, не обращая внимания на то, что пачкает штаны. Протянула руку, коснулась пальцами остывающей массы. И почувствовала.

Там, глубоко внутри, в самой сердцевине пепелища, пульсировала искра. Не чёрная, как раньше, а серая, почти незаметная на фоне золы. Но живая. Ждущая.

— Хитрый, — прошептала Зарина. — Очень хитрый. Притворился мёртвым, затаился в пепле.

Она поднялась, отряхнула руки. Бойцы сгрудились вокруг, глядя то на неё, то на пепелище. В лицах угадывался немой вопрос: что дальше? — но никто не рискнул отвлекать богиню.

А Зарина молчала, глядя на пепел. Вариантов было немного. Можно уйти, оставив эту искру здесь, — но тогда через неделю, месяц, год лич возродится снова, соберёт себя из пепла, как феникс. Можно попытаться развеять по ветру, но ветер разнесёт искру по всей округе, и тогда он станет ещё опаснее, возродившись где-то в другом месте.

Оставалось только одно.

— Отойдите, — сказала Зарина. — Все. И не мешайте.

Бойцы отступили, переглядываясь. Майор хотел что-то сказать, но осёкся под её взглядом. Зарина снова опустилась на колени в пепел, положила скипетр рядом, закрыла глаза.

Лечение. Снова лечение. То, что убило лича в одном осколке, должно убить его и здесь. Даже если он спрятался в пепле, даже если стал почти неосязаемым.

Она направила силу в пепелище.

И вновь золотистый свет полился из её рук. Он был тёплый, живой, пульсирующий. Проникал в пепел, в каждую пылинку, в каждую молекулу сгоревшей плоти. И везде, куда проникал свет, он встречал сопротивление.

Серая искра заметалась внутри пепелища, пытаясь спрятаться, уйти глубже, затаиться. Но свет настигал её везде. Он разъедал её, стирал, превращал в ничто.

— Мать... — прошелестел голос в голове Зарины, слабый, почти неслышный. — Не надо... пожалуйста... я твой сын...

Зарина не отвечала. Она только усиливала поток, вкладывая в него всю себя, все силы, всю веру, что питала её последние дни.

Голос затихал. Слабел. Исчезал.

Но и силы Зарины таяли с катастрофической быстротой. Она чувствовала, как пустеет внутри, как гаснет камень скипетра, как темнеет в глазах. Ещё немного — и она упадёт без сознания, как тогда, у виллы.

— Держись, — шептала она себе. — Ещё чуть-чуть. Он почти мёртв.

Пепел под её руками начал светиться золотистым светом. Серая искра металась внутри, уменьшаясь с каждой секундой. Вот она стала размером с горошину. С булавочную головку. С песчинку. И наконец исчезла.

Зарина почувствовала, как вокруг стало теплее. Мертвецкий холод, что окружал лича, пропал. Стало пусто и легко.

Она открыла глаза, посмотрела на пепел. Он был просто пеплом — серым, мёртвым, безжизненным.

— Готов, — прошептала она и повалилась на бок.

Майор подхватил её, не дал упасть в золу.

— Зарина! Зарина, вы как?

Она попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Жива, — выдохнула она. — Кажется.

Скипетр валялся рядом, камень в нём погас окончательно — даже искорки не осталось. Но это было неважно. Главное было то, что она смогла, сделала это! Лич мёртв. По-настоящему, навсегда. Он не сможет возродиться и поднимать нежить. Те зомби, что ещё бродили вдалеке, стали падать, как будто из них выдёргивали невидимый штырь.

— Уходим, — скомандовал майор. — Быстро. Поднимайте её.

Бойцы подхватили Зарину под руки. Она почти не чувствовала ног, голова кружилась, перед глазами всё плыло. Но внутри было тепло. Спокойно. Хорошо.

— Я сделала это, — прошептала она, засыпая на руках у солдат.

Глава 10 Луч надежды

«Доклад разведки. Зафиксирована активность как минимум трёх Личей в радиусе 20 км от объекта "Надежда". Характер перемещений указывает на целенаправленное окружение бункера. Зомби стягиваются к периметру. Скорость нарастания угрозы: критическая. Прогноз: при сохранении динамики бункер будет обнаружен и атакован в течение 5–15 суток.».

Из закрытого доклада президенту, гриф «Особой важности»

Искусственный небосвод изображал закат, окрашивая идеально подстриженные кусты и цветущие деревья садов «Олимпа» в оттенки расплавленной меди и нежного золота. Воздух был неподвижен и сладок от аромата незнакомых цветов, выведенных специально для этого парка. Было ровно восемнадцать часов тридцать две минуты по местному времени — начало «вечера», самого томного и располагающего к мечтаниям периода суток.

