Помню ради тебя

Едва доев свою порцию, Полинка решительно отпустила отца домой, а меня безумной, стальной хваткой потащила в сторону огромного двухэтажного книжного магазина на Новом Арбате.

— Тебе нужна книга! Новая! И только попробуй посмотреть в сторону своей вонючки-классики, — безапелляционно заявила сестра, толкая стеклянную дверь магазина.

— Я вообще-то могу взять почитать что-нибудь у тебя, — напомнила я, задорно поиграв бровями и намекая на её запретные стеллажи.

— Нет! Ни за что! — Полина замахала руками так активно, что едва не задела проходящего мимо консультанта. — Ты слишком неиспорченная для этого. Тебе лучше и дальше думать про пестики и тычинки цветов, а не людей.

— Эй! Ты меня вообще за кого принимаешь? — искренне возмутилась я, упирая руки в бока прямо посреди зала зарубежной беллетристики. — Я знаю, что такое секс. Мне восемнадцать, а не восемь!

— Ой, Лекса, поверь мне, в современных романах такое, от чего ты в обморок упадёшь на первой же странице! — фыркнула она.

— Серьёзно? Не думаю, что ты сможешь хоть чем-то удивить меня после того, как я прочитала «120 дней Содома», — я победно улыбнулась, глядя на её вытянувшееся лицо. — Я до сих пор в легком шоке пребываю, между прочим. А ведь всё из-за тебя и твоих дурацких списков «must-read литературы»!

Полинка на секунду замерла, вспоминая, как сама подсунула мне этот треш год назад ради шутки, а потом громко и заливисто рассмеялась на весь магазин, заставив обернуться парочку строгих дам у полок с поэзией.

— Ладно, признаю, это было смело, — Полина со смехом подняла руки вверх, сдаваясь. — Тогда купим тебе кое-что по-настоящему интересное для твоего бизнеса.

Мы вышли из шумного книжного магазина и сразу же завернули в соседний, невероятно стильный магазинчик с сумками и аксессуарами. В нос тут же ударил приятный запах дорогой кожи.

— У меня вообще-то уже есть рюкзак, — проговорила я, кивая на своего верного тканевого друга за плечами.

— Серьёзно? Рюкзак? — Полина обернулась и смерила меня таким взглядом, будто я предложила ей пойти в ЦУМ в галошах. — Ты идёшь в университет, а не в школу! У тебя на парах будут только тетрадки. Ну и одна ручка, которую ты в итоге найдёшь на полу, когда свою успешно потеряешь. Кабинетный стиль требует жертв, Лекса.

Она деловито пробежалась глазами по ровным рядам полок, оценивая формы и фурнитуру, и уверенно ткнула пальцем в лаконичную черную сумку-тоут с твердыми бортами, идеально подходящую по размеру под формат лекционных тетрадей.

— Берём эту! — безапелляционно указала она продавщице, параллельно озвучивая цену.

Полина всегда знала толк в моде, трендах и аксессуарах. Это у неё было от мамы. Поэтому я мысленно уже смирилась с ролью её личной подопытной куклы на ближайшие полгода. Не став спорить, я достала карточку, оплатила покупку, и уже через минуту сестра шла впереди меня, абсолютно довольная и весело махая новенькой фирменной коробкой в разные стороны.

Затем мы заглянули в канцелярский, где набрали стопку одинаковых строгих тетрадей, пачку ручек и ещё кучу всякой яркой ерунды — вроде милых закладок и стикеров, — которую Полинка просто хватала с прилавков не глядя, уверяя, что «без этого бизнес-анализ не пишется».

Я же себе прикупила новый ежедневник лавандового цвета с разными вкладками и удобными разделителями. Сирень лавандового цвета вообще была моим любимым цветом, она меня успокаивала. Я безумно любила планировать всё на неделю вперёд, шаг за шагом: расписывать пары, домашние задания, списки книг на месяц, записывать важные моменты и данные, которые могла случайно забыть. И те которые забывала не случайно.

Дело в том, что в обычной жизни я была собранной, но стоило мне сильно занервничать, как я становилась ужасно невнимательной. Могла перепутать номера кабинетов, забыть имя преподавателя или проехать свою остановку, уткнувшись в мысли. В такие моменты ежедневник становился моим настоящим спасением — моим личным «планом Я», который всегда возвращал меня в реальность.

