Помню ради тебя

Но в следующую секунду я знатно подавился и буквально выплюнул всю еду обратно в тарелку, умудрившись знатно забрызгать и Катьку, и её драгоценный планер.

А всё потому, что на том конце провода в разговор девчонок неожиданно влез еще один девчачий голос — судя по всему, чья-то бойкая сестра. Эта пигалица параллельно со смехом выдала на всю нашу кухню: «Да лучше бы вы читали порнушные дарк-романы, нежели вашу херню аля-шляпка набекрень!»

Я не выдержал и в голос заржал, а Катька дико заверещала, чуть не плача над испачканными страницами:

— Артём, ну ты придурок! Ты мне всё портил!

Динамик на столе на секунду притих, а потом девчонка на том конце взволнованно спросила:

— Кать, ты там не одна? Слушай, может, мы лучше просто спишемся попозже?

— Нет, Лесь, всё супер! — Катька со злостью вытерла салфеткой обложку и яростно сверкнула в мою сторону очками. — Этот идиот уже уходит! Да, Артём?!

Но я лишь с набитым ртом довольно покачал головой, показав ей знатный фиг. Уходить с этой комедии я точно не собирался.

Я продолжал слушать их болтовню и сам не заметил, как подчистую смёл всё жаркое из тарелки. Я просто сидел, тупо уставившись на телефон, и внимательно вслушивался в динамик, гадая, что ещё выдаст эта Леся. Судя по всему, читать она знатно любила, и общего с Катькой у них действительно было пруд пруди — две повернутые на книжках девицы.

Потом Катька окончательно забила на моё присутствие, тупо плюнула на то, что я сижу рядом, и принялась расспрашивать подругу о диетах и похудении. На том конце Леся лишь тихо буркнула: «Прости, Кать, я вообще-то не диетолог. Но не думаю, что у тебя всё так уж плохо с фигурой».

«Ага, как же, — цинично подумал я, хмыкнув. — Тут проблема не столько с фигурой, сколько со слишком большим ртом, который не умеет вовремя закрываться при виде еды».

Терпение моё лопнуло. Я резко протянул руку, сгреб телефон со стола прямо перед носом у сестры и рявкнул в динамик:

— Эй, Лесь, или как тебя там! Тут у нас проблема не с фигурой, а с головой. Будет просто супер, если ты ей поможешь. Ей жрать кучу продуктов запрещено по здоровью, так что давай, следи за ней. Иначе я тебя из-под земли найду, и тебе не поздоровится, поняла?!

Катька взвизгнула и тут же яростно выхватила у меня трубку, а в динамике на пару секунд повисла звенящая, мертвая тишина. Подружка на том конце явно переваривала мой наезд. А потом она заговорила — тихо, но с такой ледяной, сочной издевкой, что я аж подавился воздухом:

— Я тебя прекрасно поняла. Только странно, что ты сам до сих пор башкой в унитазе не сидишь, раз за собственной сестрой в четырех стенах дома уследить не в состоянии. Ладно, Кать, до завтра.

И на том конце раздались короткие гудки. Я остался стоять посреди кухни с открытым ртом, чувствуя, как меня начинает конкретно бомбить от такой наглости. Эта пигалица только что технично умыла меня при собственной сестре.

— Так тебе и надо, идиотина! — яростно прошипела Катька.

И перед тем как с концами вылететь с кухни, она со всей дури швырнула в меня яблочным огрызком, который прилетел мне аккурат прямо в лоб.

— И так подруг никогда не было, а ты еще и единственную нормальную девчонку умудрился спугнуть! — крикнула она уже из коридора, со слезами на глазах.

— Ну и грош цена такой подруге, раз она от пары слов сваливает! — гаркнул я ей вслед, потирая ушибленный лоб.

Но стоило Катьке с грохотом захлопнуть дверь своей комнаты, как на кухне воцарилась дурацкая тишина. Я стоял один у стола, и этот мерзкий, липкий осадочек после разговора всё никак не проходил. Слова этой Леси про унитаз до сих пор намертво стояли в ушах, знатно ущемляя моё самолюбие. Я со злостью швырнул грязную тарелку в раковину. А ведь если включить мозг и подумать без психов… эта пигалица на том конце провода была абсолютно права. И я действительно повел себя как последний идиот.

4.

