Сююмбике. Легенда

Диана Сергеева

Сююмбике. Легенда

Глава 1

Жизнь каждого человека словно книга. История с радостными, грустными, полными обиды и гнева моментами, весельем и скукой, любовью, трепетом и ненавистью. Жизнь перетекает изо дня в день, оставляя свой след в истории. Для кого то этот след становится известным на весь мир, а у кого то он остается своим личным воспоминанием, таинством, с которым даже не всегда хочется делится с другими. Хочу рассказать Вам историю, и очень надеюсь, что для каждого она будет интересна и познавательна, а еще лучше если хоть кто то вынесет урок из прошлого.

Стояла зима. Посреди заснеженной степи скакала девочка на красивой белокурой лошади. Она мчалась вперёд, словно ветер, чувствуя свободу и познавая бескрайние просторы родного края. Невдалеке за ней мчалась её охрана, а она всё пыталась оторваться, почувствовать себя вольной, без всяких обязательств, принуждений и своего долга. Ветер со свистом проносился мимо её ушей, трепал щёки и сбивал скупые слёзы. Длинные, чёрные как смола волосы разлетались позади неё.

Меньше чем час назад юная Сююм узнала о том, что ей предстоит выйти замуж. Всего лишь четырнадцать лет от роду — а уже невеста и совсем скоро жена. Жена не по своему выбору, и даже не по выбору отца или матери, а жена из политических целей. Сююм — дочь ногайского бия, и было вполне ожидаемо, что брак её будет заключён не по зову сердца, а по зову необходимости для своего народа. В жёны её сосватал казанский хан Джан-Али, только что достигший совершеннолетия, и власть в Казанском ханстве официально перешла к нему в руки. Его регентша недолго думая предложила тут же заключить брак с Сююм: этот брак, как она думала, поможет приблизить ногайского бия Юсуфа и укрепить интересы Казанского ханства. К этому времени уже полностью вошла в роль правительницы Казанского ханства и старалась как можно дальше держать племянника Джан-Али от государственных дел, но на женитьбе всё же настояла.

Уже тогда маленькая Сююм понимала, что брак для неё словно тюрьма, ограниченная стенами дворца, интригами и заговорами. До сегодняшнего дня она даже и не помышляла о замужестве. Её образ жизни, любовь отца и матери, братьев наполняли миром и душевным спокойствием всё её существование. Вольная степная душа осознавала, что грядёт жуткий переворот в жизни, которого она вовсе не хотела. Конечно же, она мечтала о любви, о детях, но это было где-то только в мечтах и где-то так далеко. Однако это прекрасное «далеко» оказалось возле неё. За какую-то минуту она перешагнула целую пропасть и оказалась у неизведанных врат. Понимая это, она мчалась всё быстрее, пытаясь скрыться от страха перед неизведанной новой жизнью.

Вскоре на её пути оказался небольшой лес. Эти места были хорошо знакомы свободолюбивой принцессе: здесь она часто бывала и с отцом, и с братьями. Она спешилась и побрела вглубь по полузаметённой тропе. Лошадь устала, и, чтобы не загнать её, Сююм решила отдохнуть, а заодно впитать магию этого чудесного места, тишину и покой родного края. Её слуги остались где-то позади, и она могла насладиться тишиной и своим умиротворяющим одиночеством, блуждая не только по лесу, но и в глубине своих мыслей, представляя себя в новой роли и в новом доме.

Лес был погружён в зимний сон. Лишь изредка доносились голоса птиц, звуки деревьев, раскачивающих свои стволы от ветра, или треск морозной коры. Белки прыгали с ветки на ветку, рыская по дуплам в поисках съестных припасов, а невдалеке виднелись следы зайцев и лисиц — видно, совсем недавно здесь была самая настоящая погоня.

Сююм подняла глаза, и буквально перед её носом пролетела стрела. Она растерялась и свалилась в сугроб. От неожиданности её лошадь Ахра встала на дыбы и громко заржала. Поводья перетянули Сююм руку и потянули вверх, отчего она ударилась о дерево и порезала руку о выступающий сук.

— Стой, девочка, стой! Я рядом, всё хорошо! — раздался незнакомый мужской голос.

Лошадь была очень возбуждена, но голос Сююм и её умелые действия быстро успокоили Ахру. А в это время к ним стремительно приближались несколько охотников. Сююм оглядела их — эти люди были ей незнакомы, и доля волнения и опасности забурлила в её крови.

