Королевские чётки. Зерно Купца

Мы молча переглядывались, стали даже слышны разговоры за соседними столиками. Я не выдержала и тихо спросила:

— И что ж теперь?

— А теперь, — чуть цыкнув заговорил Гредвар, он сложил ладони и упёрся в них лбом, — он попал шеей в петлю. И она затягивается тем сильнее, чем больше людей говорит о нём.

— Очень точно, — сэр Брюстек дотянулся до кружки и поставил её возле себя. — Допустим даже он выиграет — и что? Только зря пережмёт горло новому поколению. Не самая красивая выходка ветерана турниров, — он дотянулся до второго стакана и поставил его сбоку от первого: — А если проиграет — это будет тот ещё позор. Ведь тогда с него уже публично снимут звание Первого Меча.

— Второго удара он не выдержит, — Дарган скривил губы. — Это недопустимо.

— К тому же, насколько я понимаю, он сейчас даже не рыцарь, а оруженосец, — поднял глаза Гредвар.

— От звания рыцаря его отделяет ничтожная формальность, и великое упрямство. Гредвар, ты сможешь подписать бумагу о возвращении титула?

— Подписать смогу, а печать?

— Дьявол — Дарган сощурился, как от резкой боли и прикрыл глаза ладонью. — Как я привык, что бумагу подают уже с ней! Ладно, хватит и твоей печати, скажи, что ты взял её с собой.

— Сказал бы — Гредвар закусил губу.

— А если он не станет участвовать? — не удержалась я.

— И тут петля замыкается, — с готовностью продолжил сэр Брюстек, установив третий стакан перед двумя предыдущими. — Зачем тогда приезжал? Может, увидел чемпиона и струсил? Снова позор!

— Тем более это Берсон, за него всё решат рекламные акции и газетчики, — вздохнул Дарган.

— Значит, лучше всего, если он выиграет?

— Дело рисковое, мадам, — сэр Брюстек цыкнул. — Не готовы ни Боран, ни его титул, ни даже народ.

— Этого и не произойдёт, — заявил Дарган громче обычного. — Борану надо скрыться и, как можно скорее, пока ещё можно убедить всех, что слух ложный. Кеита, тебе придётся отпустить своего оруженосца.

Глава 5

— Эй, ты там, давай уже поскорее. У меня тут чемпионское оружие! — крикнул Патек в двери кузницы.

Ну сколько можно ждать!

— Ничего, не заржавеет за несколько минут. Или оно какое-то скоропортящееся у твоего чемпиона? — донеслось из дверей.

Впервые за время их пребывания в Берсоне кто-то позволил себе подобную дерзость по отношению к фавориту турнира. Любопытство взяло верх. Патек привстал со скамьи, удерживая меч господина в кожаных ножнах, и заглянул в темноту помещения. После улицы глаза различили только красные раскалённые угли в горне и какое-то движение...

— Бу! — раздалось прямо сбоку от него у самых дверей.

Кузница пылала жаром, но Патек похолодел и взвизгнул.

Ответом был тихий хохот:

— Извини, не удержался.

Патек насупился, но, всмотревшись в "шутника", остыл, даже невольно улыбнулся:

— Господин мэр, я не знал, что вы ещё здесь.

— А если бы знал, так сидел бы молча и ждал?

— Естественно, — Патек чуть поклонился, ожидая, что лорд Виллон смягчится.

Но к его удивлению лорд только нахмурился — в полумраке стало видно, как его брови сдвинулись:

— Что это, лицемерие? Этому тебя учит твой господин?

— Нет же! — Патек тут же запутался. Словесные состязания — не его стихия. — У вас важные дела, вы же мэр, ради вас я подожду. А другие гости трактира, они... — он осёкся, подбирая слова.

— Они? — не сдавался мэр.

Оруженосец сощурился. Одно слово, одно неправильное слово — и крышка. Кто знает какие беды могут последовать? Ах, чего же он просто не мог молча ждать своей очереди? Патек почувствовал, как пот проступает на лбу и затылке, как пересыхает во рту. И совсем не уловил лёгкой усмешки, с которой рассматривал его сдвинувший брови собеседник.

Мысли путались, он покрепче прижал к груди меч в кожаных ножнах — сколько они за него выплатили, сколько выстрадали... И тут он прокричал, забыв про всё:

— Они надоели! Лезут со своими контрактами, кампаниями, спонсорами и вообще...

Его перебил весёлый хохот мэра.

Патек выдохнул, ох и звонкий же у мэра смех — и правда очень молодой.

