Между двумя столбами

– Скажи мне: если я помогу тебе, что я получу взамен?

Как смешно и грустно, что Кара ждала подобного удара за этой улыбкой.

– А что ты хочешь? – сухо спросила она. Альта склонила по-птичьи голову и посмотрела на свои руки – тонкие, бледные-бледные, с проступившими голубыми венами.

– Не знаю, – разочаровано протянула она. – С тебя и нечего взять. Только если Грега…

– Разве тебе нужно просить? – горько усмехнулась Кара.

– Звучит странно, но да, – поймав недоуменный взгляд Кары, Альта продолжила: – Мне всегда было интересно, сколько моих побед ты легко бы свела на нет, скажи ты хоть что-то, осуждающе посмотрев, покачав головой. Скажи, как можно обладать такой властью и так от нее отрекаться? Как тебе… не страшно?

– Страшно? – удивилась Кара: она ожидала какое-то другое слово.

– Да. Он твой последний шанс, а ты убегаешь от него, хотя можешь вить веревки из него, в качестве поощрений бросая улыбку и говоря «хороший мальчик».

– Он не собака, – с раздражением отметила Кара. – И ты прекрасно наводишь его на те поступки, что нужны тебе, и с лихвой мстишь своим обидчикам его руками.

Альта помрачнела, улыбка сошла с её лица:

– Ты первая влепила Сиду пощечину и вступилась за меня.

– Он поступал как последняя сволочь, это да, – согласилась Кара. Начинать травлю девушки, которая отшила тебя, звать шлюхой и наговаривать за спиной – последнее дело, и Кара считала, что свою пощечину Сид заслужил, заслужил и крепкие слова, и порицание.

Избиение в кровь, сломанную руку, госпитализацию – нет.

– Но тот, что Грег сделал ради тебя, много хуже.

– Я его не просила.

– Разве?

– Ладно. Не просила, но смотрела грустными глазами, плакала, и в нем взыграл внутренний защитник слабых. Но спусковым крючком была твоя реакция.

– О чем ты? – устало отозвалась Кара. – Это было его решение.

– Разве? – со змеиной насмешкой спросила Альта. – Он хотел заслужить твою похвалу. Он подумал, ты одобришь. Жаль только, от тебя он получил лишь полный ужаса взгляд, после чего он пошел по тропе раскаяния и «ах, я виноват». И всегда так, – гнева и обиды в голосе Альты не звучало, только бесконечное недоумение.

– Это не так.

– Это так. Грег – ревнивый, жестокий и ведомый, до нездорового состояния, желающий одного – тебя. Так почему бы нам не заключить сделку? – с абсолютно нечитаемым лицом Альта наклонилась ближе к Каре. – Я нарушу ради тебя и твоих – хм? – друзей закон Подземного чертога, а ты поможешь мне выиграть эту битву против самой себя.

– Я и так уже отказалась хоть как-то мешать тебе.

– А я хочу, чтобы ты делала всегда так, как я сказала. Чтобы ты улыбалась ему тогда, когда я сказала, говорила то, что я тебе прикажу. Что мне с твоего невмешательства? Мне нужно, чтобы ты полностью слушалась меня. Тебе ведь ни себя, ни его не жалко, что тебе терять? А так ты даже получишь то, что сейчас желаешь – мою помощь. Так что, по рукам?

«Торнли», – поняла Кара. Вот кого она ей напоминала. Торнли, милая Торнли, смешливая Торнли, верная подруга Юрсули и сестра Юлино – и их главная погибель. Только Торнли выиграла, а Альта пока только побеждала.

Альта больше не улыбалась. Она терпеливо ждала ответа.

«Я уже проиграла Грега, так что какая разница? А так я смогу помочь Тео» – подумала она. И дернулась от отвращения к себе. Кара – ужасный ангел и одна из причин, почему Грег становится демоном, но если она станет играть его душой так, словно та лишь игральная карта или разменная монета, Кара перестанет быть не то что ангелом – человеком.

