Абсолют. Черные лилии

Лия осторожно прикоснулась к стене. Её отражение сделало то же самое, и на мгновение показалось, что грань между реальностью и зазеркальем стерлась. Глаза сияли от восхищения, она рассматривала себя с любопытством, словно впервые увидела, какая красивая. Для них это было необычно — видеть себя со всех сторон, сверху, снизу, ловить собственные улыбки в бесконечных перспективах.

Шла по зеркальному полу, и казалось, что ступаю по тонкому льду. Белое платье с цветами множилось в зеркалах, создавая иллюзию целого сада из белых лепестков. Но чем дальше шла, тем сильнее охватывало странное чувство.

В этих зеркалах видела не просто себя. Видела, как эмоции меняют лицо. Вот я — испуганная девчонка, прячущаяся за спину Марты. А вот в другом зеркале — та, что вчера слышала пение стали. В третьем — та, чьи щёки всё еще горели от слов мужчины.

Галерея была устроена так, что в некоторых местах зеркала слегка изогнуты — фигуры казались выше, величественнее. Замерла перед одним из таких пролётов. На меня смотрела девушка с прямой спиной и гордо поднятой головой. Простое платье в этом отражении вдруг показалось не деревенским нарядом, а одеянием древней жрицы.

— Посмотрите, какие мы здесь... другие, — тихо прошептала Лия, подходя ближе.

Мы стояли втроём, окружённые тысячами своих версий. Это было не просто восхищение красотой — осознание того, что Кер-Морант даёт возможность быть кем-то большим, чем мы были вчера.

Марта стояла чуть позади, в зеркалах её фигура казалась тёмным, непоколебимым якорем среди бушующего блеска. Молчала, давая прочувствовать этот момент, и в её глазах снова промелькнула загадочная усмешка.

После ослепительного блеска Зеркальной галереи возвращение в дом Марты показалось погружением в тихую гавань. Шум столицы остался за тяжёлыми дверями, внутри ждал уют, пахнущий воском, старыми книгами и вечерним чаем.

Вечер окутал гостиную мягким янтарным светом. За окнами Кер-Морант зажигал магические огни, но здесь пахло домашним жарким, розмарином и хлебом.

К огромной радости, отец был дома. Сидел во главе стола — всё такой же массивный и надёжный, хотя в складках лица пряталась усталость. Сидели, ужинали уже все вместе, и казалось, все тревоги отступили перед этим простым семейным моментом.

— Ну, птички мои, как прошёл ваш день? Рассказывайте, не утаите ни капли. Чем удивил этот каменный муравейник?

Девочки начали всё подробно рассказывать. Лия и Лана, перебивая друг друга, засыпали впечатлениями.

— Папа, ты не представляешь, какие там сады! — Лана замахала руками. — Настоящие драконы из камня, из них льётся вода! А рыбы... золотые!

— И Зеркальная галерея, отец, — добавила Лия с мечтательной улыбкой. — Там чувствуешь себя в другом мире. Мы видели себя сотни раз...

Стерн слушал внимательно, кивая и иногда улыбаясь в бороду, когда Лана описывала очередную диковинку. Выглядел как обычный отец, гордящийся тем, что смог показать детям мир.

— А ещё, папа... — Лана заговорщицки понизила голос, поглядывая на меня. — Мы встретили господина из лавки! Был с важной дамой, но всё равно остановился поговорить с нашей Несс. Назвал её леди!

Почувствовала, как под белым платьем кожа снова стала горячей. Взгляд невольно встретился со взглядом отца. Он не перестал улыбаться, но я заметила, как напряглись плечи, а рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. Марта невозмутимо резала мясо, но глаза на мгновение сверкнули в сторону отца — предупреждая.

— Вот как? — спокойно произнёс отец, глядя на меня. — Значит, заводишь знакомства среди знатных господ? И о чём говорили?

Сглотнула, чувствуя, как вчерашнее вдохновение борется с сегодняшней неловкостью. Нужно рассказать всё, но так, чтобы не разрушить хрупкий вечерний покой.

Почувствовала, как румянец снова обжёг щёки, но не отвела взгляда. Между мной и отцом никогда не было места для лжи — в кузнице правда всегда была твёрдой и прямой, как стальной брус.

— Конечно, расскажу, папа, — тихо начала я, глядя на его большие, надёжные руки. — Мы встретили того мужчину... из ювелирной лавки. Гулял в Садах с красивой блондинкой.

