Между двумя столбами

– А что там было про големов, которые создадутся сами из пыли ангелом и демоном? – внезапно вспомнила она обрывок стиха о конце света. Борин мрачно хмыкнул:

– «И на грани мира восстанут погибшие ангелы и демоны, но не души их, а лишь пыль взвеет над Долиной, и подымется войско големов, что будут движимы самой святой и самой мерзостной из мыслей – приблизить этому миру его предназначенный конец, уничтожив и освободив род людской». Не бойся, сомневаюсь, что это, – он саркастически кивнул на снеговика, – оживет и начнет нас убивать.

Она усмехнулась. Мысль пришла ей в голову, и, опустившись на колени, Кара методично раскопала пыль.

– Что ты делаешь?

– Ищу, – кратко ответила она. Она долго рылась в пыли, пока в один момент её пальцы не нащупали что-то острое. Кара вытянула находку на поверхность и осмотрела.

– Осколок?

– Похоже, – Кара повертела им в руках. Как металл, легкий, но плотный, он сверкал и переливался даже в этой тьме. Внезапно он зашевелился в ей руке, треснул и зажегся по краям огнем. Кара уронила осколок на землю, и, погорев немного, тот почти сразу погас – и словно ничего и не было.

– Обожглась?

– Нет, наверное… – она потянулась было к осколку, но сразу себя остановила: от чего бы он ни был, лучше не рисковать. Отойдя на порядочное расстояние, лишь держа в поле зрения снеговика, Кара продолжила копать. Показался прожженный черный лоскут ткани, но стоило ей прикоснуться – он превратился в пыль.

Кара закусила губу и, засучив рукава, все глубже и глубже рылась в пыли.

– Почему ты думаешь, что ты найдешь здесь хоть что-то? – уныло спросил Борин. – Это место – где все было уничтожено в прах. Ничего не сохранилось целым.

– Потому что я… чувствую, – она сама не понимала, что именно движет её: интуиция или слепая надежда. Она вытянула руки из белой пыли – м-да, точно расхищение могил – и закрыла глаза, прислушиваясь к себе.

Кара резко поднялась и уставилась на место, где насыпала холмик и усадила на него снеговика. Борин, шептавший себе под нос гимны из святой книги, остановился на полуслове, когда Кара осторожно сняла снеговичка, поставила его чуть поодаль и решительно разворошила холм. Что-то пыльное и грязное торчало из песка, как палка… как рукоятка? Кара охватила древко ладонями и потянула наверх.

– Да что за… – буквально выдохнула она.

Рукоятка не поддалась. Кара усердно дергала её вверх-вниз, вправо-влево, надеясь расшатать жесткую хватку, но предмет плотно увяз, и пыль отказывалась отдать Каре, возможно, единственный ключ из этого места.

– Ну давай же, – прошипела Кара, но безрезультатно. Она опустила руки на землю и сжала пальцами утекающий белый песок. Неужели её подвело её чувство? Неужели это просто насмешка?

– Попробуй еще раз.

Кара изумленно подняла глаза. Борин сел напротив нее, и в его лице не читалось страха. Рябью пошло лицо, изменились черты, и уже Юлино Верт, без слез и сожалений произнес: «Попробуй еще раз». Сменились года, и в прошлое ускользнул его образ, и Онто Реку, удивительно серьезно, сказал «Попробуй еще раз», а за ним эхом вторил Сабальд.

Юра усмехнулся:

– Не надоело слушать?

Кара усмехнулась в ответ:

– Нет. Что же… Попробуем еще раз?

Юра в ответ схватился рукой за рукоятку. Кара крепко взялась чуть повыше его ладоней.

– Один, – начала считать она.

– Два, – подхватил он.

– Три!

