Королевские чётки. Зерно Купца

Мари Мальхас

Королевские чётки. Зерно Купца

Глава 1

Краткая выдержка из путеводителя по Серениду

ГРАФСТВО БЕРСОН

"Если бы деньги пахли, то их запах непременно вёл бы сюда!"

Добро пожаловать в Берсон!

Ты пришёл сюдаза удачей? Поздравляем, сегодня она со скидкой!

Советы на каждый день:

- Не подписывай ничего, что пахнет лавандой

- Никогда не говори «просто гуляю». Тут ты всегда либо покупаешь, либо продаёшься

- Хочешь купить еду недорого? Встань в начало очереди. Так её успеет перепродать меньше людей

- Даже если тебя пригласили на бал — бери с собой всю бухгалтерию. Всё закончится торгами и сделками

Отзывы:

«Приехал нищим, уехал нищим с кредитами!» — Купец второго класса

«Мне понравилась их религия. Она называется маржа» — Затерянный паломник

«Увидел, как маленький мальчик продал свою тень за пол-серебряника. Он ведёт себя скромно, но уже в совете графства» — Потрясённый странник

Особые достопримечательности:

- Торговая биржа — здесь обрушиваются судьбы и строятся карьеры

- Памятник Первому Счёту — легенда гласит, он всё ещё начисляет проценты

- Женское общество финансов (ЖОбФи) — наконец-то им некого винить, кроме самих себя

Городская легенда:

Бродячий аукционист. Никто не знает, откуда он, но он уже продал троих странников.

"Говорят, если ночью в Берсоне ты услышишь: «Раз! Два! Три! Продано!» — это значит, что он только что продал твою душу."

P.S. Не читай это вслух — кто-то, наверняка, уже запатентовал твою интонацию.

***

— Я женюсь на этой красотке! — губа сэра Норденана страстно приподнялась, обнажив белоснежные зубы. Чёрные волосы развивались на ветру, колыхались в такт скачке.

Он гнал коня бодрым галопом.

— Блестяще, сэр! — оруженосец Патек, что скорее походил на пажа из-за своего маленького роста, всегда начинал свои ответы господину с этих слов. — Блестяще! А о ком вы говорите?

В тот день бедный Патек еле-еле поспевал за своим господином не только верхом, но и мысленно.

— О леди Беллиане, разумеется! — сэр рыцарь поднял одну руку, будто позируя для картины.

— Ах, сэр, дочь графини Виллон, но она же...

— Прекрасна! Именно так. Всю дорогу до графства Берсон молил Бога, чтобы это оказалось именно так.

Патек расплылся в радостной простодушной улыбке:

— Есть в кого, сэр! Её мать...

— ...сказочно богата! А какие у неё...

— Глаза?

— Связи! Какое наследство за ней закреплено!

— Связи?.. Наследство?

— О да! Я схожу с ума с того самого момента, как...

— увидели её?

— ...узнал о ней! Почему мне раньше не говорили, что у графини есть молодая незамужняя дочь? Ты только подумай, я по уши...

— Влюблены?

— ...в долгах!

— В долгах?

— В долгах!

На довольном лице сэра Нодердана промелькнуло свирепое выражение — тяжёлая челюсть сдвинулась вперёд, густые чёрные брови сошлись на переносице, ноздри раздулись. В этот момент на горизонте как раз показались желтоватые башни крепостной стены города. До ворот оставалось рукой подать.

Сэр придержал коня — пустил рысью. Не пристало знаменитому чемпиону въезжать в город без своей победной улыбки.

— Чёртовы зеркальные латы и конь берской породы, — выдохнул он, — группа поддержки ещё эта! Всё обошлось недёшево. Но без этого на рыцарском турнире в Фюллижане делать нечего.

— Но вы победили, сэр!

— И собираюсь сделать это снова! — чемпион вновь вскинул голову, мимика его смягчилась, а через пару секунд губы вновь растянулись в улыбке. — И тогда графиня точно согласится, что нет для меня невесты более достойной, чем её единственная дочь. А кредиторы — что я человек чести!

— Блестяще, сэр! Вы точно победите — вы фаворит турнира, люди верят в вас! Я в вас верю!

И сэр Норденан вновь засиял, даже больше, чем прежде, потому что откинул свой плащ назад, и его зеркальная кираса отразила яркое утреннее солнце.

Город не спал и с виду вёл себя обычно.

Торговая биржа шумела.

— Продаю!