Сделала глоток воды, стараясь, чтобы голос не дрожал. Лия и Лана замерли, ловя каждое слово.

— Он подошёл ко мне. Прямо при даме. Вспомнил, как я выбирала кольцо, и сказал, что я «ценитель не только камней, но и красоты». А потом… — на мгновение замялась, вспоминая его взгляд, — добавил, что красота — это оружие. И что она особенно опасна, когда замаскирована под простоту. Назвал меня «леди» и пожелал хорошего дня.

Отец ухмыльнулся. В этой ухмылке не было злости — скорее мрачное признание неизбежного. Посмотрел на Марту, затем на меня, и в глазах промелькнула искра.

— Оружие, леди, маскировка… — повторил тихим рокотом, качая головой. — Городские господа любят красивые слова, Несси. Не забивай голову.

Помолчал, словно что-то решил, и заговорил уже будничным тоном.

— Завтра нужно будет передать меч генералу, — произнёс буднично, словно о доставке заказа из мастерской. — Важный заказ, и мне понадобится твоя помощь. Ты ведь лучший подмастерье.

Удивлённо моргнула. Передать меч? После всех вчерашних тайн и сегодняшних встреч это поручение прозвучало так просто и по-домашнему, что я невольно выдохнула.

— Конечно, папа, — ответила я, чувствуя, как вдохновение возвращается. — Я помогу.

Марта ничего не сказала, но я заметила, как она на мгновение замерла, сжимая салфетку. Лия и Лана снова защебетали, обсуждая, какой важный генерал, если папа лично несёт ему оружие.

Я вернулась к ужину, но в глубине души чувствовала странный зуд. Папа улыбался, но я знала эту улыбку — так он улыбался, когда сталь в горне капризничала. Он что-то задумал, и «завтрашний генерал» явно был частью большего, о чём пока не хотел говорить.

Глава 11. Полночная сталь

Рассвет в Кер-Моранте был холодным и ясным. Первые лучи солнца, едва коснувшись шпилей, просочились сквозь щели в шторах и легли на пол длинными золотыми иглами. Я проснулась мгновенно, словно кто-то толкнул меня в плечо. Сон улетучился, оставив лишь странное предвкушение — сегодня отец берёт меня с собой на доставку заказа.

Встала, быстро умылась ледяной водой и замерла перед открытым шкафом. Взгляд метался от простого белого платья с цветами к другим вещам из Брин-Мира. Я не знала, что мне надеть: обычный наряд казался слишком простым для встречи с генералом, а «Дыхание Бездны» всё ещё пугало своей магической глубиной.

На пороге стояла Марта. На ней был строгий тёмный костюм, а в руках она держала увесистый свёрток, обёрнутый в мягкую серую замшу.

— Всё ещё сомневаешься? — она окинула взглядом мой растерянный вид и прошла в комнату. — Оставь цветочки для прогулок в саду, Нессира. Городские господа ценят профессионализм, а не невинность. Надень это. Для доставки заказа это самый подходящий вид.

Она положила свёрток на мою кровать и резким движением развернула его. Я невольно затаила дыхание. Внутри была форма из тончайшей, идеально выделанной чёрной кожи.

Это не было похоже на одежду подмастерья. Комплект состоял из брюк, которые казались прочными, как доспех, и одновременно эластичными, как вторая кожа, и приталенного жакета с высоким воротником-стойкой. Довершали наряд высокие кожаные сапожки на тонкой, но крепкой подошве.

— Это... форма? — прошептала я, касаясь прохладной поверхности кожи. Она пахла дёгтем, воском и чем-то неуловимо металлическим.

— Это твоя защита, — отрезала Марта. — В Кер-Моранте одежда говорит о человеке больше, чем его слова. Эта кожа облегает тело, не сковывая движений. Если тебе придётся бежать или сражаться, ты вспомнишь меня добрым словом. Живо, одевайся. Отец уже ждёт внизу.

Когда я натянула брюки и застегнула жакет, то почувствовала, как по телу пробежала странная волна уверенности. Форма сидела безупречно, подчеркивая каждый изгиб и делая мои движения хищными, собранными. В зеркале на меня смотрела уже не дочка кузнеца, а молодая воительница, чья тень казалась длиннее и гуще, чем обычно. Обула сапожки, чувствуя, как мягкая кожа плотно обхватила голени. Теперь я была готова.

