Некромант

Николай Михайлов

Некромант

Глава 1 С небес на землю. Босиком по битомустеклу

«Она была прекрасна, как морозная ночь в разгар зимы: в ней жила та красота, которая обещает гибель всякому, кто приблизится слишком близко.»

— Джордж Р. Р. Мартин, «Песнь льда и огня» (о Королеве Красоты, одной из женщин-дикарей)

Солнце тонуло в кровавой мути горизонта, прощаясь с миром, который, возможно, уже не стоило спасать. Тяжелая металлическая дверь за спиной молодой, с виду девушки, вздрагивала с ритмичностью исполинского сердца — глухо, монотонно, без надежды на то, что этот стук когда-нибудь стихнет. Бум. Бум. Бум.

Она сидела на холодном цементном полу, прижимаясь к двери спиной и чувствуя каждой клеточкой вибрацию от ударов. Её одежда, ещё сегодня утром бывшая образцом кокетливого изящества — синее платье, точно лоскут небесной лазури, тонкие капроновые чулки и лакированные туфли на шпильке, — превратилась в жалкие лохмотья. Ткань разошлась в нескольких местах, обнажая бледную кожу, испачканную дорожной пылью и чем-то тёмным, липким, что лучше было не рассматривать. Чулок предательски пополз стрелкой от щиколотки до самого колена, а одна туфелька безвозвратно потеряла каблук, застряв, кажется, где-то между рёбер поверженного, но вновь восставшего мертвеца.

Девушку, если так можно называть бесконечно древнюю волшебницу, которую в течение всей её жизни все окружающие воспринимали не иначе как богиню, звали Зарина.

Зарина поднесла дрожащую руку ко рту, оттопырив мизинец — жест, который когда-то заставлял мужчин терять дар речи, а сейчас выглядел пугающе неуместно. Она прикусила костяшку пальца, сдерживая рвущийся наружу истерический смех. Русые волосы, ещё утром аккуратно убранные в тугую косу, перевитую голубой атласной лентой, растрепались. Пряди выбились и липли к вспотевшему виску и высокому, нежному лбу. Большие голубые глаза, обычно сияющие насмешкой, были расширены от пережитого ужаса, но в самой их глубине всё ещё тлел ледяной огонёк гордости. Аккуратный, чуть курносый нос нервно подрагивал, втягивая затхлый воздух подъезда.

Бум. Бум. Бум. Ударная волна осыпала с косяков мелкую известковую пыль.

Воспоминания последних часов прокручивались в голове рваными, болезненными кадрами.

Всё случилось несколько часов назад, хотя по ощущениям минула вечность. Зарина не могла припомнить, что заставило её покинуть общество так называемых «богов», почивающих на «Олимпе». Но она решила наведаться на свою планету. Причину столь стремительного побега со станции она сейчас мучительно пыталась вспомнить. Возможно, просто потому, что ей нравилось появляться внезапно, нравился этот эффект театральности. Обычно он давал нужный результат: люди восхищались ею, боготворили её. Наверное, повинуясь капризу, она покинула скучный Олимп и по транслокатору дальней телепортации переместилась прямо на Главную площадь столицы Демократической республики Славногория — самого древнего и развитого государства этого мира.

Она шагнула на брусчатку и тут же поняла: что-то пошло не так.

Вместо привычного людского круговорота, почтительных взглядов и краски смущения на мужских щеках её встретила тишина. Точнее, не тишина, а влажный, чавкающий хор сотен гниющих глоток. Площадь была забита живыми мертвецами.

— Ээ... какая неприятность, — протянула она, жеманно поведя плечом, даже не успев толком испугаться. Досадная помеха её торжественному выходу.

Но они уже заметили её. Тысячи мутных глаз повернулись в её сторону, и в следующую секунду серая, воняющая тленом волна хлынула к ней.

— Ну уж нет, мои хорошие, вам здесь не место, — капризно надула губки Зарина, взметнув скипетр.

Десятки монстров вокруг рухнули… чтобы через мгновение снова подняться. Зарина удивлённо передёрнула плечами и развела руки в стороны.

Взмах скипетра — и от неё рванула ледяная волна. Передние ряды мгновенно обратились в статуи, покрытые коркой синеватого инея. Она взмахнула рукой, и в воздухе, со звоном высекаясь из пустоты, материализовались десятки ледяных стрел. Они со свистом вонзились в толпу, разбивая замёрзшие тела на тысячи осколков.