— А ты, значит, слуга?

— Оруженосец, милорд, — Патек по привычке выпятил грудь, хоть и кололось под сердцем, что мэр его не запомнил.

— Оруженосец? Вот как. Из какого ж ты рода?

— Рода? — Патек почувствовал, как пот снова проступает на затылке, а краска приливает к лицу.

Столь щепетильные темы, а господина рядом нет. Вот как самому понять, когда держать язык за зубами? Так репутацию чемпиону испортить недолго. Трижды прокляв в уме обстоятельства, он выговорил:

— Я не из рода. Точнее из селянского рода. Я, милорд, получил это звание за верную службу.

Мэр задумчиво хмыкнул.

— Ваш меч готов, господин! — послышалось из глубины кузницы, и мэр отошёл.

Патек дождался, когда он расплатится и выйдет, и отдал кузнецу меч сэра Норденана.

— Какие клиенты у меня сегодня, — хмыкнул кузнец.

— Да уж, — вспомнив о мэре, Патек оттянул горловину своей рубахи. — Слушай, а мэр ваш, он весёлый такой, да?

— Табан Виллон? Не скучный, а что?

Патек больше не мог в себе это носить и перевёл разговор в долгожданную тему:

— А сестра его? Виконтесса Беллиана тоже такая... весёлая?

Кузнец, осматривавший меч, поднял глаза и помотал головой.

— А какая? — отчаянно спросил Патек. И в конце концов добавил: — Особенная такая девица, говорят. Немного не в себе, что ли?

— Вот кто говорит, у тех и спроси, а мне дай работать.

Патек шмыгнул, вложив в этот звук всё своё негодование, развернулся и вышел на улицу. Каким же удивлением было увидеть, что лорд Виллон всё ещё стоит там. Стоит и, судя по всему, не по-лордовски подслушивает.

Такого смущения оруженосец не испытывал с тех пор, как господин застукал его с хозяйкой харчевни в Динки. Это уже слишком. К чёрту меч господина, к чёрту турнир, к чёрту звание — Патеку хотелось найти ближайшую лужу утопиться. Кстати, неподалёку он видел пруд.

Он уже хотел, не поднимая головы, кинуться в ближайшие кусты, но вдруг замер, как громом поражённый. Человек — определённо тот самый человек, что говорил с ним из темноты — теперь стоял у кузницы. И это был не мэр Табан Виллон!

— Ну и зачем? — фыркнул Патек в ответ на его усмешку.

— Так это ты начал "господин мэр, господин мэр!". Чего это тебе мэр так пригодился?

Да этому пареньку едва ли семнадцать стукнуло. Даже пушка на губах ещё нет. А худенький какой, прям тоненький — куртка на нём болтается, в темноте он из-за этого казался больше. Тфу ты!

Однако чем-то этот мальчишка походил и на мэра. Ну точно лоб и эти всё время двигающиеся брови, эти ямочки на щеках и форма головы — или как её там называют? Овал лица!

— Пригодился или нет — не твоё дело, — Патек не видел в его наряде ни малейшего намёка на аристократию и заискивать более не собирался.

— А вот и моё! Не зря ты меня с лордом спутал. Я, между прочим, весь их дом знаю.

— Может, ты им ещё и родственник? — Патек сощурился. — Что-то ты больно похож.

Мальчишка поджал губы и кивнул в сторону скамейки.

— Да-а... — протянул он, когда уселся. — Так, двоюродный плетень, сиротина, беспризорник, бесприданник.

— О как... — вздохнул Патек и даже как-то проникся этим горемыкой, который уж чуть не плакал, подперев подбородок:

— И вот живу я в их доме и свой, и вроде бы чужой.

— Но оружие вон носишь, — Патек кивнул на его ножны. — Используешь?

— Ага, тренируюсь, — парень кивнул, всё также подпирая подбородок, взгляд его был направлен в никуда. — Думаю в стражники податься.

— А чего тебя виконт в оруженосцы не возьмёт? Не жалует?

Парень приподнял плечи:

— Не жалует. Злой он.

— Ну а виконтесса?

Губы родственника растянулись в улыбке, он покосился на Патека, в глазах на мгновение появился блеск:

— Что виконтесса? Ты же и сам уже слышал, что она не в себе.

Оруженосец даже вздрогнул. Желанная тема выкатилась неожиданно легко, и он поспешно впрягся:

— Так это правда?

— Ага, — с готовностью закивал мальчишка.

— А-а-а... в каком плане? Ходит там во сне, голоса слышит, да?

