Контракт с богиней. Том 1

Слово «шаурма» резануло по ушам. Мой пустой желудок, который последние три дня переваривал только химию энергетиков и сухую корку старой пиццы, болезненно спазмировался, издав громкое урчание. К горлу подступила лёгкая, кислотная тошнота.

Я вдруг осознал, насколько сильно устал. Адреналин, который бушевал в крови во время битвы с боссом, стремительно испарялся, оставляя после себя выжженную пустыню. Голова казалась набитой свинцом. В висках пульсировала боль, отдающая в затылок при каждом моргании.

– Да, давай закругляться, – мой голос прозвучал неожиданно глухо и хрипло. Я попытался прочистить горло, но оно пересохло настолько, что связки царапали друг друга, как наждачная бумага. – Мы закрыли контент, апнули рейтинг. Программа минимум выполнена.

– Окей. Тогда до вечера понедельника? Зайдём, потестим твои новые перчатки на ком-нибудь?

– Замётано. Давай, удачи с шаурмой. Не отравись там.

– Бывай, бро, и спасибо за рейд. Ты сегодня реально превзошёл сам себя. Это было легендарно.

Раздался характерный короткий звуковой сигнал. Дэн отключился от голосового канала. Его зелёная иконка в левом углу экрана погасла, превратившись в серый кружок со статусом «Не в сети». В ту же секунду на меня обрушилась тишина. В ней не было ничего, кроме монотонного гудения шести мощных кулеров внутри системного блока да редкого постукивания капель из незакрытого крана на кухне. Без голоса друга, без звуков стрельбы и магии, моя комната внезапно показалась мне склепом. Склепом, в котором я добровольно замуровал себя заживо.

Я сидел неподвижно, уставившись в центр экрана. Мой персонаж, закованный в сверкающую броню с новыми мифическими перчатками, гордо стоял посреди разрушенной арены. Он был идеален. У него не было синяков под глазами, у него не болела спина, не было долгов и пустого холодильника. Он был всем тем, чем не был я.

«Надо встать, – подумала та часть моего мозга, которая ещё отвечала за базовые инстинкты самосохранения. – Надо встать, дойти до дивана и просто вырубиться. А перед этим выпить воды. Много воды. Иначе почки отвалятся».

Я перевёл взгляд на стол. Рядом с клавиатурой стояла последняя банка энергетика. Я потянулся к ней правой рукой, чтобы сделать глоток, но вдруг заметил странную вещь. Мои пальцы дрожали. Это был не лёгкий тремор от перенапряжения после долгой игры, а неконтролируемая дрожь, словно по нервам пустили слабый переменный ток. Я нахмурился, сжал пальцы в кулак и снова разжал. Дрожь никуда не делась. Напротив, она начала подниматься выше, к запястью.

«Перебрал с кофеином», – спокойно диагностировал я собственное состояние. За последние сутки я влил в себя четыре литра этой дряни. Неудивительно, что мотор барахлит.

Я обхватил алюминиевую банку, поднёс её к губам и запрокинул голову. На дне оставалась буквально пара капель приторно-сладкой жидкости. Она не утолила жажду, а лишь оставила во рту мерзкий химический привкус. Я с раздражением швырнул пустую банку в угол комнаты, где она со звонким грохотом приземлилась в кучу своих собратьев.

– Ладно, Макс, пора на боковую, – произнёс я вслух, просто чтобы услышать собственный голос и прогнать давящую тишину.

Я медленно поднял руки к голове и стянул наушники, аккуратно повесив их на специальную подставку слева от монитора. Мир стал ещё тише, ещё более реальным и отвратительным. Я положил обе ладони на потёртые подлокотники своего кресла. План был прост и тривиален: опереться на руки, перенести вес тела вперёд, выпрямить ноги, сделать пять шагов до дивана и упасть на него лицом вниз, не раздеваясь. Я проделывал этот маршрут тысячи раз. Он был отработан не хуже, чем стрейфы в шутере.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с силами. На выдохе напряг руки и попытался оттолкнуться от кресла, подаваясь корпусом вперёд. И вот в этот самый момент, в эту жалкую долю секунды между намерением и действием, система моего организма выдала критическую ошибку.

Первое, что произошло – ноги просто отказались принимать вес тела. Словно кто-то в один миг выкачал из них все кости и мышцы, заменив их на жидкую вату. Я успел оторвать задницу от сиденья ровно на пять сантиметров, как колени предательски подогнулись. Я нелепо рухнул обратно в глубокую чашу кресла. Пружинный механизм под сиденьем скрипнул, принимая удар.