Один из охотников явно выделялся среди остальных. Статный, красивый, с правильными чертами лица, хорошо одетый юноша смотрел прямо на неё, а его карие глаза словно пленяли. Испуганная, заворожённая Сююм не могла оторвать глаз от случайно встретившегося высокородного путника. Она обратила внимание на его кинжал: он явно принадлежал к знатному сословию, и даже больше — очень походил на какого-то царевича, но припомнить она его не смогла.

Тем временем охотник подскочил к юной девушке и слез с лошади.

— Как ты здесь оказалась? Почему ты здесь одна? — Он увидел кровь на снегу и схватил её за руку, чтобы рассмотреть рану. — Разве можно гулять одной по лесу? Где ты живёшь? Тебе срочно надо домой, нужно перевязать рану. Пойдём, мы тебя проводим. Я должен доставить тебя домой.

— Меня зовут Сююм, я живу во дворце, — ответила она, одёрнув руку и показывая свой непростой нрав. Голова её была гордо поднята, всем своим видом она демонстрировала самодостаточность.

— Кто же тебя, бедолагу, отпустил? Давай я тебе руку перевяжу, — протягивая руки, предложил мужчина.

— Сююм-ханым, Сююм-ханым! — раздался крик. Это были слуги бия Юсуфа, которые должны были охранять Сююм и от которых она так ловко сбежала. — С вами всё в порядке?

Приблизившись, они увидели капли крови на снегу, тут же обнажили сабли, спрыгнули с лошадей и окружили Сююм, защищая свою подопечную.

— Да вы хоть представляете, кто перед вами?

— Меня зовут хан Сафа-Гирей, я зять мурзы Мамая. Я с миром в этом лесу.

В этот миг слуги в мгновение ока уже окружили путников.

— Я вынужден доставить всех вас во дворец, — приказным тоном сообщил старший слуга, усаживая Сююм на лошадь, и вся свита отправилась достаточно быстрым ходом во дворец Юсуф-бия.

Путники не оказывали сопротивления, понимая серьёзность происходящего. К тому же Сафа-Гирей быстро смекнул, что может обыграть случившуюся ситуацию в свою пользу — ведь покровительство самого Юсуф-бия ему сейчас было как нельзя кстати.

Рана Сююм была неглубокой, но кровотечение оказалось очень сильным: весь рукав и лошадь были испачканы в крови. Во дворце сильно испугались, увидев наследницу в алых пятнах, и весть мгновенно разлетелась по всем хоромам. Не обошла она и покои бия Юсуфа.

Услышав, что любимая дочь ранена, он просто вышел из себя и, разъярённый, направился в покои своей единственной дочери, приказав привести виновника в его комнаты.

Лекарша обработала рану, обмыла руку и перевязала её. Кровотечение к этому моменту уже остановилось, и когда Юсуф-бий вошёл, всё выглядело уже не так страшно. Войдя, он бросился на колени перед дочерью. С Сююм его связывала очень тесная духовная связь. Ни к одному из своих детей он не был так привязан, как к младшей дочери.

Юсуф отличался добрым, любящим — особенно к своей семье — нравом. Ему была свойственна строгость, но в то же время расчётливость и рассудительность. Он был хорошим правителем, стараясь учитывать интересы всех сословий. Имея выгодное расположение своих земель, он тщательно продумывал стратегию развития своего государства, вкладывая усилия не только в обогащение собственного рода, но и в социальное развитие своих подданных, даже несмотря на то, что по духу его нация была кочевым народом.

Кочевничество — это не просто образ жизни, а дух степных народов: жажда воли, дыхание ветра и несгибаемая сила духа. В жилах чувствуется кровь великих монголов, словно мощь великого Чингисхана разлилась с кровью в его тысячах потомков.

В семье он был верным мужем, и хотя повелитель, имеющий такую власть и силу, мог обладать множеством наложниц и иметь как минимум четырех жён согласно религии, Юсуф давным-давно остановил свой выбор на Азире-ханым, которая и стала матерью его детей. Верная спутница и соратница, всегда поддерживающая своего супруга. Юсуф понимал, что должен вырастить умных и достойных его детей, поэтому не жалел сил и вкладывал в их образование и воспитание огромные ресурсы. Понимая, что вражда в семье может разрушить даже самое крепкое государство, он учил детей с самого юного возраста хранить и беречь семейный очаг.