Алексия

Среда встретила Москву мелкой изморосью, но мне было абсолютно плевать на погоду. Марат уехал на какую-то важную предсезонную встречу своего мотоклуба, поэтому до Покровки я добиралась на обычном городском автобусе. Чтобы хоть как-то скрасить унылую дорогу, я набрала Полине по видеосвязи. Сестра как раз уныло плелась в сторону своего медицинского института и вовсю проклинала весь мир.

— Лекса, это просто грёбаный геноцид против стиля! — сокрушалась она в экран, кутаясь в куртку. — Зачем я вчера скупала эти мини-юбки, если поверх них я обязана напяливать этот уродливый, длинный белый халат?! Из-под него вообще ничего не видно! А эта медицинская шапочка? Она же намертво приминает мои волосы и делает из меня какого-то плешивого, абсолютно лысого Шляпника!

Я лишь заливисто смеялась на весь полупустой автобус, слушая её модные страдания. Поля в своем репертуаре: даже спасение человеческих жизней у неё должно было проходить строго по канонам миланских подиумов.

Уже на подходе к главному корпусу Вышки я издалека заметила в толпе Катю. Быстро завершив разговор с сестрой и пообещав ей прислать фотку «лысого Шляпника» для поднятия настроения, я ускорила шаг и громко поздоровалась.

Катя резко обернулась. Под её глазами залегли едва заметные тени, а в руках она сжимала свой ежедневник так, словно это был её единственный спасательный круг. Стоило ей увидеть меня, как она тут же начала судорожно оправдываться:

— Лекса, боже, прости за вчерашнее! Мне так стыдно, ты бы знала! Этот мой старший брат… он просто невыносимый козел, честное слово! Влез в наш разговор, наговорил тебе кучу гадостей, отобрал телефон… Я думала, ты после такого вообще со мной разговаривать перестаешь!

— Да ладно тебе, брось, — я тепло улыбнулась и мягко приобняла Катю за плечи, увлекая в сторону стеклянного атриума. — Всё нормально, я не обиделась. На самом деле, твой брат в чем-то прав. Если тебе действительно нужна помощь, мы обязательно со всем справимся вместе. Расскажи лучше, что у тебя со здоровьем? Всё так плохо? Это что-то хроническое, да?

Катя тяжело вздохнула, её плечи как-то обреченно опустились, а на глаза навернулись искренние, горькие слезы.

— Нет, не хроническое, — тихо, почти шёпотом проговорила она, шмыгая носом. — У меня просто… абсолютно неконтролируемое обжорство. Любое волнение, сильный стресс, обида или вообще любой непонятный пустяк — и я сразу начинаю есть. Просто заглатываю всё подряд, вообще не замечая, сколько и чего съела. Мама в том году водила меня к какому-то дорогому психологу, но там всё глухо. Вообще никакого толку, только деньги зря выкинули. Я уже просто не знаю, что делать…

— Эй, ну ты чего? Ну-ка отставить слезы! — я легонько сжала её ладонь. — Давай договоримся так. Моя мама во всей этой теме, так сказать, разбирается гораздо больше многих врачей. И в свое время… слушай, как бы тебя сейчас не обидеть, но давай будем предельно честны друг с другом, ладно? Я терпеть не могу врать. Моя мама в молодости тоже была очень даже в теле. И, если уж совсем откровенно, она была гораздо больше тебя в объемах.

Я наглядно показала руками в воздухе внушительные масштабы, и Катя удивленно округлила глаза.

— Да-да! — рассмеялась я, пытаясь её приободрить. — И я сама родилась настоящим, кругленьким таким поросенком, не зря же меня дома до сих пор Пятачком зовут. Но у мамы план всегда был один, и он чертовски прост: ты спокойно съедаешь ту порцию обычной еды, которая реально необходима твоему организму для нормальной жизни, а всё остальное — это просто баланс энергии. Ты чем вообще обычно занимаешься в свое свободное время?

— Э-э-э… читаю, — растерянно захлопала глазами Катя.

— А еще?

— Ну, музыку в наушниках слушаю.

— А бег по утрам, вечерам или вообще хоть какой-то спорт в твоей жизни есть?

— Нет, — Катя уныло покачала головой.