И рукоятка выскользнула из пыли, обнажив за собой зеркальное острое лезвие. Кара и Юрка одновременно отшатнулись, и меч упал на песок. Но не успели они отдышаться, как в мире, который убивал все звуки, прогремел гром, и с резким ревом подул ветер, поднимая пыль, заметая все, что она сделала, что разрытые могилы, что снеговика. Юра, бледный как смерть, дернул её за рукав и показал пальцем на небо. Тьма сгущалась прямо у них над головами, и черное небо, понемногу спускаясь, грозило упасть и раздавить их. А белая пыль поднималась тому навстречу и слепила глаза.

– Что это?! Что это?! Мне… мне страшно! – закричал Юра. Смахнув с глаз острые крупицы песка, Кара подскочила к нему и заключила в объятия.

– Все будет хорошо, не бойся, я с тобой, – запричитала она, прижав к к груди и пригладив его волосы. Она не знала, что происходит, и только молилась, повторяя «все будет хорошо»

Яркая вспышка – и она закрыла глаза.

Внезапно все прекратилось. И осторожно открыв глаза, она поняла.

Юры не было. Она обнимала воздух.

Вокруг – неизменно белая земля да черное небо. Но присмотревшись, Кара изумленно выдохнула и опустилась на колени.

– Снег?..

Он, холодный, по-настоящему холодный, трещал под ее ладонью, сминался, сжимался и чуть таял – от её тепла! Кара издала смешок, и слезы навернулись на глазах.

Так странно светло, и свет не обжигал. Кара судорожно вздохнула и оглянулась, среди сугробов и льда, отражающего этот свет, блестевшего всеми цветами радуги. Подняв глаза, она остолбенела. Черное небо раскрасило северное сияние, зеленые, розовые, синие волны, подергивавшиеся в морозном воздухе.

– Как красиво… – прошептала Кара. – Как…

«Чудо» – слово, что она не смогла выговорить.

За века она отучилась верить в него.

Она зачарованно зашагал вперед. Сугробы сменялись закованными льдом реками, и настоящие звезды пробирались сквозь туманные облака в ночном небе. Кара подпрыгнула, и снег под ней смялся. Дрожащей рукой она потянулась к одиноко стовшему дереву – настоящее! Она погладила кору и чуть притронулась к нижней ветке.

Боже, как хорошо…

– Ой, – она опомнилась и вернулась туда, где оставила меч. Широкое лезвие отражало небо. Кара взялась, как следует, за рукоятку и подняла его. И чуть не выронила от неожиданности: лезвие зажглось ярким огнем.

– Что мне с тобой делать? – обращаясь к бездушному предмету, пробормотала она. – Не похоже, что ты привел меня домой.

– Ты права.

Опешив, Кара замотала головой, ища источник голоса, но никого среди снегов и льдов… или голос шел из меча?

– Не бойся меня, я не причиню тебе зла, человек. Кто ты? Как ты нашла путь сюда? – он звучал почти так же, как и у того демона. Но в его безучастной интонации не было ничего мертвого, механического.

– Зовут меня Кара, – решилась ответить она. – Меч привел меня из Долины Последней битвы. Меня туда отправил враг, желая от меня избавиться.

– Какой удивительный путь для человека! – радость зазвенела в голосе. – Кара, мы во сне. В древнем сне, похожем на смерть. Но когда ты нашла меч, ты разбудила меня.

Кара подозрительно покосилась на горевшее лезвие. Она взмахнула им – и снег принялся таять. Она поднесла к лицу – и огонь опалил слегка её волосы.

– Осторожнее будь с этим мечом, Кара. Разрезал он и демонские души.

– Кто вы такой?

– Я тот, кому этот меч принадлежал ранее.

«Тот, кому принадлежал этот меч? Но…»

– Ангел, – ошеломленная, прошептала она. – Но… как? Вы же… все погибли. Когда пропали бог и дьявол, не осталось ни ангелов, ни демонов. Остались только люди.

– Я думал так же. И, возможно, то правда и ныне. Просто часть ангельской души осталось в несломленном мече и тысячи лет покоилось в пыли. Пока не пришла ты и не нашла его. И не пришла ко мне… в то место, что я любил.

