Отклонение в производственном романе

Здесь на низенькой лавочке сидел дядя Нестерко. Давно бы ему уже быть дома, но не мог он без того, чтобы не посидеть полчасика с тетей Тоней, не посудачить о том о сем.

- Слушай, дед, а жена-то у нашего нового начальника имеется?

- Не жена, а подруженька.

-Откуда знаешь?

- Видел.

- Где?

Дядя Нестерко не спешил, смакововал паузу:

- Здесь на участке.

- Наша, что ли, поселковая?

- Не-а.

- Неужели привозил?

- Сама приезжала. Хорошая девонька. Беленькая. Только не по мне. Тоненькая какая-то Подержаться не за что. Эх, где мои семнадцать лет! – и дядя Нестерко попытался ущипнуть тетю Тоню. Добродетель тети Тони защитила толстая рабочая фуфайка.

В это время Антон Валерьянович подъехал к пикету, где работала бригада Галагана, монтажники уже установили в котлован два фундамента. Готовились ставить третий. У самого края котлована стоял приземистый тракторный кран ТК. В будке – скворечнике колдовал над рычагами Шило, едва не упираясь головой в крышу. Прямо под крюком крана бульдозерист Игорь Яблоков подтаскивал « волоком» очередной фундамент – этакий гигантский гриб с квадратной шляпкой. Вот Шило дал отмашку. Хорош!

В котловане двое парней – Володя и Латиф ( оба крупные, мускулистые) – вооружившись лопатами, готовят площадку под фундаменты. Наверну с дальномерной рейкой стоял весельчак Дима- и дает команду, где чуть снять землицы, а где малость подсыпать.

- Мастер! – тонко кричит он. – Отгадай загадку: летит, кричит, когтями машет.

- Сдаюсь! – Антон поднимает руку кверху.

- Это монтер летит со столба, - булькающе хохочет монтажник. В сторонке комплектует арматуру шофер Ходжиакбар Шайхов- тот самый, чьими стараниями на участке благополучно разрешилась проблема питания.

Сам бригадир Богдан Галаган установил теодолит чуть ниже пикета и теперь командует Диме, чтобы тот выпрямил рейку. Вот бригадир припал к окуляру и, удовлетворенно крякнул, дал отмашку. Все нормально. Как в аптеке. Можно ставить.

На Галагане черная роба, защитной каски он не признает. Глянешь со стороны на его тщедушную фигурку, кажется – дунь, и Галаган полетит, планируя пышным рыжим чубом. Не верится, что он силен как черт. Но это не так. Когда нужно выпрямить согнувшийся уголок, Галаган орудует кувалдой с такой сноровкой, что опора содрогается до самой макушки.

Вот фундамент установлен, на него навешены ригели. Бригада, разобрав гаечные ключи, начинает « тянуть» детали крепления.

Антон придирчиво проверил работу:

- Порядок, ребята!

Взяв с собой Галагана, Антон направился на следующий пикет, расположенный на вершине куполообразного холма. В этом месте горы пересекали извилистая расщелина, соединяющая две долины, что раскинулись по обе стороны горного массива. По расщелине, прижавшись друг к дружке, проходила железная и автомобильная дороги, несколько линий связи. Крепкий орешек! Надо добиться разрешения полдюжины ведомств на право проведения работ, увязать во времени, подготовить так, тобы успеть тютелька в тютельку

По проекту в этом пролете предусматривалось установить четыре опоры – две из них прямо в расщелине.

А зачем ставить две нижние опоры? Такую мысль подал недавно Галаган. Воткнув одну на этом холме, а вторую - на противоположном, за расщелиной. И хорош! Конечно, получается огромный пролет. Конечно, монтировать его труднее- нужно в считанные часы раскатать и вытянуть провода, чтобы не задерживать железнодорожников, водителей, связистов Ну и что? Не впервой.

Предложение было заманчивым. Сэкономить две анкерные опоры, а значит и два-три дня Но Антон понимал: идти к проектировщиком с просьбой изменить проект лучше всего с готовыми расчетами. Теорию он знал. Но логарифмической линейкой здесь не обойдешься. Что, если попросить старого друга, бывшего однокурсника, ныне старшего инженера проектного института Игоря Немерада прокрутить все на ЭВМ?

Антон оглядел окрестность и заверил собеседника:

- В понедельник будет ответ.

Было начало седьмого, когда по гравию зашуршали шины. Под самыми окнами конторы остановился запыленный уазик. Из него вылез Твердохлеб – начальник соседнего участка. Удивительно быстро перемещая свое тяжелое тело, он заглянул в контору, и, увидал там Антона, удовлетворенно хмыкнул :

- Га! Ты тут, друже? Здорово!

