Абсолют. Черные лилии

— Но не обольщайся, — голос прозвучал сухо, как треск льда. — Опал — лишь временная мера. Никакие протирания не заставят сталь долго выглядеть как дешёвое железо. Порода проступит, Марта. Рано или поздно.

— Хельг, — бросил он, и в обращении послышался лязг металла. — У тебя что?

Кузнец вздрогнул. Медленно поднял голову, в свете огарка его лицо казалось изборождённым глубокими каньонами морщин. Тяжело опёрся о край наковальни, словно ища поддержки.

— У меня? — переспросил хрипло. — У меня теперь не кузница, а птичий двор. Только вместо птиц поют мои клинки.

Обвёл дрожащей рукой стеллажи с оружием.

— Она просто вошла. Даже не коснулась стали! Просто подышала этим воздухом — и мой лучший арсенал, заклинаемый на тишину годами, отозвался ей.

— Она сказала, что оружие поёт, — Хельг произнёс это так тихо, что слова едва перекрывали гул огня. — И оно ждёт. Вы понимаете? Оно ждёт.

Тяжело опустил натруженные ладони на верстак. Они мелко дрожали. Перевёл взгляд с Марты на Стерна, в глазах отражался холод.

— Я ковал их годами, заклинал на тишину и покорность, — продолжал он, качая головой. — Но она... она просто вошла, и всё изменилось. Услышала то, что не должен слышать никто. Металл перестал быть инструментом — превратился в зверя, почуявшего хозяина. Она сказала мне в лицо: «Они ждут». И сама была напугана не меньше нашего.

Стерн, всё ещё прижимаясь спиной к кладке, медленно поднял голову. Его взгляд встретился с изумрудными глазами, затем с белыми.

— Если сталь начала петь, — подал голос гость с белыми глазами, и от его ледяного тона пламя свечи почти погасло, — значит, время молитв закончилось.

Стерн медленно отлепился от стены. Массивная фигура нависла над столом, преграждая свет. Перевёл тяжёлый взгляд на Хельга.

— Вы проверяли его? — в голосе прозвучало мрачное подозрение. — Возможно, песня началась после того, как вы его достали?

В каморке стало так тихо, что слышно было, как оплавляется воск. Хельг замер, пальцы, сжимавшие ветошь, побелели.

— Да, мы проверяли, — хрипло ответил он. — В тайнике повёл себя так, как не вёл последние десять лет. Впервые загорелся лазурным.

Воцарилась гробовая тишина. Стерн медленно выпрямился, и в его глазах вспыхнул настоящий, первобытный трепет.

— Лазурным… — повторил он, пробуя слово на вкус. — Значит, время пришло само по себе. Без толчков, без видимых причин. Просто… проснулся?

Хельг тяжело опёрся на наковальню, глядя на свои руки. Кожа была испещрена шрамами и копотью, но сейчас они мелко дрожали.

— Я думаю, это связано с тем, что она здесь была, — она пробуждается, Стерн. И он пробуждается вместе с ней. Она здесь, и «он» больше не может спать.

— Пока временно мы его придушим… — Стерн произнёс глухо, глядя в глаза Хельгу. — Либо замаскируем.

Сделал шаг вперёд, тяжесть присутствия заставила пламя испуганно дрогнуть. Положил огромную ладонь на наковальню, словно пытаясь придавить сам звук.

— Она не готова, Хельг. Если этот свет вырвется сейчас, он сожжёт всё, что мы строили столько лет. Нужно наложить на него печати, чтобы даже в упор никто не понял, что под твоим полом что-то дышит. Придуши своей волей, забей звоном молота — делай что хочешь, но убери это.

Хельг тяжело сглотнул, глядя на побелевшие костяшки Стерна.

— Придушить-то можно, — прохрипел кузнец, — но чем сильнее давишь, тем яростнее будет взрыв, когда она сорвётся с цепи. Закрою свинцом, заговорю старыми молитвами, замаскирую так, что даже белоглазый не учует. Но это лишь отсрочка, Стерн.

— Нам и нужна отсрочка, — Стерн обернулся к двоим гостям, в глазах блеснула холодная решимость.

Мужчина с изумрудными глазами криво усмехнулся, вертя в пальцах монетку.

— Замаскировать солнце в полдень… — пробормотал. — Задача в твоём стиле, Стерн. Главное, чтобы когда ты решишь снять маскировку, у нас ещё остался город, который можно спасать.