«Какого черта? – пронеслась в голове ещё не окрашенная паникой мысль. – Затекла спина? Отсидел ноги? Такое бывает, если сидеть в одной позе слишком долго. Нужно просто помассировать бедра и подождать, пока кровь снова начнёт циркулировать».

Я опустил глаза вниз, намереваясь размять занемевшие ноги, и тут мир вокруг меня перевернулся. Внезапная, невероятной силы волна головокружения ударила прямо в затылок. Это было не обычное лёгкое помутнение, когда резко встаёшь с дивана. Это было похоже на то, как если бы кто-то схватил комнату за углы и с силой крутанул её вокруг моей оси.

Края моего зрения моментально начали темнеть. Эффект туннельного зрения. Огромный тридцатидюймовый монитор, светившийся яркими красками игры, внезапно начал сужаться, отдаляться, превращаясь в крошечное, размытое окно в конце длинного, чёрного коридора. Цвета стремительно выцветали, теряя насыщенность, превращаясь в оттенки грязно-серого.

– Эй… – прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд на клавиатуре.

Голос не слушался. Звук получился жалким. Язык во рту распух, стал огромным, неповоротливым куском чужого мяса, перекрывая гортань. Я попытался поднять правую руку, чтобы схватиться за край стола – единственный стабильный ориентир в этом вращающемся хаосе. Мозг послал предельно чёткий, отчаянный сигнал. Мышцы должны были сократиться, рука подняться. Но ничего не произошло.

Правая рука, как и левая, продолжала безвольно лежать на подлокотнике. Пугающее онемение, которое пару минут назад началось с лёгкого тремора в пальцах, теперь стремительно ползло вверх. Оно уже достигло локтей, сковало плечи, перекинулось на грудь. Я больше не чувствовал своих конечностей. Стал пленником внутри собственного, стремительно умирающего тела.

И тут пришла боль. Она была не резкой или колющей, а тупой, всеобъемлющей, раздавливающей. Словно кто-то невидимый положил мне на грудную клетку раскалённую свинцовую наковальню и начал медленно давить вниз. Моё сердце, измученное бессонными ночами, стрессом киберспортивных баталий, полным отсутствием движения и цистернами кофеина, наконец-то сдалось. Оно затрепыхалось в груди безумным ритмом. Удар. Пауза. Три быстрых, болезненных спазма подряд. Длинная, жуткая пауза, во время которой в ушах повис оглушительный, нарастающий звон. А затем – чудовищный удар о ребра изнутри, от которого в глазах вспыхнули яркие белые вспышки.

Кислород. Мне нужен был кислород. Я инстинктивно раскрыл рот как можно шире, пытаясь сделать вдох, втянуть в себя спасительный воздух. Грудь должна была подняться, диафрагма опуститься. Но мои межрёберные мышцы были парализованы. Я хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но в лёгкие ничего не поступало. Огонь нехватки кислорода начал пожирать клетки моего мозга с чудовищной скоростью.

И вот тогда, сквозь боль, сквозь звон в ушах и стремительно сужающееся зрение, пришёл он. Парализующий ужас. Он не имел ничего общего с тем лёгким испугом, который я испытывал, оставаясь один против четверых в игре. В игре у меня всегда был контроль. Была мышь, клавиатура, мои рефлексы и математика паттернов. В крайнем случае, у меня всегда была кнопка рестарта.

Здесь контроля не было. Не было интерфейса, который подсказал бы мне, как использовать аптечку. Здесь не было даже Дэна, который мог бы кинуть бафф на исцеление. Я осознал – финал. Мой личный «Game Over». Прямо сейчас, в этой вонючей, заставленной пустыми банками комнате, двадцатилетний парень с кучей виртуальных достижений просто перестаёт существовать из-за того, что его физическая оболочка не выдержала издевательств.

Я умираю. Я, мать вашу, действительно умираю! И никто, ни один человек в мире, сейчас даже не догадывается об этом. Никто не вызовет скорую. Дэн сейчас, наверное, заказывает шаурму. А я сижу здесь и задыхаюсь.

