Некромант

— Не надо! — кричит Зарина. — Пожалуйста, не надо!

Игла уже входит в вену. Мир начинает таять, расплываться, исчезать.

Она проснулась с мокрыми от слёз щеками.

Третья ночь.

Над ней снова склонилось знакомое бледное лицо.

— Сейчас мы сотрём тебе память, — сказал он. — После этого ты ничего не вспомнишь.

— Зачем? — прошептала Зарина. — Зачем вы это делаете?

— Затем, что ты должна быть счастлива, — ответил он. — А воспоминания напоминают о несчастьях. На Олимпе все счастливы.

Игла вошла в вену. Мир поплыл, растворяясь в белой пелене. Зарина почувствовала, как воспоминания уходят. Одно за другим. Как песок сквозь пальцы. Лица, имена, события — всё исчезало, оставляя после себя пустоту.

— Нет… — прошептала она. Но голос уже тонул в белом шуме.

А потом она увидела свет.

Голубой. Родной. Он пробивался сквозь белую пелену, сквозь стирающуюся реальность, сквозь саму пустоту. Скипетр.

Он лежал на соседнем столе. В нескольких метрах от неё. Камень в навершии пульсировал — отчаянно, зовуще. Он звал её. Требовал, чтобы она боролась.

— Я здесь, — услышала Зарина голос. Не чужой. Свой собственный. Но звучащий откуда-то извне. — Я здесь, хозяйка. Не сдавайся.

Зарина рванулась к этому свету. Изо всех сил. Через боль, через пустоту, через стирающуюся память. Вцепилась в голубое сияние, как утопающий хватается за соломинку.

— Я не отдам, — прошептала она. — Я не отдам тебя. Я не отдам себя.

***

Она сидела на койке, вся мокрая от пота. Сжимала в руках скипетр. Когда успела его схватить? Не помнила. Но он был здесь, в её руках. Тёплый, живой, пульсирующий.

— Ты был там, — прошептала она. — Ты меня спас.

Зарина прижала скипетр к груди, закрыла глаза. Воспоминания — те, что пытались стереть, — теперь были с ней. Не все, урывками. Но главное она знала: её память стирали намеренно. На Олимпе. Люди в белых халатах. Тот мужчина с бледным лицом.

— Я узнаю, — прошептала она. — Я всё узнаю. И тогда они ответят.

Она легла. Сон не шёл. В голове крутились обрывки: лаборатория, игла, голос. И голубой свет скипетра, пробивающий тьму.

— Ты мой единственный друг, — сказала Зарина скипетру. — Ты и больше никого.

Камень мигнул. Словно соглашаясь.

За окном — там, где должно было быть окно, — гудела вентиляция. Девушка лежала, прижимая к себе скипетр. Думала о том, что, возможно, скоро увидит сестру. И, может быть, тогда всё встанет на свои места.

Она сделала попытку уснуть. Но стоило ей закрыть глаза, как по ушам ударил мерзкий звук.

Рёв сирены ворвался в сознание как удар ножом. Она вскочила на койке, мгновенно проснувшись. Сердце колотилось где-то в горле. Красные лампы аварийного освещения мигали в такт вою, отбрасывая на стены кровавые блики.

— Боевая тревога, — прошептала она. И так всё было понятно.

Руки сами нашарили одежду. Штаны, футболка, куртка, берцы. Схватила скипетр.

Распахнувшаяся дверь застала её одетой посреди комнаты. На пороге стоял майор. Возбуждённый, с автоматом наперевес, с каплями пота на лбу.

— Зарина! Быстро за мной! — крикнул он, перекрывая вой сирены.

— Что случилось? — спросила она, выбегая в коридор.

— Зомби! — майор уже бежал, она едва поспевала за ним. — Они активизировались. Целая орда. Атакуют бункер.

Коридоры гудели как растревоженный улей. Люди бежали. Военные с оружием, гражданские с детьми. Все куда-то спешили, кричали, плакали. Красный свет делал их лица страшными, чужими.

— Два входа уже заблокированы, — продолжал майор на бегу. — Третий держится. Но надолго ли — неизвестно. Президент собирает совещание. Вас ждёт.

Они влетели в кабинет президента. Там уже было полно народу: военные, какие-то штатские. Все возбуждённые, говорили одновременно, перебивали друг друга. Президент стоял у карты на стене, сжимая в руке дымящуюся сигарету.

— Зарина, — сказал он, увидев её. — Проходите. Времени мало.