Перестал вертеть монетку. Медленно перевёл взгляд со Стерна на Марту, хранившую молчание.

— А у тебя что? — спросил он, и сарказм сменился острой серьезностью. — Стерн душит металл, Хельг борется с тенями… А что принесла ты, Марта, из мира шелков и безделушек?

На мгновение задержал взгляд на её лице — оценивающе.

Марта не вздрогнула. Медленно выпрямилась, свет огарка подчеркнул глубокие тени под глазами.

— У меня — «Дыхание Бездны», — произнесла она, и название заставило даже гостя у двери напрячься. — Она сама выбрала этот отрез. Торговец был в ужасе — он не видел, чтобы кто-то прикасался к этой ткани тридцать лет. Но она взяла её так, словно надевала старую кожу.

Марта замолчала, глядя на пустые ладони.

Стерн посмотрел на неё.

— Ты купила ей «Бездну»? — в голосе слышался рокот. — Решила нарядить её в самую опасную ткань города?

— Решила дать ей щит, который они примут за роскошь, — отрезала Марта. — Лучший способ спрятать сокровище — положить на самое видное место и заставить думать, что это просто дорогая подделка.

Мужчина с изумрудными глазами медленно расплылся в ухмылке. Его глаза блеснули азартом, отражая пламя свечи.

— Отлично, — отозвался он, и в голосе не было тревоги. — Всё идёт по плану.

Он подался вперёд, лицо стало жёстким.

— Вы знаете, что из Разлома выскочили три вестника? — голос стал тихим и быстрым. — Мы берём их на себя. Сами разберёмся — лишнего шума не будет.

— А её мы накроем магией в Академии. Косвенно. Пусть думают, что она просто одна из многих. Касвиан сам, того не желая, станет её щитом. Его присутствие и сила создадут фон, в котором её магия растворится как капля в океане. Самая деликатная маскировка: спрячем её не в лесу, а в центре внимания, под защитой той тени, которой они гордятся.

Мужчина у двери едва заметно кивнул. Белые глаза оставались холодными и спокойными.

— План рискованный. Но в этом городе выживают только те, кто умеет блефовать. Главное, Стерн, Хельг, — перевёл взгляд на кузнеца, — придушите этот свет в своей конуре до рассвета. Город не должен проснуться от его сияния. А ты, Марта, готовь свои притирки и баночки.

— Если свет прорвётся — я сотру память всем, кто его увидит. Но это крайняя мера. Лучше до неё не доводить, — добавил второй мужчина.

Глава 10. Сады из озона

10.1.Пробуждение

Первый луч рассвета прорезал тяжёлые шторы, но я уже не спала. Лежала, закинув руки за голову, и смотрела в потолок, позволяя вчерашним воспоминаниям накрыть тёплой волной.

Вчерашний день всё ещё стоял перед глазами — яркий, детальный сон. Ловила себя на мысли, что, вопреки всем опасениям, мне очень понравилось. Город, из рассказов старика Бернарда казавшийся красивой картинкой, на деле оказался живым, пульсирующим и невероятно масштабным.

Вспоминала лазурное величие Храма, где само дыхание становилось чище, и те пугающие, притягательные переулки Второго уровня. Да, было даже немножко страшно — особенно когда кузница Хельга отозвалась на приход гулом проснувшейся стали, или когда незнакомец в ювелирной лавке обдал холодом озона. Но страх не парализовал — наоборот, заставлял сердце биться быстрее, пробуждая азарт, которого никогда не знала в тихом Брин-Мире.

Всё поразило. Как идеально стояли торговые ряды, как сияли витрины, как люди — совсем другие, не такие как в деревне — двигались в потоке лоска и власти. Чувствовала себя так, будто всю жизнь смотрела на мир через мутное стекло, и вчера его наконец разбили.

Перевела взгляд на кресло, где лежал свёрток с «Дыханием Бездны». В утреннем свете ткань казалась куском застывшей полночи. Вспомнила уважительный взгляд торговца и то, как Марта, не моргнув глазом, выложила за отрез целое состояние.

Всё это было странно, опасно, но… великолепно.

Спрыгнула с кровати, ощущая непривычную лёгкость. С чувством вдохновения подошла к умывальнику, где в серебряной чаше дрожала чистая вода. Хотелось поскорее смыть остатки сна, чтобы полностью соответствовать этому новому, яркому дню.

Приводила себя в порядок с особой тщательностью, наслаждаясь каждым мгновением. Прохладная вода бодрила, в зеркале отражались глаза, в которых горел живой интерес к тому, что ждёт впереди.