Глаза у него бледно-голубые, словно бы выцветшие, мясистые щеки – в густой сетке красных прожилок, нижняя губа висит, нос, как говорится, не семерых рос. Тем не менее, манерой поведения он производил выгодное впечатление.

- Проходите, Олег Тимофеевич.

Тот зашел, сел в кресло, вытер лоб большим клетчатым платком.

- Послушай, что за территорию ты выбрал для участка? Хуже кладбища?

-Я не выбирал. Приехал на готовое

- А кто выбрал? Неужели Колобов?

- Шаров.

- Оно и похоже. А ты плюнь. Потерял бы несколько дней, да подыскал бы место получше. Народ бы тебе потом спасибо на это сказал. Ты видел мой участок?

- Видел.

- Во! Я договорился с раисом. Хоть и не сразу, а уломал. Зато поставил вагончик прямо в саду. Красота! Канал рядом. Тень, прохлада. А у тебя? Камень да щебенка. Да еще дорога под носом. Машины круглые сутки гудят!

- Поздно уже менять.

- Ну не скажи, - покачал головой Твердохлеб. - А перебираться не хочешь – все равно прими меры. У тебя же бочка на колесах есть – поливай свою щебенку хотя бы вечером. Семена какие-нибудь посади, пусть цветочки растут вдоль вагончиков. Если сам не найдешь, приезжай ко мне, я помогу.

- Олег Тимофеевич! – воскликнул Антон. – Какие цветочки?! У меня объект. ЛЭП-500!

- А у меня разве не объект? Не ЛЭП-500?

- Да я не о том. Просто времени не хватает на цветочки. И без того забот полон рот.

- Забот хватает, - согласился Твердохлеб. – Хозяйство большое. Тут надо за ним день и ночь присматривать. А ты вот у какой-то тети Веры ночуешь. А ночевать нужно на участке, вместо с народом. Вот так, друже.

- Вы меня критиковать приехали?

- Упаси боже! Я же по- дружески!

- Я, между прочим, отдаю участку все свое время.

- Тебе виднее. Может и так. А вот еще у тебя вагончик-баня. Почему ты не моешь народ?

- Так баню надо топить, за котлом следить, солярку подливать. Специального человечка держать надо.

- Прими.

- Не положено.

- Знаю, что не положено. А ты все равно прими. За это тебя не повесят. Ну, поругают в крайнем случае. Зато народ тебе спасибо скажет. И работе веселее пойдет.

- Ближе к зиме, пожалуй, так и сделаем. А пока и в канале поплескаться можно.

Твердохлеб потер покрасневший лоб, поднялся, постоял немного и опять сел.

- Слушай, был у меня вчера Шаров. Предлагал отдать кусок трассы шабашникам. Я отказался. Смотри, как бы он тебе это шайку не всучил.

- Непременно учту ваш совет, - уклончиво ответил Антон.

Слова собеседника неприятно кольнули. Выходит, Шаров вначале предлагал « монтажного бога» Твердохлебу. Но тут пришла логичная мысль. Шаров, у которого натянутые отношения с Твердохлебом, вряд ли стал бы делать на того серьезную ставку. Видимо, решил «обкатать» идею, посмотреть, как ее воспримут монтажные зубры, потенциальные противники.

-Смотри, - с ударением повторил Твердохлеб. - Я тебя предупредил, друже. Как ы дров не наломать.

- А почему, собственно, вы против? Людей-то все равно не хватает.

- Не будут работать они у нас, не потянут.

- Поживем-увидим.

- Ну-ну, - Твердохлеб поднялся. – Бывай, друже.

Смерклось.

Вот-вот должны были возвратиться бригады.

Небо в стороне гор было уже черным, но над головой еще плыла синева. На границе дня и ночи выныривали из-под угасающих солнечных лучей желтые звезды – будто крохотные комочки отрывались от светила.

Антон думал о недавнем разговоре с Твердохлебом. Откуда этот тревожащий осадок?

Шаров считал, что Твердохлеб был когда-то силой, сейчас выдохся, мятый пар, не охватывает. Пора менять!

А Твердохлеб не собирался меняться. И его участок и сейчас считался одним из лучших.

Он конечно « еще крепкий старик Розенбом».Но семьдесят пять раз отмерь с одного конца, столько раз с другого, а затем режь – вот весь Твердохлеб. И эти методы он собирается навязать ему, Антону.

Стало совсем темно.

Дед Нестерко протопал в своих валенках к рубильнику, опустил рукоять. Вспыхнули два прожектора, высветили пространство перед вагончиками.

С шоссе послышался гул тяжелого грузовика. Вот грузовик подъехал к воротам, заморгал сигналами поворота, шурша шинами, въехал на гравий. Из кузова выпрыгивали монтажники, из кабины широко шагнул бригадир Бондаренко.

- Все нормально?

- Порядок! Пять опор переложили.