— Вот так-то лучше, — кокетливо поправила она выбившуюся прядь, поднеся мизинец к губам. — Смерти захотели? Получите вечный покой.

Но покоя не было.

Из домов, с соседних улиц, из всех щелей к волшебнице стекались новые толпы. Их были уже не сотни — тысячи!

— Это... это возмутительно! — выдохнула Зарина, когда ожившая рука вцепилась ей в подол. Она ударила скипетром, превратив нападавшего в глыбу льда, и тут же разбила её вдребезги.

Их было слишком много. Они лезли со всех сторон, игнорируя холод и саму смерть. Заклинания упокоения не работали, приходилось замораживать их десятками, превращать в ледяные изваяния и с хрустом крушить скипетром, словно хрупкие ёлочные игрушки. Но на место одного разбитого вставали трое целых. Её дыхание сбилось, грациозные движения сменились отчаянными рывками. Шпилька предательски подвернулась, и она, вскрикнув, едва не упала, вовремя опершись на скипетр.

— Да что же вы... да как вы смеете! — кричала она, но в голосе уже звенели слёзы обиды, а не гнева.

Она побежала. Сначала просто отступала, пятясь и поливая тварей холодом, а потом, когда поняла, что магия бессильна против этой бесконечной реки смерти, рванула прочь. Туфли отчаянно стучали по камням, порванные чулки сползали, платье трещало по швам, когда она протискивалась в узкие арки. Она бежала, роняя ледяные слёзы отчаяния, чувствуя за спиной смрадное дыхание гниющей плоти. Петляя по переулкам, она влетела в распахнутую дверь многоэтажки, захлопнула её и, не помня себя, взлетела наверх, запирая за собой одну дверь за другой.

Бум. Бум. Бум. Реальность вернулась резким толчком.

Зарина открыла глаза. Последние лучи солнца золотили пыль в воздухе. Скоро стемнеет. В темноте её магия холода станет сильнее, но и они, эти твари, станут злее.

Она подтянула колени к груди, обхватив их дрожащими руками. Скипетр лежал рядом, камень в нём тускло мерцал, словно тоже устал. Ветреная, капризная «богиня холода», никогда ничего не доводившая до конца, сидела в пыли и ловила ртом спёртый воздух. В дверь били. Её иногда за глаза называли Богиней смерти, но сейчас она отчаянно, по-детски всхлипнула, боясь, что смерть пришла за ней самой. Но время шло, и спокойствие медленно возвращалось.

Тьма упала на город внезапно, словно тяжёлый бархатный занавес в финале трагедии. Зарина ждала этого момента, вжимаясь спиной в холод металла и чувствуя, как с последним лучом солнца уходит страх.

Бум. Бум. Бум. Мертвецы за дверью не уставали, не ведали сомнений. Они просто били. Монотонно. Вечно.

— Ну хватит, — прошептала Зарина одними губами, и впервые за этот кошмар её голос обрёл привычные капризные нотки. — Надоели.

Она поднялась, с трудом удерживая равновесие на одной уцелевшей шпильке, и оперлась ладонью о дверь. Дрожь от ударов отдавалась теперь не страхом, а силой.

Зарина глубоко вздохнула, откинув с лица растрепавшиеся пряди, и подняла скипетр. Голубой камень в навершии вспыхнул, осветив лестничную клетку призрачным сиянием. Она прижала свободную руку к губам, театрально оттопырив мизинец, и зашептала заклинание.

— Ну же, милый, покажи им, кто здесь настоящая хозяйка...

Воздух заскрипел, зазвенел тысячами крошечных ледяных игл. Из темноты начала кристаллизоваться влага. Сначала тонкая изморозь покрыла металл и косяк, затем наросла коркой, и вдруг с оглушительным хрустом взметнулась глыба. Гигантская стена чистого льда намертво впечатала дверь в проём, заблокировав её так, что теперь даже взрыв не сдвинул бы эту преграду.

Удары с той стороны стали глуше, обречённее. А потом и вовсе стихли. Мертвецы поняли тщетность усилий? Или просто нашли другую цель? Зарине было всё равно. Главное — тишина.

Она перевела дыхание и, чуть пошатываясь, подошла к окну в торце коридора. Луна уже поднялась, заливая двор молочным, обманчиво-спокойным светом. Внизу валялись перевёрнутые машины, темнели бесформенные кучи мусора. Но движения не было. Ни одного силуэта. Двор был пуст.

— Ах, какая прелесть, — промурлыкала Зарина, разглядывая луну. — Совсем как я... холодная и прекрасная.