Тихо капала талая вода, которая сбегала прочь от породивших её огня и снега. Мысли скакали в голове Кары попрыгунчиками, и собрать их почти что невозможно. Почти все эти сотни лет её жизней, кроме первых пятнадцати, она знала, что ангелы, настоящие ангелы, покинули этот мир.

«Все нормально», – внезапно развеселилась она. – «То демоны дьявола пытаются создать из чужой души, то ангельские мечи находятся. Полет нормальный, жизнь идет»

– И правда, идет.

Кара усмехнулась.

– Где мы?

– На подножии Эфитеровской горы.

– Мы на Земле? – удивленно спросила Кара. Про Эфитер, северную страну на восточном континенте, с её известными пещерами, озерами и горами, она была наслышана, хоть никогда за пять жизней так там и не побывала.

– Не совсем. То мое воспоминание об этом месте, любимое моей душой, особенно благословленное богом. За тысячи лет, думаю, оно изменилось до неузнаваемости. Ты никогда здесь не была, верно? Жаль. Очень советую.

– Спасибо, – усмехнулась Кара. – Когда все закончится, я закажу турпутевку и обязательно туда слетаю. Если все закончится, – помрачнела она и снова оглядела это место: прекрасное в своей чистоте, с переливами цветов на снеге и в небе, с рекой, впадавшей в озеро, с высокими гордыми деревьями и врезавшей в небо горой.

Хорошо бы здесь остаться навек.

Но дома у нее дела.

– Вы можете вернуть меня на землю? К людям?

– Да, – просто ответил он. – Я могу. И верну.

Кара издала вздох облегчения. Слава Богу.

– Спасибо, – поблагодарила она это древнейшее существо и аккуратно положила меч на землю. – Прошу, верните меня.

– Почему ты не хочешь взять меч с собой?

– Потому что он не мой, – удивившись, ответила она.

– Но ты его нашла. Ты сказала, что враг отправил тебя в Долину Последней битвы. Он будет ждать тебя там, на земле. И только бог знает, что он припас для тебя на следующий раз. Разве тебе не понадобиться меч, чтобы его победить?

Точно. Демон. Меч и правда был очень кстати.

– Я могу его забрать?

– Да.

Кара уже нагнулась, чтобы поднять меч, но задумалась.

– Вы сказали, что он резал демонскую душу. То есть, уничтожал?

– Да. Все воспоминания, все знания, всю память, всю жизнь – то, что есть душа.

– А что будет с человеческой душой, если ее ранить этим мечом?

– Тот, кого убил мой павший собрат, не выдержал и удара.

Она вздрогнула и отвела руку. Разве правильно – взять его? Здравый смысл говорил, что да: тот демон не успокоится, пока не усыпит её и Альту, и Каре нужна нечеловеческая мощь, чтобы победить его.

Но что-то внутри нее говорило: нет.

Она потянула ладонь к рукоятке, словно её тянуло магнитом к нему – и отшатнулась. Меч бы спас её. Меч бы обеспечил ей победу и покой. Ведь этот демон…

«Душой все еще человек»

Она разозлилась сама на себя.

Неужели она столь слаба, что не может справиться с человеком?

Неужели ей нужен целый ангельский меч, чтобы с ним бороться?

Воистину, как выходить против карманника с атомной бомбой.

Но, может, кому-то понадобится бороться против самого ада.

– Я не могу взять его, – мягко произнесла она. – Но я знаю, что в Подземном чертоге есть тот, кому он может помочь. Прошу, позвольте мне отправить меч туда.

– Ты уверена, что он тебе не нужен?

– Мне нет. Я попробую повоевать своими руками, – Кара слегка улыбнулась, смотря на свои тщедушные кулачки – и сжимая их добела.

– Я могу отправить меч туда. Но он не дается в руки тем, кто не захочет сражаться. Решится ли тот, кому ты хочешь помочь?