— Продаю!

— Покупаю!

— Не вложишься — не узнаешь...

— Десять! Десять процентов!

— ...третий вкладчик, и компания взлетает до небес!

— ...ещё полгода назад эта была обычная мастерская...

— Я повышаю!

Мужчины и женщины бродили по улицам, уткнувшись носами в расчётные книжки, дети — в игрушечные расчётные книжки. По дорогам колесили загруженные под завязку телеги.

Владельцы крупных лавок вывешивали на окна рекламу новых акций.

Владельцы средних — выстраивались в очередь возле их лавок, в то время как владельцы мелких — возле их. А в переулках толклись перекупщики — и их час придёт.

В жилых районах шумели привычные дворовые распродажи.

Всё шло своим чередом. Всё, да не всё.

Молодой мэр — виконт Табан наблюдал за главным городом графства Берсон с высоты крепостной башни. Его опытный глаз различал даже самые малые перемены.

Торговцы на бирже то и дело утихают, будто вслушиваются.

Прохожие — поднимают головы от расчётных книжек.

Владельцы лавок тоже нет-нет, да глянут на городские ворота.

И даже телеги едут медленнее.

Без сомнений — город ждёт. Ждёт прибытия чемпиона. Ещё с позавчера были распроданы билеты в первые ряды у ворот, расчищены дорожки, заготовлены речи.

Услышав фанфары городских караульных мэр даже схватился за каменный выступ — казалось, дрогнула вся Привратная площадь. Перенапряжённое население устремилось к воротам со всех ног.

Торговцы, трактирщики, художники, гончары, и портные Перекупщики первые! Они расчищали себе путь длинными палками и ими же его перегораживали — чтобы никто не проскочил в первый ряд без билета.

Площадь наполнилась топотом и криками.

— Перепродам свой билет сейчас. Горячая сделка.

— Зонтики от солнца!

— До разойдитесь — у меня хрупкое!

— Жареные колбаски, ещё шкварчат! — перекрикивала всех полноватая Балма из мясной лавки.

С последних рядов уверенно пробивался владелец винных погребов Грабан. Позади — трое работников катили бочку.

Ещё не все успели занять свои места, как ворота распахнулись, и в город въехал он — победитель пяти графских турниров. Новый претендент на звание Первого мечника Серенида. Сэр Норденан!

На мгновение блеск его доспехов ослепил ревущую толпу, восьмерых лошадей на соседней улице и трёх птиц, что чудом не врезались в городскую стену. Лорд мэр — успел сощуриться.

Вороной конь Берской породы под ним ржал, бил копытом, будто предъявляя претензии ко всем собравшимся. Но всадник держался крепко и гордо. Улыбка его сверкала, глаза горели, художественно спутанные локоны дополняли геройский образ.

Перед блистательным сэром, правда, в ворота въехал какой-то маленький человечек на кобылке, но был тотчас сбит и затоптан. Невменяемая толпа стремилась к чемпиону, и казалось, уже забралась бы ему на голову, если бы не воинственный конь.

— ...Как вы к этому относитесь, сэр Норденан? — пытался докричаться молодой газетчик. Из-за мелкого роста ему приходилось подпрыгивать, от чего лицо его раскраснелось.

— Подумайте над моим предложением такого ещё никто не делал! — голосил финансист Дилар, демонстрируя какие-то бумажки.

— Сначала взгляните сюда! — гакал долговязый перекупщик из Баркии.

Одновременно в лицо ему совали какие-то планы, графики, документы, бутылки, дощечки, зонтики и колбаски.

Холсты! Сверкая локтями, на полной скорости художники водили грифельными палочками по холстам, делая наброски.

А кто-то один подбежал к сэру сбоку, сунул его ладонь в чернила и принялся отпечатывать их на пергаменты, по пути толкнув баркийца. Тот с воплем кинулся собирать свои бумажки под копытами коня.

— Если вы придёте

— посетите открытие

— У нас уже сеть по всему графству! Слышите?

— Посмотрите чуть вправо, сэр

— И как давно вы начали тренироваться

Меж всем этим опомнившийся маленький человек, что въехал в ворота перед чемпионом, поднялся на ноги. И на свою голову публично признался:

— Я оруженосец сэра Норденана!

Тут же часть толпы переключилась на него и сбила снова.

От общего возбуждения, казалось, раскалились камни.