– Тебе хватит и того, что ты можешь. Но меня уволь, – Кара вскочила на ноги. И почему она только решила, что Альта ей поможет? Только вот теперь как её помочь Тео и Стонфреду?..

– Почему? – с интересом спросила Альта, внешне не поколебленная ответом. – Тебе он ведь не нужен.

– Но и я не забираю. Пусть он идет той дорогой, что ему предречено – я перестала вмешиваться в его жизнь, чтобы привести его к свету, так не мне вмешиваться, чтобы привести её ко злу. «Не навреди», – в насмешку над собой подняла она руку ладонью вперед.

Альта неожиданно захлопала.

– Что же, я ошиблась, у тебя осталось какое-то подобие хребта, – то ли издеваясь, то ли хваля, произнесла она. – Но тогда ищи другого демона. Удачных поисков, – все с той же милейшей улыбкой помахала она ладонью. Кара встала.

Кажется, её гордость поставила под угрозу весь мир.

В общем, как обычно.

Куда бы ей пойти?.. Она не Тео, увы, ей не узнать по глазам того, кто её поможет…

Она зашагала к воротам парка.

Поднялся ветер, солнце скрылось за тучами, и вокруг все потускнело. Погода все хужела – и это ведь норма для апреля, да? У Кары сжалось сердце. Она обернулась. Во внезапно возникшей туманной дымке не увидела никого. В огромной луже, растёкшейся прям у её ног, ничего не отражалось, кроме сплошной непроглядной тьмы. Кара, не отдавая отчета в своих действиях, носком ботинка тронула водную гладь. Та завибрировала, заколыхалась, забулькала и застонала, точно раненое животное, и Кара одернула ногу. От воды несло гнилью, разложением, отходами.

Кара выдохнула, унимая истерично бившееся сердце, и быстрым шагом направилась к выходу. Секунда – и перешла на бег, остерегаясь почерневших луж, не отражавшие даже такое серое небо.

Ворота ближе не становилось.

Кара замерла. Сгущались сумерки – слишком быстро. Деревья опутала черная липкая паутина, заставляя их замереть, и темнота клубами поднималась от луж.

– Боже, защити меня...

– Сколько вам, ангелам, повторять, что он мертв? – раздался голос, лишенный даже предполагаемых насмешки или усталости. Кара напряглась и вгляделась, как тьма обрела форму – человека? Мужчины? Женщины? Бесполого манекена, без черт лица, без углов и морщин.

– Юрий, Юрий, аптекаря сын, вот она – твоя сыра земля, – немелодично проговорил демон. Кара сжала губы. Быть беде.

– Уже была. Меня закапывали, сжигали и расстреливали в общей сложности пять раз. Сыра земля? Пожалуй, – нашлась она и сжала сумку – единственное, чем она могла отбиваться. – Давай уж, без долгих предисловий. Нападай.

Тьма из луж лилась тонкими ручейками по асфальту, рисуя у ее ног запутанный узор. Как только тьма сплелась в петлю, Кара отскочила в сторону, и та затянула воздух. Тонкие ниточки, темные змейки, тьма расставляла сети. Кара увернулась от еще одной «змеи», метившей её прямо в шею. У нее не было права на ошибку – если хоть одна её захватит, ей не вырваться.

– К чему такое упрямство? – все утихло, и голос демона звучал совсем нереально. – Зачем ты сражаешься?

– Не все ли тебе равно? – Кара воспользовалась данной им передышкой.

– Напрасны твои усилия. Двум демонам уже вынесен приговор. Без демонов твоему плану суждено провалиться.

– Двум? – недоуменно переспросила Кара. Он посчитал Элейнару?

– Адэм Резфольский отправится в Подземный чертог. Но не так, как ты думаешь.

– А кто второй? – не обращая внимание, спросила Кара.

