Мышкина. Перезагрузка

— Моя жизнь, Сергей Александрович, не ваше дело.

Котов открыл рот, чтобы ответить — но не успел.

Маша развернулась, чувствуя, как её щёки заливаются краской от собственной смелости, и быстрым шагом вышла из кабинета.

Дверь за ней громко закрылась.

Она села за свой стол, сняла очки и закрыла лицо руками.

— Что я творю, — простонала она. — Что я творю

Из-за двери кабинета не доносилось ни звука.

Но если бы Маша умела читать чужие мысли, она бы услышала, как Сергей Александрович Котов сидит в кресле и смотрит на закрытую дверь с выражением, которое он сам не смог бы описать.

Он потянулся к телефону и набрал номер помощника.

— Игорь, — сказал он. — Найдите мне список магазинов, где продаётся офисная одежда. И запишите Мышкину на завтра к стилисту. Да, я серьёзно. И пусть кто-нибудь научит её ходить на каблуках. А то мы тут все с ума сойдём.

Он положил трубку и усмехнулся.

— Личная жизнь не моё дело, — повторил он её слова. — Интересно, Мышкина, а чьё же тогда?

Глава 4

Вечер уже опускался на город, когда дверь кабинета Котова снова открылась.

— Мышкина, зайдите.

Маша подняла голову от монитора. Уже полчаса она делала вид, что проверяет почту, хотя на самом деле всё ещё прокручивала в голове сцену с Еленой. И свои слова. «Второсортные актрисы». Господи, откуда в ней это взялось?

Она вошла в кабинет, на этот раз выждав долю секунды после его «войдите». Урок усвоен.

Котов сидел за столом, уже застегнутый и при галстуке. Перед ним лежал раскрытый ежедневник.

— Садитесь, — кивнул он на стул.

Маша села на самый край, держа спину прямой.

— Я тут подумал, — начал Котов, крутя ручку в пальцах. — Вы сказали, что у вас нет подходящей одежды и вы не умеете ходить на каблуках.

— Я справлюсь сама, — быстро сказала Маша.

— Не сомневаюсь. Но время — деньги. А я не могу ждать, пока вы методом проб и ошибок научитесь отличать туфли от босоножек. — Он открыл ежедневник. — Я записал вас к стилисту. Завтра в одиннадцать. Моя старая знакомая. Она работает с топ-менеджерами наших компаний, лучшая в городе. Она подберёт вам гардероб и заодно покажет, как ходить на каблуках. Несколько занятий — и будете как человек.

Маша почувствовала, как внутри опять закипает злость.

«Лучшая в городе». «Покажет, как ходить на каблуках». «Как человек».

Она сжала кулаки, но лицо осталось непроницаемым. Бабушкина школа.

— Сергей Александрович, — сказала она ровным голосом, — я ценю вашу заботу. Но я справлюсь сама. Со своим гардеробом. И с каблуками тоже.

Котов приподнял бровь.

— Вы уверены? Мышкина, я видел ваш сегодняшний вид. И вчерашний. И позавчерашний, судя по фотографии в личном деле. Это не вопрос «справлюсь — не справлюсь». Это вопрос репутации компании.

— Я понимаю, — Маша поднялась. — И я решу этот вопрос. Без посторонней помощи.

Она развернулась и вышла, не дожидаясь разрешения.

Котов остался сидеть с ручкой в руке и смотрел ей вслед.

— Упрямая, как осёл, — пробормотал он. Но в голосе не было злости. Скорее, недоумение.

Улица встретила Машу прохладным ветром и запахом выхлопных газов. Она шла быстрым шагом, сжимая сумку, и чувствовала, как внутри всё кипит.

Самоуверенный индюк. Старая знакомая. Лучшая в городе.

— Нашёл дуру! — вырвалось у неё вслух. Прохожий в пальто обернулся, но Маше было всё равно.

Она свернула в переулок, достала телефон и открыла приложение с вакансиями.

«Требуется секретарь. Оклад — 50 000. Опыт — приветствуется».

«Помощник руководителя. З/п от 70 000. Знание английского — обязательно».

«Секретарь-референт. Требования: возраст до 30, приятная внешность...»

Маша убрала телефон.

— Нет, — сказала она себе твёрдо. — Не сейчас. Сначала я докажу этому этому что у меня есть вкус.

Она вдруг остановилась посреди улицы, и её осенило.

А ведь она всегда мечтала красиво одеваться.