По завершении этого сумасшедшего дня мы вернулись к дому. Солнце уже садилось, окрашивая двор в мягкие янтарные тона, а мы с Полинкой лениво катались на качелях на детской площадке, доедая подтаявшее мороженое. Вокруг было тихо, по-семейному уютно, пока тишину двора не разорвал оглушающий, утробный звук мощного байка.

— А вот и Маратик приехал! — пискнула Полина, мгновенно спрыгивая с качелей и хватая свои пакеты с канцелярией. — Пошли поздороваемся!

Я подхватила остальные пакеты, включая коробку со своей новой жесткой черной сумкой, и послушно направилась за ней. Черный матовый мотоцикл как раз припарковался у соседнего подъезда. Парень глушил мотор и неторопливо стягивал шлем.

— Маратик! — закричала Полина на весь двор, налетая на него коршуном и чуть не сбив с ног вместе с его драгоценным байком.

— О-о, Коряга, привет! — Марат ухмыльнулся, легко удерживая равновесие.

— Сам ты коряга! — безлобно возмутилась сестра, тут же переходя к делу. — Короче, у меня к тебе просьба есть. Сестру мою повозишь в универ, пока ей тачку не привезут? А то общественный транспорт у нас конченый.

— Сестру? — искренне удивился он, переводя взгляд со шлема на Полину. — Какую еще сестру?

— Да обычную! Лекс, ну тащись быстрее, чего ты там застряла! — крикнула мне Поля.

Я подошла ближе, переступая через асфальтовые трещины, и мягко улыбнулась парню, которого не видела несколько лет:

— Привет, Марат.

— Да ну нахрен! — Марат буквально выпучил глаза от шока, а его челюсть едва не встретилась с бензобаком. — Лекса?! Ты приехала в Москву? В этот сраный спальный район? Серьезно? А почему не в Лондон? Твой батя мог тебе Оксфорд купить!

— А что, в Лондоне лучше? — искренне удивилась я, пожимая плечами.

— Ну, говорят, там успешнее, — протянул он, все еще ошарашенно меня разглядывая.

— Тогда почему ты сам всё ещё здесь, а не там? — ехидно уточнила я, приподняв бровь.

Марат на секунду завис, а потом громко захохотал на весь двор и сгреб меня в охапку, напрочь забыв про свой шлем.

— Ладно, Марат, пусти, ребра сломаешь! — задыхаясь от смеха, пропищала я, утыкаясь носом в его кожаную куртку. — Ну и вымахал же ты! Настоящий шкаф.

— А ты всё такая же мелкая, карамелька, — он наконец выпустил меня из своих медвежьих объятий и широко улыбнулся. — Ладно, без базара, подвезу. Куда тебе хоть?

— Туда же, куда и тебе. В Вышку, на Покровку.

— В натуре?! — Марат снова округлил глаза, переводя взгляд с меня на ухмыляющуюся Полину. — Что, папочка устроил по звонку в ректорат?

— Я сама, дубина! — возмутилась я, легонько пихнув его в плечо. — Сто баллов по ЕГЭ, честные, заработанные потом и кровью! Ну и ладно, пара слезинок над учебниками там тоже были. Но сама!

— Ого, круто, — Марат уважительно присвистнул, и в его глазах промелькнула искренняя гордость за соседскую девчонку. — Меня вот со своими 89 еле на бюджет логистики взяли. Насилу пролез.

— Это тоже здорово, — я улыбнулась. — Логистика — сильное направление.

— Ну, значит, судьба, — Марат закинул шлем на зеркало байка. — Тогда завтра в 9:00 жду тебя здесь, у подъезда. Линейка у вас в 10:00, доедем как раз вовремя. А то утром на Садовом слегка затор бывает, просочимся между рядами. Договорились?

— Договорились, — кивнула я, чувствуя колоссальное облегчение. План «добраться до Вышки без приключений» был официально утвержден.

— Шлем у сестры отожму, — Марат весело кивнул в сторону своего подъезда. — Она у нас тоже мелкая, как раз по размеру подойдёт. Но погоди... Ты же вроде сама тоже хотела на права учиться, насколько я помню по твоим рассказам? Передумала?

— Выучилась! — довольно отозвалась я, гордо вскинув подбородок. — Сдала всё сама! Правда, после сдачи за руль больше не садилась. Мама такой скандал дома устроила, что мне даже смотреть в сторону водительского сиденья не разрешили. Машина и всё, никакого двухколёсного транспорта.