И позади нее раздался крик. Демону даже не понадобилось отвечать похолодевшей от ужаса и осознания Каре на ее вопрос.

– Вы твари! – ужас сменился гневом. – Она отказалась помогать мне! Она, блин, на вашей гребаной стороне!

– Она готова была уступить тебе за услугу – а значит, она бы предала нас.

Не слушая его, Кара побежала на крик.

«Боже, боже, помоги…»

Тьма лилась уже не ручьями – нет, а хлестала порванными трубами, и тысячу рук тянулись её схватить. Невольно играя с ними в гибрид салочек и «классик», Кара перепрыгивала по еще безопасным островкам на дороге.

– Аль... – и обомлела. Альта стояла у той же скамьи, где Кара её и оставила, и её глаза, расширившееся, слепые, как у завороженного кролика, следили, как по телу поднималась огромная змея и обвивала шею.

– Вашу же мать! – Кара подскочила к ней и резко отбросила темную ленту от Альты подальше. – Альта, ты меня слышишь?!

Та с трудом сфокусировала затуманенный взгляд на Каре, заморгала, и глаза прояснели:

– Что происходит?! – требовательно воскликнула она.

– Демон! Беги отсюда!

Раздался смешок, и Кара поспешно обернулась.

Существо стояло неподалеку, склонив набок голову.

– Встань позади меня, – процедила сквозь зубы Кара, и Альта с готовностью юркнула ей за спину.

– Подземный чертог не прощает предательства.

– Еще раз. Она вас не предавала. Она мне не помощник. Она мне не друг. Так что она может идти спокойно. Это не её война, не её решения, не её проблемы.

– Если она тебе не «друг», почему ты её загораживаешь собой?

– Это сражение идет между мной и тобой. Никто другой не заслужил попасть под перекрестный огонь. Дай ей покинуть поле боя – и продолжим наше дело.

– Если она на моей стороне, то почему бы ей этого не доказать? Ты ведь уже знаешь, что нужно сделать, верно, Альта? Или как тебя зовут? Ты знаешь, по-настоящему?

Кара повернула голову назад. Альта не ответила ей на взгляд – а смотрела широкими глазами на свою ладонь.

В которой, как влитой, лежал черный нож.

– Докажи, что ты не предательница, – после секунды гробового молчания, которые хранили глубоко потрясенная Альта и думавшая в тот момент исключительно неразборчиво-матерные мысли Кара, произнес этот гребанный манекен.

– Альта, отдай нож, – прошептала через плечо Кара. Та точно ее не слышала. Не зная, что ей делать, Кара отвернулась и чуть не вскрикнула. Из черной лужи поднялась черная лента, как призванная игрой на дудочке. Она извивалась и заглядывала Каре за спину.

«Почему она не нападает?» – удивилась Кара. И поняла:

«Черт. Она ждет, когда я отскочу от удара Альты»

Кара издала судорожный вздох, выпрямилась и чуть расслабилась. Между двумя демонами она выберет знакомого. Несмотря на всю свою притворную сладость и настоящую жестокость Альта была человеком... и она ей верила.

– Почему ты не убегаешь? – когда они простояли в такой глупой расстановке еще минуту, спросил демон.

– Ей-богу, заткнись, – устало отозвалась Кара. Тут до её ушей донеслось звонкое «кляц!», и нож проехал со скрежетом по асфальту и тут же рассыпался в черную труху.

– Не-не, спасибо, я не хочу из-за нее в тюрьму, – скороговоркой отозвалась Альта.

«Здраво», – отметила Кара.

– Значит, предательница, – произнес демон.