— Ходит. Порой проснёшься ночью от какого-то шума, выглянешь в коридор, а она там с закрытыми глазами ходит и родственников умерших по именам зовёт.

— Серьёзно? — вытаращился Патек.

— Ага, — без тени улыбки подтвердил парень. — Однажды на похоронах были у тёти, та на окраине графства живёт. Так она во сне дошла до самого кладбища.

— А чего же стражники не остановили?

— А они как окаменели — ни двинуться не могли, ни вдохнуть.

— Чего?

— Ага, она ж из магического рода всё-таки. Чудит. Что там мешать о ней и говорить-то боятся. Это я ещё могу, — он понизил голос, — у меня крови те же, я защищён.

Патек облизнул пересохшие губы:

— Слушай, ну а днём-то нормальная?

— Днём? — молодой человек склонил голову набок. — Днём почти незаметно. Ходит, молчит, лишь иногда покачивается вот так из стороны в сторону и... — он принялся молча покачиваться, а потом так резко вскинулся, что Патек подскочил на скамье: — Как выдаст что-нибудь на непонятном языке!

— Что?

— А Бог её знает. Сама-то она этого не помнит.

Патек сглотнул, хоть было и нечем, глотка пересохла.

— Но со стороны, — быстро добавил парень, — похоже на внезапную молитву или просто недовольный лепет. Так что вполне сносно... если не вслушиваться в эти вибрирующие гортанные звуки. А так она очень мила и прекрасна, между этими приступами. Стараемся, чтобы не совпадало с приездом гостей. Ну а если что, её всегда в буфете закрыть можно...

— Вик... виконтессу в буфете?

— Ну а что? Посуду-то фарфоровую оттуда давно убрали.

— Эй, эсквайр, меч готов! — прогремел из дверей голос кузнеца.

— Ага, ага, — отозвался Патек, и пятясь от собеседника, будто тот мог кинуться и укусить его, направился получать свой заказ.

— Держи, эсквайр, — кузнец отдал меч взамен на две серебряные.

— Я Патек, — на всякий случай сказал оруженосец.

Кузнец молча глянул исподлобья и понимающе кивнул.

"Ох уж эти северные новомодные словечки!"

Но Патеку сейчас было не до болтовни — он спешил скорее рассказать своему господину об услышанном, можно сказать, из первых рук.

Готовый встретить очередного газетчика сэр Норденан даже отпрянул в тень, чтобы обдумать ситуацию. Нет для чемпиона турниров ничего хуже, чем встретить неизвестный тип противника.

С виду ожидавший его человек напоминал то ли старую ведьму, то ли чопорного дворецкого. Первое впечатление складывалось где-то посередине между просторной туникой и строгим плащом, округлыми плечами и широкой грудью, острым подбородком и бакенбардами. Но так или иначе — было недобрым.

Недолго длилось его наблюдение, дальнозоркий взгляд странного гостя выследил цель среди лиан.

Норденан вытянулся и с привычной улыбкой прижал руки к сердцу.

— Приветствую, господин Арбар, мне сообщили, что вы просили встречи. Чем я могу быть вам полезен?

— Хотел сказать, что поставил на вас состояние!

— О, — рыцарь даже выдохнул. — Спасибо, что болеете за меня! Приходите на турнир и уверен, не пожалеете. Как насчёт места в первой зоне?

Он уже вытащил было автограф, как суровый взгляд Арбара заставил задержать дыхание.

— Впечатляет, — сказал тот, покосившись на бумагу. — А вот мой!

На предъявленной бумажке и правда красовалась витиеватая подпись, но был это отнюдь не автограф, а вексель.

— Я надеюсь, что вы реально настроены на победу, — комментировал Арбар. — Будет жаль, если на пути к званию Первого Мечника вы всё потеряете.

Норденан теперь лишь усмехнулся... бы. Не в этой ситуации. Взгляд этого человека впивался жалом в самую суть, поражая болью, пробуждая худшие воспоминания. И мужчина чувствовал себя не прославленным чемпионом, а вновь младшим сыном обедневшего рода. Объектом насмешек и унижений. Без поддержки. Без уверенности.

— Я... не проиграю, — выдавил он сквозь сжавшиеся губы.

— Очень вероятно, сэр рыцарь. Но я и не такое повидал. Авторитетные банки с полуторавековой историей обрушивались враз. И знаете, я умею страховаться.

Из сказанного сэр Норденан не понял почти ни слова, но его бросило в жар... с высоты примерно Бернардской башни.