— Понял, — рассмеялся он, качая головой. — Ладно, тогда до завтра.

Мы с Полиной уже развернулись и пошли к нашему подъезду, как вдруг Марат крикнул нам вдогонку:

— Эй, Коряга, забыл сказать! Завтра за Ксюшкой Влад приедет, они могут и тебя с собой взять.

Ксюшка — младшая сестрёнка Марата. Она училась в девятом классе в школе прямо по соседству с медицинским. А Влад, как я сообразила уже позже, приходился братом её однокласснику. Именно поэтому он так часто подвозил ещё и Полинку.

— Супер! — радостно крикнула Поля, оборачиваясь. Но тут же строго навела на него палец: — Но назови меня ещё раз корягой, и завтра вы оба поедете на метро. Твоим колёсикам прилетит, козявка!

Марат тут же сквитал кислую мину при упоминании его старых детских забав с козявками. Он поспешно замахал руками, сдаваясь, а мы с сестрой, довольные своей маленькой победой, зашли в прохладный подъезд сталинки.

2.

С самого утра Полина устроила в нашей комнате настоящий филиал модного приговора, вовсю примеряя на мне свои дизайнерские умения. Мои робкие попытки дотянуться до привычного, уютного бежевого свитера были безжалостно пресечены точным ударом расчески по рукам.

В итоге к восьми часам утра я стояла перед зеркалом в прихожей абсолютно на себя не похожая. Белая, идеально отглаженная блузка из плотного хлопка мягко облегала плечи, а свободная короткая юбка цвета выдержанного кофе открывала ноги гораздо сильнее, чем я привыкла.

— Поль, ты в своем уме? Я вообще-то на мотоцикле еду! У меня вся задница наружу будет на первом же повороте! — в панике запричитала я, пытаясь натянуть подол пониже.

— Ничего не будет, я уже сто раз ездила в этой юбке, она со складками, — безапелляционно отозвалась сестра и со стуком кинула к моим ногам изящные босоножки на небольшом, устойчивом каблуке. — Даже знать не хочу, в чем ты собиралась идти в свой первый день. Вроде из богатой семьи, а выглядишь вечно как бродяга в этих своих оверсайз-балахонах. Пора заявлять о себе, Лекса!

— Я просто люблю спокойные оттенки, ясно? — я сердито застегнула ремешок босоножки. — И я не люблю лишнее внимание.

— Знаю, знаю. Тихоня классическая, — Полина забавно сморщила свой нос с горбинкой.

— А ты — цветная балалайка, — не осталась в долгу я, оглядывая ее ультрамариновый топ.

Сестра лишь заливисто рассмеялась, ничуть не обидевшись.

Когда мы вышли во двор, Москва встретила нас потрясающим, звенящим сентябрьским утром. Туман над Садовым кольцом уже рассеивался, и косые лучи солнца золотили кирпичные фасады сталинки и верхушки пожелтевших кленов. Воздух пах осенью, сухой листвой и бензином — вечным ароматом этого города.

Марат уже ждал нас, лениво опершись на свой матовый байк. При виде меня в блузке и юбке его глаза удивленно округлились, а Полинка победно хмыкнула у меня за спиной.

— Решила показать задницу сестры на пол-Москвы? — как-то недовольно и хмуро обратился Марат к Поле, оглядывая мой новый наряд.

— Да что вы понимаете! — тут же фыркнула Полина, скрестив руки на груди. — Там ничего не видно будет. И вообще, почему бы хорошую задницу не показать, а?

Я густо покраснела, готовая сквозь землю провалиться прямо тут, на асфальте нашего тихого двора. Но Марат не дал сестре договорить. Он резко, но аккуратно дёрнул меня за руку на себя, уводя из-под обстрела Полинкиных модных советов. С абсолютно деловым и серьезным лицом он натянул на меня свой запасной черный шлем — забавный, с болтающимися по бокам искусственными косичками, из-за которых я сразу стала похожа на какую-то экстремальную девчонку из комиксов.

Следом Марат нацепил на мои плечи массивную защитную куртку-черепаху, которая пахла бензином и кожей, а потом вскинул свой тяжелый рюкзак.

— На, держи, — скомандовал он.