Он жестом приказал всем замолчать. Шум стих. Остался только вой сирены, доносящийся из коридоров.

— Ситуация критическая, — начал президент без предисловий. — Зомби атакуют бункер. Не просто стая. Целое море чудовищ. Понятно, что их толкает сюда лич. Скорее всего, он где-то рядом.

Он ткнул сигаретой в карту.

— Два входа мы потеряли. Завалены, заблокированы надёжно. Зомби не прорваться, но и нам не выйти. Третий держится. Но там такие толпы, что долго не продержимся. У нас есть, может быть, несколько часов. Может быть, день.

Зарина слушала, сжимая скипетр. Камень пульсировал, отдаваясь, казалось, болью в ладони.

— Мы приняли решение, — продолжал президент. — Пока есть возможность, пока третий вход ещё открыт, нужно отправить вас.

У девушки участилось сердцебиение.

— Меня?

— Вы говорили, что вам нужно далеко. За помощью, за сестрой, за тем, что может нас спасти. Сейчас или никогда. Если бункер падёт или будет полностью блокирован, вы не выберетесь. И никто не выберется. Мы будем замурованы здесь неопределённое время. Бункер автономен, но без поставок продовольствия фермы смогут кормить только ограниченное число людей. Мы пытаемся организовать эвакуацию части населения, пока есть возможность. Сейчас как раз решаем, кого и каким образом эвакуировать.

Он обвел рукой присутствующих.

— Мы дадим вам транспорт. Бронетранспортёр, самый быстрый, какой есть. Людей. Майор Соболев вызвался сопровождать. И всё, что сможем дать из припасов.

Зарина смотрела на него. В голове крутилась только одна мысль: «Они жертвуют собой ради меня».

— А вы? — спросила она тихо. — Что будет с вами?

Президент горько усмехнулся.

— А мы будем держаться. Сколько сможем. Может, отобьёмся. Может, продержимся до вашего возвращения. Скорее всего, законсервируем бункер в ожидании помощи…

Он не договорил. Все понимали, что означает это «может».

— Я не могу вас бросить, — сказала Зарина. — С моей помощью мы отбросим зомби от стен бункера.

— Вы не бросаете, — жёстко ответил президент. — Вы идёте за помощью. Если вернётесь с той, кто может убивать личей магией, у нас появится шанс. Если нет — все погибнут. И вы погибнете вместе с нами. Неужели вы не понимаете? Эти личи разумны. Их атака спланирована. Они знают, куда бросать своих зомби. Мы будем отбрасывать их от выхода бесконечно, пока все не поляжем. Останется только забаррикадироваться и надеяться, что они не поумнеют настолько, чтобы пробиться к нам через камень и бетон.

Он подошёл к ней, положил руку на плечо.

— Зарина, вы — наша единственная надежда. Не подведите.

Она смотрела в его усталые, красные от недосыпа глаза и понимала, что спорить бесполезно. Это не просьба. Это приказ. Да, он не мог ей приказывать, но это был единственный разумный выход.

— Я сделаю, — сказала она твёрдо. — Я вернусь с сестрой. Мы спасём вас.

Президент кивнул, отпустил плечо.

— Майор, — обернулся он к Соболеву. — Снаряжение, люди, транспорт. Десять минут на сборы. Выдвигаетесь немедленно.

— Есть, — козырнул майор и вышел.

— Зарина, — президент замялся на секунду. — Что бы ни случилось в будущем, знайте: мы благодарны вам за всё. За стену, за лича, за надежду. Но вы уж, это, поторопитесь с подмогой.

У Зарины защипало в глазах. Она сдержала слёзы.

— Я вернусь, — повторила она. — Обязательно вернусь. Так быстро, как смогу.

И вышла из кабинета.

В коридоре было ещё больше народу. Люди бежали, тащили ящики с патронами. Куда-то направлялись одетые по-походному беженцы. Дети плакали. Женщины молились. Зарина пробиралась сквозь толпу, сжимая скипетр. Чувствовала, как от людей тянутся к ней ниточки веры. Отчаянной, последней.

— Богиня, помоги, — шептала какая-то старуха, хватая её за руку.

— Я вернусь, — ответила Зарина. — Я вернусь с помощью. Держитесь.

Она вышла к пандусу. Там уже стоял бронетранспортёр с пулемётом на крыше, с открытым люком. Внутри сидели бойцы — все с автоматами, сосредоточенные. Майор Соболев проверял снаряжение.