Она распахнула окно, впуская свежий, чуть сырой воздух. Лететь вниз было высоко — этаж седьмой, не меньше. Но спускаться через подъезд, мимо этой двери и того, что за ней, было бы безумием.

Зарина выставила скипетр в окно, зажмурившись от удовольствия, словно художник перед чистым холстом.

— Сделаем лесенку... красивую, как в сказке.

Камень засиял. Из стены, прямо под подоконником, начал расти лёд. Он не просто выстужал поверхность — он творил сам себя. С хрустальным звоном, переливаясь в лунном свете, вниз поползли прозрачные ступени. Неровные, изящно изогнутые, они были рождены не холодом, а прихотью капризной девы. Края украсились морозными узорами, перила завились ледяными лилиями, а поручни заиграли всеми оттенками синего — от нежного аквамарина до глубокого сапфира.

Зарина довольно хмыкнула, скинула уцелевшую туфлю и ступила на лёд босой ногой. Холод обжёг кожу, но для неё это была ласка, а не боль.

— Ну вот, совсем другое дело, — промолвила она, кокетливо подобрав остатки подола, и начала спускаться.

Она шла медленно, величаво, словно по подиуму. Ледяные ступени звенели под босыми ступнями, луна отражалась в глазах, и на миг Зарина снова почувствовала себя той самой Богиней холода, которой восхищались и которую боялись. Внизу ждала неизвестность, но ледяная лестница растаяла за спиной без следа, едва её пятки коснулись тротуарной плитки.

Она оглянулась на многоэтажку — чёрный, безжизненный силуэт на фоне звёздного неба, — машинально проверила косу. Голубая лента всё ещё держалась, хоть и выпачкалась в чём-то непотребном.

— Ну и ладно, — прошептала она, поднося мизинец к губам. — Подумаешь, платье испорчено. Зато я цела, а они там, за дверью, мёрзнут теперь.

Она решительно зашагала вперёд, держа скипетр наготове.

Город притворялся спящим. Зарина кралась вдоль стен, стараясь держаться теней, и впервые в жизни пожалела, что её любимый синий цвет так заметен в ночи. Луна, словно издеваясь, вылезла полная и яркая, заливая улицы призрачным светом.

На перекрёстке она увидела первого зомби. Он стоял спиной, покачиваясь, словно пьяный, и уставившись в разбитую витрину. Зарина замерла. Мертвец медленно, с хрустом позвонков, начал поворачивать голову.

— Не надо, милый, не смотри на меня, — прошептала она и взмахнула скипетром.

Лёд ударил бесшумно. Тонкая струя холода окутала мертвеца, и он замер в полуобороте, покрываясь прозрачной коркой. Лунный свет заиграл в гранях ледяной статуи, и она вышла почти красивой — мужчина в рваном пальто с застывшим на лице вечным удивлением.

— Вот так-то лучше, — кивнула Зарина и двинулась дальше, оставив изваяние посреди перекрёстка.

Она шла дворами, перебегала просветы улиц короткими перебежками. В подворотне пришлось затаиться: мимо проковыляла целая процессия, десятка два мертвецов, тащивших за собой тряпки и сумки, будто они ещё помнили о мирском скарбе. Зарина вжалась в стену, зажав рот ладонью, и считала до ста, пока шарканье не стихло.

Второго она заморозила у детской песочницы. Тот копошился в песке, словно искал что-то важное. Зарина подкралась сзади на цыпочках, морщась от того, как гравий впивается в нежную кожу, и коротким жестом превратила его в ледяную скульптуру. Получился забавный экспонат: скрюченная фигура с руками, погружёнными в песок.

— Сиди уж, — фыркнула она и зашагала дальше.

Третьего она заметила слишком поздно. Он выскочил из-за трансформаторной будки почти вплотную. Зарина вскрикнула, отшатнулась, но скипетр взметнулся сам собой. Лёд ударил в упор, и мертвец превратился в глыбу в двух шагах от неё. Она стояла, тяжело дыша, глядя в его застывшие мутные глаза за прозрачной коркой, и чувствовала, как колотится сердце.

— Дурак какой, — выдохнула она, прижимая ладонь к груди. — Напугал Богиню смерти... вот и получил.

Луна спряталась за облако, и стало совсем темно. Зарина обрадовалась было, но тут же споткнулась о какой-то хлам и едва не упала, взмахнув руками. Скипетр высек искру, на мгновение озарив всё вокруг голубым светом. Этого хватило, чтобы разглядеть впереди огромный тёмный силуэт.