Кара хотела выпалить «да», но остановила себя.

Она не знала Тео. Знала то, что он иногда бывал мил и заботлив с ней. Знала то, что он считал себя правее всех. Знала то, что он без колебаний отправился в Подземный чертог ради Мии. Знала что-то… но не все.

– Я верю.

– Тогда решено. Отпусти меч своей дорогой, пойди своей, а я… пойду своей.

– П-почему вы не остаетесь? Вы ведь… один из ангелов! Изначальных, настоящих, первых творений бога! Значит, вы можете… стать Верховным ангелом! Вы ведь…

И небесное создание рассмеялось, без презрения, без гнева, без иронии:

– Неужели он был прав? И люди легко готовы отдать свою свободу и волю любому существу, их сильнее? Нет, Кара, я не останусь. Мой мир погиб с той войной, и теперь мир оставлен вам, смертным, вам, бессмертным, на ваших плечах, на вашу волю.

– Но… – неожиданная мысль пришла ей в голову из-за его слов. – Но этот мир никогда не будет справедлив. Ведь нет бога, нет дьявола, что были гарантами добра и зла. Но в новом мире… в мире без вас никто не будет знать, что поступает правильно.

– Только люди смогут сделать его справедливее в меру своего понимания, знаний, воли. И будут делать до конца времен.

– И когда же настанет конец времен?

– Когда будет дан ответ на тот вопрос, что задал бог в начале времен. Ведь, как только на него ответят, этот мир, прекрасный мир, полный возможностей, попыток, путей, временных решений, потеряет смысл.

Кара не могла сказать, что она поняла все в этом ответе – но лишь кивнула.

– Куда же вы теперь?

– Туда, куда пропал тот, кто создал меня. Туда, куда пропал тот, с кем я был создан.

– Пожелаете мне что-нибудь напоследок? – улыбнулась она сквозь слезы, сама себе не признавая, насколько её нужно одобрение и напутствие кого-то много мудрее её.

– Иди с собой и иди к себе, Кара. Прими ответственность за себя, совершай свое добро и свои ошибки, ищи свой ответ на тот главный извечный вопрос. Это все, что я могу тебе сказать.

– Спасибо.

Она вложила меч в обе руки и помолилась:

– Иди в Подземный чертог. Я отдают тебя Теофилу Марьенису. С надеждой, что он не отвернется от битвы против самого зла.

Меч исчез, словно она никогда и не держала его в руках.

– Немногие решаются сражаться.

– Я верю.

– Да будет так. Возвращайся к своей битве, Кара.

Она обернулась и закрыла глаза. Хоть так не хотелось уходить из прекрасного места, полного спокойного света, она знала: пора в родной мир. Хоть она понимала, что сейчас все еще дремавшее в глубинах чудо, реликт божественного мира, святая искра готовится погаснуть – она не обернулась.

Тьма окутала её. Но она помнила, что сердце ее острее этой ваты.

– Что? – неверяще спросила демон, когда окутавшая её тьма пала на землю невзрачными лоскутами, и Кара оказалась перед ним. – Что… ты?! Да как?.. – и он несолидно воскликнул «мама!», и в наслоении тьмы и света появилось лицо очень напуганного молодого мужчины.

– Оставь нас в покое, – сказала Кара. – Иди в свой чертог или куда там.

– Я… не могу, они мне этого не простят… – человечность снова пропала, и снова этот синтезированный голос. – Да и не нужно. Ты…

– Ты что?! – неожиданно из тьмы возникла яркая вспышка, и тот ангел – человек, Алик? – встал рядом с Карой. Демон перевел взгляд с решительного лица Кары на озлобленное Алика:

– Катитесь к черту! – тьма поднялась и забрала его с собой. Кара перевела дух, да и ангел расслабился. С секунду они просто стояли среди туманного мира иллюзий.