В детстве — тайком рассматривала журналы в библиотеке. В юности — рисовала эскизы платьев на оборотах тетрадей. В колледже — завидовала девушкам, которые могли позволить себе купить модную вещь, пока она донашивала кофты, которые покупала ей бабушка пока была жива.

«Скромность украшает девушку», — звучал в голове бабушкин голос. — «Приличные люди не выставляют себя напоказ. Короткие юбки — для тех, кому больше нечем привлечь внимание».

Маша горько усмехнулась. Бабушка умерла восемь лет назад. А бабушкины голоса — целый хор — продолжали звучать в голове.

«Приличная девушка не красится. Ты должна быть скромной, Маша.»

И вот теперь появился этот Котов с этим своим дресс-кодом. И приказал ей — приказал! — сменить гардероб. Научиться ходить на каблуках.

И странное дело — видимо ей требовался такой мотивирующий пинок. Он стал самой лучшей таблеткой от старых комплексов.

— Спасибо, Сергей Александрович, — прошептала Маша, подходя к своему подъезду. — Сами того не зная, вы приказали мне делать то, что я всегда хотела, но боялась.

Старая, но уютная бабушкина квартира, встретила её привычной тишиной. Маша бросила сумку на стул и прошла в спальню. Там, под кроватью, в картонной папке лежало её сокровище.

Она вытащила папку, села на пол и открыла.

Эскизы.

Десятки, сотни эскизов, которые она рисовала последние годы. Ночью, после работы. В выходные. В обеденные перерывы, когда Алексей Петрович уходил на долгие совещания.

Листы ватмана, тетрадные листы в клетку, салфетки из кофейни — всё, что попадало под руку, превращалось в рисунок.

Маша перебирала их дрожащими руками.

Вот платье-футляр кораллового цвета — глубокое декольте, открытая спина. Она нарисовала его три года назад, глядя на красивый закат. И подписала карандашом: «Если когда-нибудь осмелюсь».

Вот брючный костюм цвета слоновой кости — широкие брюки, жакет с асимметричной застёжкой. Вот юбка-карандаш с завышенной талией и шёлковая блуза с бантом.

А вот вечернее платье цвета ночного неба — с открытыми плечами, расшитое мелкими стразами, похожими на звёзды.

Маша провела пальцами по рисунку и закрыла глаза.

Она знала, какая у неё фигура. В детском доме, когда мылись в общей душевой, девчонки иногда ей завидовали. Но тогда она не придавала значения. А сейчас — сейчас она вдруг увидела себя со стороны.

Рост сто шестьдесят два. Не модельный, да. Но талия — тонкая, осиная. Бёдра — широкие, женственные. Грудь гораздо больше, чем у тех же моделей. Классические песочные часы, которые прятались годами под бесформенными балахонами.

— Господи, — прошептала Маша, поворачиваясь перед зеркалом. — Зачем я это прятала?

Она провела ладонью по талии, по бёдрам. Кожа была бледной, давно не видела солнца. Но это поправимо.

Она вернулась к эскизам и пересмотрела их ещё раз. Потом достала карандаш и на чистом листе быстро набросала новый. Костюм. Тёмно-синий, почти чёрный. Юбка-карандаш ниже колена — строго, но сексуально. Жакет с открытым вырезом. И туфли — лодочки на шпильке. Классика.

Она встала, подошла к единственному в комнате старому зеркалу и посмотрела на себя. Серое платье. Пучок.

Она сняла очки. Вгляделась в своё отражение. Без очков лицо казалось моложе, мягче. Большие, серо-голубые глаза, с длинными ресницами — не были «мышиными». Они были удивительные. Просто никто этого не видел.

Никто, включая меня.

— Людмила Ивановна, — вспомнила она. — Точно!

Людмила Ивановна работала на производстве закройщицей. Пять лет назад она первой подошла к Маше, новой секретарше, и сказала: «Деточка, ты чего такая грустная? Пошли чай пить». С тех пор они дружили. Людмила Ивановна знала о любви Маши к рисованию, про её эскизы. И несколько раз предлагала:

— Приноси, Маш. Я тебе сошью всё, что хочешь. У нас же море ткани, обрезки остаются. Да и девчонки в цеху помогут, они тебя любят.

Маша всегда отказывала. Стыдилась. Боялась.

Но сейчас

Она взяла телефон, набрала номер.

— Людмила Ивановна? Здравствуйте. Это Маша. — Голос дрожал, но она продолжала. — У меня к вам просьба. Помните, вы говорили, что можете сшить мне что-нибудь по моим эскизам?