Здание стояло на отшибе: приземистое, с плоской крышей и чёрными провалами окон. Над входом, подсвеченная луной, висела вывеска. Буквы облупились, но читались ясно: «МАРКЕТ».

— Ой, какая прелесть, — выдохнула Зарина и тут же прикрыла рот ладошкой.

Она подкралась ближе, прячась за кустами одичавшей малины. Супермаркет выглядел давно и безнадёжно заброшенным. Стеклянные двери были разбиты, в чёрном проёме колыхался обрывок полиэтилена. Вокруг валялись ржавые тележки, одна была сплющена так, будто по ней проехал танк.

Внутри пахло затхлостью, гнилью и чем-то сладковатым, отчего к горлу подкатывал ком. Торговый зал тонул в полумраке. Ряды стеллажей стояли неровно, многие были повалены. Лунный свет струился сквозь разбитые окна под крышей, рисуя на полу причудливые полосы, в которых танцевала пыль.

И в этом призрачном свете Зарина увидела их.

Мертвяков было пятеро. Один застыл у пустой кассы, протягивая руку к ленте. Двое копошились у полок с консервами. Четвёртый сидел на корточках в проходе и что-то жевал. Зарина отвела взгляд. Пятый стоял в центре зала, лицом ко входу, и медленно поворачивал голову, будто прислушиваясь.

Девушка затаила дыхание. Осторожно, шаг за шагом, она начала обходить зал по периметру. Мертвец в центре вдруг остановил своё качание и повернул голову прямо в её сторону. Чёрные провалы глаз смотрели сквозь неё целую вечность. Потом он снова закачался.

— Фух, — выдохнула она.

Она подняла скипетр. Первый, у кассы, даже не понял, что произошло. Лёд сковал его мгновенно. Второй и третий дёрнулись, но было поздно — через секунду они уже стояли ледяными близнецами над консервами. Четвёртый застыл в своей жуткой позе. Остался главный.

Он почувствовал неладное. Медленно повернул голову и вдруг открыл рот, собираясь издать тот самый тошнотворный вопль, которым твари, кажется, созывали своих.

— Не надо, миленький, — прошептала Зарина и взмахнула скипетром.

Ледяная струя ударила ему прямо в глотку. Звук застрял внутри, превратившись в булькающий хрип. Перед Зариной стояла пятая статуя — с застывшим криком, вытаращенными глазами и рукой, протянутой в её сторону.

Тишина.

Зарина выдохнула и, пошатываясь, направилась вглубь магазина, туда, где угадывались ряды с одеждой.

Отдел текстиля встретил её разорением. Она шла между рядами, брезгливо перебирая остатки былого великолепия, пока в самом конце не увидела ЕГО.

Платье. Синее. Именно того оттенка, который она любила — глубокого, насыщенного, цвета вечернего неба перед первой звездой. Оно висело на плечиках, чудом уцелевшее, нетронутое, словно его берегли специально для неё.

— Ах... — выдохнула Зарина, прижимая платье к груди. — Миленькое... Моё.

Она щёлкнула пальцами, и в воздухе материализовались десятки крошечных парящих льдинок, заливших закуток призрачным перламутровым сиянием. Скипетр она прислонила к стене. Старое платье упало к ногам грязной тряпкой, остатки чулок сползли с ног жалкими лоскутами.

В свете льдинок её фигура казалась выточенной из мрамора, даже несмотря на ссадины и синяки. Она тщательно вытерлась влажными салфетками, найденными на полке, стирая с себя грязь и липкий страх.

Затем настал черёд нижнего белья. Она перебирала упаковки с истинным наслаждением, пока не наткнулась на небесно-голубой шёлк. Надев кружевные трусики и застегнув бюстгальтер, она покрутилась перед тёмным стеклом витрины, поднесла мизинец к губам и осталась довольна.

Теперь — раны. Зарина села на пол и положила скипетр на колени. Целительство никогда не было её сильной стороной. Она направила холод в своё тело, стягивая края порезов. Ссадина на руке затянулась, глубокая рана на ступне закрылась, оставив лишь розовый след.

Она открыла глаза и посмотрела на скипетр. Камень едва мерцал. Тусклый, болезненный свет еле теплился в глубине, и Зарине показалось, что она слышит, как он плачет.

— Глупенький, — прошептала она, прижимая скипетр к груди, и слёзы навернулись на глаза. — Ну что мы сегодня намагичили? Всего ничего. Где моя сила?