Ужас оказался настолько сильным, что на долю секунды пробил физический паралич. Моё тело дёрнулось в последней, судорожной попытке спастись. Она оказалась фатальной. Центр тяжести сместился. Из-за того, что я сидел на самом краю кресла, наклонившись вперёд для несостоявшегося рывка, гравитация грубо и безжалостно вступила в свои права. Моя шея, больше не способная удерживать вес головы, обмякла. Торс начал неотвратимо заваливаться вперёд, к столу. Это падение казалось бесконечным.

Я видел, как поверхность моего огромного чёрного коврика медленно приближается к моему лицу. Видел каждую пылинку на нем. Краем глаза уловил мигание зелёных светодиодов на системном блоке. Я в последний раз вдохнул этот отвратительный, но такой родной запах остывшей пиццы и дешёвого пластика.

Мой персонаж всё так же гордо стоял посреди арены в своих мифических доспехах, слегка покачиваясь в анимации бездействия. Он был жив, бессмертен и прекрасен. А я летел в бездну. Какая же ирония.

Раздался громкий, множественный треск пластика. Лязг десятков механических переключателей слился в один хаотичный аккорд. Моё лицо со всего маху рухнуло прямо на клавиатуру. Квадратные, жёсткие пластиковые клавиши больно впились в правую щеку, в скулу, в бровь. Боль была острой, но она тут же начала угасать, растворяясь в общем онемении.

В открытый внутриигровой текстовый чат на экране полетел бесконечный, хаотичный поток бессмысленных символов, набранных моим безжизненным лицом. Курсор на экране мигал в конце длинной строчки, словно пульс на кардиограмме, ожидая, когда я нажму Enter.

Я лежал щекой на клавиатуре. Мой правый глаз был открыт и смотрел прямо в светящуюся матрицу монитора, который теперь находился всего в нескольких сантиметрах от лица. Пиксели, образующие фигуру моего персонажа, распадались на крошечные красные, зелёные и синие квадратики. Звон в ушах достиг своего апогея, превратившись в оглушающий рёв, а затем… резко оборвался. Звук кулеров компьютера, гудение холодильника на кухне, шум машин за закрытым окном – всё это было стёрто. Наступила тишина.

Светящийся экран монитора перед моим стекленеющим глазом мигнул в последний раз. Серая пелена, застилавшая обзор, мгновенно почернела. Изображение сжалось с краёв в одну крошечную, невыносимо яркую белую точку прямо по центру моей сетчатки. Эта точка подержалась долю секунды, словно прощаясь, а затем с тихим щелчком погасла.

Всё просто исчезло. Не было ни боли в разорванном сердце, ни удушья, ни сожалений. Моё сознание, словно отключённый от сервера клиент игры, было выброшено из физической оболочки. Меня поглотила бесконечная тьма. Пустота, в которой не было ни пространства, ни времени, ни меня самого.

Конец игры.

Глава 3

Кто-то говорит, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Кто-то, что видишь яркий свет в конце туннеля, слышишь голоса давно ушедших родственников или чувствуешь невероятное, всеобъемлющее тепло, зовущее тебя к покою.

Всё это – полная чушь. Сказки для тех, кто боится темноты.

Никакого света не было. Туннеля тоже. Моя смерть не сопровождалась оркестровой музыкой или ангельским пением. Она была похожа на то, как если бы кто-то просто выдернул шнур питания из розетки. Раз, и система обесточена. Сервер упал, соединение разорвано.

Первым, что я осознал, вернувшись из небытия, было полное отсутствие боли. Тяжёлая наковальня, давившая на мою грудную клетку, исчезла. Огонь в лёгких, сжигающий меня изнутри от нехватки кислорода, погас. Жжение в остановившемся сердце растворилось без следа. Я больше не чувствовал удушья. Я вообще не чувствовал своего тела. Фантомное ощущение жёстких пластиковых клавиш, впивавшихся в мою щеку, испарилось.

«Я мыслю. Значит, я… существую?» – эта классическая, заезженная фраза всплыла в моём сознании первой, прозвучав на удивление чётко и ясно. Мой разум, который ещё секунду назад бился в агонии панического ужаса, теперь был чист. Словно после долгой, тяжёлой болезни с высокой температурой я внезапно проснулся здоровым. Никакой усталости, никакого тумана в голове.

Я попытался открыть глаза. Не был уверен, что у меня все ещё есть веки, но ментальный приказ сработал. Впрочем, разницы между открытыми и закрытыми глазами не оказалось никакой. Меня окружала тьма. Это была не просто темнота неосвещённой комнаты или беззвёздной ночи. Это был поглощающий всё сущее вакуум. Здесь не за что было зацепиться взгляду. Ни единого пикселя информации.