— Ой, Машенька, наконец-то! — голос в трубке зазвенел от радости. — А то я уж думала, ты так и будешь всю жизнь в своих мешках ходить. Когда принесёшь?

— Завтра. — Маша перебирала эскизы. — Утром. Мне нужно много. И быстро. Вы сможете?

— А то нет! Мы своих не бросаем. Приноси, девочки помогут. У нас бригада — золотые руки, — они тебе за неделю гардероб сошьют — закачаешься.

— Спасибо, — выдохнула Маша. — Огромное спасибо.

Она положила трубку и посмотрела на разложенные на полу эскизы.

Столько лет мечтаний, страха. И один самоуверенный дурак, своим приказом случайно разбил вдребезги все, глубоко засевшие, бабушкины запреты.

— Ну что ж, Сергей Александрович, — сказала Маша, бережно складывая листы в папку. — Вы хотели, чтобы я выглядела как эффектная секретарша. Вы даже не представляете, кого вы разбудили.

Она легла спать с улыбкой. Впервые за много лет ей не терпелось надеть что-то красивое.

И пусть мир рушится. И пусть этот самовлюблённый индюк её уволит через полгода. Но эти полгода она проведёт так, чтобы запомнить на всю жизнь.

Маша закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Глава 5

В центре города, в квартире с панорамными окнами, Сергей Котов стоял с бокалом виски и думал о том, почему эта серая мышь так упрямо отказывается от помощи.

— Идиотка, — пробормотал он. — Гордая идиотка.

И почему-то это его одновременно бесило и восхищало.

Дурацкая секретарша застряла в голове, как заноза. Её голос, когда она сказала «моя личная жизнь не ваше дело». Её глаза за толстыми стёклами — огромные, серые, с каким-то странным огнём. Её прямая спина, когда она выходила из кабинета, гордо подняв голову.

Он сбросил пиджак на диван, ослабил галстук и направился к бару. Налил виски, сделал глоток.

В дверь позвонили.

Сергей не удивился. Лена имела привычку приезжать без предупреждения — она считала, что «сюрпризы украшают отношения».

Он открыл дверь.

— Серёжа! — Лена бросилась ему на шею, обдав волной дорогих духов. — Я так соскучилась!

Она была прекрасна. Чёрное платье, открывающее плечи. Идеальный макияж. Идеальная укладка. Идеальная подиумная улыбка.

— Привет, — сказал Сергей, закрывая дверь.

Лена не стала ждать. Она прижалась к нему, обвила руками шею и поцеловала — жадно, с напором. Её язык скользнул между его губ, пальцы погрузились в его густые волосы.

Сергей ответил на поцелуй. Тело делало своё дело — привычно, автоматически. Руки легли на её талию, скользнули ниже. Лена громко, театрально застонала.

— Пойдём в спальню, — прошептала она, отрываясь от его губ.

Он позволил увести себя.

Они раздевались на ходу, срывая друг с друга одежду, целовались, врезались в мебель. Лена звонко, наигранно смеялась. Сергей не смеялся. Ему было скучно? Нет, не скучно. Обыденно. Шаблонно.

Они вошли в спальню. Лена толкнула его на кровать, сама нависла сверху, расстёгивая его рубашку. Сергей смотрел в потолок, а потом закрыл глаза.

И в тот самый момент, как Лена прильнула к его губам, он увидел перед собой большие серые глаза, которые смотрели на него в упор сегодня в кабинете. Спокойные. Упрямые. С вызовом.

Сергей резко открыл глаза.

— Что-то не так? — спросила Лена, замирая.

— Всё нормально, — соврал он и перевернул её, беря инициативу в свои руки.

Лена под ним извивалась, стонала, шептала его имя. Всё, как обычно.

Но через минуту он снова закрыл глаза...

Опять она. Теперь не только глаза. А вся Мышкина. Стоит у двери в приёмной, смотрит прямо на него, с лёгкой, едва заметной усмешкой на губах. Как будто она понимает что-то, что ему недоступно.

— Чёрт, — выдохнул Сергей.

— Что? — Лена напряглась.

— Ничего. Я сказал — хорошо.

Он сжал зубы и продолжил. Но образ не уходил. Мария Мышкина в своём сером платье, с дурацкими очками, с этим дурацким пучком. Мария, которая назвала его непрофессионалом и отказалась от помощи.

«Почему она не хочет, чтобы я ей помог? — подумал Сергей, механически двигаясь. — Любая другая на её месте ухватилась бы за такую возможность. Новая одежда, стилист, всё за мой счёт. А она «я сама справлюсь». Гордая мышь».