Я послушно кивнула, натянула рюкзак на плечи прямо поверх куртки и уверенно забралась на высокое пассажирское сиденье байка вслед за ним.

— «Двойкой» ездила когда-нибудь? — не оборачиваясь, громко проговорил он сквозь стекло шлема.

Я снова кивнула, вспоминая, как в Городце мы с пацанами тайком катались на старых мопедах. Марат почувствовал мое движение.

— Супер, хоть с кем-то проблем не будет, — отозвался он, красноречиво глядя на надувшуюся Полину.

— Ой, катитесь уже, умники! — беззлобно махнула на нас рукой сестра, провожая нас взглядом.

Байк взревел, и мы сорвались с места. Всю дорогу до Покровки я послушно наклонялась вместе с Маратом на поворотах, намертво вцепившись пальцами в его куртку. Ветер свистел в ушах, косички на моем шлеме бешено летали из стороны в сторону, а короткая юбка, зажатая между нашими телами, к счастью, осталась на месте. Это был чистый восторг.

Припарковавшись у универа, я разинула рот от удивления — оказалось, таких, как Марат, здесь было пруд пруди! Девчонки в стильных кожанках и коротких юбках ловко спрыгивали с тяжелых байков, поправляя прически.

— Ого, да у вас тут целый мотоклуб! — восхитилась я, оглядывая забитую мотоциклами площадку.

— Это самое практичное для города с пробками, — резонно заметил сосед. Он достал из кармана клочок бумаги, быстро чиркнул что-то ручкой и сунул мне бумажку с номером: — Как закончишь пары — напиши. Я заберу тебя, когда буду лететь домой.

— Ладно, — кивнула я, бережно стягивая с плеч его массивный рюкзак и расстегивая защитную куртку.

Марат протянул руку и помог аккуратно снять огромный шлем с косичками, чтобы не запутать мои волосы. Перехватив у меня вещи, он привычно развесил шлемы на зеркала своего байка.

— Ладно, пойдём. Покажу хоть, где что тут у нас находится.

— А ты что, уже всё знаешь? — я удивленно приподняла бровь, догоняя его по ступенькам.

— Я вообще-то, карамелька, уже на втором курсе, — Марат весело хмыкнул, открывая передо мной тяжелую стеклянную дверь. — У твоей сестры склероз, но я вчера просто смолчал, чтобы не портить ей триумф.

Я заливисто рассмеялась, мысленно подсчитывая в уме: и правда, он ведь старше меня ровно на год! Из-за его вечных подколок и детских воспоминаний о козявках я совершенно забыла, что Марат уже закрепился в этом мегаполисе.

— Какое у тебя направление? — громко проговорил он, перекрикивая гул голосов, и крепко взял меня за руку, чтобы я случайно не потерялась в этой огромной, бурлящей толпе студентов.

— Бизнес-дело!

Марат уверенно подвел меня к центральному холлу, где на стене висел огромный информационный стенд. Он лениво провел пальцем по спискам аудиторий.

— Вот, супер. Аудитория общих сборов первого курса — 302. Это третий этаж. Линейка будет вон там, — он ткнул пальцем в сторону украшенного шарами атриума. — А группа... ! — Так… БД-104?

Он снова сощурился, пытаясь разглядеть списки на стенде сквозь чужие головы.

— А вот.. табличка третьего этажа! Вон она, — я сама ткнула пальцем в яркий указатель над лестницей, перехватывая инициативу.

— О, точно. Всё, да. Тогда ковыляй туда, — Марат тепло улыбнулся и легонько подтолкнул меня в плечо, а затем кивнул в противоположную сторону коридора: — Моя табличка — пять. Я там, у логистов.

Я искренне поблагодарила его за спасение в этот безумный утренний час, и мы разошлись по своим группам.

Добравшись наконец до своей таблички с номером я скромно встала около ребят, одежда которых буквально кричала о статусе, запредельных чеках из ЦУМа и очень богатых родителях. Вокруг витал шлейф дорогого парфюма, мелькали брендовые сумки, а парни лениво обсуждали свои новые автомобили. Я невольно крепче сжала лямку сумочки, мысленно включая режим «невидимки».

Но оставаться в тени долго не получилось. Ко мне тут же шустро подлетела милая пухленькая девчонка в очках и с большим блокнотом в руках.

— Как тебя зовут? — весело спросила она, на ходу листая страницы.