— Зарина, в машину, — скомандовал он. — Выезжаем через минуту.

Она забралась внутрь, села на скамью. Прижала к себе скипетр. Рядом плюхнулся майор, захлопнул люк.

— Погнали, — сказал он водителю.

— Я вернусь, — повторяла она вновь и вновь, вселяя уверенность в себя. — Я обязательно вернусь.

Бронетранспортёр взревел двигателем. Рванул вверх по пандусу, вылетая из бункера наружу. Зарина вцепилась в скамью, чтобы не упасть, когда машина подпрыгнула на стыке бетонных плит. Сзади лязгнули закрывающиеся ворота. Последний рубеж безопасного мира.

В лицо ударил серый утренний свет. Небо затянуто тучами, моросил мелкий противный дождь. Зарина зажмурилась на мгновение — привыкала к свету после недели подземной тьмы. Вгляделась вперёд.

Там, за заграждением из сетки-рабицы, колыхалось море ходячих трупов. По ним отрабатывали турели, расположенные у выхода из бункера. Но их было слишком много.

Ходячие мертвецы заполняли всё пространство перед бункером. Сотни, тысячи гнилых тел — ковыляющих, ползущих, лезущих друг на друга. Серо-чёрная масса, воняющая смертью, колыхалась как живое море. В центре, у самого входа, копошились десятки тварей. Пытались пробить дверь из стальных прутьев.

— Держитесь! — рявкнул майор.

За секунду до того, как бронетранспортёр подъехал к воротам, они ушли под землю. Впустили часть зомби на территорию.

Бронетранспортёр врезался в толпу как нож в масло. Удар — первые ряды разлетелись в стороны, раздавленные колёсами. Машина взбрыкнула, переезжая через тела. Зарина услышала, как под днищем хрустят кости. За машиной поднялась решётка ворот. Отрезала бойцов и зомби от бункера.

— Бей! — заорал майор пулемётчику на крыше.

Пулемёт застрочил, срезая головы ближайшим тварям. Зарина видела, как они падают. Десятками, сотнями. Но на место упавших тут же лезли новые. Слишком много.

— Не останавливаться! — крикнул водителю майор. — Жми!

Бронетранспортёр пробивал себе дорогу сквозь живое месиво. Колёса чавкали, перемалывая плоть. Стёкла забрызгало чёрной кровью. Зарину бросало из стороны в сторону. Она вцепилась в скипетр и в лавку. Мысленно молилась, сама не знала кому — себе? сёстрам? — чтобы прорвались.

Зомби били по бортам, лезли на крышу, пытались залезть внутрь. Один, особенно шустрый, вцепился в открытый люк. Пулемётчику пришлось скидывать его прикладом.

— Слева! — заорал кто-то.

Зарина выглянула в смотровую щель. Слева на них надвигалась ещё одна толпа. В центре — высокая фигура в чёрном. Лич.

— Там лич! — крикнула она.

— Вижу! — отозвался майор. — Не останавливаться! Если остановимся — всё!

Бронетранспортёр взревел, выжимая максимум скорости. Лич вскинул руку. Часть зомби рванула наперерез, пытаясь отрезать путь. Машина успела проскочить. Разбросала тварей по сторонам.

В голове у Зарины раздался голос: «Королева, я нашёл тебя, вернись ко мне! Я освобожу тебя!»

— Уходим! — заорал водитель.

Ревел мотор. Строчил пулемёт. Стук ударов тел по броне стал реже. И вдруг стало тихо. Только размеренный рёв двигателя.

Зомби остались позади. Бронетранспортёр влетел в лес, взрывая грязь с листвой. Деревья мелькали за стёклами, ветки хлестали по бортам. Погоня моментально отстала.

— Прорвались, — выдохнул майор и перекрестился. — Есть бог.

Зарина перевела дух. Улыбнулась. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. В голове стрельнула мысль: «Да, я есть!»

Она оглядела бойцов. Сидели бледные, потные. Но живые. Все живы.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Ребята, спасибо.

— Рано благодарить, — буркнул майор. — Это только начало. До вашего объекта не один день пути.

Зарина кивнула, прижимая к себе скипетр. Камень пульсировал ровно, спокойно. Словно тоже радовался.

Лес за стёклами мокрый, хмурый. Но живой. Дождь стучал по броне. Где-то пела птица — удивительно, в этом аду ещё остались птицы.

— Сколько нам ехать? — спросила Зарина.