– Я? – рассерженно отозвалась Альта. – Ты хочешь, чтобы я проиграла мою душу! Вот эту, – Кара прямо почувствовала шестым чувством, как та пренебрежительно махнула в её сторону, – сделать мученицей, а меня – убийцей. Каждый день я заманиваю душу в сети тьмы. Что и есть моя задача! А ты… ты, демон, брат, – это звучало как плевок, – приказываешь мне проиграть мою партию! В твоих словах нет послания Верховного демона, иначе к чему вся эта шарада? И кто тогда предатель?! – Альта звучала непривычно взбешенной. Демон застыл, как вкопанный, так ничего и не ответив на ее речь. Та дернула Кару за плечо и прошептала «что делать будем?»

– Медленно-медленно и к выходу, – только и смогла выдумать Кара, очень сомневаясь, что демон их отпустит. И правда: стоило ей сделать шаг, как силки тьмы снова потянулись схватить ее.

– Уже уходите? Но ты не выйдешь отсюда, как бы ни бежала, – на манекене прорезалась жуткая улыбка, а в ладони блеснуло лезвие – или осколок стекла? – Я скрыл вас от глаз людских, и ныне мы все – в мире иллюзии.

– Что ты хочешь? Для чего такие сложности?

– Забрать вас.

Когда из лужи снова показалось что-то тонкое и длинное, как щупальце кальмара, Кара вытолкнула Альту из-под нового удара. Щупальце хлестнуло по её руке, и Кара чуть не заорала от резкой боли. На коже заполыхал рубец.

– Я не пойду с тобой, ни за что! – боль разозлила Кару.

– И не пойдешь! – и неожиданно все озарил ослепительный свет. Боль обжигала теперь не только руку, но и глаза, и Кара резко зажмурилась.

– Опять ты? – демон звучал даже неудивленно.

– Да! – Кара едва-едва приоткрыла глаза. Низкорослый парень в светлых одеждах громогласно произнес: – Я, Алик Варенна, Чжуно Шон, не дам тебе их забрать!

«А это еще что за птица?» – только и подумала Кара. Тот обернулся к оторопевшим девушками и крикнул:

– Бегите! Попробуйте проснуться! Это все – лишь иллю… – на полуслове его отбросило черной волной. Он с такой силой грохнулся на асфальт, что, будь он живым, ему бы переломало все кости. Альта с ужасом прикрыла рот ладонью, Кара уже было шагнула к нему, но, передумав, развернулась лицом к врагу.

– Как же ты мне надоел, – прокомментировал демон.

– Быстро к ангелу, – шепнула Кара Альте и шагнула прямо к демону, сжимая кулаки.

– Что? Хочешь меня побить?

– Понадобится, побью, – краем глаза она отследила, что Альта наклонилась над ангелом. К сожалению, демон это тоже заметил:

– Уж нет, – но когда он уже было взмахнул рукой, Кара набросилась на него, схватив его за запястье и крепко сжав. Его рука – ледяная глыба.

– Только попробуй, – прошипела Кара.

– Это ты зря так близко подошла ко тьме. Но ты упрямая стерва, да? – с насмешкой отозвался демон. – Тогда ты оправишься туда, где всем павшим ангелам место! Пока-пока!

Он поднял свободную руку, где блестело сияющее лезвие.

И разрезал им воздух.

Поднялся резкий ветер. Кара закрыла лицо ладонью и зажмурилась. Сильный, ледяной, он сносил её назад, он пронзал её насквозь, и от холода ей на секунду стало бесконечно больно – а затем её тело окостенело.

– Кара! – сквозь вихрь услышала она крики Альты и ангела.

И все смолкло. Кара опустила онемевшую руку и открыла глаза.

Вокруг – ни души. Знакомый парк исчез, и Кара стояла посреди ледяной пустыни, и когда она сделала шаг, с земли – если это была земля – поднялась белая пыль. Небо – непроглядно-черное – нависло на ней плотным куполом. Кара сглотнула и нерешительно замерла на месте.

– Альта! Ангел! – она открыла рот и приложила все усилия, чтобы создать звук, но с её губ ничего не сорвалось. Или сорвалось – но она не услышала? Словно на пульте управления кто-то нажал кнопку «без звука». Она крикнула, и снова – ни своего голоса, ни чужого ответа.