Такой накал мэр называл коротким словом «пик». А после пика обязательно начинался спад. Крики, и правда, стали утихать, толпа чуть раздвинулась, получившие своё отпрянули в тень, не получившие заскучали.

Оруженосцу чемпиона помогли вернуться в седло, а самому чемпиону наконец въехать в город.

И тогда своей очереди дождался хозяин погребов.

Откупорив бочку вина, он со своими помощниками принялся разливать его по заранее заготовленным кубкам. Первый — и единственный бесплатный — достался чемпиону. Испачканные в чернила название и адрес элитного трактира, тут же отпечаталось на руке чемпиона.

Герой поднял бокал и, откашлявшись, оповестил:

— Я благодарю всех жителей города за тёплый приём и поддержку! И рад объявить вам, что свою очередную победу я посвящу самой прекрасной даме вашего графства: леди Беллиане Виллон!

Это заявление чуть не породило новый пик. С дружным «ах!», побросав кубки, люди кинулись обратно к графикам и расчётным книжкам.

— Это какая-то новая ставка?

— Сенсация!

— Ну вот, теперь ожидается падение активов.

— Это отобразится на акциях Виллон.

— Предлагаю вам сразу сделать долгосрочный вклад ради будущего ваших детей. Наши акции дорожают.

— Кредит, вам нужен кредит. По новой ставке «Чемпионская». Приданое всё окупит вдвойне!

— Я первый открываю ставки на

— Возьмите купоны на пошив свадебного костюма

Молодой мэр сузил глаза и подался вперёд, рискуя свалиться с городской стены.

— Ах вот, значит, как? Посмотрим, что сестра на это скажет.

В постоялом дворе, срочно переименованном в «Чемпионский», не было свободных комнат... кроватей, стульев, табуреток и мест в коридоре.

Сэр Норденан принимал одного посетителя за другим. В первый день он раздал около трёхсот автографов, принял участие в семи интервью и подписал тридцать восемь контрактов.

Учёт вёл Патек. Нацепив старомодное пенсне, он восседал за кофейным столиком у двери и с важным видом спрашивал «По какому вопросу?».

— Сегодня больше никого не принимаю! — наконец выдал его господин, вывалившись из комнаты.

Патек отметил что вид у него был, как на шестнадцатый день турнира в Опдоре, пограничном графстве воинов.

— А я думал, что мой худший турнир был в Опдоре, — тут же покосился сэр на своего оруженосца.

— Как знать, — развёл руками Патек. — Ваш турнир ещё не начинался.

— Вот-вот.

— Не принимает! — оглянулся Патек на топот сапог по коридору.

Седовласый мужчина с живым бегающим взглядом останавливаться не собирался.

— Я из комбината «Ням-ням». Поставляем фрукты, сахарим фрукты, сушим фрукты, развозим и продаём фрукты.

Он вынул из кожаной фроксийской куртки маленькую карточку и положи на столик Патека. Оруженосец покрутил пенсне, со вздохом взял грифельную палочку и принялся переписывать данные.

— Мы предлагаем вам спонсорство, — меж тем продолжал мужчина.

— Мне уже предложили, — не очень уверенно сказал Норденан.

— Предложили, — закивал Патек, приподняв пару листов. — «Шёлковый рай» сошьёт господину новый плащ, на нём будет их эмблема, — прочёл он, тыкая пальцем в бумаги, — транспортная компания «На колёсах» выгравирует название на латах его лошади

— А на наплечниках?

— А на наплечниках будет значок банка «Межземельный»!

Представитель комбината сложил пальцы в щелчок, глаза вновь забегали, он выдал:

— А на шлеме?

— На шлеме — Патек с деловым видом вёл пальцем по списку. — На шлеме — ничего.

— Согласен! — тут же закивал мужчина.

Патек, случайно откусивший кончик грифельной палочки, закашлялся, вместо него заговорил сам сэр Норденан:

— Вы хотите написать на моём шлеме «Ням-ням»? — Норденан выкатил глаза.

— Мы также готовы доплатить, если позволите нарисовать там тыкву. Как-никак, любимый десерт народа.

— Ну знаете, шли бы вы к гаджаям. Я не позволю

Мужчина с усталой улыбкой закатил глаза:

— Понимаю, мне следовало сразу показать вам сумму. Он вновь полез за куртку и, вынув, оттуда свёрнутый пергамент положил на стол.

— Я уже сказал, к гаджаям вашу сумму, никаких «Ням-нямов»!