— Если повезёт — неделя, — ответил майор. — Если нет… ну, сами понимаете.

Зарина понимала. Впереди тысячи километров. Сотни опасностей. Десятки личей. Но она была жива. И вырвалась из окружения.

Интерлюдия. Совет выживших

Несколькими днями ранее.

В секретной тесной комнате бункера «Надежда», за толстыми стальными стенами, располагался командный и переговорный пункт. Он был рассчитан на пятнадцать человек, но сейчас здесь сидели только трое. Центральное место занимал президент Славногорья. Вся стена напротив представляла собой гигантский экран, поделённый на множество маленьких мониторов, с каждого из которых на мужчин смотрели другие люди — усталые, напряжённые, сосредоточенные.

— Итак, Виктор, — с экрана говорил солидный мужчина, заросший бородой, — вы утверждаете, что у богини, кроме магии, в рукаве имеется космический корабль.

— Да, я узнал об этом сегодня.

— И она собирается на нём улететь, при этом просит вас доставить её к нему, — продолжил собеседник.

— Это невозможно, — резко отрезала пожилая женщина с другого монитора. — Отпускать её нельзя ни в коем случае. То, что у вас есть возможность с её помощью решить нашу проблему, пусть и ценой недели сна объекта, — это колоссальный прорыв.

— Не могу с вами согласиться, госпожа Фицман, — прервал её первый спикер. — Я напомню, что за последние две недели количество подтверждённых личей увеличилось вдвое, и их активность возросла. А Синяя Ведьма убила за это время одного.

— И тем не менее, — продолжала Фицман, — её надо изучить!

— Мы уже изучили, как могли, — вклинился Виктор Андреевич. — Она была в коме три дня, мы обследовали и её, и её скипетр всеми приборами. Ничем это нам не поможет — по данным медиков, она обычный человек.

— Вы не делали вскрытия, — заметил мужчина с козлиной бородкой.

Президент поморщился.

— Да, потому что её раны не были столь значительны, чтобы мы могли обосновать полостную операцию.

— А нужно ли обосновывать? — продолжил тот.

Президент собирался что-то сказать, но его перебил тучный мужчина с лысой головой:

— Мы это уже обсуждали. Давайте не будем по второму кругу. У Славногорья никто не отнимал суверенитет. Наш Совет выживших — не более чем сообщество равных. Виктор, мы верим в вас и ваших специалистов. Но я бы хотел напомнить ряд моментов. Во-первых, с появлением этой девушки…

— Ведьмы, Джон, — рявкнула Фицман.

— Пусть ведьмы, — примирительно продолжил Джон. — С появлением этой ведьмы активность зомби увеличилась в разы, особенно на территории Славногорья. Верно?

Все закивали. Кто-то стал поднимать записи, шурша листами.

— Продолжу. Аванпост, с которого её забрали, существует больше сотни лет, но именно с её приходом он пал.

— Поправлю, — вклинился президент. — За несколько дней до этого была большая атака, не успели восстановить ворота и периметр.

— И всё же именно приход Синей Ведьмы стал концом ещё одного оплота человечества. Пусть вы успели вывезти выживших, но потратили огромное количество керосина, который восполняется очень медленно.

Виктор Андреевич подался вперёд.

— Напомню: нефтепродукты сейчас получаем только мы, и мы же с риском доставляем их всем вам, — он развёл руками.

— Безусловно, мы вам благодарны, но вопрос, поднятый вами, нужно обсуждать сообща. То, что я говорил о повышенной активности зомби, — это не пустой звук. Я могу предположить одно из двух: либо личи ведут войну с Синей Ведьмой и явилась она к нам, когда стала проигрывать, либо она говорит правду и действительно была далеко и каким-то образом вернулась на планету несколько недель назад. В любом из этих случаев, если личи её преследуют — а мы видим, что активность увеличилась не только у вашего бункера, — под ударом все мы.

— Не предлагаете ли вы отдать её личам? — усмехнулась Фицман.

Повисла тишина. Спустя несколько секунд молчания неловкую паузу прервал старик с абсолютно седой головой и такими же седыми пышными усами:

— Уважаемая Фицман не так давно в Совете. Да и, кроме вас, много новых лиц. Я расскажу вам историю тюрьмы «Оплот». Не уверен, что все её читали.

— Не стоит, Рихард, — попросил Джон.