Я не чувствовал под собой опоры. Не было ни пола, ни стен, ни потолка. Не было гравитации, тянущей вниз, потому что понятие «низ» здесь отсутствовало в принципе. Я просто висел в этом бесконечном, беззвучном мареве, как строчка кода в пустом, ещё не скомпилированном движке игры.

«Окей. Я умер, – начал я размышлять. На удивление, эта мысль не вызвала ни истерики, ни страха. Лишь циничную усмешку где-то глубоко внутри моего бестелесного сознания. – Смерть от передоза энергетиками и недосыпа. Какая пошлая, клишированная смерть».

Я попытался пошевелить руками, оглядеться, но в этой пустоте любое движение теряло смысл. И вдруг раздался звук. Чёткий, ритмичный, звонкий. Звук шагов. Стук каблуков по поверхности, которой здесь физически не могло быть. Он приближался, эхом разлетаясь в вакууме, нарушая все законы физики и акустики.

Вместе со звуком появилась и визуальная аномалия. Прямо передо мной, метрах в десяти, чернота начала искажаться. Она пошла рябью, словно вода в пруду, в которую бросили камень. А затем ткань пустоты беззвучно разорвалась, пропустив внутрь источник тусклого, кроваво-красного свечения.

Я попытался сфокусировать взгляд. Из разорванного пространства шагнула фигура. Ослепительная, нереальная, невозможная в своей пугающей эстетике. Это была девушка, или, по крайней мере, существо, принявшее возведённую в абсолют человеческую форму. Если бы я играл в какую-нибудь корейскую MMORPG, то решил бы, что передо мной финальный босс скрытого подземелья или легендарный NPC, нарисованный целым штатом самых дорогих художников студии.

Она была высокой, невероятно стройной, с фигурой, которая казалась выверенной до миллиметра по законам золотого сечения. Ни грамма лишнего, только плавные изгибы. На ней было платье. Длинное, струящееся, алого цвета, напоминающего свежую кровь. Ткань не подчинялась законам физики, она жила своей жизнью, медленно колыхаясь и переливаясь во тьме, словно сотканная из пламени. У платья был высокий разрез, при каждом шаге обнажающий бледную, фарфоровую кожу длинной ноги.

Но больше всего поражало её лицо. Идеальные, точёные черты, аристократически тонкий нос и презрительно изогнутые губы. Волосы девушки были цвета бушующего пожара. Огненно-рыжие пряди, почти переходящие в алый, волной спадали ниже талии, слегка светясь в окружающей черноте.

А затем она подняла глаза. Они были такими же красными. Не карими с красноватым отливом, не цвета вина, а истинно, пугающе алыми. Два сияющих рубина, в которых не было ни капли человеческого тепла, ни грамма сочувствия. В них читалось лишь вселенское равнодушие существа, которое могло видеть рождение и смерть целых галактик.

Она остановилась в паре метров от меня. Воздух вокруг неё – или то, что заменяло здесь воздух – слегка искрился красным пеплом. Я ждал, что она заговорит. Ждал классического «Добро пожаловать в загробный мир, смертный» или чего-то в этом духе. Но она даже не удостоила меня прямым взглядом.

Девушка в алом раздражённо, едва заметно цыкнула. Она подняла изящную, унизанную тонкими чёрными кольцами руку на уровень груди. В воздухе перед ней из красных искр мгновенно соткался полупрозрачный, светящийся свиток или нечто, очень напоминающее голографический планшет с бегущими по нему непонятными символами. Рубиновые глаза начали быстро бегать по строчкам, считывая информацию.

– Объект номер… неважно, слишком длинное значение, – её голос разрезал тишину. Он был невероятно красивым, мелодичным, но при этом лишённым всяких эмоций. – Максим Зорцев, двадцать лет. Причина смерти – острая сердечная недостаточность на фоне критического истощения организма, тяжёлого обезвоживания и передозировки химией. Умер в грязной комнате, лицом на человеческом устройстве ввода информации.

Она сделала паузу. Брови едва заметно, приподнялись. В тоне проскользнула бьющая наотмашь нотка брезгливости.

– Поразительно убогий финал, – бросила она в пустоту, по-прежнему не глядя на меня. – Переходим к статистике жизненного цикла.