— Вы можете быть спокойны... — он посмотрел на сумму, чувствуя, как зашевелились волосы. Бумажек с такой суммой ему ещё не протягивали.

— Что-то не так? — спросил Арбар, за счёт приподнявшихся нижних век взгляд его стал ещё более ядовитым.

— Всё на одной бумаге — хорошо, — Норденан заставил себя улыбнуться, поспешно обводя глазами округу — никого, кто бы мог узнать... Ах нет, вон кто-то у забора... Он вгляделся и с облегчением отметил, что это всего лишь его оруженосец.

— Ах, Патек! Вижу у тебя что-то срочное, — наугад сказал он, хоть и отметил, что оруженосец немного взмыленнее обычного.

Арбар посмотрел на Патека, как казначей на фальшивую монету и вновь повернулся к рыцарю:

— До встречи, сэр Норденан.

Какое-то время оруженосец смотрел ему вслед, будто вовсе забыл о своём господине, пока тот сам не опомнился:

— Что у тебя? — сказал громче и злее, чем хотел. Даже сам испугался и вдруг уставился на свои ладони, которые сжались в кулаки. Не на Патека хотелось сердиться, и даже не на этого Арбара, а себя.

— Вы в порядке, сэр?

Норденан кивнул, собрался с мыслями и повторил:

— Что у тебя?

— Новости. Вы в порядке? Просто я узнал такое!

— Не тяни и не нуди — какое?!

Оруженосец, как назло, с ответом не спешил. Переминался с ноги на ногу, всматривался в каждое движение своего рыцаря.

— Понимаете, это по поводу леди Беллианы.

— Леди Беллианы? — Норденан улыбнулся, вспомнив стройный силуэт в дверях прекрасного замка. Ну вот и его шанс на спасение — уж приданое-то покрыло бы любые долги, даже если сейчас он пожертвует частью денег. — И что у нас по поводу леди Беллианы?

Разыгравшийся ветерок пригладил волосы, остудил разгорячённый лоб. Даже солнце как-то по-новому заиграло меж рваных облаков. Норденан выдохнул и, щурясь, посмотрел на косые лучи.

— Скажи, они передумали, да? Она согласна безо всякого вклада? Так и знал, что это была просто проверка. Потому что нет рыцаря достойнее...

— Блестяще, сэр! Но я такого не слышал. Я слышал... другое.

— Хм! Ну говори же, что?

Да что бы ни было! Если только Виллоны скажут "да", он заживёт иначе. Никаких походов, долгов, суеты. Только его поместье, бархат, конные прогулки, танцы до упаду и ночные посиделки. И никакой Арбар уже не властен. Одна победа! Осталась одна победа!

— Сэр, вы меня слышите? Это либо кошмар, либо сущий ад!

— Где сущий ад? Что за паника? — гаркнул Норденан, спускаясь с небес.

— Да девица ж! Девица, говорю, безумна! Вы слышите? Это на кладбище. А днём в буфете запирают, чтобы гостей не пугала.

— Что ты несёшь? Какое кладбище? Кого запирают?

Патек выдохнул и изложил всё сначала:

— Город полон слухов, что вы выбрали себе очень странную даму сердца. И я всё разузнал, в кузнице виделся с её кузеном. Он бедный родственник, в их доме — на побегушках, — затараторил Патек. — Так вот он сказал, что безумна она. Ходит ночами по кладбищу родственников кличет. А днём ею падучая овладевает, ну дьявольская немочь.

Патек замолчал, чтобы перевести дыхание. В этот момент заметил, что господин смотрит на него неподвижно, словно окаменел. Он даже вытянул руку, чтобы дотронуться до щеки, что от бледности казалась безжизненной, но опомнился и проговорил:

— Не надо нам с такой связываться. Давайте другую найдём. Нам только лучше де-деньги вносить не придё... Господин, вы в порядке?

— Этого не может быть. Ты это придумал.

— Господин, — Патек насупился, — вот хоть клянусь вам, я...

Патек поспешно отпрыгнул и вовремя. В следующий момент рыцарь кинулся к ближайшему дереву, схватил за ствол и принялся его трясти. С ветвей на землю падали крупные жёлтые плоды — наверное, груши. Некоторые из них падали у ног Патека, разбиваясь в кашицу, другие с повреждёнными боками катились до самого крыльца под ноги постояльцам.

Когда груши закончились и на дереве зашуршали одни листья, Норденан отпустил ствол и посмотрел на Патека. Теперь лицо его пылало пунцом.

— Кто это сказал? Где он?! Немедленно покажи мне его!

Глава