— Нет уж, я расскажу! Это случилось на нашей территории. Недалеко от границы с Батруссией. В горах. После того как зомби стали атаковать города, военные окопались в здании тюрьмы. Думали — крепость, да? Неприступная. А в нагрузку получили больше тысячи отребья. Убийцы. Насильники. Просто асоциальные элементы.

Он помолчал. Сделал паузу.

— И комендант придумал… Ну, думал, что умно придумал. Решил подкормить местного лича. Заодно избавиться от лишних ртов. Понимаете? Кандалы на преступников — и к шахтам. Туда, где лича видели. Караван пленных вместе с надсмотрщиками. Лич принял подарочек с удовольствием. Выслушал речь сопровождающего. Потом зомби растерзали людей в кандалах… А после — набросились на военных.

Рихард обвёл взглядом притихшие экраны.

— Спустя пару дней «Оплот» пал. Зомби атаковали непрерывными волнами. Лезли в каждую щель.

Снова тишина. Все молчали.

— Так вот, уважаемые, к этому я бы добавил то, что из тех личей, которых пытались идентифицировать по всему миру и кого смогли опознать — а это не более пятнадцати человек, — все они оказались либо руководителями, либо командирами. Список у вас всех имеется. Мой посыл в том, что если Виктор решит отпустить свою богиню, я рекомендую не только не выдавать её личам ни при каких обстоятельствах, но и приставить к ней надёжного человека, который вышибет ей мозги, если будет шанс, что её труп достанется зомби. Если она вернётся в качестве лича, то всем нам от лича-мага холода станет очень холодно в наших подземельях.

— Виктор, — спустя минуту тягостного молчания продолжил Джон, — тебе самому скоро придётся принимать не самые приятные решения. Сколько людей смогут прокормить фермы твоего убежища без поставок продовольствия?

— Достаточно! — отрезал президент.

— А я знаю точно, что все вы уже через месяц блокады будете голодать. Решать тебе. И если ты решишь избавиться от этой богини, то способ посадить её на корабль неплох. Предлагаю прибегнуть к нему, если других шансов не будет. Но я бы проконтролировал её отлёт — живой или мёртвой — и не отпускал одну. И, как посоветовал Рихард, в случае чего пустил пулю в лоб.

— Голосуем! — Фицман, слегка нервно, подняла руку. — Я за предложение Джона.

Большинство подняли руки. Было несколько против, не воздержался никто.

— Что ж, — криво усмехнулся президент, — экстренное совещание закрыто.

Он нажал кнопку на пульте, и экраны потухли.

— Майор Соболев, — глухо обратился президент.

— Я! — встал с места мужчина, сидевший по левую руку от президента.

— Ты пойдёшь с ней. Будешь рядом до конца, а если надо — полетишь за её сестрой. Ты всё слышал.

— Есть! Разрешите идти?

— И, Андрей… — президент помолчал, глядя майору в глаза. — Сделай всё как надо. Сам понимаешь, что на карте.

Глава 13 Ледяные мосты

«Ехать в бронетранспортёре с шестью вооружёнными мужчинами — это, скажу я вам, новый опыт. Раньше меня окружали поклонники с цветами и шампанским. Теперь — бойцы с автоматами и флягой. И знаете что? Мне нравится. Они хотя бы не врут, что я прекрасна. Они просто молча делают своё дело. И за это я их уже уважаю».

— Из будущих мемуаров Зарины, глава «Тень прежней себя»

Бронетранспортёр шёл лесом уже несколько часов. Город остался далеко позади, зомби попадались редко — одиночных тварей даже не удостаивали пуль, игнорировали или сбивали. Дождь прекратился, небо начало светлеть, и Зарина впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на спокойствие.

Бойцы в машине понемногу расслаблялись. Автоматы опустили, лица перестали быть каменными. Кто-то достал флягу, кто-то закурил, несмотря на запрет в замкнутом пространстве. Майор посмотрел на курящего, но ничего не сказал — сам бы затянулся, да бросил давно.

— Познакомиться не хотите? — спросил он у Зарины, кивнув на бойцов. — Путь не близкий, мы надолго вместе.

Зарина улыбнулась.

— Хочу, — сказала она. — Давайте знакомиться.

Майор по очереди представил каждого.

— Это Серёга, — ткнул он пальцем в коренастого парня лет двадцати пяти, с веснушчатым лицом и добрыми глазами. — Пулемётчик. Лучший в бункере, между прочим.

Серёга смущённо улыбнулся, кивнул.

— А это Колян, — майор указал на худого, жилистого мужика с седыми висками, хотя лицо было молодое. — Снайпер.