Я слушал её, испытывая странный коктейль из эмоций. С одной стороны, мне было дико некомфортно. Меня, профессионального игрока, привыкшего к обожанию в сети, сейчас разбирали на запчасти с интонацией патологоанатома. С другой стороны, мой мозг геймера уже начал анализировать ситуацию. Эта девушка – администратор, проводник, бог. Неважно. Она не враг и не друг, она просто выполняет свою работу.

– Достижения… – девушка в алом вздохнула, вчитываясь в голограмму. – Социальная полезность: ноль. Вклад в развитие своего вида: ноль. Оставленное потомство: отсутствует. Основная деятельность: проецирование своего сознания в виртуальные, несуществующие конструкт.

Она наконец оторвала взгляд от светящегося текста и посмотрела прямо на меня. В этом взгляде было столько тысячелетнего презрения, что обычный человек, наверное, сжался бы в комок и расплакался от чувства собственной ничтожности.

Но я не был обычным человеком. Я провёл тысячи часов в голосовых чатах, где токсичность превращалась в искусство. Меня оскорбляли на десятках языков мира. Её слова задели мою гордость, да. Но не сломали. Я лишь мысленно усмехнулся. «Ну да, я не строил мосты и не лечил рак. Я просто стрелял по пикселям. Дальше-то что?»

– Итог, – её голос стал ещё жёстче. – Жизнь прошла впустую. Обычный, ничем не примечательный, бесполезный для общества и мироздания биологический мусор. Паразит, потреблявший ресурсы планеты без какой-либо отдачи.

Она взмахнула рукой, и красный светящийся свиток рассыпался искрами, исчезнув в темноте. Девушка скрестила руки на груди, чуть приподняв подбородок. Так и продолжила:

– Твоя душа должна была отправиться на переработку. Распасться на базовые атомы энергии. Но, видишь ли, иногда делают исключения. Раз в определённое количество циклов, – неохотно, словно делая мне огромное одолжение, произнесла девушка, – случайным образом выхватывается одна душа из потока переработки. Ей даётся второй шанс. Право на реинкарнацию в другой реальности с сохранением базовых воспоминаний. Это лотерея, и по какой-то совершенно нелепой ошибке слепой судьбы зацепило именно тебя.

Она медленно начала обходить меня по кругу. Звук её шагов по пустоте отдавался эхом.

– Обычно души, получившие второй шанс, наделяются так называемым «стартовым капиталом», – она произносила эти слова с откровенной издёвкой. – Если говорить твоим языком, очки кармы, заработанные в прошлой жизни, конвертируются в таланты. Герои получают оружие, магию или таланты. Праведники – благословение богов. Великие учёные – феноменальный интеллект. Им даётся право выбора точки старта, расы, судьбы. В общем, полный набор.

Она остановилась прямо передо мной, её лицо оказалось так близко, что я мог бы почувствовать жар, исходящий от кожи, если бы у меня было тело.

– Но у тебя очков кармы нет, – её губы изогнулись в жестокой, снисходительной усмешке. – Ты не заслужил ничего. Поэтому к тебе будут применены базовые правила реинкарнации. Никаких поблажек в новой жизни тебе ждать не стоит.

Я молча слушал, впитывая информацию. Значит, это перенос. Исэкай, классика жанра. Но в самом жёстком, хардкорном варианте.

– Я отправлю тебя в другой мир, – монотонно продолжила Эридия. Интересно то, что я не знал её имени, но, когда она снова заговорила, оно возникло в моей голове само собой. – Но почти всё будет подчинено законам случайности. Место твоего появления будет случайным. Это может быть роскошный дворец, а может быть смертоносное болото или жерло вулкана. Твоё новое тело также будет случайным. Ты можешь стать молодым парнем или девушкой, а можешь оказаться дряхлым, слепым стариком или старухой. Больным проказой нищим или даже животным. Время, эпоха, социальный статус, даже сам мир – всё это решит случайность.

«Случайность».

Это слово ударило меня сильнее, чем оскорбления. Для профессионального игрока нет ничего страшнее, чем неконтролируемый рандом. В игре ты можешь быть гением, можешь рассчитать тайминги до миллисекунды, но если механика игры завязана на случайном шансе крита или случайном появлении смертельного дебаффа – твой скилл не стоит ничего. Рандом нельзя переиграть. Рандом можно только терпеть.