Пока умывалась, мысли снова возвращались к вчерашнему «пению» металла. Теперь это не казалось проклятием — это было моей силой, связью с величественным городом. Расчёсывала волосы, глядя на своё отражение, и видела, как меняется осанка. Больше не сутулилась, прячась от мира — сегодня я была готова стоять в полный рост.

Натянув знакомое платье, в последний раз взглянула на себя в зеркало. Белый хлопок с цветочным орнаментом казался сейчас настоящим доспехом — простым, родным и понятным. Застегнув последние пуговицы, вышла из комнаты.

10.2. Завтрак с Мартой

Уже на лестнице почувствовала, как дом Марты наполнился жизнью. Это не была гнетущая тишина кузницы или холодный блеск ювелирного салона. Снизу доносился звонкий смех сестёр, стук посуды и аппетитный запах свежеиспечённого хлеба с корицей.

Когда подошла к столовой, на мгновение замерла в дверях. Все уже были в сборе, и атмосфера за столом была настолько лёгкой, что вчерашние страхи казались нелепым сном. Лия и Лана, уже полностью одетые в свои обновки, вовсю веселились, обсуждая, как будут гулять по паркам города.

— А вот и наша соня! — воскликнула Лана, заметив меня. Помахала рукой, в которой зажала румяную булочку. — Несси, ты всё-таки надела старое платье? Но ты в нём такая... домашняя. Словно мы и не уезжали из Брин-Мира!

Лия улыбнулась, пододвигая стул. Было слышно, что все уже проснулись и готовы к чему-то новому, большому и радостному. Даже Марта, сидевшая во главе стола, выглядела сейчас просто строгой, но заботливой тётушкой. Разливала чай по фарфоровым чашкам, и в лучах утреннего солнца её лицо казалось мягче, чем вчера.

Присела к столу, чувствуя, как вдохновение, с которым проснулась, наполняет теплом. Хотелось верить, что этот день будет таким же светлым, как белое платье.

— Мы не можем весь день просидеть в четырёх стенах! — Лана восторженно взмахнула руками, едва не задев вазочку с джемом. — Лия, ты слышала, что говорил вчера тот торговец? В верхней части города есть Королевские Сады, где цветы не вянут даже зимой, а в прудах плавают рыбы из чистого золота!

Лия рассмеялась, отпивая чай. Выглядела расслабленной и счастливой.

— Золотые рыбы — это, конечно, сказки старика Бернарда, но я бы с удовольствием посмотрела на Зеркальную галерею. Говорят, там можно увидеть весь Кер-Морант как на ладони, не поднимаясь в небо.

Сёстры наперебой строили планы, мечтая о прогулках под сенью вековых деревьев и величественных фонтанах. В их словах было столько жизни и простого девичьего любопытства, что я невольно заразилась этим настроением. Хотелось просто побродить по дорожкам, где не пахнет гарью, и почувствовать себя обычной гостьей в этом огромном, сияющем мире.

Марта, до этого молча наблюдавшая за ними, отставила чашку и мягко улыбнулась.

— Сады — прекрасная идея. Сегодня небо чистое, лазурь города будет особенно яркой. Нам всем не помешает немного свежего воздуха.

Посмотрела на меня, в её взгляде скользнуло одобрение.

— Белый цвет тебе к лицу, Несси. В Садах будешь смотреться куда гармоничнее, чем в той «Бездне». Оставим тяжёлый шёлк для официальных приёмов. А сегодня — просто гуляйте.

Почувствовала, как внутри разливается тепло. Этот день обещал быть лёгким, полным солнечного света и покоя.

— А где отец, Марта? — спросила я, и в голосе сквозь утреннюю радость просочилась тревога. — Мы не видели его почти с самого приезда. Он ведь обещал, что побудет с нами, пока не освоимся.

Лия тоже отставила чашку, вглядываясь в лицо хозяйки. Под белым хлопком платья по коже пробежал холодок. Знала: отец не из тех, кто бросает слова на ветер. Если его нет рядом — на то есть причина.

Марта ни на секунду не изменилась в лице. Неторопливо допила чай и аккуратно поставила чашку на блюдце, прежде чем ответить.