— Алексия Попова, — негромко проговорила я.

Она быстро пробежала глазами по списку первокурсников и уверенно поставила жирную галочку напротив моей фамилии.

— Отлично! Я Катя Туманова, староста нашей группы, — представилась она и дружелюбно улыбнулась.

Я понимающе кивнула.

— Сейчас пойдём на общую линейку, она будет на заднем дворе, — затараторила Катя, поправляя очки. — А потом сразу поднимемся в 302-й кабинет. Заполним там пару анкет, формальности всякие — и свободны! А вот завтра уже начнётся настоящая учёба.

— Отлично, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как напряжение внутри начинает спадать. Катя казалась очень простой и открытой девчонкой, совсем не похожей на остальную пафосную толпу.

— Будем дружить! — прямо и уверенно отозвалась она, заглядывая мне в глаза.

— Будем, — тепло поддержала её я.

И мы вместе влились в общую шумную массу студентов, направляясь в сторону залитого солнцем заднего двора. Мой первый день в университете официально начался.

****

Стоя на торжественной линейке посреди огромного заднего двора Вышки, я уже проклинала всё на свете и мысленно посылала Полине с её «модными приговорами» самые пламенные проклятия. Сентябрьское солнце палило совсем не по-осеннему. Белая плотная блузка мгновенно заставила меня вспреть, а новенькие босоножки начали безжалостно и до крови натирать пятки.

Кураторы на сцене всё болтали и болтали в микрофон о престиже вуза, а толпа студентов вокруг становилась всё плотнее. Старшекурсники, оккупировавшие задние ряды, то и дело толкались, шумно смеялись и оттесняли нас, первокурсников, к самым клумбам. В какой-то момент человеческая масса окончательно начала давить нас с Катей.

От очередного сильного толчка сзади Катя покачнулась и случайно задела плечом высокую блондинку с третьего курса, чьё лицо было покрыто тонной пафосного макияжа.

— Куда прёшь, толстуха? — брезгливо и громко возмутилась старшекурсница, демонстративно отряхивая свой дорогой пиджак.

— Прости, меня саму сзади толкнули… — Катя мгновенно вжала голову в плечи и густо покраснела, поправляя съехавшие очки.

— Да мне плевать, поняла, корова? — не унималась блондинка, окинув Катю презрительным взглядом. — Тоже мне, наберут всяких по объявлению…

Её подружки, стоявшие рядом, противно и ехидно захихикали. Внутри меня от этой сцены всё буквально перевернулось от злости. Я тактично промолчала, помня о мамином совете «быть собой» и не устраивать скандал в первые же минуты учебы, хотя в этот момент мне искренне, до зуда в ладонях хотелось вцепиться в её крашеные пакли и вырвать их с корнем.

Я лишь крепче перехватила Катю за локоть, закрывая её от этих змей своей спиной.

— И тут на меня сзади на полной скорости налетело что-то тяжелое, с размаху ударив по лопаткам!

От неожиданного и сильного толчка я аж охнула, едва не полетев лицом прямо в асфальт. Чертова толпа на линейке окончательно взбесилась. Катя едва успела подхватить меня за локоть, чтобы я не растянулась на глазах у всего факультета.

— Куда прёшь, ебанутый?! — тут же громко и яростно проорал кто-то прямо за моей спиной в сторону убегающего парня.

Я недовольно и зло обернулась, готовая высказать этому защитнику всё, что я думаю о московской культуре поведения. Парень, кричавший секунду назад, повернулся ко мне лицом. Высокий, широкоплечий, в стильном бомбере с символикой университета. Светлые волосы, голубые глаза.

— Прости, мелкая, тут у людей явные проблемы с личными границами, — он критически осмотрел меня сверху вниз и мягко, открыто улыбнулся. Гнев внутри меня как-то сам собой поутих. Парень аккуратно придержал меня за плечо: — Цела? Позвонки тебе этот баран не сломал?

— Нормально, — буркнула я, поправляя воротничок блузки и упрямо вздергивая подбородок.

— Ну тогда смотри, не поломайся, — он весело подмигнул мне, продолжая открыто улыбаться. — Тебе хоть восемнадцать-то есть? А то выглядишь от силы на пятнадцать.

Он громко рассмеялся, а стоявшие рядом те самые пафосные девчонки-старшекурсницы услышали его слова и противно захихикали. Девушка брезгливо зажмурила свой напудренный нос, демонстративно дернула парня за рукав пиджака:

— Максик, зачем ты вообще с ними говоришь?