— Вот! Именно в этом и проблема. Тогда давай добавим в твою рутину нормальный спорт. Будем бегать по вечерам. Утром перед парами — это вряд ли здорово, только организм замучаешь. А вот перед сном навернуть пару-тройку кругов около дома — это просто супер. Очищает голову от любого стресса лучше любых психологов.

Катя неожиданно замерла и удивленно вздернула свои пухлые брови:

— Около дома? Прямо вокруг него, что ли?

— Ну да, — я пожала плечами. — А что такого? Там же нормальное расстояние должно быть. Блин, Кать… у тебя что, огромный частный дом, да?

Катя смущенно и как-то виновато кивнула головой.

— Ну, тогда будешь пробегать полдома! — заливисто рассмеялась я на весь коридор, и Катя, заразившись моим весельем, наконец-то тоже громко и облегченно заиграла улыбкой.

— Давай так: мы будем заранее четко договариваться о времени и бегать вместе, — предложила я Кате, пока мы шли по длинному коридору. — Для полной реализации идеи — прямо во время пробежки будем на созвоне, по наушникам. Чтобы вообще никто из нас не филонил и не придумывал глупых отговорок! Сначала начнем понемногу, чисто чтобы мышцы разогреть, а с каждым разом будем по чуть-чуть прибавлять нагрузку. Плюс ты на плавание записалась — это тоже безумно здорово. Если хочешь, я тоже перепишусь и запишусь на бассейн вместе с тобой.

Катя удивленно замерла, а потом радостно и согласно закивала головой.

— Отлично, тогда нахрен этот волейбол! — решительно проговорила я.

Катя от такой моей внезапной дерзости заливисто рассмеялась. Она буквально набросилась на меня с объятиями, то и дело горячо шепча слова благодарности.

— Я маме сегодня вечером обязательно позвоню, — продолжила я, аккуратно высвобождаясь из её крепких объятий. — Она подробно распишет, что в таких случаях нужно кушать и как правильно разделять продукты по зонам — ну, как она там это называет, «правильная тарелка». На самом деле, даже при самом строгом правильном питании можно спокойно кушать любимые конфеты. Главное — просто укладываться в суточную норму калорий. Поначалу, конечно, будет сложно. И сто процентов будут срывы, Кать. Но ты ни в коем случае не должна себя за это ругать. Просто скажи самой себе: «Захотела — и съела!»

Я забавно и смешно изобразила эту сцену лицом, наглядно показывая: мол, идите все нахрен, кому что-то не нравится в моей тарелке. Катя снова прыснула со смеху.

— А твой брат… — я на секунду примолкла, вспоминая его вчерашний ледяной, хамский наезд по телефону. Внутри до сих пор всё закипало, но ради Кати я заставила себя успокоиться. — Он просто по-своему переживает за тебя. Козел, конечно, но переживает.

Пока мы так увлеченно болтали у дверей аудитории, Катю кто-то громко окликнул со спины.

— Ой, прости, я на секунду отойду, — виновато обернулась она ко мне.

— Конечно, — улыбнулась я, провожая её взглядом.

Сама же я привычным маршрутом направилась к широкому подоконнику и, устроившись поудобнее, сразу открыла книжку. Но погрузиться в чтение мне не дали.

— Привет, малявка, — неожиданно раздалось над головой, и кто-то высокий буквально навис надо мной, закрывая свет.

— Э-э-э… — я растерянно посмотрела на парня, судорожно вспоминая, где я могла его видеть.

А потом, решив не гадать, просто достала из черной сумки свой лавандовый ежедневник и открыла страницу с жирными записями. Парень терпеливо ждал.

— Ты Максим, верно? — уточнила я, найдя нужную строчку.

— Да, — улыбнулся он, с любопытством наклоняясь прямо над моим планером и пытаясь рассмотреть, что там написано. — Ты что, реально меня туда записала? Неужели так понравился?

— Нет, просто я иногда всё забываю, память плохая, — абсолютно спокойно, без капли кокетства проговорила я. — Ты что-то хотел?

Максим снова заливисто рассмеялся, забавно вертя головой от моей непрошибаемости:

— Да нет, ничего такого. Просто поздороваться подошел, увидел тебя одну.

— Ладно, — кивнула я, закрывая ежедневник. — Привет.

Но продолжить разговор он так и не успел — по коридору эхом разнесся оглушительный звонок на пару.