Спустилась на первый этаж, стараясь привыкнуть к новым ощущениям: кожаный жакет плотно облегал плечи, а сапожки ступали по ступеням почти бесшумно. В столовой меня уже ждал отец.

Он стоял у окна, заложив руки за спину, но, услышав мои шаги, медленно обернулся. Я замерла, ожидая его вердикта. Его взгляд — тяжелый, профессиональный — медленно скользнул по моему новому облику, от воротника-стойки до кончиков сапог. На мгновение мне показалось, что в его глазах промелькнула тень грусти, но она тут же сменилась суровой решимостью.

Отец удовлетворённо кивнул. В этом коротком жесте было всё: признание того, что я выросла, и согласие с тем, что время прятаться за цветочными орнаментами прошло.

— Сначала позавтракаем, — произнёс он своим низким, рокочущим голосом, — а потом отправимся.

Он указал на стол, где уже дымилась каша и стоял свежий хлеб. Несмотря на то, что внутри у меня всё дрожало от предвкушения, я послушно опустилась на стул. Отец сел напротив, и я заметила, как он снова и снова бросает на меня короткие взгляды. Он явно о чём-то напряжённо думал, но его лицо оставалось непроницаемым, как застывший слиток стали.

— Ешь плотнее, Несси, — добавил он, пододвигая ко мне масло. — Путь до заказчика неблизкий, а день обещает быть долгим.

Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Каждое движение в этой форме давалось мне с удивительной легкостью, словно я наконец-то обрела свою настоящую чешую.

Сидела напротив отца, пытаясь сосредоточиться на еде, но мысли лихорадочно сменяли одна другую. Кожаный жакет плотно облегал грудь, напоминая о том, что это утро — совсем не такое, как в Брин-Мире. Наконец, я не выдержала и, отставив чашку с чаем, подняла на него взгляд.

— Папа, куда мы пойдём? — спросила я, пытаясь говорить ровно. — Ты вчера говорил про генерала, но где именно нам нужно его искать?

Отец медленно отломил кусок хлеба, не поднимая глаз. В столовой на мгновение стало так тихо, что я услышала, как за окном по мостовой процокали копыта одинокой лошади. Он прожевал, вытер руки полотенцем и только после этого посмотрел на меня своим тяжёлым, пронзительным взглядом.

— В Академию, — коротко ответил он.

У меня внутри всё на мгновение оборвалось, а потом забилось с удвоенной силой. Та самая крепость, которая возвышалась над городом как неприступная скала?

— В Академию? — переспросила я, чувствуя, как ладони под столом стали влажными. — Но папа, там ведь... там ведь учатся самые знатные люди империи. Нас туда пустят?

Отец лишь слегка ухмыльнулся, и в этой ухмылке я снова увидела того сурового мастера, который не боится никого на свете.

— Заказ для генерала — это пропуск в любые двери, Несси. Тем более, если этот меч ковали в нашей мастерской. Доедай. Академия не любит опоздавших, а генерал — тем более.

11.2. Академия

Я допила чай, чувствуя, как вдохновение и страх смешиваются во мне в какой-то гремучий коктейль. Теперь я понимала, зачем Марта принесла мне кожаную форму. Для Академии моё белое платье с цветочками было бы просто мишенью, а эта кожа... она делала меня частью холодного и величественного мира.

Быстро закончила с завтраком, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна перед первым звуком. Отец поднялся, кивнул мне и направился к выходу. Я ожидала, что у дверей нас будет ждать закрытый экипаж, который скроет нас от любопытных глаз, но он просто распахнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул на улицу.

— Идём пешком, — коротко бросил он, поправляя на плече широкий кожаный ремень, на котором висел длинный футляр, обёрнутый в тёмную ткань. — Тебе нужно почувствовать этот город ногами, Несси.

Я вышла следом, и утренний воздух Кер-Моранта тут же ударил в лицо бодрящей прохладой. Город только начинал просыпаться: торговцы разворачивали маркизы, чистильщики мостовых заканчивали работу, а вокруг стоял лёгкий туман, смешанный с запахом свежего хлеба и магии.

Мы шли по широким проспектам Первого уровня. Мои кожаные сапожки почти бесшумно касались камней, и я с удивлением заметила, насколько увереннее стала моя походка. В этом костюме я не чувствовала уязвимости — напротив, ощущала себя собранной, как сжатая пружина.