Сноп света ударил по вагончикам – на участок сворачивала вторая машина. Вот она встала рядом с первой. В освещенной кабине рыжий чуб Галагана казался золотым.

- Мы свое дело сделала, мастер. Завтра до обеда ставим четыре подножника и – по домам. А до понедельника надо решать. Или гнать бульдозеры через дальний мост, или рыть котлован внизу. Слово за тобой, мастер.

Антон дружески похлопал бригадира по плечу.

- Отдыхайте, ребята.

Третий грузовик, крытый зеленым брезентом, буквально влетел на площадку. Антон, стоявший в темноте, узнал Бурлакова. Сделал было шаг в его сторону, но передумал. Судя по всему, дела в бригаде шли нормально.

Что-то долгонько нет бригады Мансурова. Антон закурил и, заложи руки за спину, медленно пошел к воротам. Где же Мансуров?

Антон встречал машины каждый вечер. Наверное, никто не догадывался, сколько нервов он выматывал себе, если какая-либо бригада запаздывала с трассы.

Он вышел на перекресток, пристально вглядываясь в темноту. Мрак стоял непроглядный. Горы слились с черным небом. Шоссе было пустынным. Антон вернулся к вагончикам , заглянул в столовую, еще раз поинтересовался, оставили ли ужин для мансуровских, опять вышел на перекресток.. Ни звука, ни огонечка.

Где же Мансуров?

Нервы, нервы, принялся успокаивать он себя. И тут же досадливо хмурился. Произойди какая-нибудь нелепость, прихоть судьбы – и конец всем его надеждам. И никакой « монтажный бог» не поможет.

Посмотрел на часы: половина десятого. Если через двадцать минут Мансуров не появиться, надо отправиться на поиски.

Он опять закурил. И тут скорее почувствовал, чем увидел, вдали у самого подножья слабый огонёчек. Тот мелькнул и пропал. Антон решил было, что все это ему померещилось, но вот огонёк проблеснул снова, делаясь ярче каждой минутой.

Наконец, послышалось слабое гудение, будто растворенное в бесконечной темноте.

- Мансуров!- с облегчением выдохнул Антон.

Машина въехала на участок. Опять захрустел гравий под сапогами и тяжелыми ботинками. Антон подошел к бригадиру:

- Почему так поздно, Рауф?

Тот помолчал немного и ответил с горной улыбкой:

- Опору собирали.

И хотя он пытался произнести эту фразу небрежно, но дрогнувший голос выдал его взволнованность.

- Третью?

- Четвертую - Райф расцвел, не в силах сдерживая радость.

Антон порывисто обнял его:

- Четыре опоры за день? Дело! Молодец, Рауф! Спасибо, ребята!

К десяти часам все бригадиры и мастера , как обычно, собрались на ежевечернюю планерку.

Сегодня Антон был чрезвычайно краток. Он посмотрел на уставших, сонных бригадиров, что сидели в креслах, развалившись, и клевали носами, встал и сказал:

- Что ж, друзья Поработали на этой десятидневке неплохо. Спасибо вам и вашим людям. Завтра после обеда – по домам. Желаю всем хорошо отдохнуть, набраться сил, чтобы и следующую десятидневку поработать не хуже.

Он говорил и чувствовал, что его казенные, суховатые слова радуют людей. Завтра – домой!

Глава 4 Любимая женщина Антона Валерьяновича Филимонова

Отгулы! Отгулы!

Празднично и шумно было в три часа дня в вагончике Галагана, как, впрочем и во всем других вагончиках.

Извлекались на свет чемоданчики, портфели, сумки, рюкзаки, пролежавшие без нужды всю декаду. Домой надо прибыть при полном порядке.

Обычно бригада Галаган выезжала с участка на полчаса раньше других – и все благодаря стараниям Ходжиакбара.

Но сегодня Ходжиакбар медлил, а на нетерпеливые расспросы отвечал односложно:

- Пассажира ждем.

- Какого еще пассажира?

- Сейчас увидите.

Из своего вагончика в синем брючном костюме вышла Тамара и, осторожно прошагав по гравию, чтобы не оцарапь туфли на высокой платформе, забралась в кабину его ЗИЛка. Первый визит в столицу республики. Ходжиакбар тут же завел мотор.

Вот почти разом хлопнули двери вагончиков. Ключи в замочных скважинах повернулись до упора.

Появился дядя Нестерко в своей заячьей шапке и валенках, с бездонной черной сумкой в руках.

Машины разом выбрались на дорогу, докатили до перекрестка и, словно удивляясь, что не нужно ехать в горы, повернули в сторону города.

Антон стоял на открытой терассе аэровокзала. Иногда он возвращался в Ташкент самолетом. Сорок минут вместо пяти часов на машине. Есть определенный резон, хотя и накладно.