Льдинки вокруг начали тускнеть и таять, капая на грязный пол прозрачными слезами. Сила уходила.

— Ну ничего, — прошептала Зарина, встряхнув головой так, что русые волосы рассыпались по плечам. — Мы справимся. Ты служишь настоящей Богине. А богини не сдаются.

Она поцеловала тусклый камень, поднялась и потянулась к новому синему платью.

Ткань приятно холодила пальцы. Платье село почти идеально, облегая фигуру и открывая стройные ноги. Она нашла чёрные лаковые лодочки на шпильке и новые чулки. Одевшись, она снова покрутилась у витрины, ловя своё смутное отражение.

— Хороша, — констатировала она. — Даже слишком хороша для этого сарая.

Она подошла к окну, чтобы оценить, сколько осталось до рассвета, и замерла.

Вдали, на пустыре, двигались тени. Много теней. Они шатались, падали и поднимались, неуклонно приближаясь. Десятки, может быть, сотни. Мертвецы шли от города. Шли по её следу.

— Ой... — выдохнула Зарина, и дыхание перехватило.

Глава 2 От красоты к выживанию

Глава 2 От красоты к выживанию

«Красота спасёт мир? Глупости. Красота не спасла даже мои туфли».

— Из будущих мемуаров Зарины

Тени приближались. Медленно, но неотвратимо. У неё было, может быть, полчаса, может быть, час, прежде чем они окружат супермаркет.

Зарина отшатнулась от окна, прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мизинец сам собой взметнулся к губам, но даже это привычное движение не принесло успокоения.

— Нет, нет, нет... — зашептала она. — Только не снова. Я не могу, я не хочу...

Она заметалась по отделу, цокая каблуками по кафелю. Взгляд упал на скипетр, стоящий в углу. Камень в навершии был почти мёртв — тусклая, едва теплящаяся точка в глубине.

— Я не смогу их всех, — выдохнула она. — У меня нет сил...

И тогда её прорвало.

Она упала на колени прямо посреди отдела — в новом платье, в новых чулках — и зарыдала. Слёзы текли по щекам, капали на синюю ткань, оставляя тёмные пятна. Она закрыла лицо руками и плакала навзрыд, как ребёнок, не стесняясь, ощущая жгучую обиду.

— За что? — всхлипывала она. — За что мне это? Я же ничего плохого не сделала... ну подумаешь, кокетничала немного... ну подумаешь, мёртвых поднимала когда-то... что вообще здесь происходит?

Она подняла голову, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле витрины и зарыдала с новой силой.

— Красивая, глупая, беспомощная... Что я могу? Замораживать? А они встают снова... Скипетр почти умер... Бегать на каблуках?

Она опустила взгляд на свои ноги — на изящные чёрные лодочки на шпильке, на тонкие чулки, на идеальное платье — и вдруг её охватила ярость. Ярость на себя, на свою глупость, на свою жеманность, на свою ветреность, которая довела её до этого.

— Ненавижу! — закричала она и рванула ворот платья.

Ткань жалобно затрещала. Зарина рвала её руками, с остервенением, с каким-то диким наслаждением. Пуговицы летели в стороны, подол трещал по швам. Она стащила платье через голову, отбросила в сторону — синий лоскут упал на пыльный пол, жалкий и растерзанный.

Чулки. Она села на пол, с ожесточением стянула их, порвав в нескольких местах, и швырнула вслед за платьем. Туфли полетели туда же — одна ударилась о стену, другая закатилась под стеллаж.

Зарина осталась в одном белье — в том самом синем шёлковом комплекте, который так тщательно выбирала всего несколько минут назад. Она сидела на полу, тяжело дыша, с мокрым от слёз лицом, и смотрела на груду красивых, бесполезных вещей.

— Дура, — прошептала она. — Какая же я дура.

Она поднялась на ноги, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и решительно направилась к стеллажам с другой одеждой. Не к той красивой, а к той, что висела в дальнем углу: практичной, удобной, грубой.

Она перебирала вещи лихорадочно, отбрасывая одну за другой. Джинсы — слишком узкие, не побегаешь. Юбка — длинная, запутаешься. Шерстяное платье — тёплое, но сковывает движения.

Наконец она нашла.

Тёмно-синие спортивные штаны — мягкие, эластичные, с удобным поясом. Чёрная водолазка из плотного трикотажа — облегающая, но не стесняющая движений. Тёплая куртка на флисе — тоже синяя, но уже не небесного, а глубокого, почти чёрного оттенка.