— Ладно, потом поговорим, — быстро сориентировался Максим.

Он ловко сунул мне прямо в руку какую-то сложенную бумажку, тепло улыбнулся и добавил на ходу:

— Набери мне. Ну или спишемся позже.

— Зачем это?! — удивленно крикнула я ему в спину, растерянно разглядывая внезапный презент, пока он быстро уходил по коридору в сторону лестницы.

— Просто набери, ладно? — обернувшись на секунду, бросил он и окончательно скрылся в толпе студентов.

«Вот ещё, — мысленно фыркнула я, раздражённо качая головой. — Только лишних проблем мне сейчас для полного счастья не хватало».

Я небрежно сунула бумажку между страниц лавандового ежедневника и поспешила в аудиторию, так как Катя уже махала мне с нашего третьего ряда. Стоило мне опуститься на своё место и разложить канцелярию, как я тут же открыла планер. Аккуратно переписала размашистые цифры под именем Максима, а понизу с сильным нажимом вывела строгое, подчёркнутое красным маркером предупреждение самой себе: «Не звонить и не писать ни в коем случае!»

****

Лекция оказалась безумно интересной, и я, увлёкшись, исписала порядком пол-тетради по экономике. Строчки, графики, формулы — я даже не заметила, как пролетели эти полтора часа.

Когда прозвенел звонок, мы с Катей собрали вещи и неторопливо пошли в сторону буфета. По пути она, оглядываясь, заговорщически наклонилась ко мне и принялась рассказывать семейные новости:

— Лекс, ты представляешь, мой старший брат вчера вечером устроил дома такой допрос! Требовал, чтобы я сегодня в универе обязательно показала ему ту стерву, которая меня на линейке коровой обозвала. Там такой разнос был, он так кричал, что будет защищать меня!

— А кто твой брат? — поинтересовалась я, лениво листая лавандовый ежедневник на ходу. — На каком курсе учится?

— Артём Туманов, — гордо заявила Катя, поправляя очки. — Он тут капитан университетской команды по регби, на третьем курсе учится, на бизнес-деле.

— Здорово, — максимально спокойно отозвалась я, заставляя себя мило улыбнуться. — Это правда очень хорошо, что он так защищает тебя. Повезло тебе с братом. А у меня вот вообще нет родных братьев или сестёр. Только Полинка — двоюродная по маме, у которой я сейчас временно живу. Но она мне как родная, правда, до этого переезда мы общались в основном на расстоянии.

Я быстро открыла свой ежедневник и на ходу вписала на нужную страницу, кто такой этот Артём Туманов, иначе моя дырявая память при стрессе опять меня подведёт. Четко вывела строчку: «Брат Кати и командир регби». Вот так всё сразу стало предельно ясно.

По итогу мы благополучно добрались до буфета и заняли свободный столик. Из еды взяли по стаканчику прохладного апельсинового сока и по порции салата «Цезарь». Разговор шёл легко, но едва мы успели доесть, как я мимоходом глянула на часы и внутри у меня всё похолодело.

— Блин, я совсем забыла! — испуганно воскликнула я, тут же подскакивая со стула.

— Кать, увидимся уже в аудитории! Я пулей в деканат, надо успеть перезаписаться с волейбола на бассейн! — протараторила я на одном дыхании.

Я ринулась бежать к выходу, напрочь забыв о своей осторожности. На самом пороге, прямо в дверях буфета, я со всего размаху врезалась в чью-то высокую и крепкую фигуру.

— Ну, куда прёшь? — недовольно пробасил парень сверху, удерживая равновесие после сильного толчка.

— Извини! — на ходу пролепетала я, даже не глядя на того, кого сбила, и со всех ног припустила дальше по коридору в сторону административного крыла.

Я буквально влетела в деканат и с порога принялась взволнованно обрисовывать секретарю своё внезапное желание перевестись на плавание. Женщина лениво выслушала меня, полистала какие-то списки на компьютере и в итоге ошарашила ответом: отписаться от волейбола на данном этапе уже технически невозможно, зато они могут без проблем оформить мне совмещение. Так что я могу спокойно посещать и то, и другое. Поразмыслив пару секунд, я согласно кивнула — ладно, пускай. Два занятия волейбола в неделю и два плавания в бассейне вместе с Катей — вполне сойдет для поддержания формы и выплеска стресса.