Отец шёл впереди, его мощная фигура разрезала толпу, словно таран. Люди инстинктивно расступались, чувствуя исходящую от него силу. Мы миновали богатые кварталы и начали подниматься по длинному пологому склону, в конце которого, нависая над всем миром, высились стены Академии.

— Смотри под ноги и не верти головой, — не оборачиваясь, наставлял папа. — В Академии важна каждая деталь. Генерал будет смотреть не только на меч, но и на того, кто его принёс.

Мы свернули за последний поворот, и я замерла на месте. У меня перехватило дыхание — величие, открывшееся взору, оглушало.

Перед нами возвышалась Академия. Не просто здание — неприступная, ослепительная крепость, высеченная из дымчатого камня, который, казалось, вобрал в себя весь свет и всю тяжесть этого мира. Её масштаб подавлял. Я чувствовала себя крошечной у подножия древней горы.

Высокие шпили, тонкие и острые, как иглы, пронзали утренние облака, уходя так далеко в небо, что у меня закружилась голова. Они были увенчаны навершиями, которые вспыхивали на солнце, подобно далёким маякам. Вокруг главного корпуса теснились многочисленные башни: одни — приземистые и мощные, с узкими бойницами, другие — изящные, с ажурными балконами и витражными окнами, в которых отражалось лазурное небо.

Ощущение мощи было почти физическим. Воздух вокруг Академии будто вибрировал от скрытой силы, накопленной веками. Стены испещрены тончайшей резьбой и магическими символами, которые едва заметно пульсировали, если присмотреться. Это здание не просто стояло на земле — оно властвовало над ней.

Огромные арочные пролёты, бесконечные лестницы из белого мрамора и широкие террасы — всё это сплеталось в единый, грозный и прекрасный ансамбль. Я смотрела на этот архитектурный колосс и понимала: здесь не просто учат, здесь куют судьбы. От Академии исходил холодный покой и абсолютная уверенность в своём превосходстве.

— Не отставай, — негромко произнёс отец, и его голос вывел меня из оцепенения.

Сделала первый шаг по направлению к воротам, чувствуя, как моя новая форма натянулась на плечах. Мне казалось, что само здание смотрит на меня тысячами своих окон, оценивая.

Я невольно сбавила шаг, чувствуя, как мой дар кузнеца откликается на эту громаду. Металл ворот гудел низким, едва уловимым басом, который отдавался вибрацией в сапогах.

— Иди ровно, Нессира. Не тушуйся, — тихо напомнил отец.

Выпрямила спину и, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, последовала за ним. Мы начали подходить к часовым.

Я быстро поправила форму, стараясь не выдать дрожи в руках. Вблизи стражи выглядели ещё более грозно. Их мундиры были чёрные с золотом — это сочетание цветов на фоне серых стен выглядело властно и торжественно. Ткань казалась настолько плотной и качественной, что на ней не было ни единой складки, а шитьё на воротниках-стойках и манжетах ярко вспыхивало при каждом движении. Золотые нити переплетались в сложные узоры, напоминавшие то ли языки пламени, то ли переплетения магических цепей.

Один из часовых сделал чёткий, отточенный шаг вперёд, преграждая нам путь древком алебарды.

— Цель визита? — голос воина прозвучал сухо и резко, как щелчок затвора.

Я замерла, глядя на сверкающую сталь алебарды всего в паре локтей от моей груди. На фоне их безупречного чёрного сукна и золотого блеска моя форма вдруг показалась мне не просто одеждой, а настоящим заявлением.

Отец спокойно шагнул вперёд, слегка прикрывая меня своим мощным плечом. Он не выглядел напуганным — скорее сосредоточенным, как мастер перед важной отливкой.

— Доставка личного заказа для Генерала, — произнёс он спокойно и настолько уверенно, что часовой невольно выпрямился, ещё не успев проверить бумаги.

Отец стоял неподвижно, не проявляя ни тени волнения перед направленной на нас сталью.

— Стерн из Брин-Мира. Нас ждут, — добавил он, и в его голосе прозвучал металл, который был покрепче стали алебард стражи.