Но сердце его обливалось кровью от мысли о том, что его единственная и самая любимая дочь должна покинуть отчий дом и выйти замуж. Её брак — это начало новой истории, которая может принести огромные благие последствия для их кочевого народа. К тому же брак с казанским ханом сможет в будущем помочь его сыновьям. Именно на это надеялся Юсуф, давая согласие казанским послам. Как хороший стратег, он пытался просчитать несколько шагов вперёд.

Увидев Сююм с перевязанной рукой, словно раненого воина с поля боя, Юсуф полностью осознал, что его маленькая пташка выросла и более ему не принадлежит. Он хоть и останется навсегда её отцом, но отныне не сможет полностью управлять её жизнью — судьба Сююм уже решена.

— Доченька, ну как же это получилось? Почему ты осталась одна? Где была твоя стража?

Сююм положила голову отца себе на руки, взглянула в его глаза и нежно ответила:

— Я должна была проститься со своим детством. Я оставила его там, в лесу. Среди деревьев, что росли вместе со мной, на земле, где я бегала босыми ногами, в степи, где дышала полной грудью и чувствовала себя свободной. Я должна была проститься со всем этим великолепием. Здесь я была счастлива, здесь были ты, мама и братья, мы были единым целым, мы были лепестками одного цветка, а теперь лепесток должен улететь по ветру. Я простилась с местом, которое так дорого моему сердцу. Даже если я вернусь сюда, я не буду уже той наивной, маленькой Сююм. Я понимаю: детство закончилось, и мой долг — исполнить твою волю. Я покорно соглашаюсь с твоим решением, хоть мне это и не по душе.

— Сююм, я не думал, что ты уже настолько мудра. Исмаил, — обратился он к слуге, — вели казнить стражу, что сопровождала Сююм сегодня.

— Отец, они ни в чём не виноваты!

— Они допустили, что пролилась твоя кровь.

— Отец, прошу тебя! — она схватила отца за руку. — Я сама виновата. Накажи меня, но не их. Ты сам учил меня трезво смотреть на мир и быть милосердной.

— У всего есть предел. Если я спущу им это с рук, то не смогу больше спать спокойно — это будет значить, что вся моя семья в опасности.

— Отец, отошли их, но не убивай! Отец! — она встала на колени, в то время как её отец направился к выходу.

— У всего есть последствия. Даже твой поступок для некоторых обернулся плачевно. Это урок, который многие сегодня должны усвоить, в том числе и ты.

— Отец! Отец! — слёзы градом катились из её глаз.

Сююм понимала ценность человеческой жизни — она никогда не была затворницей и видела жизнь простых людей, детей, нищих, живущих возле городских стен.

Юсуф-бий направился к выходу и по дороге проронил:

— Мне сказали, что виновником твоей раны стал свергнутый хан Сафа-Гирей?

— Да, — вытирая слёзы, ответила Сююм.

— Я приму его. Он тоже должен понести наказание. Да и к тому же, чего он забыл в наших краях?

И Юсуф вышел из комнаты.

— Отец! — крикнула ему вдогонку Сююм.

Она осталась сидеть на полу, продолжая плакать. Она понимала, что её желание обрести свободу, почувствовать запах ветра, обернулось трагедией для её верных слуг. Десяток невинных людей в один миг лишатся жизни. Боль от ошибки никак не оставляла её сердца.

Через несколько минут в комнату вошла её мать. Она бросилась к дочери и тут же подняла её с пола.

— Сююм! Сююм! Ну как же ты меня напугала! Цветочек мой, доченька, как сильно ты ранена?

— Мама, отец велел умертвить мою стражу. Они ни в чём не виноваты.

— Не плачь, моё сокровище. Отец точно знает, что делает.

— Но это моя ошибка! Они не должны страдать из-за этого. Разве я уже не наказана?

— Чем ты наказана, дитя моё?

— Я вынуждена покинуть тебя и отца. Меня отдают в жёны человеку, которого я никогда даже не видела, в чужие земли. Там нет лугов, нет степей. Одни леса да городские стены, за которые я вряд ли когда-нибудь выйду.