Быстро поблагодарив сотрудников, я сломя голову помчалась обратно в аудиторию, так как до начала пары оставались считанные минуты. И надо же было такому случиться — прямо в коридоре я снова нос к носу столкнулась с этим Максимом.

— Эй, малявка, ты почему мне до сих пор не набрала? — ухмыльнулся он, преграждая мне путь и складывая руки на груди.

Я лишь молча смерила его самым холодным и красноречивым взглядом, на который только была способна, и, оставив парня без какого-либо ответа, ловко обогнула его по дуге и побежала дальше. Разгадывать загадки его пафосной компании у меня сейчас не было ни времени, ни малейшего желания.

Вбежав в аудиторию под самый звонок, я увидела, что Катя уже сидит на нашем месте. Правда, её лицо почему-то было абсолютно пунцовым, а руки мелко дрожали, когда она перелистывала свой ежедневник.

— Что-то случилось? — обеспокоенно прошептала я, опускаясь на соседний стул и быстро доставая тетрадь.

— Случилось… Мой брат только что опозорил меня на весь буфет! — чуть не плача, выдохнула она.

— Как это — опозорил? — опешила я, пытаясь связать в голове образ грозного капитана регбистов и пухленькой Кати.

— Ты, кстати, в него и врезалась, когда убегала, — вдруг тихо рассмеялась Катя, но её лицо тут же снова стало предельно серьезным.

— Я в него?! — у меня внутри всё так и похолодело. Перед глазами мгновенно всплыл высокий широкоплечий силуэт в дверях буфета, в который я со всего размаху впечаталась и даже не посмотрела, кого сбила со своей этой перезаписью на бассейн. Вот же чёрт. — Так, ладно, а он-то что сделал?

— Он вошел в буфет вместе с этой грымзой, которая на линейке обзывала меня толстой коровой, — Катя судорожно вздохнула. — Как оказалось, это Марина — его бывшая… или нынешняя, я так и не поняла до конца. Артём при всех так сильно на неё орал и унижал за то, что она меня задела! Высказал ей всё прямо при её подружках. А потом, когда он ушел, эта стерва повернулась ко мне и злобно пообещала, что меня теперь ждут очень крупные проблемы в универе…

— Вот же зараза! — в сердцах проговорила я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость вперемешку с тревогой.

Образ Артёма Туманова в моих глазах стремительно менялся: из обычного заносчивого мажора по телефону он внезапно превратился в бешеного защитника, который из-за сестры разнёс собственную девушку. Но то, что эта Марина теперь решила выместить всю свою злость на беззащитной Кате, злило меня не на шутку. Свою новую подругу я в обиду точно давать не собиралась.

Пара по основам бизнеса проходила удивительно легко и беззаботно. Преподаватель, Степан Валерьевич, рассказывал тему настолько увлеченно и просто, что мы с Катей даже расслабились, старательно выводя схемы в тетрадях и то и дело переглядываясь. Всё было идеально, пока дверь в зал с глухим скрипом не раскрылась. В проеме показалась знакомая светлая макушка.

— Степан Валерьевич, можно вас на минуту? — раздался в тишине аудитории уверенный голос.

Преподаватель понимающе кивнул, прервал лекцию и подошел к парню. Максим, ничуть не смущаясь, вальяжно оперся о косяк, лениво обвел взглядом притихший зал и, как только наткнулся на меня, тут же расплылся в довольной, хитрой улыбке. Он что-то быстро прошептал Степану Валерьевичу на ухо. Тот удивленно приподнял брови, но в ответ согласно кивнул.

В следующую секунду Максим пулей забежал в зал, проигнорировал все свободные ряды и остановился прямо около нашей парты. Не обращая внимания на повисшую тишину, он бесцеремонно присел на корточки рядом со мной, заглядывая снизу вверх прямо в лицо.

— Ты мне так и не написала, — с упреком, но жутко довольно проговорил он.

— Тебе чего вообще надо?! — тут же панически шикнула я, чувствуя, как уши обдает жаром.

На нас начала в открытую пялиться вся аудитория, включая Катю, которая замерла с открытым ротом. От стыда мне захотелось провалиться сквозь землю. Я судорожно схватила свою толстую лекционную тетрадь, буквально спряталась за неё от чужих взглядов и максимально низко наклонилась к парте.