Страж перевел взгляд с отца на меня, на мгновение задержавшись на моём кожаном костюме, но затем снова посмотрел на папу. На этот раз в его глазах, скрытых под козырьком, промелькнуло нечто иное — глубокое уважение и даже скрытая гордость, смешанная с явной неожиданностью от того, что такой легендарный мастер стоит прямо перед ним.

11.2. Внутри

Казалось, имя «Стерн из Брин-Мира» подействовало на него сильнее любого магического пароля. Страж быстро, почти суетливо, вернул бумаги отцу, которые тот протянул для проверки, и вытянулся в струнку.

— Проходите, мастера. Генерал вас ждёт, — произнёс он, и в его голосе больше не было той сухости — только почтение.

Часовой ударил древком алебарды о гранит, подавая сигнал. С тяжёлым гулом огромные створки начали медленно расходиться в стороны. Я сделала вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и шагнула вслед за отцом в открывшийся проход.

За воротами нас встретил не просто двор, а целый мир, скрытый от глаз обычных горожан.

Мы миновали порог, и ворота за нашими спинами начали медленно закрываться, отсекая шум города. Я оказалась внутри, и то, что я увидела, заставило меня замереть.

Внутренний двор Академии был колоссальным. Мы стояли на краю просторной площадки, выложенной идеально ровными плитами серого камня, которые блестели на солнце, словно поверхность застывшего озера. Плац был настолько велик, что на нём мог бы разместиться целый полк, и при этом здесь царил идеальный, почти пугающий порядок. По периметру двора тянулись высокие аркады, а воздух здесь казался ещё гуще от запаха разогретого металла и магии.

Но самым величественным было то, что находилось впереди.

Прямо напротив ворот, через всю эту бескрайнюю площадку, начиналось ещё одно здание. Оно было таким же высоким, как и внешние стены, а может, и выше. Это был главный корпус — сердце Академии. Он смотрел на нас сотнями узких окон, а в самом его центре располагались двери, окованные потемневшей бронзой. Они были настолько массивными, что казались входом в обитель богов, а не людей.

Я чувствовала себя совсем маленькой, идя по этой открытой площадке вслед за отцом. Мои сапоги издавали чёткий, сухой звук при каждом шаге, и этот звук эхом разлетался по всему двору, отражаясь от высоких стен.

— Смотри вперёд, Несси, — не оборачиваясь, негромко произнёс отец. — Мы идём именно туда.

Я смотрела на те огромные двери впереди и понимала: всё, что я видела до этого, было лишь прихожей. Настоящая тайна и настоящая сила ждали нас там, за вторым порогом, в глубине этого величественного каменного исполина.

Мы пересекли бесконечную площадь, и чем ближе мы подходили ко второму зданию, тем выше оно возносило свои шпили, заставляя меня закидывать голову всё сильнее. Мои шаги по каменным плитам звучали гулко, привлекая внимание редких прохожих в чёрных мундирах, но я пыталась не смотреть по сторонам. Мой взгляд был прикован к огромным дверям, которые теперь возвышались прямо перед нами.

Они были исполинскими, из тёмного дерева, которое казалось тяжелее камня, и сплошь окованными стальными полосами. Но больше всего меня поразили те, кто их охранял.

По обе стороны от входа замерли двое. Это были не просто стражи, а настоящие воины, чей облик излучал ледяную угрозу. Их чёрные мундиры с золотым шитьём сидели на них так идеально, что казались частью их самих. На груди у каждого поблескивала тяжёлая кираса, а на плечах крепились короткие плащи, подбитые чёрным мехом. Их лица были скрыты глубокими тенями от высоких фуражек, но я чувствовала, как их взгляды буквально сканируют нас, оценивая каждое движение.

Они не держали алебарды, как стражи у ворот. У каждого на поясе висел тяжёлый меч с эфесом в виде драконьей головы, а в руках они сжимали длинные копья с наконечниками из матового чёрного металла.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эти люди не просто охраняли вход — они были последним рубежом перед святая святых Академии.

Отец остановился в паре шагов от них. Его массивная фигура в дорожной одежде и с футляром за спиной смотрелась здесь удивительно органично, несмотря на контраст с блеском золота и стали охраны. Он не стал ждать вопроса.

— Мастер Стерн из Брин-Мира, — произнёс он, и его голос эхом отразился от высоких сводов входа. — Доставка личного заказа для Генерала.

Страж слева медленно перевёл взгляд на меня. Я почувствовала себя так, будто меня изучают под лупой. Моя кожаная форма казалась мне сейчас единственным, что удерживало меня от того, чтобы не вздрогнуть под этим тяжёлым взором.