— Вы не спешите, подумайте. Подумайте, — с этими словами мужчина чуть поклонился, развернулся и пошёл прочь.

Рыцарь с оруженосцем переглянулись, но шум на лестнице заставил обоих вздрогнуть:

— Не принимает! Сэр Норденан, Не при-ни-ма-ет! — выговаривая по слогам, Патек побежал по коридору. — Ну что за люди?!

— Патек! — через коридор крикнул ему Норденан и сделал подзывающий жест. — Я спать! — тихо проговорил он, когда оруженосец подошёл. — Последнее дело, сходи передай группе поддержки, чтобы начинали распространять моду на мою продукцию, если они уже прибыли.

— Вашу продукцию?

— Да. Всевозможные штучки с моим изображением, в том числе одежда. Это проект этого самого, как его? Дилара!

Глава 2

— На кой гаджай ты купил этот кувшин? — выл Антут, перегнувшись через бортик повозки.

— И не кувшин, а горшок? — медленно поправил Рель. — Дышащий, жаропрочный.

— Что? Да ты за него отдал состояние! Обычный горшок стоил бы в десять раз дешевле! Всё из-за этого перца с копьём, — Антут грубо, и в то же время брезгливо ткнул пальцем в портрет рыцаря на коне.

— Что ты от меня хочешь? Этот голубчик с копьём тут на каждой салфетке.

— Кто он вообще такой?

— Тут написано. «Сэр Норденан».

— Норденан! Такое имя услышишь — кишки на неделю свернутся!

Раздался сдавленный смех снизу. Сэр Брюстек, как всегда, лежал на полу повозки.

— Этого сэра я знаю, — выдохнул он. — Рыцарь, любитель турниров. Прошлой осенью в Левигане бился.

— Не понимаю. А разве Храм не запрещает рисовать настоящие портреты? — не сдержалась я.

— Добро пожаловать в графство Берсон, — дёрнул плечами сэр Брюстек. — Место, где бог — это деньги.

— Бился в Левигане, а теперь на горшках Берсона? — сидевший поодаль Дарган хмыкнул. — Это о многом говорит.

Его взгляд скользнул по дороге впереди, занятой колясками, каретами, повозками до самого горизонта.

— Здесь будет следующий турнир?

— Не понимаю, какая разница? Мы на королевский день рождения опаздываем, по пути должны забрать зерно и разыскать солнечный камень. А мы застряли на дороге из-за какого-то ишака с кувшина.

— Хорошо расставляешь приоритеты, Антут. Но может, посоветуешь что-то конкретное? — спросил сэр Брюстек.

Антут хлопнул себя по лбу.

— Да, Боже ты мой! Берём коней и через лес!

— Коня три, а нас шестеро со всеми вещами! Не вывезут, — Рель заботливо паковал кувшин в свою дорожную сумку.

— Я с вас умираю! — Антут кивнул на дорогу: — Тут коней хватит на полк!

Слава Богу, что мой смех скрыл кашель Даргана.

— Побойся Бога, — сэр Брюстек вскинул руки, — твоё помилование подписано всего три дня назад.

— При чём тут помилование? Вы, сэр Брюстек, у барона дом изъяли без всякой нужды. Потрудитесь изъять пару коней ради дела.

Беззвучно засмеявшись, сэр Брюстек накрыл лицо ладонями.

— Я всё-таки не сборщик дани, чтобы изымать всё подряд в государственных интересах, — раздался его приглушённый голос из-под пальцев. — То было дело личное, и как раз нашлись подходящие жалобы, чтобы на него надавить. Да и землю изъять проще, на неё документы есть.

— Ой, как с вами трудно! — со вздохом Антут выпрямился, спустил ногу на землю, и уже в следующий момент висел на краю соседней повозки. В ней сидело двое молодых девушек и женщина постарше. — Кстати, девочки, я не рассказывал, как однажды спас жизнь сэру Норденану?

В ответ послышался смех и тихий визг:

— Самому сэру Норденану?! Что?! Нет, Антут, не рассказывал, расскажи! Как это случилось

— В общем, это случилось, когда я давал уроки воинам Армады... э-э-э, на Баркийской границе. Как-то вечером

Боран всё это время только сидел на полу и придерживал руками поля своей шляпы так, что она скрывала его лицо. Я уж и забыла о своём новоиспечённом оруженосце, как вдруг он ожил: встрепенулся, костяшки пальцев побелели. В следующий момент он подскочил с криком:

— Антут! Я прошу, чтобы вы немедленно прекратили!