Лена застонала особенно громко — финальный аккорд. Сергей открыл глаза, посмотрел на неё сверху вниз и вдруг осознал одну неприятную вещь, от которой ему стало тошно.

Она сыграла стон. Как актриса в дешёвом фильме.

Он откатился на спину, глядя в потолок.

Лена прижалась к нему сбоку, положила голову на плечо, провела пальцем по его груди.

— Ты сегодня какой-то отстранённый, — сказала она капризно. — Тебе не понравилось?

— Всё отлично, — ответил Сергей, и сам удивился, как фальшиво прозвучал его голос.

Они лежали в тишине. Сергей смотрел в потолок, а перед глазами всё ещё были серые глаза.

И тут его накрыло осознание.

Он понял, что его бесит в Лене.

Она слишком доступная. Слишком приторная. Слишком готовая.

Он не вспомнил ни одного момента, когда она сказала ему «нет». Ни одного раза, когда она возразила. Ни одной секунды, когда она посмотрела на него с вызовом, а не с обожанием.

Она выполняла все его желания. Даже не дожидаясь, пока он их озвучит. Ему не нужно было её завоёвывать — она сама предприняла все возможные действия по его захвату. Пришла, разделась, уложила в постель. И теперь лежит рядом, смотрит на него преданными глазами и ждёт комплимента.

И, чёрт возьми, как же это было скучно.

Сергей вдруг остро, физически ощутил, что Лена ему надоела. Не сегодня, не сейчас — давно. Просто он не замечал этого, потому что было удобно. Всегда рядом. Всегда готова. Никаких проблем.

Но удобно — не значит интересно.

— Серёж, — Лена прервала его размышления, поглаживая его плечо. — У меня к тебе предложение.

— Какое? — спросил он без энтузиазма.

— Давай на выходных съездим в торговый центр? Мне так нужно обновить гардероб, просто ужас. Нечего надеть. А у тебя такой хороший вкус, ты мне поможешь выбрать платье... и туфли.

Сергей повернул голову и посмотрел на неё.

Красивое лицо. Красивое тело. Красивые глаза — карие, с поволокой, но с огромной надписью в глубине — «Купи».

Он вдруг вспомнил Мышкину: «Я сама справлюсь».

Лена просила. Всегда просила. И он давал. Потому что не жалко. Ей не вкус его был нужен, а только кошелёк.

Он посмотрел на неё ещё раз и вдруг увидел то, чего раньше не замечал: красивую обёртку, внутри которой ничего нет.

— Лен, — сказал он, садясь на кровати. — У меня на выходных встреча. Скорее всего не получится.

— Но ты же обещал, говорил, что будешь свободен! — надула она губы.

— Говорил, но появились новые обстоятельства Давай ближе к выходным это обсудим.

Она обиженно замолчала, потом вздохнула и натянула одеяло до подбородка.

Сергей встал, накинул халат и подошёл к окну. Город внизу сверкал огнями. Миллионы окон, миллионы жизней. И где-то там, в одной из этих крошечных клетушек, живёт Мария Мышкина. Он усмехнулся своим мыслям. О чём он вообще думает? О секретарше. О серой мыши. О девушке, которую он планировал уволить через полгода.

И не мог забыть её упрямых глаз.

— О чём задумался? — раздался голос Лены из постели.

— Ни о чём, — соврал он.

Он думал о том, почему одна женщина, у которой нет ничего, способна отказаться от помощи, а другая, у которой есть всё, только и делает, что просит.

Почему одни в состоянии выбрать себе гардероб — даже не имея денег, даже не умея ходить на каблуках — и не нуждаются в его помощи, хотя он готов помочь. А другим нужен его вкус и кошелёк.

Сергей взял телефон и посмотрел на фотографию Лены в списке контактов. Красивая

Он перевел взгляд на досье сотрудников, которое Игорь скинул ему на почту. Открыл страницу с фотографией Марии Мышкиной. Такая же серая блуза, тот же строгий пучок. Обычное лицо. Ничего особенного.

Но почему-то именно это лицо не выходило из головы.

— Серёж, иди ко мне, — позвала Лена капризно.

Он выключил телефон, вернулся в кровать и лёг на спину, глядя в потолок.

Лена прижалась к нему, что-то щебетала про завтрак, про маникюр, про новую сумку, которую видела у известной блогерши.

Сергей не слушал.

Он думал о том, что завтра утром, когда он войдёт в офис, в приёмной снова будет сидеть она. Серая мышь. Пугало. Недоразумение.

И он, кажется, с нетерпением ждал этого.

Идиотка, — подумал он снова. — Гордая идиотка.

Но на этот раз в его мыслях не было злости. Было что-то другое. Что-то, чему он пока не мог дать названия.

Глава 6

Пятничное утро началось для Маши с маленькой победы.

Она стояла перед зеркалом в ванной, сжимая в руках коробочку с линзами. Куплены они были два года назад, когда она поддалась минутной слабости — захотелось хоть раз в жизни посмотреть на мир без толстых стёкол. Но тогда она надела их пару раз, почувствовала сухость в глазах, сдалась и вернулась к очкам. «Очки удобнее», — сказала она себе. И спрятала коробочку в ящик.

Сегодня она достала её снова.

— Ты сможешь, — сказала Маша своему отражению. — Это же просто линзы. Миллионы людей их носят.

Пальцы слегка дрожали, но она справилась. Чик — и линза на месте. Второй глаз — чуть сложнее, но тоже получилось. Она моргнула несколько раз, привыкая к инородному телу. Мир стал чётким, без искажений по краям.

Маша посмотрела на себя в зеркало и замерла.

Без очков её лицо выглядело совсем иначе. Глаза теперь казались огромными. Ресницы, оказывается, у неё были длинные и густые. А ещё без оправы, которая вечно оставляла красные следы на переносице, лицо выглядело моложе и свежее.

— Ничего себе, — прошептала Маша.

Она улыбнулась своему отражению и почувствовала, как внутри разливается тепло. Маленькая победа. Очень маленькая. Но главное начать.

Из одежды — снова серое платье. Другого пока нет. Но сегодня она не корила себя за это. Скоро, совсем скоро, она наденет то, что нарисовала сама.

Маша собрала сумку, закинула туда папку с эскизами — десять лучших, отобранных вчера вечером — и вышла из дома.

Сначала она забежала на производство.

В цеху привычно пахло тканью и слышался мерный гул швейных машинок. Людмила Ивановна, невысокая, с пышными формами, идеальной стрижкой и маникюром, сидела за своим столом и пила чай из большой кружки, с надписью — «Лучшая бабушка».

— Машенька! — воскликнула она, увидев гостью. — А ты чего без очков-то?

— Линзы надела, — Маша смущённо улыбнулась. — Решила попробовать.

— И правильно! — Людмила Ивановна похлопала по стулу рядом. — Садись, садись. Давай, показывай свои сокровища.

Маша достала папку, выложила эскизы на стол. Людмила Ивановна склонилась над ними, и её лицо медленно преобразилось — из приветливо-усталого в восхищённое.

— Господи — протянула она, перебирая листы. — Маша, это ты нарисовала?

— Да.

— Это это же чертовски красиво! — Она подняла один эскиз — тёмно-синий костюм, который Маша набросала вчера. — Ты посмотри на линии! На посадку по фигуре! Ты же не училась на дизайнера?

— Не училась, — тихо сказала Маша. — Сама как-то.

— Талант, — твёрдо сказала Людмила Ивановна. — У тебя настоящий талант, девочка. И ты его столько лет прятала? В столе?

Маша опустила глаза.

— Бабушка говорила, что это баловство.

— Бабушка была дура, прости господи, — отрезала Людмила Ивановна. — Ладно, не будем о плохом. Давай снимать мерки.

Она достала сантиметровую ленту и защёлкала вокруг Маши, бормоча цифры.

— Грудь талия бёдра Ох, Маша, у тебя же фигура — загляденье! А ты её в свои мешки прячешь!

— Я знаю, — вздохнула Маша.

— Ну ничего, мы это исправим. — Людмила Ивановна записала последние цифры и посмотрела на эскизы. — Значит так. К понедельнику я сделаю выкройки на два платья — вот это и вот это. Вечером девочки посидят, сошьют. Ко вторнику у тебя уже будут готовые вещи.

— Людмила Ивановна, я вам заплачу

— Замолчи, — ласково сказала Людмила Ивановна. — Маша, тебя все здесь любят. Ты всем всегда помогаешь — и документы оформить, и письмо составить, и с начальством поговорить. А сама никогда ничего не просишь. Так что не спорь. Это наше тебе спасибо.

У Маши защипало в глазах. От линз. Точно от линз.

— Спасибо, — сказала она, сглатывая комок.

— Иди уже, — Людмила Ивановна легонько подтолкнула её к выходу. — А то опоздаешь к своему плейбою. Он же тебя съест.

Маша улыбнулась, поправила сумку и почти выбежала из цеха.

Она была счастлива. По-настоящему, впервые за много лет.

В офис она влетела, когда часы показывали 9:15.

Пятнадцать минут опоздания.

Маша быстро села за стол, включила компьютер и тут же услышала, как распахнулась дверь кабинета.

Котов стоял на пороге. Недовольный. С галстуком, завязанным немного криво и мечущими молнии глазами.

— Вы опоздали, Мышкина, — сказал он ледяным тоном.

— Простите, Сергей Александрович, — Маша вскочила. — Неотложные дела.

— Какие дела могут быть у секретарши в девять утра?

Она промолчала. Не объяснять же ему про эскизы и выкройки.

— Сварите кофе, — бросил он. — Американо, двойной, без сахара. И быстро.

Маша кивнула и направилась к кофемашине. Спина прямая, шаги уверенные.

Кофе закапал в чашку. Маша ждала, смотрела на чёрную струю и думала о том, что через несколько дней на ней будет платье мечты. И каблуки. И она

— Мышкина, — раздался голос уже ближе.

Она обернулась. Котов вышел из кабинета и стоял в двух метрах от неё, прислонившись к дверному косяку.

И вдруг он замолчал.

Просто замер. Смотрел на неё, и его лицо медленно менялось.

— Что? — спросила она, инстинктивно проводя рукой по лицу. — Что-то прилипло?

— Нет, — Котов моргнул и, кажется, с трудом взял себя в руки. — Ничего не прилипло.

Он помолчал ещё секунду. Потом медленно произнёс:

— Вам идёт. Без очков.

Маша замерла.

Комплимент. Он сказал ей комплимент. Этот самовлюблённый, наглый, невыносимый человек, который назвал её «пугалом» и «серым недоразумением», только что сказал «вам идёт».

Она почувствовала, как от шеи до самых корней волос, лицо заливает краской.

— Спасибо, — тихо ответила она и отвела взгляд.

Кофе был готов. Она взяла чашку, протянула ему. Их пальцы на секунду соприкоснулись.

Маша подняла глаза и посмотрела на него. Он был красив. Чёрт возьми, он был очень красив. И в его ледяных, серо-голубых глазах пробежало сейчас что-то тёплое. Или ей просто показалось?

Может быть, он не такой придурок, как кажется на первый взгляд? — промелькнуло у неё в голове.

Она тут же мысленно одёрнула себя. Ты знаешь, кто он. Ты слышала, что он говорил про тебя. Один комплимент ничего не меняет.

Но сердце уже пропустило удар. Или два.

Котов взял кофе, сделал глоток. Поморщился — кажется, она переборщила с пенкой. Но ничего не сказал.

— Слушайте, Мышкина, — произнёс он, возвращаясь к деловому тону. — Сегодня приедет мой бизнес-партнёр из Италии. Марко Бьянки. Он будет в одиннадцать. Как только появится — сразу проводите ко мне в кабинет. Без задержек.

— Поняла, — кивнула Маша.

— И ещё. — Котов посмотрел на неё поверх чашки. — Постарайтесь сегодня не ну, вы поняли.

— Не что? — переспросила она.

— Не пугать гостей, — усмехнулся он. Но в усмешке не было злости. Скорее, поддразнивание. — Держите себя в руках.

Маша хотела обидеться, но почему-то не смогла. Вместо обиды вырвался лёгкий смешок.

— Постараюсь, Сергей Александрович.

Он кивнул и скрылся в кабинете.

Маша села на своё место, положила руки на стол и уставилась в одну точку.

Она только что обменялась с ним почти дружеской шуткой. Он сделал ей комплимент. Её сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.

— Это ничего не значит, — прошептала она. — Это просто рабочие отношения. Он твой начальник. Ты его секретарша. Через полгода вы никогда больше не увидитесь.

Маша открыла ежедневник и посмотрела на эскиз мужского профиля, который нарисовала накануне. Острые скулы. Тяжёлый подбородок.

Она быстро захлопнула ежедневник и уставилась в монитор.

— Работай, Мышкина, — сказала она себе строгим голосом. — Работай.

Но губы всё равно улыбались.

Глава 7

Ровно в одиннадцать часов дверь в приёмную распахнулась.

Марко Бьянки оказался совсем не таким, как она представляла. В её голове итальянский бизнес-партнёр рисовался пожилым синьором в дорогом костюме, с сединой на висках и пафосными жестами. Реальность оказалась куда приятнее.