Попасть в мир, где я ничего не контролирую? Появиться в теле калеки посреди пустыни и умереть через две минуты после возрождения? Это был не второй шанс, а извращённая казнь через рулетку.

– Однако… – голос девушки внезапно прервал мои лихорадочные размышления. Она раздражённо вздохнула, словно зачитывала самый скучный пункт контракта. – Правила мироздания суровы, но непреклонны. По своду правил, параграф семьсот шесть, подпункт три, даже душа с нулевой кармой, попавшая под протокол случайной реинкарнации, имеет право на одно желание перед отправкой. Компенсационный фактор.

Она махнула тонкой рукой, и перед моими глазами вспыхнули сотни крошечных, светящихся красных иконок.

– Ты можешь попросить что-то одно. Какую-то одну переменную, которую я исключу из случайного броска, – скучающим тоном пояснила она. – Зафиксировать свой пол, чтобы точно родиться мужчиной или женщиной. Выбрать определённый возраст. Можешь попросить предрасположенность к магии, если она существует в мире, в который ты попадёшь. Попросить здоровое тело или золотых монет в карман при перерождении. Только думай быстрее, у меня нет желания тратить на тебя время. Выбирай свой жалкий бонус, и я запущу рулетку.

Тишина пустоты снова сомкнулась вокруг меня. Иконки перед глазами мигали, предлагая варианты. «Оружие», «Здоровье», «Пол», «Раса», «Магия (F ранг)», «Знание языка», «Удача» и т. д.

Мой разум, годами натренированный на поиск оптимальных стратегий в самых безвыходных ситуациях, заработал со скоростью квантового компьютера. Внутренний процессор начал просчитывать вероятности.

«Окей, Макс, думай. Думай так, как никогда в жизни не думал. Это не рейтинговый матч, это твоя реальная жизнь».

Если попрошу здоровое, сильное тело… это звучит логично. Но что, если рандом забросит это идеальное тело на дно океана? Или в клетку к работорговцам, где сильные рабы ценятся лишь как пушечное мясо для гладиаторских боев? Тело не спасёт.

Если попрошу магию? Стоит учитывать, что в доступе почему-то только слабая. Что, если я возрожусь в мире, где идёт жесточайшая инквизиция, и магов сжигают на кострах при первом проявлении силы? Меня убьют до того, как я научусь её использовать. Магия – это огромный риск при неизвестном лоре мира.

Если попрошу богатство? Горы золота. Чушь. Появиться с золотом в лесу полном бандитов или монстров – верная смерть в первую же минуту.

Если выбрать пол или возраст? Стать снова восемнадцатилетним парнем или девушкой, или же парнем, но со случайным значением. Допустим. Но есть шанс появиться в разгар войны или, опять же, оказаться в каком-нибудь борделе.

Я прогонял сотни, тысячи сценариев в своей голове, и все они сводились к одному неутешительному выводу. Одно статичное желание – это капля в море хаоса. Что бы я ни выбрал: предмет, навык, характеристику даже само устройство мира – всё это может быть обнулено случайными условиями этого самого мира. Точечный бафф не работает, когда вся остальная карта скрыта туманом, а правила могут меняться каждую секунду. В условиях случайности любое статичное преимущество может сыграть против тебя.

«Мне нужно что-то адаптивное. Нужна переменная, которая будет работать в любых условиях. Мне нужен… проводник. Заходя в новую игру, можно задонатить на оружие, но или броню, но они либо будут не по уровню, либо быстро исчерпают себя. Поэтому логичнее всего донатить на питомца или спутника, с которым можно будет посвятить больше внимания начальной прокачке».

И тут в голову пришла чрезвычайно бредовая мысль. Я поднял свой ментальный взгляд от светящихся иконок и посмотрел на девушку в алом платье. Она стояла, надменно вздёрнув подбородок, уверенная в своём превосходстве. Она была частью системы, знала правила. А ещё, судя по всему, обладала огромной силой, раз могла перекидывать души между мирами.

«Она сказала: что угодно», – пронеслось в голове.

Она не озвучила никаких рамок или ограничений для этого «чего угодно», кроме количества. Это был не просто баг, а гигантская дыра в кодексе божественной бюрократии. Уязвимость нулевого дня, оставленная самодовольным программистом, который был уверен, что тупой юзер никогда до неё не додумается. Но я не был тупым юзером. Я был тем, кто ломал игровые экономики и находил эксплойты в самых разных патчах.