Антут повернулся — он что-то сказал. Я тоже что-то сказала, как и Рель, сэр Брюстек и даже Дарган. Но мы не услышали друг друга, потому что в этот момент огромная толпа, из пассажиров этих нескончаемых экипажей извергла дикий вопль.

Он начался вокруг нашей повозки, одни для этого привстали, другие — высунулись из окон. Потом распространился на их соседей, и понёсся, отдаваясь всё новыми и новыми волнами по обе стороны дороги.

С облегчением я отметила, что вопль ликующий, но на всякий случай взялась за эфес, когда толпа ринулась к нам.

Рель поспешно заправил волосы за уши, демонстрируя серёжки. Сэр Брюстек встал, отвлекая внимание от лица короля своей красной накидкой. Однако на сей раз толпе было плевать и на чары участливого, и на королевскую харизму — они смотрели на Борана.

С губ ошарашенной толпы уже срывалось его имя, сначала вопросительно, затем неуверенно, и наконец удивленно и громко. Окончательно я осознала, в чём дело, когда услышала:

— Боран Дварлоци — выше всех эмоций! Боран Дварлоци — выше всех эмоций!

— Дварлоци! Дварлоци! Это Дварлоци! — повторяла одна половина. — Точно он. А Норденан? Что же теперь Норденан?

— А Норденан проиграет! — ответствовала другая.

— Не правда! — прорезал пространство женский визг. — Норденан его сделает! Боран проиграет!

— Норденан!

— Дварлоци!

— Норденан!

— Дварлоци!

С такими криками люди кинулись друг на друга. Имена турнирных фаворитов перекрыли неразборчивые крики, стук и лошадиное ржание.

Антут перепрыгнул к нам, и вовремя. Потому что в этот момент рядом с ним о бортик кареты разбился горшок с изображением Норденана. Девушки в карете запищали и, раскрыв зонтики, спрятались, как за щитами.

— Сэр, сэр Боран! — торговец сувенирными горшками вдруг оказался возле нашей повозки. Тяжело дыша, он протягивал через бортик стопку пергамента. — Умоляю, ваш автограф!

Боран подался назад:

— Ну, я

— Вы, вы! У меня уже и грифельная палочка наготове.

Боран растеряно оглянулся на нас, потянулся к палочке и размашисто вывел подпись на верхнем пергаменте. Торговец с широкой улыбкой выдернул его и сунул под низ.

— Отлично! Ещё, пожалуйста.

Боран нахмурился, но вывел следующую.

— Отлично! Ещё!

— Да сколько тебе надо?

— Девяносто девять, сэр, — не моргнув ответил торговец, а потом шёпотом добавил: — За сотую мне бы пришлось платить налог, как за оптовый товар.

Брови Борана сошлись на переносице, но сказать он ничего не успел. Всё решилось криком сзади:

— Ах ты значит уже тренд сменил, перебежчик, проклятый! — к нам направлялся огромный детина в уже разодранной рубахе.

Торговец подался в сторону, пряча сетку с горшками за своей спиной.

— Забери немедленно всё, что я у тебя купил! — продолжал детина, занося кулак. — Когда Норденан проиграет, оно не будет стоить ни медника! Да пошевеливайся, или я расколочу всю твою дребедень.

— Обмену и возврату не подлежит, — промямлил торговец. — А товар не трогайте, я застрахован! Я вас засужу

— Брю! — послышался вздох Даргана. — Изымай коней!

***

— Кто-нибудь объяснит мне что произошло? — послышался голос Антута среди треска веток, когда мы проламывались сквозь. — Боран ты что, знаменит?

— Разве мы на ты? — в который раз уклонился от ответа Боран. — И я не обязан вам, Антут, ничего объяснять.

— Тогда объясни мне, — вмешался Дарган. Он так уверено держался на коне, и лес будто расступался перед ним.

— Простите, Ваше Величество, я думал вы знаете. Я участвовал в турнирах и

— Я сам нарекал тебя Первым Мечом Серенида. И ты им являешься до сих пор. Конечно, я помню.

— Ничего себе! — тут же подхватил Антут. — Боран бывший чемпион? Вот почему толпа так разгорячилась. Думает, ты их Норденана едешь побеждать.

— Тут, небось, уже и ставки тут сделали. Графство деловое, — подхватил Рель.