– Он так просто не отступит. Я найду его и удержу от дальнейших глупостей, – обратился ангел к Каре. Она с благодарностью кивнула:

– Спасибо. А мы с Ал… – осознание поразило её как молнию, и она обернулась. Альты нигде не было видно.

– Ой-ей… – по-детски испуганно произнес Алик. Паника захлестнула Кару.

– Альта! Альта! – закричала она со всей дури. Ангел подхватил:

– Альта! Альта! Мы здесь! Альта!

Молчание. Он обернулся к ней и чуть не плача, сказал:

– М-м-мне жаль.

– Мы должны найти её! – она огляделась. Сплошная стена черно-белого тумана застилала взор. Где восток, где юг – поди разбери, где ты сам!

– Боже, помоги нам, помоги ей путь отыскать к нам, – забормотал Алик. Она неверяще посмотрела на него. Её губы сами начали творить молитву. В момент, когда она не знала, как и с кем сражаться, ей только и осталось уповать на силу, что давно сгинула в Небытие.

– Альта, прошу, вернись, – произнесла она напоследок. Закрыла глаза и попыталась представить все резоны, для чего Альте возвращаться: ради Грега, ради отца и матери, ради своей научной руководительницы, ради еще одного гадания на монетах – ради самой себя.

– Найди хоть одну из причин весомой…

– Смотри! – неожиданно закричал ангел.

В тумане нарисовалась тонкая хрупкая фигурка. Кара, позабыв, как дышать, следила, как, слепо вытянув руку вперед, тень шла, дрожа и оступаясь.

– Альта! – закричала она. Тень вздрогнула, остановилась и подняла голову. Обезличенность манекена стерлась, как наносная краска. На секунду фигура согнулась, но почти сразу выпрямилась, обернувшись Альтой, такой знакомой и родной.

– Как ты нас нашла? – спросила Кара. – Ты слышала наш зов?

– Нет. Но там было так… серо. А у тебя желтое пальто и черные волосы. Как знак опасности. На него я и пошла, – как в бреду, отозвалась Альта. Через секунду она оступилась, закачалась и медленно осела, и Кара едва успела подхватить её.

– Нам пора в мир, – бросила она Алику. Тот торопливо кивнул.

– Идите. Передайте Ральфу, что я буду ждать его на Перепутье. Не теряйте время, я не знаю, насколько долго я смогу удерживать от вас этого демона. Удачи, Кара. Пусть свет тебя не оставляет! – удивительно неподходяще и странно тепло воскликнул ангел и пропал во вспышке света.

– Кара, Кара, Ю... – Альта резко замолкла.

– Мы сейчас вернемся, – подбодрила её Кара, устроила удобнее её на своем плече и уставилась на мир вокруг – черно-белый, настоящий мир, не тот мир. Она представила небо над головой, грязь под ногами, ветер в лицо, она вспомнила, как в детстве на лицо налипали остатки сладкой ваты, вспоминала песню на день рождении мамы, вспомнила, как ластилась Топа к ее руке, сотню мыслей, сотню мелочей, сотню ощущений.

– Ты и правда хочешь назад? – спросила она себя вслух. И ответила: – Да. Хочу.

Мир вокруг завертелся.

– Дикки, не подходи!

Кара открыла глаза и уставилась на маленького мальчика, который с интересом разглядывал ее, а мать, подскочив, оттащила его прочь.

«Я настолько страшная?», – усмехнулась она, не пытаясь даже что-то сказать этой женщине. Но через мгновение она вздрогнула и обеспокоенно огляделась.

– Альта! – и вскочив на ноги, подбежала к лежавшей на асфальте в позе эмбриона партнерше. Когда Кара наклонилась и потрясла её, Альта застонала.

– Спокойно, – Кара подняла Альту на ноги и осторожно повела ее к скамейке. Альту всю трясло. Кара тыльной стороной ладони потрогала её лоб – жара вроде не было.