— У вашего отца сейчас много дел в Оружейном квартале. Не забывайте, он — мастер своего дела, настоящий профессионал. В Кер-Моранте таких уважают. Все кузнецы города хотят получить его совет: как, где и что добавить, где убрать, как правильно сделать ту или иную работу. К нему выстроилась целая очередь из мастеров! Так что не переживайте, девочки, всё хорошо. Просто он занят важными консультациями.

Марта мягко улыбнулась, стараясь успокоить, и подмигнула мне.

— Ему нужно время, чтобы поставить всех этих столичных умельцев на место. А пока — доедайте завтрак, нас ждут Королевские Сады.

10.3. Королевские Сады

Когда экипаж остановился у ворот Королевских Садов, перехватило дыхание. Это был не просто парк — живой океан зелени и магии, раскинувшийся в самом сердце каменного города.

— О боги! — воскликнула Лана, первой выпрыгивая на дорожку, выложенную белоснежной галькой. — Посмотрите на это!

Сады ослепляли. Здесь не было места увяданию — магические токи Кер-Моранта питали каждое растение, заставляя сиять ярко, сочно, почти неестественно. Огромные цветы размером с кузнечный молот раскрывали лепестки навстречу солнцу, переливаясь оттенками розового, голубого и золотого. Воздух был настолько густым от ароматов жасмина и пряных трав, что кружилась голова.

Прошли вглубь, и перед глазами открылся Каскад Драконов. Грандиозный фонтан: три огромных ящера из изумрудного камня застыли в вечном полёте, извергая из пастей хрустальные струи воды. Вода с грохотом падала в широкую чашу, рассыпаясь миллиардами радужных брызг, зависающих в воздухе.

— Рыбы! Лия, Несси, смотрите, те самые рыбы! — Лана подбежала к краю зеркального пруда.

Вода была настолько прозрачной, что казалось, её нет вовсе. В глубине лениво скользили огромные карпы, но не обычные: их чешуя была выкована из настоящего золота и серебра. При каждом повороте по дну пробегали ослепительные блики, превращая водоём в живую сокровищницу.

— Это просто захватывающе, — прошептала Лия, прижимая руки к груди. — Несси, ты только посмотри на эти деревья!

Вдоль аллей выстроились плакучие ивы, но вместо листьев на ветвях дрожали крошечные хрустальные колокольчики. При каждом дуновении ветерка сад наполнялся тонким, нежным звоном, сплетавшимся в причудливую симфонию.

Шла по дорожке, и моё белое платье с цветами казалось здесь единственной естественной вещью. Чувствовала, как эмоции переполняют: восторг смешивался с лёгким трепетом. Всё здесь было в движении, всё дышало жизнью и силой. Город-сад. Город-мечта.

Идеальный момент затишья, пока Лия и Лана, смеясь, пытались поймать радужные блики от фонтана. На мгновение отстала от них, заворожённая тем, как хрустальные колокольчики на ивах вызванивали мелодию, удивительно похожую на ту, что слышала в кузнице.

И в этот миг мир вокруг снова замер.

10.4. Вторая встреча

Из-за густых зарослей цветущих олеандров, прямо навстречу нам, вышла пара. Я узнала его мгновенно — еще до того, как увидела лицо. Воздух вокруг внезапно стал сухим и колким, а в нос снова ударил этот сводящий с ума запах озона и дорогой древесины.

Это был он. Тот самый незнакомец из ювелирного дома.

Сегодня на нем не было мундира. Он был одет в гражданский камзол из темно-серой, почти стальной ткани, которая подчеркивала его хищную, уверенную походку. Но он был не один.

Под руку с ним шла девушка-блондинка, ослепительная, как само утреннее солнце. Её волосы, заколотые золотыми шпильками, каскадом спадали на плечи, а платье из нежно-бирюзового шелка казалось сотканым из морской пены. Она что-то весело шептала ему, прижимаясь к его плечу, и её звонкий, кокетливый смех рассыпался по аллее, споря со звоном хрустальных ив.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Моё белое платье с цветочками, которое минуту назад казалось мне таким милым и правильным, вдруг стало выглядеть в моих глазах как жалкий деревенский наряд. Я замерла у края дорожки, не зная, куда деть руки.

Мужчина шел непринужденно, слушая свою спутницу с легкой, вежливой улыбкой, но его взгляд продолжал оставаться холодным и сканирующим. Когда они поравнялись, он на долю секунды замедлил шаг.

Его глаза — те самые, цвета грозового неба — встретились с моими. В них не было узнавания в обычном смысле слова, но в глубине зрачков снова вспыхнул тот самый хищный интерес, от которого у меня вчера залило щеки румянцем.