Колян молча кивнул.

— Петрович, — майор показал на пожилого мужчину, сидевшего за рулём, с усталым лицом и руками, покрытыми татуировками. — Водила. Лучше него никто не водит, даже в аду.

Петрович хмыкнул, но ничего не сказал.

— Ну а эти двое, — майор обвёл рукой двух молодых парней, сидящих вместе, — близнецы, Лёха и Паша. Только что из училища, но держатся молодцом.

Близнецы заулыбались одинаковыми улыбками, помахали Зарине.

— А вы, — спросил Серёга, — вы правда богиня? Та самая?

Зарина усмехнулась.

— Правда. Та самая.

— А можете показать что-нибудь? — глаза у Серёги загорелись. — Ну, чудо какое-нибудь?

Майор цыкнул на него, но Зарина остановила жестом.

— Могу, — сказала она. — Но потом. Сейчас силы беречь надо. А по дороге до места, не сомневайся, обязательно покажу.

Серёга разочарованно вздохнул, но спорить не стал.

Разговор как-то сам собой завязался. Бойцы рассказывали о себе, о том, как попали в бункер, кого потеряли. Зарина слушала, и ей становилось всё горше, ведь у каждого была своя трагедия, своя потеря, своя война.

— А люди в бункере? — спросила девушка у майора, махнув рукой назад. — Ну, долго продержатся?

Майор задумался, закурил наконец, не выдержав, глядя на других.

— По-любому, — сказал он. — Металл стен и камни вокруг. Зомби туда не прорвутся.

Он затянулся, выпустил дым на улицу через люк в потолке.

— Главная опасность — не прорыв, а блокада. Если они перекроют все входы, люди окажутся в ловушке. Еда кончится рано или поздно. И тогда крышка. — он ударил кулаком по ладони. — Слишком много народу туда набилось. Такие базы, как вилла, откуда нас всех спасли, одна за одной подверглись атакам. Осталось несколько воинских частей, где смогли организовать оборону, но в зоне ответственности «Надежды» очагов выживших почти не осталось.

— И что делать? — спросила с тревогой Зарина.

— Ждать подкрепления, — ответил майор, пожимая плечами. — Есть место, которое называют Анклав. Остров. Там построили стены высокие, чтобы монстры не лезли. Люди живут, урожай выращивают, оружие делают. Нефть качают. Настоящая крепость.

Зарина вскинула бровь.

— Анклав?

— Да. Не один такой, но самый большой наша страна построила. Они рассылают отряды, помогают выжившим. Когда им сообщат, что нужна помощь, пришлют людей. Перебьют всех зомби, освободят входы.

— Сколько ждать?

Майор пожал плечами.

— Неделя. Месяц. А то и больше. Помощь много где нужна. В последние дни все точки атакованы — да вы и сами видели карту, личи повсюду. Сейчас даже не знаю, получится ли отбиться. Раньше личей так близко к бункеру не было. — Майор смотрел в одну точку, задумавшись.

— Но такие места, как Анклав, — редкость, — добавил он. — Их мало. На всех выживших не хватает. Большинство людей либо в бункерах, как мы, либо вообще без защиты. Но таких всё меньше… Разве что в горах. Те, кому повезло, там, на острове. А остальные...

Он не договорил, но и так было понятно.

Зарина смотрела на проплывающий за стеклом лес и думала о том, что где-то там, на острове, люди живут почти нормальной жизнью. Выращивают урожай, делают оружие, надеются на лучшее. А здесь, на материке, миллионы гибнут, становятся зомби, пополняют армии личей.

— Я должна дойти, — прошептала она. — Ради них всех.

— Дойдём, — твёрдо сказал майор. — Мы с вами.

Бойцы закивали, поддерживая. Зарина посмотрела на них — обычных людей, смертных, которые прожили всю жизнь в аду, который она сама уготовила им. И на глазах выступили слёзы. Игривое настроение улетучилось, как и не было.

— Спасибо, ребята, — сказала она. — Спасибо вам всем.

— Не за что, — ответил за всех смутившийся Серёга. — Вы нам, это, жизнь спасли у виллы. Там столько народу было гражданского… Теперь мы вам поможем.

— Андрей, — вдруг сказал майор, перехватив её взгляд. — Можно просто Андрей. Надоело мне это «майор».

Зарина улыбнулась.

— Хорошо, Андрей. А меня Зарина. Хотя ты и так знаешь. И давай на «ты».