– Мне холодно, – по-детски искренне произнесла Альта, прислонившись к спинке скамейки и закрыв затуманенные глаза. Грудь её лихорадочно вздымалась, и до Кары донеслось тяжелое дыхание. Растерянная, Кара сняла с себя пальто и накинула его на Альту. Та вцепилась в него и натянула на себя, скрыв за ним поллица.

«Не теряйте времени…» – раздался голос Алика в голове, но Кара отмахнулась от него: Альта ослабела, хватать её за шкирку и тащить в больницу у Кары не поднималась рука. Они сидели и молчали, мимо проходили люди, и мир, казавшийся бесцветным минуты назад, приобрел столько красок, что рябило в глазах, и столько оттенков! Никогда её глаза не видели столько оттенков зеленого, коричневого, синего – всех тех, из которого соткана весна! Кара вздохнула полной грудью – и холод пробрался в трахею, но она почувствовала себя такой живой!

«А вот и вся тайна моей жизни», – развеселилась она. – «Я просто всегда хотела быть живой. Никого не учить, никого не направлять… просто быть живой»

– Чему ты смеешься? – Кара обернулась на хриплый голос. Альта, кутаясь в пальто, недоуменно смотрела на нее.

– Тому, что я жива. И это здорово, – Кара приободряюще улыбнулась парнерше, и на мгновение Альта тоже улыбнулась – без приторности и вежливости, без игры и лукавства. Но улыбка погасла.

– Что может быть хуже жизни?

– Ничего. Как и лучше.

– Это софистика.

– Прости, я не знаю таких слов, – рассмеялась Кара. Затем нахмурилась: – Ты как?

– Ха… не очень, – на редкость несолидно произнесла Альта. Она вздрогнула и ладонью дотронулась до своей шее – и нервно обхватила ее пальцами.

– Тише, тише, не надо, – Кара схватила Альту за руку и отвела ее. – Не надо.

– Я не хочу быть ей, – внезапно произнесла она. – Не хочу быть Альтой. Хочу домой. Там… где нет имени, где все свободны, где только бездумный покой.

Кара, остолбенев, уставилась на партнершу. Она даже не понимала её слова, такими жуткими они ей казались. У нее чуть не вырвалось «почему?», но что-то подсказало её: ответ таился настолько глубоко в чужой душе, что ей не докопаться. Для этого нужно быть другом.

– Слушай… Я не знаю, как ты чувствуешь…

– Конечно, не знаешь! – воскликнула Альта. – Неужели тебе нравится эта жизнь… шестая по счету?! – с искренним удивлением спросила она.

– Даже в бытие Карой есть несколько плюсов.

«Правда, чтобы их вспомнить, нужно почти умереть»

Альта смотрела на нее, как на диковинку.

– И тебе никогда не хотелось домой?

– Знаешь, в таком состоянии, мне и эта скамейка – почти что дом… Тебе не холодно? Может, отойдем? – спросила Кара, когда Альта сильнее укуталась в её пальто.

– Нет. Мне уже лучше. А… тебе?

– Да, тоже.

Молчание. Кара знала, что земля горит под их ногами, что каждая секунда идет на счет, что Тео где-то там за гранью мира, и ему нужна помощь. Но если рядом с ней помощь нужна и Альте – да будет так.

Но что будет дальше – вопрос неумолимо подъедал душу, тревожил мысли.

– Погадай на нас, – попросила Кара. Когда Альта неверяще уставилась на нее, Кара скривилась:

– Да, я в это никогда не верила. Напоминай об этом мне чаще.

Альта хмыкнула. Собравшись, она сняла пальто, вернула его Каре, достала из сумки кошелек, блокнот, ручку и широкоформатную книжку. Книжку она расположила на скамейке.

– Задавай вопрос. Можешь молча. Главное – знай его и не отступай от него.