Она сделала шаг. Ноги утопали в белоснежной пыли.

– Что это за место? – спросила она, и каждый слог завяз в воздух, закупоривался в самом себе, не сумев хоть немного всполошить мир вокруг. Кара зябко сложила руки на груди и пошла дальше. Пройдя метра три, она оглянулась.

На белом покрывале снега не осталось следов.

– Окей… – растерянно пробормотала она и продолжила путь куда-то. И сколько она шла? И сколько прошла? Богу было бы известно, не будь он давно мертв.

Пейзаж вокруг не менялся, все та же белая пустыня и черное небо. Кара пробовала считать про себя – а затем вслух, ведь кому бы она помешала? Сто, сто один, сто два… досчитав примерно до двух сотен и шестьдесят, она сбилась.

Внутри зрели отчаяние и паника, и как бы Кара ни душила эти плевела, они укоренялись прямо в сердце. Ей не вернутся домой, ей никого не спасти, ей не помочь Тео в Подземном чертоге, куда сама же отправила на верную гибель, ей не защитить Альту от демонов, ей не, ей не, ей не…

Столько «ей не», сколько «она не сможет»…

Из них строилась каждая из ее жизней. Ему не остановить Кастора, ему не уследить за Антой, ему не защитить Юрсули, ему не разъяснить Себету, в чем разница между злом и добром. Каждая жизнь обернулась поражением, и каждого подвела её душа. Подвели своих друзей, врагов, родных, любимых и Сабальд, и Онто, и Юлино, и Борин. А Кара уже не стала размениваться на мелочи, и так, в два счета, подвела весь мир.

Она упала на колени и схватилась за лицо. Поднялся белый прах и мелом лип к её коже. Жалкий всхлип вырвался из груди.

Слабая. Ничтожная.

Слезы орошали землю – и пропадали без следа. Ничто не потревожит это место. Её голос криком не порвет тишину, её слезы не намочат песок, и невидимый и бесшумный ветер заметет то место, где она сидит, сотрет отпечаток её ладони, случайный развод.

Для этого мира её нет.

Она плакала, хоть мир этого и не заметит. Скоро усталость взяла свое, и слез больше не осталось. Кара поднялась с места и тут же упала обратно. Голова раскалывалась, дрожали пальцы, как после ужасной попойки. В глазах все расплылось, и в них мир стал простой бело-черной полосой.

– Боже… где выход?

Она села и обняла колени, слепо уставившись на белый песок.

В ее голову пришла глупая идея. Она заграбастала в руки песок и смела все перед собой. И утрамбовала получившийся холмик, который упорно расползался по сторонам. Она уже не знала, что и для чего она делала, она просто… отпустила себя. Не хотелось думать, не хотелось знать, просто волю дать руками.

Кара взяла в руки песок и принялась его сминать. Он бесконтрольно сыпался, но вскоре её пальцы нащупали что-то влажное, ядро, вокруг которого можно собрать форму. Она улыбнулась в слабой надежде, что не все её слезы исчезли. Пальцы искали вокруг мокрый песок – мало, но он был! – и так она вылепила три небольших шарика, самый большой даже не сравнялся с её кулаком. Она скосила у своего холмика пик для площадки и положила на нее первый кругляшек, самый большой. А остальные два – на него средний, а средний – маленький. И поддавшись душевному порыву, она ногтем прорисовала улыбку и глазки на верхнем шарике.

– Прости, что без шляпы, – сказала она маленькому снеговику, созданному из её слез и пыли. Конечно, он не ответил – и слава богу – но ей стало легче. Безумие? Но хотя бы ей есть к кому обращаться, в этом мире, где её голос мгновенно исчезает в воздухе.