— Ты нарисовала жуткую картину в своём воображении. Казанский хан — это лучшая партия для тебя, моя Сююм. Не только потому, что это выгодно для нашего народа. Казанское ханство — одно из богатейших княжеств, а сам край порой поражает своей красотой. Твой жених молод, знатен. Я уверена, что даже красив. Он из хорошей семьи и хорошо образован. В таком юном возрасте он уже хан могущественного государства. Ты станешь женой могущественного повелителя. Вскоре у тебя родятся дети, и ты будешь счастлива как никогда. Крик ребёнка при рождении заглушит самую большую боль. Материнство точно сделает тебя счастливой. Но если ты хочешь стать по-настоящему счастливой, ты сейчас должна вытереть слёзы и постараться полюбить мужа. Замужество — это не наказание, а дар. Ну где ещё мы смогли бы найти тебе лучшего суженого?

— Ну, если только Сафа-Гирей?

— Сафа-Гирей? — удивлённо спросила Азире. — Откуда такие мысли, доченька?

— Я повстречала его в лесу.

— Сафа-Гирей — это прошлое Казанского ханства. Он не смог удержаться на троне, хотя слухи о нём всегда доносились только хорошие.

— Он очень милый человек.

— О, я смотрю, моя Сююм впервые взглянула на мужчину.

Сююм покраснела от таких разговоров — ведь это был первый разговор матери и дочери на такую взрослую тему.

— Матушка! — воскликнула Сююм.

— К тому же, насколько я знаю, у него уже четыре жены. Я знаю, что у ханов бывает гарем, где множество наложниц. Мне такая судьба кажется не очень завидной. Я бы не хотела делить твоего отца с кем-либо и благодарна небесам, что спустя столько лет он верен только мне. Женщина намного слабее мужчины, без мужчины женщине не выжить, и большинству приходится мириться с тем, что мужчина берёт в жёны многих женщин. Чем больше женщин у мужчины, тем больше он самоутверждается, тем богаче его считают. Но лишь единицам женщин удаётся стать единственной и любимой, пронести всю близость и таинство любви через всю жизнь. Став женой Джан-Али, ты постарайся стать его единственной женой и любовью на всю жизнь. Это тебе мой материнский совет. Надеюсь, ты прислушаешься к нему и последуешь моим словам. Я буду молиться, чтобы ты была счастлива.

Азире-ханым искренне верила, что своим примером показала дочери, каким должен быть семейный уклад, и просто не допускала мысли, что у той сложится иначе, чем её собственные отношения с мужем. В её голове не было даже мысли о том, что может быть как-то иначе.

Слёзы Сююм подсохли, они обнялись и какое-то время просто сидели молча. Позже, когда Азире-ханым собралась покинуть комнату дочери, Сююм спросила:

— Мама, а как же охрана?

— Я не обещаю, что смогу что-то сделать, но поговорю с отцом.

Сююм бросилась к матери и стала целовать её руки.

— Я знаю, что правильно вырастила тебя, доченька. Оставайся всегда такой же милосердной.

Азире-ханым вышла из покоев, а Сююм осталась в комнате, переживая вновь все эмоции уходящего дня.

В то время пока в покоях мать беседовала с дочерью, Юсуф-бий отправился в зал заседаний, где его уже ожидал Сафа-Гирей. Государю не терпелось спросить с бывшего хана Казанского ханства за то, что случилось в лесу.

— Рассказывай, Сафа-Гирей, как так получилось, что свет моих очей — Сююм — оказалась ранена сегодня в лесу?

— Уже некоторое время я в гостях у своего тестя, здесь, в Ногайской Орде. Сегодня я отправился на охоту недалеко от города — есть там небольшой лес. Я люблю пострелять по белкам. Там обычно никого не бывает, а сегодня я выстрелил и услышал ржание лошади. Я сразу поскакал на шум. Ваша дочь зацепилась за коня и поранилась о дерево. Как её рана?

— Уже лучше. Но из-за твоей небрежности пострадала моя дочь, — повысил голос бий. — Нельзя быть таким безответственным. Сююм не простолюдинка! Она наследница моя и невеста Казанского хана Джан-Али.

— Значит, вы скоро породнитесь с Казанским ханом? — удивлённо спросил Сафа-Гирей.

— Это вообще не твоего ума дело. Почему ты не уехал в Крым? Зачем ты здесь?