И обувь. Кроссовки. Самые обычные, чёрные, с толстой подошвой и крепкими шнурками.

Зарина оделась быстро, без кокетства, без любования собой. Штаны сели хорошо, водолазка защищала горло, куртка была чуть великовата, но это даже к лучшему — не сковывает движения.

Она зашнуровала кроссовки, встала, сделала несколько шагов. Тихо. Мягко. Пружинисто. В такой обуви можно бежать — долго и быстро.

Зарина подошла к тёмному стеклу витрины, посмотрела на своё отражение. Из темноты на неё смотрела незнакомка — собранная, серьёзная, готовая к бою. Только заплаканные глаза и растрёпанная коса выдавали, что это та самая девушка, которая полчаса назад кружилась перед зеркалом в красивом платье.

— Так надо, — прошептала она себе. — Так правильнее.

Она подняла скипетр с пола, погладила умирающий камень и огляделась в поисках чего-нибудь, куда можно убрать оружие, чтобы не мешало бегу. Взгляд упал на стеллаж с туристическим снаряжением — палатки, спальники, фонарики и... рюкзаки. Чёрный, вместительный, с широкими лямками и множеством карманов. Идеальный.

— Ах ты мой хороший, — прошептала она, срывая рюкзак с вешалки. — Составишь мне компанию.

Она накинула его на одно плечо и побежала в продуктовый отдел. Консервы — вот что нужно. Лёгкие, сытные, не портятся. Зарина хватала банки с полок и кидала в рюкзак, не глядя: тушёнка, сгущёнка, рыбные консервы, горошек. Рюкзак тяжелел с каждой секундой.

— Так, хватит, — решила она, когда лямки начали впиваться в плечи. — А то не убегу.

Скипетр нашёл своё место в одном из боковых карманов — так, чтобы можно было быстро достать. Она застегнула рюкзак, закинула его на оба плеча и замерла на мгновение, прислушиваясь.

Снаружи доносился глухой, нарастающий шум — шарканье сотен ног, хрипы, стоны. Они были совсем близко.

— Ну, красавица, — выдохнула она и рванула к чёрному ходу.

Пробегая мимо кассы, Зарина вдруг заметила на прилавке сложенную карту — туристическую, с подробным планом местности. Рука сама собой метнулась вперёд, схватила карту и сунула под лямку рюкзака. Инстинкт выживания сработал быстрее, чем она успела подумать.

Дверь чёрного хода поддалась с визгом ржавых петель. Зарина выскочила на задний двор супермаркета и побежала, не разбирая дороги. Под ногами хрустел битый кирпич, хлестали кусты одичавшей малины, но она не останавливалась.

Впереди, за покосившимся забором, начинались частные домики — маленькие, деревянные, с тёмными окнами и заросшими палисадниками. Зарина перемахнула через забор, даже не заметив, как это сделала, — адреналин нёс её на крыльях.

Первый зомби выскочил из-за сарая внезапно, будто чёрт из табакерки. Зарина взвизгнула, но рука нащупала скипетр и взметнулась сама собой. Лёд ударил в грудь мертвеца, и тот замер, превращаясь в статую с вытянутыми руками. Зарина обежала его по широкой дуге, даже не оглянувшись.

Второго она заметила издалека — он ковылял по улице между домами, загораживая проход. Зарина свернула в проулок, перелезла через ещё один забор и оказалась в чьём-то огороде. Картофельная ботва вперемешку с высокой травой хлестала по ногам, норовила поставить подножку, но девушка бежала.

Третий вылез прямо из погреба. Крышка люка откинулась, и оттуда показалась гнилая рука, а следом и вся тварь. Зарина закричала от неожиданности и ударила скипетром почти вслепую. Лёд сковал мертвеца в тот момент, когда тот уже наполовину выбрался наружу, и он остался торчать из погреба ледяным памятником.

Четвёртый, пятый и шестой попались навстречу дружной троицей. Зарина резко затормозила, развернулась и побежала обратно, петляя между домами. Сердце колотилось, казалось, где-то в горле, рюкзак тянул плечи, но она не смела остановиться. За спиной слышалось шарканье — зомби не отставали.

Она свернула за угол, пробежала через чей-то палисадник, выскочила на другую улицу. Здесь было пусто. Зарина перевела дух, прижимаясь спиной к стене какого-то сарая, и, прислушавшись, с удивлением услышала тишину. Зомби отстали. Потеряли её из виду?