– Что нас всех ждет? – спросила Кара вслух. Альта кивнула, как крупье, принимающий ставку, открыла блокнот, сняла колпачок с шариковой ручки, затем, так спокойно и значительно, вынула из кошелька три монеты и зажала их в кулак. И прошептав себе что-то под нос, швырнула монеты на книжку.

Монеты кружились, подвластные импульсу, данному Альтой. Они вертелись и вертелись, приближались к краю, готовые соскочить со книжки и скамейки и упасть на асфальт. Кружились, кружились, кружились…

Кара с тревогой подняла взгляд на Альту. Та, стеклянными от ужаса глазами, следила, как монеты не сбавляли темпа. Еще и еще, еще и еще, ничуть не замедляясь. Еще, еще, еще… и Кара прихлопнула их ладонью. Монеты со стуком упали на обложку, и когда она отвела ладонь, два орла и одна решка смотрели на нее.

– Записывай.

– Так нельзя! Это неправильно! Они должны были упасть сами, тогда бы это считалось!

– Она собирались падать? – вместо ответа спросила Кара. Альта нерешительно покачала головой. – Если само мироздание свихнулось, почему бы нам не гадать по собственным правилам?

– Но так нельзя, – захлопав глазами, прошептала Альта.

– Сегодня можно, – непререкаемо ответила Кара. Альта с сомнением взяла в пальцы ручку и провела в блокноте линию. Она дрожавшей ладонью сгребла монеты:

– Считай хотя бы до десяти, хорошо?

– Ладно.

Альта бросила монеты, и – как и тогда – закружились в танце, грозившим стать бесконечным. Один и два, три и четыре, пять и шесть, семь и восемь, девять – и на десять Кара стукнула по книге, заставив монеты замолчать. Альта снова прочертила ровную сплошную линию.

Брошенные монеты не хотели останавливаться. Неведомая сила из самой Преисподней держала их в движении, и у этой силы была целая вечность в кармане – а у Кары лишь одна жизнь и рука для хлопка.

Снова их танец, уходивший в бесконечность, убитый Карой. И на салфетке появилась пятая – прерывистая – линия.

– Последняя, – и Альта швырнула монеты на стол.

И почти сразу они упали сами, тремя орлами кверху. Девушки испуганно переглянулись, и Альта, сглотнув, наотмашь провела ручкой в блокноте.

– И что это значит? – спросила Кара. Альта с профессиональным интересом присмотрелась к этой похожей на лесенку штуке.

– Разлад, – наконец, произнесла она.

– И? – после продолжительной паузы спросила Кара. Альта, замявшись, продолжила:

– Ничего. Все находится в дисгармонии, противостоит друг другу. Лучше ничего не делать, и просто переждать. Огонь и туман и породят ничего хорошего.

– Ты не можешь быть серь…

– И тем не менее, это лучше, чем Бездна? И… не в твоей власти начало, но… – Альта начала говорить с самой собой, водя пальцем по черточкам.

– А что в нашей власти? – спросила Кара.

Альта неожиданно выпрямилась и встала:

– Ты хочешь отправить туда демона на помощь. Мне нужно поговорить с ним.

– До сих пор мне не веришь? – та оставила вопрос без ответа. – Что же, пойдем.

***

«Грег, в какую же заваруху я попала, да?»

– Останешься здесь, хорошо? – когда Кара, так спокойно и уверенно, что даже страшно, согласилась, Альта перешагнула порог палаты. Лежавший на кровати мужчина едва дернулся на скрип двери. Темно-русые волосы обрамляли жутко изнеможённое лицо.

Она знала, что его имя – Хезер Стонфед, он демон, он хочет помешать войне, и что ему нужно отправиться домой.

Домой...

– Кто здесь? – просипел он. Слепо мимо нее уставились два карих глаза, чьи белки налились кровью.

– Альта. Я… демон-партнер Кары, – сердце внутри сжималось, не понимая, почему она говорит вслух слова «демон» и «ангел». – Ты хочешь спуститься в Подземный чертог, верно? Чтобы помешать создать дьявола?