— В результате заговора я вместе со своей семьёй был вынужден бежать из Казани. Моя первая жена родом из этих мест, она давно просилась повидать отца и мать. И как обидно: заговор я раскрыл, но лишь в самый последний момент. Я не успел обезопасить себя. Если бы остался, меня бы, скорее всего, убили противники. Моя политика устройства Казанского ханства не устраивает Московское княжество, и московский князь всеми силами пытается меня сместить. Я, признаться, удивлён, насколько легко подкупить членов политических партий. Большинство эмиров, мурз, беков — тех, кто решает судьбы тысяч людей, — думают только о себе. Вся знать поддержит лишь того правителя, от которого в карман будет сыпаться больше золотых монет. Многие живут одним днём и не думают о том, что нужно развивать ханство, налаживать новые торговые и промысловые пути. Если не развивать территории, то в конечном счёте наши земли ждёт упадок.

— Всё верно говоришь. В наше время тяжело остаться у власти. Заговоры и интриги не дают возможности полноценно управлять страной. А постоянные перевороты только вредят государственным делам.

— Позвольте мне сегодня отужинать вместе с вашей семьёй.

— Это хорошая идея. Ты бы мог нам больше рассказать о Казани. Сююм вскоре предстоит отправиться в дальний путь, и было бы неплохо, если бы она хоть что-то знала о своём новом доме.

Вечером в доме Юсуф-бия был званый ужин. Такие вечера — большая редкость, и Сююм как никогда была рада этому событию. Она долго прихорашивалась, надела лучшее платье, лучшие украшения и попросила сделать красивую причёску.

Ещё в лесу Сафа-Гирей тронул её сердце, но даже себе самой она боялась в этом признаться. Ей хотелось поскорее увидеть нового знакомого и насладиться его обществом. Он был словно новая игрушка, которую очень хочется рассмотреть: человек с прекрасными манерами, хорошо образованный, говорящий красиво и мелодично, бывший хан одного из могущественнейших государств.

Принарядившись, Сююм стала просто очаровательна. Несмотря на свой юный возраст, она выглядела довольно взросло — чуть старше своих лет. Длинные чёрные волосы закрывали поясницу, бездонные чёрные глаза и очаровательная улыбка всегда выделяли её из толпы. Красивая, стройная девочка потихоньку превращалась в восхитительную девушку. Было очевидно: ещё пара лет — и своей красотой она будет покорять и вдохновлять сердца многих.

Еле дождавшись вечера, Сююм вместе с матерью спустилась в зал, где уже ожидали гости. Сафа-Гирей приехал со своими четырьмя жёнами и двумя маленькими сыновьями. Азире и Сююм подошли к Юсуф-бию и его гостю, тихо поклонились и встали рядом. Мужчины о чём-то мирно беседовали, не нарушая спокойствия, царившего в комнате. Дети играли на ковре, а жёны Сафа-Гирея покорно сидели рядом.

Сююм, словно заворожённая, смотрела на них. Множество мыслей крутилось в её голове, но одного она никак не могла понять: как эти женщины смогли усмирить свою ревность и как он может их всех любить одновременно? Вскоре все отправились в трапезную, где уже были накрыты столы, полные всяких яств, и продолжили беседу.

— Расскажите нам, Сафа, побольше о Казани, — попросил Юсуф-бий. — Ведь Сююм совсем скоро отправится туда жить.

— Казань — прекрасный город, — с воодушевлением начал Сафа-Гирей. — Он стоит на холме у самой реки. Все времена года сменяют друг друга в этом дивном краю: студёная зима уступает место благоухающей весне, весна переходит в ароматное тёплое лето, а лето — в дождливую, но поистине великолепную осень. Здесь удивительная атмосфера: стоит лишь раз приехать в Казань — и навсегда влюбишься в этот город.

Рассказывая о своём городе, Сафа-Гирей был очень воодушевлён. Чувствовалось, что он потерял нечто очень значимое в своей жизни. А юная принцесса смотрела на него заворожёнными глазами, восхищаясь его речами.

— Вы хотите опять вернуться на престол? — немного опасливо спросила Сююм, перебивая рассказ.

— Если на то будет воля Всевышнего — я вернусь, — твёрдо ответил он. — Ведь я оставил много незаконченных дел.

— А какие там люди? — не унималась Сююм.

— Сююм! — одёрнула её мать.

— Простите, наверное, мой вопрос неуместен, — опустив глаза, сказала Сююм.