— Просто напиши мне сообщение, малявка. Одно слово, чтобы у меня твой номер был, — так же шепотом, но настойчиво гнул свою линию этот ненормальный.

— Отстань от меня, слышишь? Уходи! — яростно зашипела я на него из-за своего бумажного укрытия.

Максим лишь хмыкнул. Его рука быстрыми, отточенными движениями нырнула прямо на мою парту, и не успела я даже пикнуть, как он ловко цапнул мой мобильник, лежавший возле ежедневника. Развернувшись, он со всех ног убежал прочь из аудитории, плотно прикрыв за собой дверь.

— Эй!.. — только и смогла потрясенно выдавить я, так и оставшись сидеть на месте с занесенной над пустой партой рукой.

Устроить скандал посреди лекции и бежать за ним в коридор я просто не решилась. Катя рядом испуганно захлопала глазами, а Степан Валерьевич как ни в чем не бывало продолжил прерванную лекцию.

Прошло от силы минут пять. Дверь аудитории снова тихонько приоткрылась, Максим бесшумно проскользнул обратно к нашей парте и с легким щелчком положил телефон на прежнее место.

— Могла бы для приличия и пароль поставить на экран, — заливисто рассмеялся он, подмигивая мне на прощание. — А то заходи — бери что хочешь.

— Теперь уж точно поставлю, — злобно буркнула я ему вслед, судорожно хватая мобильник и проверяя, что этот блондин успел там натворить.

5.

Максим

Я впервые по-настоящему заметил её на этой душной, бесконечной линейке на заднем дворе Вышки. Толпа студентов прессовала нас со всех сторон, дышать было нечем, и какой-то торопящийся придурок из первокуров со всей дури влетел мне прямо в плечо, из-за чего я по инерции полетел вперед и на полной скорости врезался в спину стоявшей впереди девчонки. Она аж охнула от неожиданного удара.

— Куда прёшь, ебанутый?! — тут же рявкнул я вдогонку тому бегущему дебилу, у которого явно отсутствовали тормоза.

Девчонка резко, недовольно обернулась ко мне, тяжело дыша и явно собираясь высказать всё, что думает о моих манерах. Я сориентировался мгновенно: включил всё свое обаяние и сделал вид, что это вообще не я в неё впечатался, а исключительно тот улетевший баран.

«Прости, мелкая, тут у людей явные проблемы с личными границами», — выдал я самую дружелюбную из своих улыбок, внимательно её разглядывая. Я был уверен, что она сейчас начнет рявкать на меня в ответ, качать права или строить из себя обиженную королеву, как это обычно делают девчонки в Вышке. Но она… лишь забавно стушевалась. Упрямо поправила воротничок блузки, буркнула свое тихое «нормально» и уставилась на меня огромными карими глазами.

Маленькая совсем. Хрупкая. Смешная такая среди всей этой разодетой толпы. Она сразу зацепила меня чем-то таким странным, глубоким, чего я в ту же секунду даже сам понять и объяснить не мог.

Катьку Туманову, которая стояла прямо рядом с ней, я узнал сразу. Ещё бы её не узнать — я к Артёму в гости приезжаю чуть ли не каждую неделю, эту девчонку в очках сто раз видел. Но Катька от шока даже виду не подала, что мы знакомы, только глаза округлила. А потом на них переключилась Марина. Эта стерва знатно получила от меня на орехи прямо там, на месте — я жестко осадил её пафос, чтобы не лезла к новичкам, но Марина лишь недовольно сморщила нос и сделала вид, что ей плевать.

Позже, когда линейка наконец закончилась, я снова увидел эту малявку в коридоре. Она забралась с ногами на широкий мраморный подоконник, уткнулась в какую-то толстую книгу и вообще никого вокруг не замечала. Время от времени она отрывалась от страниц, оглядывала шумящий коридор абсолютно пустым, равнодушным взглядом и снова уходила в свой мир. Я уже собирался подойти, но не успел — за ней пришел этот урод Марат со второго курса логистики.

Я замер у стены, наблюдая, как эта тихая книжная девочка ловко напялила на голову чужой черный шлем с какими-то дурацкими девчачьими косичками и спокойно уехала с ним «двойкой», намертво прижавшись к его кожаной куртке.