В беседке, увитой плющом с крупными синими бутонами, на скамье из полированного камня, который старательно имитировал мрамор, сидела Зарина. Одной рукой она небрежно, но изящно опиралась на свой скипетр. Другую руку она задумчиво поднесла к лицу, оттопырив мизинец, и кончиком пальца едва касалась своих губ.

— Утомительно всё это, — протянула она, глядя, как на соседней клумбе автоматическая система полива выпускает идеально ровные струи воды.

Зарина лениво повела пальцами, и несколько капель на лету превратились в крошечные льдинки, со звоном упавшие на листья. Её русая коса, перевитая голубой лентой, лежала на плече, а большие голубые глаза смотрели на мир с выражением лёгкой, капризной скуки.

Она уже неделю торчала на этой идеальной, вылизанной до стерильности станции-планете. Всё было правильно: день сменялся ночью, в Южном секторе царило лето, в Северном — вечная зима. Но от этой правильности её уже начинало подташнивать. Мужчины здесь были вежливы, предупредительны, но, казалось, живых среди них не более нескольких процентов, а остальные были слишком... запрограммированы.

Шорох шагов по гравию заставил её обернуться. К беседке приближался мужчина. Он был стар. Нет, само слово «стар» было здесь неуместно. Он был древен, как те ледники, по которым она любила бродить у себя дома. Седые, почти белые волосы негустыми прядями падали на плечи простого серого костюма. Лицо его напоминало потрескавшуюся от времени карту — глубокие морщины избороздили лоб и щёки. Но когда он поднял глаза на Зарину, она внутренне вздрогнула. Глаза были абсолютно живыми, ясными, молодыми и смотрели на неё с цепким любопытством, от которого хотелось оправить платье или проверить, ровно ли лежит лента в косе.

Без приглашения, но и без тени наглости, он присел на край её скамьи, словно имел на это полное право.

— Зачем ты упрямишься? — спросил он тихо. Голос у него оказался скрипучим, но спокойным. — Чего тебе здесь не хватает?

Зарина на мгновение замерла. Странное чувство кольнуло её где-то под ложечкой. Ей показалось, что она уже видела этого человека. Но где? Среди её ледяных чертогов? Среди обитателей или гостей дворцов или просто гуляющих по парку? Нет, не здесь. Может, в далёком детстве, в забытом сне?

Отбросив мимолётное наваждение, она кокетливо повела плечом, поправляя синий шёлк своего одеяния, и снова поднесла руку к губам, демонстрируя изящный мизинец.

— О-о, почтенный, — её голос заструился лениво и тягуче, как патока. — Вы спрашиваете, чего мне не хватает? — Она обвела рукой сад, парящие вдалеке модули станции, идеальное небо. — Да все-го. Здесь всё какое-то... ненастоящее. Всё по расписанию: дождь, ветер, холод и жара, а люди... — она театрально вздохнула, — люди смотрят и не видят.

Её глаза лукаво блеснули, и она наклонила голову, испытывая на старике силу своего взгляда, от которого краснели и начинали мямлить даже суровые северные ярлы. Но старик даже бровью не повёл, только смотрел на неё всё с тем же усталым любопытством.

— А в последние дни мне здесь всё надоело, — продолжила она, надув губки. — Хочется улететь. Туда, где ветер то кусается, то гладит. Где можно махнуть рукой, — она изящно, но резко взмахнула кистью, и за пределами беседки, над кустами, с тихим треском возник и тут же растаял в воздухе причудливый ледяной цветок, — и создать что-то своё, а не просто поливать эти... этикетки. Вот что я ему и сказала бы, если бы он был здесь, этому вашему... начальнику.

— Я Хранитель, — спокойно ответил старик. — Здесь всё, что ты видишь, — мой сад. И люди, и вода, и воздух.

Зарина на мгновение прикусила язык, но тут же справилась с удивлением. Она лишь томно повела бровью.

— А-а, так это вы тут за всё отвечаете? — Она чуть склонила голову набок, коса скользнула по груди. — Ну и скука же у вас тут, Хранитель. Неужели самому не надоело?

Хранитель вздохнул. Это был глубокий, тяжёлый вздох, пахнущий тысячелетиями пыли, звёздной тоски и бесконечного терпения. Он перевёл взгляд с её капризного лица на голубой камень в её скипетре, который, казалось, пульсировал в такт её настроению — то тускнея, то вспыхивая холодным огнём.

— Надоело, — просто ответил он. — Давно.

И в этом коротком слове было столько вселенской усталости, что даже ветреная Зарина на мгновение перестала жеманничать. Она с удивлением посмотрела на него, впервые забыв о своей красоте и кокетстве. Она, богиня холода и смерти — пусть и за глаза, — вдруг остро почувствовала, что рядом с ней сидит кто-то, чья тоска глубже и холоднее любой из её ледяных пустынь. И в этой тишине, нарушаемой лишь шелестом идеальных листьев, её желание «свалить отсюда» показалось ей вдруг мелким и капризным, как просьба ребёнка, которому надоела игрушка.