— Решение о том, что Сююм выйдет замуж и переедет из родительского дома, было принято только сегодня, — с улыбкой и долей иронии пояснила Азире. — Нашей девочке ещё сложно свыкнуться с этой мыслью, и тем более с её любопытным характером — она суёт свой чудный носик не в свои дела. Хотя любопытство — это не так уж и плохо. Эта черта характера помогает людям достигать новых вершин. Любопытство движет человеком к развитию — и в науках, и в искусстве, да и в обыденной жизни. Насколько я знаю, Казань славится как религиозный и просветительский центр. К тому же через этот край проходят многие торговые пути.

— Вы совершенно правы, Азире-ханым. Хотя Казань — деревянный город, он очень красив. Чего стоит только многоминаретная мечеть! Она просто великолепна. Её убранство богато и золотом, и драгоценными камнями, а полы устланы самыми дорогими персидскими коврами. Совсем недавно главой духовенства стал известный сеид Кул-Шариф. Он не просто прямой потомок нашего пророка Мухаммеда — он великолепный поэт, известный учёный и очень уважаемый человек. Мой дворец — тоже изюминка Казани. Все ханы, правившие до меня, вносили свой вклад в роскошное оформление покоев. Всё сделано безупречно. Я очень скучаю по дворцу, но всё же надеюсь, что юная Сююм будет счастлива там.

Сафа-Гирей взглянул на неё. Нежная, застенчивая и робкая девушка сидела на диване неподалёку от него. Когда же в ней появилась такая скромность и покорность? Раньше, будучи свободолюбивым, вольным ребёнком, она практически никогда не сидела на месте, а тут, неожиданно для всех, её нрав угомонился. Она тихо сидела и воодушевлённо смотрела на собеседника, внимая каждому его слову, словно заворожённая. Да, ей были интересны его речи о городе, куда в скором времени предстояло отправиться, где ей суждено начать новую, взрослую жизнь. Но сейчас это не имело никакого значения. Сейчас только общение с новым знакомым интересовало маленькую Сююм.

За незатейливым разговором время пролетело мгновенно, оставив собеседников в хорошем расположении духа.

Уже поздно ночью, когда Сююм легла спать, сон никак не хотел овладевать ею. Её большие глаза были распухшими и совсем не закрывались. Новые чувства и ощущения испытала Сююм в этот прекрасный день. В её голове творился настоящий хаос от непонимания всего, что сегодня произошло. И пока солнце не постучало в её окно, она так и пролежала, пытаясь принять и осознать все перемены, случившиеся в прошедший день.

Прошло ещё несколько недель, и все приготовления к свадьбе были закончены. Сююм была готова отправиться к своему суженому, чего делать ей очень не хотелось. Сундуки с приданым, лошади и прочий скот ждали своего часа, когда караван отправится в Казань и перечеркнёт детство юной девушки. За это время были сшиты сотни платьев, украшенных драгоценными камнями, куплены украшения и прочие атрибуты для невесты. На всё это она смотрела очень уныло, ведь блеск драгоценностей никогда не восхищал её. Азире-хатун очень переживала, что дочь стала реже улыбаться и взгляд её больше не излучает искреннюю радость. Но она никак не могла догадаться, в чём крылась причина боли её дочери. Она списывала всё на предстоящую разлуку, но только сама Сююм понимала: её отдали замуж за человека, вряд ли способного покорить её сердце так, как Сафа-Гирей. Ведь мысль о нём так и не покидала её с того дня, как стрела, выпущенная из рук юноши, пролетела возле неё, хотя героя своих мыслей она так больше и не встретила.

Настал тот день, когда все приготовления были закончены, и Сююм отправилась вместе со своим караваном в путь. Братья долго ехали за ней, провожая сестру навсегда из отчего дома. Слёзы текли рекой — и у Сююм, и у её матери.

— Только будь счастлива, — молила мать. — Полюби и будь любима. Пусть детский смех никогда не покидает тебя. Я буду молиться за тебя, — шептала она, словно заповедь, провожая дочь в дорогу.

Ещё долго Азире смотрела вслед уезжающей дочери, и слёзы словно виноградные грозди стекали по её щекам — то ли от поверья, что чем больше прольёт слёз мать накануне свадьбы ребёнка, тем счастливее будет дитя, то ли от страха и волнения за единственную дочь.