Один из стражей молча приложил кулак к груди в кратком приветственном жесте и, развернувшись, надавил на одну из створок. С тихим, утробным рокотом огромные двери начали медленно открываться, обнажая проход в глубокую тень вестибюля, откуда потянуло запахом старых книг, озона и невероятно древней магии.

Створки дверей разошлись с таким звуком, будто само здание сделало глубокий вдох. Я шагнула внутрь, и внутри всё сжалось.

За дверями открылся бескрайний коридор, масштаб которого заставил бы любой дворец казаться тесной каморкой. Его высокие потолки терялись в густой тени, где мягко пульсировали парящие магические сферы, разливая вокруг призрачный голубоватый свет. Стены были увешаны знамёнами Академии, и каждое из них слегка колыхалось, хотя в помещении не было ни малейшего сквозняка.

Прямо перед нами, в глубине этого величественного холла, высилась монументальная лестница из тёмного, отполированного до блеска камня. Она расходилась в две стороны, обнимая пространство, словно крылья гигантской птицы.

В этот момент с лестницы начали спускаться курсанты. Их было много: они двигались чёткими группами, чеканя шаг. Чёрная форма на них сидела безупречно, а лица выражали такую сосредоточенность, будто каждый из них нёс на плечах судьбу империи. Шёпот их разговоров и ритмичный стук сапог заполняли пространство, создавая живой, нарастающий гул.

Сделала шаг в прохладу холла, и реальность Брин-Мира окончательно стерлась. Пока мы шли по этому бесконечному коридору, я не могла заставить себя смотреть просто вперёд. Моя голова невольно тянулась вверх, а глаза жадно впитывали каждую деталь.

Я разглядывала потолки, которые уходили так высоко, что казались искусственным небом. Там, в переплетениях резных балок, пульсировали светящиеся шары, похожие на пойманные звёзды. Они разливали мягкий, призрачный свет, отчего тени на стенах казались живыми. Я чувствовала, как во мне закипает восторг, смешанный с благоговейным ужасом. Это было место не для людей — для титанов.

Стены были не просто камнем. Они были летописью. Громадные гобелены, вышитые золотом и серебром, изображали битвы, от которых веяло жаром и кровью даже спустя века. Я видела барельефы, где сталь была вырезана так искусно, что мой внутренний кузнец невольно тянулся коснуться этих линий. Меня захлёстывали эмоции: я ощущала себя почти невидимой, но в то же время внутри меня росла странная, дикая гордость — я здесь. Я иду по этим плитам.

Курсанты, проходившие мимо, казались мне существами из другой вселенной. Их мундиры поглощали свет, а погоны ослепляли. Я ловила на себе их косые, высокомерные взгляды, чувствовала их недоумение при виде моей одежды, но это только заставляло меня расправлять плечи шире. В их движениях была такая стальная дисциплина, что воздух вокруг них казался густым.

Весь интерьер кричал о силе. Монументальные колонны, статуи из тёмного базальта, тяжёлые кованые люстры — всё это давило своей безупречностью. Я ощущала, как вибрация здания резонирует с моим даром; металл здесь был повсюду: в отделке дверей, в эфесах мечей курсантов, в скрытых магических жилах стен. Он не просто пел — он рычал.

В какой-то момент мне стало страшно, что этот масштаб меня раздавит, но рука отца, уверенно сжимающая ремень футляра рядом со мной, возвращала мне почву под ногами. Мы приближались к огромной лестнице, и я видела, как сверху, подобно водопаду, спускаются новые группы адептов.

Мы продолжали идти по бесконечному холлу, и звук наших шагов — тяжёлый, размеренный топот отцовских сапог и мой мягкий, едва слышный шорох подошв — казался слишком громким в этом царстве камня.

У подножия этой лестницы, как два незыблемых утёса, стояли две мужские фигуры. Они стояли лицом к лестнице, и я не видела их лиц, но само их присутствие заставляло пространство вокруг сжиматься. Один был высок и широкоплеч, его осанка была безупречной, а чёрная ткань мундира на спине натянулась так, словно под ней скрывались не мышцы, а литая сталь. Второй был чуть стройнее, одетый в длинный, глухо застёгнутый плащ, который тяжёлыми складками падал к самым плитам пола.