Она сидела и смотрела на снеговичка, вспоминая себя. Всех тех, кто был до нее. Смешного парня Юрия, веселого певца Сабальда, гостеприимного хозяина Онто, ответственного доктора Юлино, романтичного интеллектуала Борина. В каждом мгновении ярко виднелся парадокс каждой её жизни, но каждая из них – причина, почему она здесь и почему она такая. Неужели она все это время хотела забыть и то, почему все обернулось поражением? И то… почему в каждой из жизней она звала себя счастливой?

Улыбнувшись снеговику, она встала на ноги и подняла голову. Чёрное небо не прояснело. Только ее сознание.

Она выберется из этого места.

– А куда ты идешь?

Не удивившись, Кара кинула взгляд на голос. Юрий стоял, сложив руки на груди, в пару метров от нее. У мальчишки все такие же непослушные волосы, вдернутый нос и рой веснушек на коже, одежда вся в лохмотьях да и еще только начавшийся ломаться голос.

– Туда, где выход.

– Думаешь, он есть?

– Должен быть. Ты знаешь, что где мы?

– Я не могу знать больше, чем ты, – проворчал он. – Я просто ожившее в этом месте воспоминание. Как ты меня помнишь, как ты помнишь себя. Эй, и правда как снег, да? – радостно закрутил головой Юрка. Кара невольно улыбнулась его наивности и снова развернулась.

– Зачем ты тут? – спросила она его через плечо.

– Почем я знаю? Видимо, ты меня оживила. Может, чтоб головой не рехнуться с концами.

«Интересно, значит ли это, что я говорю сама с собой?»

Она пошла вперед, держа в поле зрения снеговика, ища хоть что-то новое в однообразном пейзаже. Но в итоге всегда возвращалась к месту самовольно обозначенного начала.

– Мне скучно, – зевнул Юра. Кара уставилась на горизонт. Что-то на краю рассудка шептало ей ответ, что это за место и почему оно такое важное, для нее и всего человечества.

– Слушай, – обернулась она к Юрию. – Ты ведь память, верно? Та память и те воспоминания, то были у Юры на момент смерти?

– Вот обязательно напомнить, а?! Да.

– Как мне вспомнить то, что я знала в одной из жизней?

– Воскресить призрак твоей души, что был в той жизни.

Кара кивнула.

– Как мне воскресить Борина?

– Ты уверена?

На секунду она замерла в нерешительности.

– Да, – наконец, сказала она.

Он задумчиво почесал себе голову и кивнул. И исчез. Кара закрыла глаза, в самой себе собирая тот жалкий образ, того слабого человека, того… кто все же она.

– Зачем?

Она открыла глаза. Красивый, даже смазливый мужчина в аккуратном костюме и стильных очках (носил он их больше для образа, а не для зрения), стоял напротив нее, и руки его – бледные и тонкие – дрожали, как от лихорадки, а глаза – красные и воспаленные.

– Зачем ты меня позвала?! – закричал он, но крик слышала только Кара – ведь на самом деле он кричал в её голове.

– Борин…

– Ты хотела забыть меня! Так забудь! – он схватил лицо руками и ногтями впился в кожу. Кара, толком не понимая, что чувствовала, отвращение или сочувствие, сглотнула и подошла к нему.

– Я никогда не могла забыть тебя. Сколько бы ни топила себя в дрянной выпивке – по твоему завету.

Борин опустил руки и с яростью посмотрел на нее:

– Твой выбор – и эту жизнь себе ломать.

– Да, – признала она. – Мой. Я могу сказать, что он был предопределен тобой… но ты только часть меня. Мои воспоминания. У нас с тобой одна душа.

– Душа и есть воспоминания, – фыркнул он. – Так бог завещал.

– Так завещал бог… – задумчиво повторила она. – Но тем не менее, это был мой выбор – не воспоминания – довести себя до столь паршивого состояния. Воля человеческая, ведь без воли никогда бы и не было первых воспоминаний.