— Насколько я понимаю, целую торговую марку! — сэр Брюстек грустно усмехнулся. — Интересно, как далеко всё зашло?

— Тогда понятно, — кивал Антут. — Гаджай, какую потасовку устроили!

— А что случилось до этого? — всё тем же ровным голосом проговорил Дарган. Без сомнений, настала очередь Борана говорить.

— Я знал, что меня опознают. Среди тех людей были и завсегдатаи турниров, я знаю некоторых из них. Пока я сидел и прятал лицо, меня не видели. Но стоило им закричать Стоило мне закричать, — он умолк, н ов следующий момент уже закричал? — Это всё вы, Антут! Зачем вы стали хвалиться, что знали сэра Норденана и прославлять его понапрасну?

— Я? Прославлять? — я глянула на Антута, он оглядывался по сторонам, словно потерял что-то — уж не воспоминания ли? — Ах, ты об этом. Да это ж девочки, я же шутил. А ты что подумал?

— Ничего я не подумал, — проговорил Боран с редким для него каменным выражением лица.

Скакавший впереди Дарган быстро оглянулся на него, бросил взгляд на меня. Я как опомнилась.

Уж если кто-то и может безнаказанно допрашивать моего оруженосца — так это я сама. Но что же с ним? До того как мы попали в Берсон и увидели всё это безумие, Боран вёл себя нормально. Шутил, рассказывал истории, а как застряли на дороге, так шляпу на глаза, сам на пол — ни звука не издал.

Быть может, он сразу понял, что толпа собирается на рыцарский турнир? Ну конечно.

Я поравнялась с Бораном:

— Ты переживаешь из-за этого? — тихо спросила я. — Переживаешь из-за того, что другой рыцарь теперь претендует на твоё звание?

Боран сощурился, потом резко распахнул веки, посмотрел на меня. В эотот момент меж нами оказалась ветка и через неё послышалось:

— Я знаю, что не должен. Я не хочу переживать но у меня не получается! Я точно думал, что справлюсь до того самого момента Но что же теперь, Кеита? Меня видели, и я не могу ехать в Берсон просто так Я либо участник турнира, либо зритель. Первое невозможно, второе — позор!

— Быть может, они забудут, — предположила я.

— Как бы не так, — вздохнул сэр Брюстек где-то сзади. Боран понурил голову.

— Перестань, Брю, — вновь подал голос Дарган. Он ехал впереди, но, кажется, слышал всё. — это была лишь малая часть людей. Неизвестно успеют ли они вообще к турниру. Будем надеяться.

Глава 3

Патек закивал, а когда господин удалился, помотал головой. Не припомнит он ни в одном другом графстве подобных дел. Вот бы они ещё что-то дали. А то ведь совсем не дёшево обходится этот статус почти Первого Меча королевства. Внешний вид, модные одеяния, дорогие трактиры, роскошные кареты.

Один Патек знал, что при первой же возможности они ночевали в поле, и ели сухари. Тратиться на постоялые дворы и ужины — на самом деле роскошь непозволительная. Ведь стоило выручить немного денег, и они тут же таяли – и хорошо, если хватало на проценты кредиторам.

И где же эта группа поддержки? Должны были прибыть следом. Патек огляделся — к трактиру неспешно и ритмично подкатывала карета. Он даже посмел надеяться, что повезло. Однако, когда карета остановилась из неё не спеша вышла разодетая дама. Группа поддержки так не одевалась — их стиль народный: синяя палитра, простой крой. А тут как бы не из Фюллижана пожаловали под впечатлением недавней победы.

Следом за первой дамой показалась и вторая, тоже в дорогой яркой одежде. Обе молодые, грациозные, у обеих волосы уложены ракушкой. Единственное отличие — одна тёмненькая, а другая светленькая.

Направились они прямиком к крыльцу, где стоял Патек, и он поспешил поклониться.

Какие же дамы высокие: он едва доставал им до плеча. Таким он отдавал первенство среди всех красавиц.

В ответ на его поклон дамы остановились, одна из них вытащила маленькую кожаную книжечку и предъявила в раскрытом виде:

— ЖОбФи. Женское Общество Финансов, — объявила она и замерла.

— Патек, оруженосец сэра Норденана, — Патек горделиво выпятил грудь. Приближённость к сэру Норденану — вообще была его главным, если не единственным, козырем в отношениях с женским полом.

— Ах, вот и прекрасно, — сказали дамы в один голос, одна из них оглядела Патека с ног до головы и строго сказала: