Контракт с богиней. Том 1

Страх окончательно отступил, сменившись знакомым до боли азартом. Адреналин, которого у меня физически не могло быть, казалось, закипел в моем бестелесном разуме. Шах и мат, система. Ты дала мне рулетку, но я заберу с собой крупье.

– Время вышло, – холодно произнесла девушка, подняв руку, чтобы щёлкнуть пальцами и запустить процесс реинкарнации. Её красные глаза опасно сверкнули. – Называй своё желание или отправляйся голым в случайный мир.

Я не мог говорить физически, но в этом пространстве мысли формировали реальность. На моем невидимом лице расплылась наглая, самоуверенная ухмылка профессионального игрока, который только что запер финального босса в бесконечном цикле оглушения. Я почувствовал, как фантомная правая рука, та самая рука, которая тысячекратно приносила мне победу, сжимается в кулак, оставляя вытянутым только указательный палец.

Я медленно, с наслаждением поднял эту невидимую руку и указал пальцем прямо в центр её идеального личика.

«Я знаю, чего хочу», – мой мысленный голос прозвучал в пустоте не жалким писком, а уверенным басом. Я вложил в этот посыл всю свою волю, весь геймерский опыт.

Девушка замерла, её рука, поднятая для щелчка, остановилась. В глазах на долю секунды промелькнуло непонимание, сменившееся подозрением.

«Я выбираю тебя».

Глава 4

Следующую секунду ничего не происходило. Лицо богини Эридии оставалось неподвижным. Её занесённая для щелчка рука застыла в воздухе. В алых, светящихся глазах, которые ещё мгновение назад излучали скуку и презрение, промелькнуло короткое замыкание. Она моргнула. Один раз, второй, а затем фасад дал трещину.

Сначала это была просто крошечная, едва заметная судорога. Левый уголок её изогнутых губ нервно дёрнулся. Прямая, горделивая осанка внезапно надломилась.

– Что ты… сказал? – её голос потерял свои мелодичные нотки. Теперь он звучал нервно, с прорывающимися нотками зарождающегося, искреннего недоумения. Она опустила руку и сделала полшага назад, словно мой невидимый палец, указывающий ей прямо в лоб, был заряженным стволом.

«Я сказал, что моим единственным желанием, гарантированным параграфом семьсот шесть, подпунктом, являешься ты. Я забираю тебя с собой», – я мысленно, с садистским наслаждением, повторил, выделяя каждое слово.

Я не был юристом в прошлой жизни, но прочитал достаточно пользовательских соглашений к играм, чтобы понимать: если нет списка исключений, значит, исключений не существует. Она – сущность. Я попросил эту сущность. Транзакция должна быть подтверждена.

Эридия уставилась на то место в пространстве, где, по её расчётам, должно было находиться моё сознание. Её зрачки внезапно расширились, затопив радужку чёрной бездной.

– Ты… ты больной ублюдок! – внезапно оскалилась она. В эту секунду лёд окончательно треснул. – Это невозможно! Я – судья! Хранительница перехода! Я не предмет! Не навык! Отменить! Стереть запрос!

Она начала в панике взмахивать руками. Воздух перед ней взорвался каскадом красных голографических окон, свитков и таблиц. Но я видел то, чего она, ослеплённая своей гордыней, не замечала. Система уже приняла мой запрос. Вокруг фигуры богини, прямо поверх её роскошного алого платья, начали из ниоткуда возникать толстые, светящиеся золотым светом цепи. Они состояли из чистой энергии, из переплетающихся рун и символов древнего кода мироздания. Цепи обвивали её талию, запястья, лодыжки.

– Нет, нет, нет, нет! – Эридия начала метаться, пытаясь разорвать энергетические путы. Её огненно-рыжие волосы растрепались, корона вселенского равнодушия слетела, обнажив паникующее, загнанное в угол существо. – Отклонить запрос! Этот отброс не имеет права забирать богиню судеб! Отклонить!

Но голос высшей системы оказался глух к истерике своего сотрудника. Законы мироздания, те самые нерушимые правила, о которых она мне так надменно рассказывала пару минут назад, оказались непреклонны. Золотые цепи сжались, и Эридия издала полный боли и ярости стон. Она упала на колени в этой безгравитационной пустоте, с ненавистью глядя на меня.

– Ты… ты ничтожество! – прошипела она. От её красоты осталась лишь пугающая ярость. – Грязный, бесполезный кусок мяса! Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты потащишь меня в эту грязь, в случайный хаос вместе с собой! Я вырву тебе сердце в новой жизни, как только представится возможность! Заставлю страдать так, что твоя смерть от остановки сердца покажется тебе нежной щекоткой! Я проклинаю…

Её угрозы утонули в нарастающем гуле. Чёрное пространство вокруг нас начало скручиваться в гигантскую воронку. И тут я почувствовал нечто странное. Прямо в центре моей невидимой, фантомной сущности, там, где у обычного человека находилась бы ладонь правой руки, вспыхнула боль. Вспышка ослепительно-красного света ударила мне в воображаемые глаза. Я инстинктивно сфокусировался на источнике света и увидел, как в пустоте формируется печать. Она состояла из трёх переплетающихся колец, внутри которых были вписаны сложные, угловатые символы, подозрительно напоминающие лицо кричащей в агонии богини. Печать с шипением, словно раскалённое железо в воде, впечаталась в структуру моей души. Связь была установлена. Контракт подписан.

Я лишь мысленно улыбнулся напоследок.

«Увидимся на респауне, подруга».

А затем красная вспышка поглотила всё. Крик Эридии, золотые цепи, остатки черноты – всё это стёрлось. Меня подхватил невидимый, чудовищной силы торнадо и швырнул куда-то ещё. Это было похоже на загрузочный экран. Без интерфейса, без полоски прогресса. Просто глубокий, лишённый сновидений сон.

Первое, что вернулось – запах. Это было настолько странно и неожиданно, что моё сознание на долю секунды запаниковало, пытаясь идентифицировать входящий сигнал. Мой мозг, привыкший за последние годы исключительно к запаху застоявшегося воздуха, пыли, старой пиццы и дешёвого пластика, внезапно подвергся массированной атаке.

Пахло влажной землёй. Насыщенный, сладковатый запах чернозёма. К нему примешивался свежий аромат раздавленной зелени. И что-то еще… Запах нагретой на солнце пыли и полевых цветов.

«Что за…» – мелькнула сонная мысль.

Затем включился слух. Вместо привычного, успокаивающего монотонного гудения шести мощных кулеров моего системного блока, я услышал шелест. Лёгкий, ритмичный звук, словно кто-то проводил ладонью по тысячам сухих бумажных лент.

Системы организма запускались одна за другой, словно проходя проверку оборудования. Следом было осязание. Я лежал на чем-то мягком, но в то же время колючем. Это точно было не моё продавленное геймерское кресло и не скомканное одеяло на диване. Моя щека касалась чего-то прохладного и щекочущего.

Я сделал вдох. Лёгкие расширились легко, без боли и того мерзкого чувства удушья, которое убило меня в прошлой жизни. Воздух вошёл в меня потоком чистого кислорода, обжигая с непривычки дыхательные пути. Сердце работало. Я слышал его стук. Ровный, спокойный, сильный. Никаких аритмичных спазмов или перебоев.

Пора было включать главный монитор.

Я с огромным усилием разлепил веки. В глаза тут же ударил безжалостный, ослепительный свет. Я инстинктивно зажмурился и застонал, попытавшись поднять руку, чтобы закрыть лицо от этой визуальной атаки. Рука подчинилась приказу мгновенно. Никакого паралича, никакой задержки между сигналом мозга и действием.

Я прикрыл глаза ладонью, создавая искусственную тень, и снова медленно открыл их. Фокус постепенно настроился. Надо мной простиралось небо. Огромный, бескрайний купол синего, почти лазурного цвета, по которому медленно плыли облака. Солнце стояло в зените, заливая всё вокруг светом.

Я скосил глаза вниз. Зелень. Высокая, по пояс трава, колышущаяся под лёгкими порывами тёплого ветра. Именно она шелестела, и именно она колола мне щеку. Я лежал на спине посреди какого-то поля.

– Значит… сработало, – прошептал я. Голос звучал иначе. Он не был сиплым от долгих ночных стримов. Казался чистым, молодым, но в то же время незнакомым.

Я убрал руку от лица и впервые посмотрел на неё. Шок на мгновение заставил замереть. Это была не моя рука. Моя прежняя была инструментом киберспортсмена: бледная, с проступающими синими венами, тонкими пальцами, лишёнными малейших признаков грубого физического труда, и мозолью на запястье от трения о коврик для мыши.

Рука, которую я сейчас держал перед глазами, принадлежала совершенно другому человеку. Кожа была слегка загорелой, приятного оливкового оттенка. Кисть была шире, пальцы – толще и крепче. На ладони и у оснований пальцев виднелись жёсткие, желтоватые мозоли. Ногти были коротко острижены, под некоторыми чернела въевшаяся земля. На предплечье проступал лёгкий рельеф мышц, которого у меня отродясь не было.

Я медленно перевёл взгляд на себя. На мне была надета какая-то грубая, простая одежда. Подобие льняной рубахи серого цвета, свободные штаны из плотной ткани, подпоясанные обычным куском верёвки. На ногах – стоптанные ботинки без шнурков.

Это было тело молодого парня. Навскидку – лет девятнадцати-двадцати. И оно было… нормальным. Не перекачанной горой мышц, не истощённым скелетом. Просто обычное, здоровое, спортивное тело человека, который, судя по всему, регулярно двигался, ел нормальную еду и проводил время под солнцем.

«Случайная генерация персонажа, – вспомнил я слова Эридии с усмешкой. – Мне достался обычный NPC-крестьянин или кто-то вроде того. Никаких магических татуировок, никаких рогов или хвостов. Базовый скин человека. Спасибо хоть не старик».

И тут мой взгляд зацепился за деталь. На тыльной стороне правой руки, чуть ниже суставов пальцев, ярко выделялось пятно. Я поднёс руку ближе к лицу. Это была она, печать контракта. Три переплетённых красных кольца и символы, впечатанные прямо в загорелую кожу. Они не выглядели как татуировка или шрам. Они казались частью моей физиологии, слегка пульсируя в такт сердцебиению. Я провёл по печати пальцами левой руки. Кожа в этом месте была чуть теплее, но никакой боли не ощущалось.

Скорее всего, где-то там, в недрах этой печати, прямо сейчас бесится богиня, лишённая своих судейских прав. Мой козырь в рукаве, мой чит на выживание. Я понятия не имел, как эта печать работает и как её активировать, но сам факт её наличия грел душу лучше солнца.

Так, Макс, время вставать. Пора проверить, как работает местный физический движок. Я оперся руками о землю, планируя сделать рывок торсом, согнуть ноги и вскочить. Мой мозг послал команду, мышцы сжались. Я с размаху рухнул обратно в траву, больно ударившись затылком о какую-то кочку.

– Какого… – я зашипел от неожиданной вспышки боли.

Проблема заключалась не в том, что тело не слушалось. Наоборот, оно слушалось слишком хорошо. В прошлой жизни я был физически слаб. Мои мышцы атрофировались от сидения в кресле, мозг привык посылать стопроцентный, максимальный импульс силы просто для того, чтобы поднять тушу со стула.

Сейчас я послал такой же стопроцентный импульс в тело, которое было в разы сильнее моего прежнего. В результате рывок оказался настолько мощным и резким, что мой центр тяжести мгновенно сместился, ноги не успели сгруппироваться, и я просто завалился назад.

– Ладно, дубль два.

Я начал действовать медленно, пошагово. Оперся на левый локоть, сместил корпус вправо, подогнул под себя правую ногу, перенёс вес на колено, выпрямил спину. Мои движения были дёргаными, роботизированными. Я чувствовал себя пьяным или человеком, который только что снял шлем виртуальной реальности после двенадцати часов игры и теперь пытается вспомнить, как ходить по настоящей комнате. Мышцы отзывались непривычной упругостью. Я чувствовал их натяжение, чувствовал тяжесть.

Наконец, сумев принять вертикальное положение, я огляделся. Поле было огромным. Зелёные волны травы уходили к горизонту, где сливались с тёмной полоской леса. Никаких футуристических зданий, никаких парящих островов или неоновых вывесок.

Я сделал первый шаг. Мозг скомандовал поднять ногу на привычную высоту, но она оказалась длиннее и тяжелее, чем я ожидал. Ботинок зацепился за пучок травы. Я потерял равновесие, судорожно замахал руками, пытаясь поймать баланс, и едва не полетел носом вперёд, вовремя выставив вторую ногу.

– Жесть, – произнёс, усмехнувшись.

Стоя и тяжело дыша, я пытался осознать абсурдность ситуации. Я – парень, который мог делать сотни точнейших микро-движений мышью в минуту, сейчас не мог пройти по ровному полю, не споткнувшись. Но в этом было и нечто удивительное. Ощущения. Они были слишком… реальными. В играх ты чувствуешь отдачу геймпада или сопротивление мыши. Здесь я чувствовал, как ветер остужает пот на моем лбу. Чувствовал, как грубая ткань рубахи натирает плечи. Чувствовал каждый камешек под подошвой стоптанных ботинок. Мир обрушивал на меня терабайты информации, и мой изголодавшийся по реальности мозг жадно впитывал каждый бит.

«Надо двигаться, – решил я, оглядывая горизонт. – Стоять посреди чистого поля – верный способ стать мишенью для какого-нибудь случайного моба или местного хищника. Нужно найти населённый пункт».

Я присмотрелся к пейзажу. Вдалеке, примерно в километре от моей позиции, над полосой деревьев поднимались тонкие струйки дыма. Дым означал огонь. Огонь означал разумную жизнь.

– Цель захвачена, – пробормотал я, корректируя свой курс.

Путь в один километр оказался для меня испытанием, достойным рейда на максимальной сложности. Я шёл, сосредоточенно глядя себе под ноги. Каждый шаг требовал осознанного контроля. Левая, правая, перенос веса. Я напоминал себе сломанного терминатора. Первые метров двести то и дело спотыкался, проваливался в мелкие ямки, скрытые травой, и ругался сквозь зубы.

Но постепенно, шаг за шагом, тело начало подстраиваться. Мышечная память этого парня начала просыпаться, синхронизируясь с моим сознанием. Походка стала увереннее, я перестал думать о механике ходьбы и наконец смог поднять глаза от земли.

Но тут пришла вторая проблема – выносливость. Моё новое тело было спортивным, но разум совершенно не умел распределять стамину. В игре шкала выносливости восстанавливается за пару секунд. В реальности, после полукилометра ходьбы по высокой траве под палящим солнцем, я начал задыхаться, сердце колотилось в груди, по лицу катились капли пота, заливая глаза. Во рту пересохло так, словно я пожевал песка.

«Чёртова физика…» – мысленно скулил я, утирая лоб рукавом грязной рубахи.

Преодолев ещё несколько сотен метров, я наконец вышел на утоптанную грунтовую дорогу, которая вилась через поле. Идти стало в разы легче. А вскоре из-за поворота, окаймлённого редкими кустами, показалась цель. Это была деревня. Настоящая деревня из дешёвого учебника истории или вступления к любой RPG. Десятка два приземистых домиков, сколоченных из потемневших от времени брёвен. Крыши были покрыты пожелтевшей соломой. Вокруг домов тянулись кривые деревянные заборы из жердей, за которыми виднелись огороды. Никакой городской стены, никаких замков или сторожевых башен.

Я остановился на обочине, опираясь руками о колени, и начал анализировать обстановку. Мирная зона, людей на улице немного. Возле ближайшего дома суетилась женщина в длинном сером платье, развешивая на верёвке какое-то белье. Чуть поодаль, в пыли, ковырялись грязные, полуголые дети. А прямо по дороге, мне навстречу, медленно брёл мужчина. Он был стар, с седой бородой. Одет в такую же грубую холщовую рубаху, как и я. На плече нёс деревянные вилы, на которых висели комья земли. Классический крестьянин.

Я выпрямился, стараясь придать своему лицу максимально безобидное, растерянное выражение. В играх я всегда пропускал диалоги, но здесь от правильного выбора реплики зависело моё выживание. Нужно было придумать легенду. Сказать правду – значит гарантированно поехать кукухой в местную лечебницу или на костёр.

Самый надёжный, пуленепробиваемый троп для любого попаданца – амнезия. Это идеальный щит от любых неудобных вопросов. Амнезия позволяет не знать элементарных вещей о мире, не знать языка, обычаев и собственной биографии.

Вскоре мужчина с вилами поравнялся со мной. Он остановился, смерив меня подозрительным взглядом.

– Ты чей будешь, парень?

Я вздохнул. Язык. Я понимал его. Следом поднял на него глаза, заставив себя выглядеть испуганным и дезориентированным. Это было не так уж сложно, учитывая, что меня трясло от усталости, а в голове шумело.

– Я… я не знаю, – сделал голос чуть тише, добавив в него дрожи. – Не помню.

Мужчина нахмурился, перехватив вилы покрепче.

– Как это не знаешь? Имя своё забыл, что ли? Ты не из наших. Из Заречья, может?

Я покачал головой, инстинктивно прикасаясь пальцами к виску, изображая боль.

– Ничего не помню. Вообще ничего. Помню только… темноту. А потом очнулся вон там, в поле, в траве. Голова раскалывается, в глазах всё плывёт. Я шёл на дым.

Мужчина ещё несколько секунд сверлил меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он оценивал угрозу. Я стоял перед ним – молодой, крепкий на вид, но абсолютно безоружный, грязный, потный, с бледным лицом. У меня не было ни меча, ни доспехов, ни кошеля на поясе. Опасности я явно не представлял.

Взгляд крестьянина смягчился. Подозрительность сменилась житейским сочувствием человека, который сам не раз получал по голове от судьбы.

– Эк тебя приложило-то, видать, – прокряхтел он, опустив вилы на землю. – Разбойники поди? В лесах нынче неспокойно. Гоблины шалят, да и лихого люда хватает. Стукнули по голове, обобрали до нитки, да и бросили в поле помирать. Повезло тебе, парень, что зверье не почуяло.

Гоблины. Это слово резануло слух. Значит, фэнтези подтверждено. Магия, монстры, всё по классике. Отлично. Понятные правила игры.

– Наверное, разбойники… – кивнул я, потирая затылок в том месте, которым ударился о землю при первой попытке встать. Шишка там уже назревала знатная. – Дед, а… где я вообще? Как деревня называется? И где ближайший крупный город?

Старик усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

– Ох, и сильно же тебя приложили. Ты в Ясенево, парень. Глухомань наша. А до города пёхом дня два топать, если ноги не сотрёшь.

Он окинул меня ещё одним жалостливым взглядом. Мой живот в этот момент издал такой громкий вой, что, казалось, его услышали собаки на другом конце деревни. Старик усмехнулся и махнул мозолистой рукой в сторону ближайшего дома.

– Ладно, бедолага. Не гоже человеку посреди дороги от голода помирать. Пошли со мной, старуха моя, Марфа, как раз похлёбку сварила. Поешь, водицы холодной попьёшь из колодца. А там и посидим, покумекаем, куда тебе дальше податься. Нечего тебе в нашей деревне делать, без памяти-то. Тебе к лекарям в гильдию надо, или в церковь, к жрецам. Они в головах копаться умеют.

– Спасибо… – ответил я, искренне улыбнувшись. Впервые за долгое время я был кому-то благодарен не за хороший отхил в рейде, а за простое, базовое человеческое отношение.

– Пошли-пошли. Ноги-то держат? – старик развернулся и неспешно зашагал к калитке.

Я поплёлся следом. Мой первый квест в этом новом, жестоком и абсолютно случайном мире был получен. Задание: выжить. Награда: похлёбка.

Я скосил глаза на свою правую руку, где под слоем пыли мерцала красная печать богини.

Игра началась, Эридия. Надеюсь, скоро встретимся.

Глава 5

Домик крестьянина показался мне тесным, бедноватым, но чистым. В центре стоял грубо сколоченный деревянный стол, за которым суетилась Марфа. Старик, представившись Егором, усадил меня на массивную лавку. Когда передо мной поставили глубокую глиняную миску, от которой поднимался пар, я на мгновение забыл обо всем: о богине, о печати на руке, о своей недавней смерти. В миске была похлёбка. Простое варево из каких-то местных корнеплодов, крупно нарезанной капусты и крошечных, редких волокон жёсткого мяса. Но боги, клянусь, это блюдо показалось мне пищей олимпийцев. После первой ложки я начал закидывать еду в рот с такой скоростью, словно боялся, что все это может оказаться сном. Я обжигал нёбо, глотал почти не жуя. Тепло разливалось по пищеводу, падая в пустой желудок спасительным грузом. Марфа с жалостливой улыбкой пододвинула ко мне ломоть серого, твёрдого, как кирпич, хлеба и деревянную кружку с колодезной водой. Хлеб я смел за три укуса, вымазав им остатки бульона со дна миски.

– Тише-тише, парень, не ровен час, подавишься, – усмехнулся дед Егор, усевшись напротив и оперевшись локтями о стол. – Видать, и впрямь лихие люди тебя в поле бросили. Давно не ел?

– Давно… – честно признался я, отодвинув пустую миску и приложившись к кружке. Вода была ледяной, отдающей железом, от неё ломило зубы, но она окончательно вернула меня к жизни.

– В Норвен тебе надо. Там лекари есть, может, память-то и вернут.

– А Норвен… это большой город? – осторожно начал я закидывать удочки, стараясь говорить как можно более естественно. Мне нужна была базовая информация. – Я правда мало что помню.

– Да уж поболе нашей деревни будет, – хохотнул Егор. – Торговый город. Туда со всех краёв купцы тянутся. И с севера, и с юга. Стены там каменные, высоченные, стражи полно. Правит наместник от самого короля. Богатое место.

– А дорога туда безопасная?

Услышав этот вопрос, старик помрачнел.

– Как сказать, парень… Здесь-то, у нас в Ясенево, почитай, спокойно. Мы на отшибе живём, с нас и взять нечего. Разве что волки иногда овцу тащат. А вот чем ближе к тракту да к лесам тёмным, тем дурнее. Разбойнички пошаливают, караваны купеческие ждут, да и нежить, говорят, по ночам из старых могильников лезет. Монстры всякие. Гоблины те же – мерзкие твари. Зелёные, мелкие, но если стаей навалятся – сожрут и косточек не оставят. Девкам и того хуже.

Я внимательно слушал, мысленно составляя бестиарий. Значит, классический набор низкоуровневых противников: волки, бандиты, гоблины, нежить. Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться при должной подготовке.

– И кто с ними разбирается? – спросил я. – Стража городская?

– Стража? Скажешь тоже. Стража за стенами сидит, задницы греет да пошлины собирает. Им до лесных дорог дела нет. Если купцу охрана нужна или деревне какой от монстров отбиться надо, за монеты нанимают авантюристов.

Слово «авантюристы» прозвучало для меня, как благословение.

– Авантюристы? – переспросил я, стараясь скрыть вспыхнувший в глазах энтузиазм.

– Ну да. Наёмники, бродяги, маги всякие вольные. У них в Норвене своя гильдия есть. Целое братство. Берут заказы на убийство чудищ, сбор трав редких, охрану. Но к нам они не захаживают. Далековато мы, да и платить нам гильдейским нечем.

Пазл в моей голове сложился. Гильдия авантюристов. Это не просто работа, а способ получать задания, зарабатывать деньги, повышать свой социальный статус и легально изучать магию или боевые искусства. Более того, для человека без прошлого, без документов и с сомнительной амнезией – это единственное место, где не будут задавать лишних вопросов. В гильдию идут отбросы, искатели приключений и те, кому больше некуда податься. Идеальное прикрытие.

– Понятно… – я медленно кивнул, поднявшись из-за стола. Моё тело все ещё ныло, но энергия от еды уже бурлила в крови. Цель была определена. – Спасибо вам, Егор. И вам, Марфа.

– Да брось ты, – отмахнулась женщина, протянув мне небольшой узелок из грубой ткани. – На вот, возьми. Тут краюха хлеба да репа варёная на дорогу. Идти-то долго.

Я взял узелок, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. В моем прошлом мире люди были готовы сожрать друг друга за лайки и рейтинги. А здесь бедные крестьяне отдавали последнюю еду незнакомцу. Попрощавшись с гостеприимными хозяевами и получив подробные инструкции, как выйти на главный тракт, я покинул деревню. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные, багровые тона.

* * *

Дорога до Норвена заняла больше двух дней. И это были, пожалуй, самые долгие и страшные дни в моей новой жизни. Я думал, что хардкор – это играть в шутер без интерфейса и прицела. Я ошибался. Настоящий хардкор – идти одному через лес в мире, где нет электричества.

Днём было ещё терпимо. Грунтовая дорога, покрытая глубокими, засохшими колеями от купеческих телег, петляла среди холмов и редких перелесков. Моё новое тело, хоть и было выносливее прежнего, всё равно страдало. Жёсткие, стоптанные ботинки натёрли на пятках огромные, болезненные мозоли, которые лопнули к середине первого дня. Каждый шаг отдавался жгучей болью. Но я сжимал зубы и шёл, потому что останавливаться было нельзя.

По пути мне почти никто не попадался. Пару раз вдали я видел силуэты одиноких путников, но мы предпочитали обходить друг друга по широкой дуге. Не трудно догадаться, что этом мире доверие к незнакомцу на дороге часто оплачивалось перерезанным горлом.

Но настоящим испытанием стали ночи. Когда солнце скрывалось за горизонтом, мир погружался во мрак. Никаких фонарей, никакого светового загрязнения от городов. Только холодный, равнодушный свет двух лун. Да, здесь их было две, одна большая и бледная, другая поменьше, с красноватым отливом, словно издевательское напоминание о глазах Эридии.