– Их заменяют чужие воспоминания, родителей и воспитателей. Чужие истины и чужие слова, – Борин протянул к небу руки: – Как сказал святитель Лесон в толковании, родитель подобен первому толчку снежного кома на краю склона. Он должен пустить шар по дороге благодати – но из-за греха и блуда ком уходит с тропы и собирает на себе грязь и труху, и если он уже вступил на ухабы и адские впадины, он уже не вернется к склону. Ха, – его призрачное лицо озарила улыбка. – Но Себ не согласен с этим… он сказал, что грязь, что остается на шаре – любая грязь, гниль и сорванные цветы, трава и камни, есть узор души и жизни, уникальный и прекрасный, и что первоначальный толчок отправил нас ровно на ту дорогу, по которой нам и следует катиться дальше. Ха… – и на глазах навернулись слезы. – Так что? Кто был прав?

– А ты как думаешь?

– Думаешь ты, я только помню.

– Но мы с тобой одно.

Он промолчал. Поэтому продолжила она:

– Быть может… первоначального толчка никогда и не было.

– Ты отрицаешь бога?! – вскинул он голову. На минуту она разозлилась. Она и забыла, насколько тогда они все были ушиблены на религии! А затем отрезвела. Она прошла это не зря. Иначе бы она здесь не стояла. И значит, в те времена она должна была пройти через это, чтобы сейчас с этим она могла спорить.

– Даже бог не в силах ограничить нас одной колеей. Иначе в чем смысл нашего создания? Зачем создавать душу и отправлять её жить… если знаешь, какой конец её ждет? Ты прав. Родители, среда, окружение, затем воспоминания, да, это все важно. Но это не все. Послушай, – она подошла практически вплотную к нему. Он чуть дернулся, но не отвернулся. – Мы с тобой одно, так что глупо говорить, что у нас с тобой разные точки зрения. Сейчас – разные. Но твои слова вызывают у части меня согласие. И видимо… моя вера, что мой путь предопределен моим воспоминаниями о страшном, что я ничего не могу изменить, спасти кого-либо и исправить все ошибки, и происходит от этого. Это то, во что я верила, исходя только из своих воспоминаний. Но это не вся я. И не весь ты.

И Кара обняла его. Он, невесомый, тонкий, как пушинка, дрожал от страха и ужаса, что пронизывал его жизнь. Он сначала оторопел… и успокоился. И обнял в ответ.

– И тем не менее, ты меня ведь не за этим позвала? – спросил он. В его голосе не звучало укора или усмешки, и все же на мгновение Каре стало стыдно.

– Увы, – она выпустила его из своих объятий. – Ты хранишь память о всех святых книгах, которые заставлял Себет читать тебя и Калда. А это место… – она провела рукой вокруг, – оно словно сошло со страниц святого текста.

Борин сощурился и декламировал:

– «И вооружились ангелы своими мечами, и вооружились демоны копьями, и сошлись они в месте вне неба, земли и бездны, и длилась битва сия три года и три дня, и сраженные ангелы опадали белой пылью, а убитые демоны дымом черным обволакивали небо над ними. И шла эта битва, и ни единый ангел, ни единый демон не покинули место сие, и мечи их и копья остались погребенными в Долине Последней битвы». Апокриф Миласа, сто второй стих, – сбавив патетичный тон, добавил он. Кара сглотнула.

– То есть, это…

– Огромное кладбище великих существ. Теперь они лишь пыль и дым, – Борин поднял голову на черное «небо», и Кара теперь разглядела, как постоянно оно шевелилось, склизкое и слоистое – облака дыма.

– А это уже из сто пятьдесят восьмого: «и строгий запрет наложили на пути, так забылись дороги в Долину Последний битвы, где остались останки божьих посланников и врагов божьих». Не спрашивай только, как демон отправил тебя сюда, без понятия, – поймал он взгляд Кары.

«А еще я сделала снеговика из ангельской пыли. Это милота или святотатство?»