— Сбавь обороты, Марина, они лишь новички, — Максим лениво отмахнулся от блондинки, даже не повернув к ней головы.

— Фу, ну ты как обычно! Вечно тащишь в компанию кого-то не из нашего круга, — сморщилась она.

— Да пошла ты, — спокойно и грубо отрезал Макс, полностью обрубая её пафос.

Я лишь удивленно переглянулась с Катей.

****

Спустя пятнадцать минут этой бесконечной пытки под палящим солнцем нам всё же позволили уйти с площадки. Шумная толпа студентов с облегчением вздохнула и начала медленно разбредаться по своим аудиториям. Пробираясь сквозь людской поток, я краем глаза заметила Марата — он активно махал мне рукой поверх чужих голов, беззвучно напоминая, чтобы я не забыла ему написать. Я лишь согласно кивнула в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от мысли, что в этом чужом городе мне есть кому набрать.

Едва переступив порог прохладной 302-й аудитории, я первым же делом опустилась на стул и бережно достала из сумки свой лавандовый ежедневник. Это был мой личный ритуал спасения от стресса. Я аккуратно переписала туда с клочка бумаги номер Марата, затем быстро зафиксировала контакты Кати и открыла чистую страницу для заметок.

Немного подумав, я с силой нажала на ручку и быстро вписала: «Мажористого блондина из толпы зовут Максим, а его пафосную блондинку — Марина. Держаться от них как можно дальше!» Последнее предложение я обвела и выделила жирным шрифтом, превратив в главное правило выживания на факультете.

— О, ты тоже любишь планировать и вести дела? — неожиданно раздался над ухом восхищенный голос Кати.

Она с улыбкой опустилась на соседнее сиденье и с гордостью вытащила из своей сумки точно такой же пухлый ежедневник. Я довольно и понимающе кивнула ей в ответ. Кажется, в этом змеином логове золотой молодежи я наконец-то нашла свою родную душу.

Как только в аудиторию быстрыми шагами вошла куратор, в зале мгновенно воцарилась относительная тишина. Она без лишних предисловий раздала нам плотные стопки каких-то анкет, листки с официальным расписанием пар и списки дополнительных кружков, строго подчеркнув, что каждый из нас обязан записаться хотя бы в одну секцию. Долго думать мне не пришлось: среди предложенных вариантов я уверенно выбрала волейбол. В школе я часто в него играла, мы постоянно тренировались и даже ездили от школы на соревнования среди классов, так что этот спорт был мне ближе всего. Катя, немного посомневавшись и поправив очки, записалась на плавание.

После того как все бумажные манипуляции были успешно завершены, куратор тепло улыбнулась и наконец-то отпустила нас домой, на прощание пожелав хорошей и продуктивной учебы. На душе сразу стало легче. Выйдя в коридор, я первым же делом достала телефон и написала Марату. Ответ пришел почти мгновенно: он попросил подождать его минут пятнадцать, так как у логистов затянулись сборы на пятом этаже.

Чтобы не стоять посреди прохода на натертых босоножками ногах, я отыскала свободный уголок, забралась с ногами на широкий мраморный подоконник и выудила из рюкзака ту самую мрачную книгу, которую мне так усердно сунула утром Полина. Перевернув первую страницу, я попыталась сосредоточиться на тексте. В университетских коридорах вокруг меня по-прежнему было безумно шумно — студенты смеялись, толкались и бурно обсуждали планы на вечер, — и этот роман оставался единственным спасением, которое хоть как-то отвлекало меня от столичной суеты.

Я периодически отрывалась от страниц, лениво переводя взгляд на пробегающих мимо студентов. И самым приятным в этот момент было осознание того, что на меня абсолютно никто не смотрит. В этом огромном муравейнике до тихой первокурсницы на подоконнике никому не было дела, и эта столичная анонимность неожиданно приносила колоссальное облегчение.

Чуть дальше, на длинной деревянной лавке у стены, сидели еще несколько девчонок, которые так же, как и я, решили скоротать время за чтением. Одна из них увлеченно перелистывала томик какой-то классики, а другие — хмурились и подчеркивали маркерами сложные экономические теории в распечатках к будущим лекциям, как я поняла по обрывкам их разговоров.