Блондинка, заметив, что её спутник отвлекся, тоже посмотрела на меня. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом — от простых туфелек до цветочного узора на подоле — и в её глазах промелькнуло снисходительное безразличие, какое бывает у знатных дам при виде симпатичной пастушки.

— Дорогой, ты что-то заметил? — пропела она своим высоким, паточным голосом, крепче сжимая его локоть.

Он не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня, и в этом молчании было столько напряжения, что, казалось, камни под нашими ногами вот-вот начнут плавиться.

Он не спешил отводить взгляд. Напротив, остановился, заставив свою спутницу тоже замереть на месте. Блондинка недоуменно вскинула идеальные брови, переводя взгляд с него на меня, которая в своем простом белом платье казалась здесь случайным полевым цветком, занесенным ветром в императорскую оранжерею.

— Снова встреча, леди, — произнес он.

Его голос, глубокий и бархатистый, прозвучал в утренней тишине Садов особенно властно. В нем не было вчерашней официальности, но стальной холод никуда не исчез.

— Я смотрю, вы ценитель не только редких ювелирных работ, но и редкой природной красоты, — он обвел небрежным жестом цветущие аллеи, но его глаза по-прежнему были прикованы к моему лицу. — Хотя, признаться, в этом наряде вас узнать куда сложнее. Белый цвет… он удивительно подчеркивает вашу искренность.

Блондинка рядом с ним заметно напряглась. Её улыбка стала натянутой, а пальцы, лежавшие на его локте, едва заметно впились в ткань камзола. Она смотрела на меня уже не с безразличием, а с колючим, женским любопытством, смешанным с раздражением.

— Ты знаком с этой… милой особой? — её голос прозвучал как звон тонкого стекла, готового разбиться.

— Леди обладает редким даром видеть суть вещей, — уклончиво ответил он, не сводя глаз с раскрасневшейся меня. — Она — истинный ценитель драгоценностей. Вчера она выбрала в лавке то, мимо чего другие проходили десятилетиями, даже не догадываясь о скрытой внутри силе.

Он сделал полшага вперед, и расстояние между нами сократилось.

— Надеюсь, Сады принесут вам столько же вдохновения, сколько вчерашнее кольцо, — добавил он тише, и в его голосе проскользнула едва уловимая, опасная усмешка. — Ведь красота, леди, — это тоже оружие.

Я стояла, не в силах шевельнуться, ощущая, как его слова проникают под кожу глубже, чем самый острый холод.

Он замолчал, продолжая изучать мое лицо, и в его взгляде читалось что-то, чего я не могла понять — не то вызов, не то странное одобрение. Блондинка рядом с ним дернулась, ее идеальное лицо на мгновение исказилось от нескрываемой злости. Она явно не привыкла к тому, что ее спутник тратит столько слов на случайную встречную.

— Идем, — резко бросила она, потянув его за руку. — Мы опоздаем к началу приема у лорда. Уверена, эта… «ценительница» и дальше прекрасно справится без твоих лекций об оружии и красоте.

Он не ответил. Он лишь напоследок едва заметно склонил голову, и его ухмылка стала чуть шире.

— Хорошего дня, леди, — произнес он так тихо, что эти слова предназначались только мне одной.

Они прошли мимо, и я почувствовала, как волна озона и пряного дерева медленно растворяется в аромате цветов, оставляя после себя звенящую пустоту. Я всё еще стояла, глядя им в спину, и мое белое платье из Брин-Мира внезапно показалось мне не уютным домом, а тонкой скорлупой, которая вот-вот треснет.

Лана и Лия подбежали ко мне, и я тут же оказалась в кольце их возбужденного щебета. Они наперебой начали спрашивать, едва не перебивая друг друга, их глаза горели таким любопытством, что, казалось, они сейчас сами вспыхнут, как те магические фонари.

— Несси! — Лана вцепилась в мой локоть, подпрыгивая от нетерпения. — Что он тебе говорил? О чем вы шептались? Ты видела, как он на тебя смотрел?

— О боги, Несс, это же вчерашний мужчина из ювелирного дома! — Лия всплеснула руками, её голос дрожал от восторга. — Тот самый, в мундире! Только сегодня он… боже, он в этом камзоле выглядит еще опаснее.

— Он такой… Он такой! — Лана никак не могла подобрать слов, её щеки раскраснелись. — Он смотрел на тебя так, будто во всем этом саду была только ты одна! А эта блондинка? Ты видела её лицо? Она чуть не лопнула от злости, когда он к тебе подошел! Несси, ну не молчи, скажи хоть слово! Откуда он тебя знает?

Я смотрела на их сияющие лица и не знала, что ответить. Для них это было захватывающим приключением, красивым романом, который начинается прямо у них на глазах. Они видели блеск, ухмылку и красивого мужчину. И только я чувствовала холодную сталь в его голосе и понимала, что эта встреча — не случайность, а первый ход в игре, правил которой я еще не знала.

— Он просто… — я запнулась, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы слишком пугающе. — Он просто поинтересовался, нравится ли мне сад.

— Ну конечно! — фыркнула Лана, лукаво прищурившись. — Так мы тебе и поверили! Чтобы такой мужчина остановился посреди аллеи просто ради разговора о цветах? Нессира, ты что-то от нас скрываешь!

— Он вчера… — я запнулась, поправляя складки своего белого платья, — он вчера всего лишь похвалил мой выбор кольца, на которое я смотрела в лавке. И сегодня просто вспомнил об этом.

— И всё? — Лана разочарованно выдохнула, но тут же снова прищурилась. — И ради этого он остановился?

— Я просто сказала ему вчера, что кольцо очень красивое, — продолжала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно будничнее. — Он согласился, вот и всё. А сегодня он добавил, что Сады должны принести мне столько же вдохновения. Наверное, это просто такая вежливость у городских господ.

— Вежливость? — Лия покачала головой, поправляя выбившуюся прядь. — Несси, городские господа не смотрят так «вежливо» на простых девушек в цветочных платьях. Он смотрел на тебя так, будто видел что-то… чего не видим мы.

— О боги, Несси, он такой! — Лана снова зашлась в восторге, прижимая ладони к щекам. — Ты только вспомни, как он склонил голову. И этот голос… Когда он сказал «Хорошего дня, леди», у меня даже коленки задрожали, хоть он обращался и не ко мне!

Я промолчала, не решаясь признаться, что в его словах про «красоту-оружие» вежливости было меньше всего.

Марта не разделяла бурного восторга девочек. В её взгляде промелькнуло нечто странное — то ли едва уловимая усмешка, то ли тень скрытого знания. Казалось, она одними глазами безмолвно посмеялась над всей этой сценой, находя в нашем замешательстве какую-то свою, понятную только ей иронию.

При этом она оставалась абсолютно спокойной, ни на секунду не теряя своей загадочной невозмутимости. Марта подошла к нам неспешно, давая сестрам выплеснуть первые эмоции, и, тщательно подбирая слова, заговорила:

— Ваше перевозбуждение, девочки, вполне понятно, — произнесла она, и в её голосе всё ещё слышалось эхо той невидимой улыбки. — Но не стоит позволять случайным встречам туманить вам разум. Эмоции — плохой советчик в таком городе. А мы идём в Зеркальную галерею, как и планировали. Не будем заставлять отражения ждать нас слишком долго.

Она жестом указала на величественное здание, чьи стены из полированного камня и хрусталя сверкали впереди, и мы послушно двинулись вслед за ней. Пока сестры, постепенно успокаиваясь, начали гадать, что же они увидят в знаменитой галерее, я всё ещё чувствовала на коже холодный след от взгляда. Моё белое платье из Брин-Мира казалось мне теперь слишком тонким, а впереди, за блеском зеркал, уже маячил завтрашний день, который потребует от меня совсем другого облика.

10.5. Зеркальная галерея и ужин

Мы шли по аллее, и впереди, за пышными кронами цветущих деревьев, выросла Зеркальная галерея. Длинное, изящное здание, стены которого казались высеченными из цельного куска горного хрусталя. Когда переступили порог, у Ланы вырвался короткий, восторженный вскрик, и я невольно зажмурилась от ослепительного сияния.

Внутри не было ни камня, ни дерева. Всё — пол, стены, сводчатый потолок — состояло из идеально подогнанных зеркал. Солнечный свет, проникая через прозрачный купол, разбивался о миллионы граней, превращая зал в пульсирующий, живой кристалл.

Для нас, выросших в деревне, где единственным зеркалом была тихая гладь пруда или маленькое мутное стекло в отцовском доме, это было невероятно. Мы оказались в мире бесконечных отражений.

— Смотрите! — Лана закружилась на месте, и тысячи Ланочек в розовых платьях закружились вместе с ней. — Я везде! Нас сотни!