Над горами, прямо над двугорбой вершиной, проблеснула серебристая точка. Она росла на глазах, обретала формы, искрилась на солнце. На посадку шел московский ТУ. Еще минута – и маленький аэропорт наполнился грохотом. Самолет умчался в конец бетонной полосы, развернулся и, пригибая книзу аэродромную траву, покатил к вокзалу. Вот он вырулил на стоянку, турбины еще раз ухнули и разом замолкли. Подали трап.

Вереница нарядных пассажиров высыпали на перрон. У прилетевших были беззаботные, веселые лица.

Наконец, объявили посадку на ЯК-40.

Уже в Ташкенте, в аэропорту, Антон разыскал свободный телефон- автомат, набрал знакомый голос:

- Алло! Позовите, пожалуйста Марину

- Здравствуй - голос потеплел. Как будто прохладная маленькая рука мягко коснулась лба. – Ты когда приехал?

- Только что.

- Откуда звонишь?

- Из аэропорта.Я тебя целую, - прошептал он, хотя рядом никого не было. Ч уть громче спросил:

- Как мама, бабушка?

- Хорошо.

Марина...

Кто бы мог подумать, что так легко завязавшийся роман растянется на несколько лет?

С Мариной они познакомились за несколько дней до нового года на вечере в ресторане, куда Антона пригласил его бывший однокурсник Игорь Пак.

Антон сразу приметил большеглазую тонкую девушку. Ее черное платье подчеркивало белизну кожи. Антон поймал ее взгляд и улыбнулся. Она ответила улыбкой. Он пригласил ее танцевать, а после вечера пошел провожать.

Они шли по ночному Ташкенту – зима в том году выдалась на удивление теплой- и болтали о пустяках.

- Разве это новый год? – говорила она, оглядывая звездное небо. – Хотя бы несколько снежинок упало.

- Погодите , до нового года есть еще время.

- Вряд ли погода измениться.

- А хотите на спор? – предложил он. – Держу пари, что в ночь под новый год пойдет снег. Да еще какой! Крупные хлопья – в полкило, никак не меньше.

« И я тебе тогда впендюрю, попробуй только отвертеться» - мелькнула коварная мыслишка в мозгу мейстера Антуана.

- А проиграть не боитесь?

- Я никогда не проигрываю! ( « Ты у меня отсосешь» - засуетился мейстер Антуан). Но имейте в виду – снег пойдет только при одном условии?

- Каком же?

- Если Вы согласитесь встретить новый год со мной. ( « И не оденещь трусики под платье»).

- А елка будет? – беспечно рассмеялась она.

- Еще бы ! ( « и я могучая палка, отправляющая женщин в оргазмический полет»)

- Ну если вы гарантируете и елку, и снег – я согласна.

31 декабря утро выдалось ясным, но после обеда вдруг начало холодать, и вскоре с неба густо повалил снег.

Она пришла, празднично одетая, в глазах – восторг. Слегка смутилась, увидев , что она в квартире вдвоем. ( « Попалась, курица.») Это вышло неумышленно – Игорь и еще два-три приятеля по разным причинам не смогла прийти – божился Антон. Врал , разумеется.

- Больше никого нет?

- Почему никого? А елка? – он указал на небольшую, пышно украшенную искусственную елку, очень довольный своей хитростью и остроумным ответом, достойных великомудрого и хитроумного Бирбала. Елка стояла на телевизоре «Tauras - 204»

- Как видите, я свое обещанное выполнил! ( «Раздвигай ноги!»)

Через пятнадцать минут, около тумбы с телевизором и елкой он овладел Мариной.

Трусиков под платьем у нее не было. Прозрачные, телесного цвета таинственный предмет женского туалета лежал в ее сумочке.

Они встречались уже третий год. Он привык к ней. Хотелось уюта, постоянства, определенности.

Нынешней весной Марина сказала, что хочет ребенка.

- Ты не думай, что он обременит тебя. Я сама его воспитаю.

- Нет, - решительно ответил Антон. – Мы еще недостаточно состарились, чтобы заводить детей, - он попытался перевести разговор в шутку.

Марина промолчал.

Лишь через какое-то время Антон сообразил, что Марина хочет ребенка, но она не уточнила « от него».

Он задумался. Но ни к каким определенным выводам Антон таки не пришел.

От Марины Антон позвонил в контору Игорю Немераду. Утомленная ласками Марина лежала рядом на животе, слегка раздвину ноги.

- Антон, ты ? Прекрасно в выходные намечается грандиозная поездка в горы. Присоединяйся с Мариной.

- В горы? Я только с гор прибыл.

- Дьяволо! А я забыл, что ты у нас стал горцем.

Марина подняла голову, подвинулась ближе к Антону. Ее губы коснулись эээ отдадим это на фантазию читателей.

- Игорь. У меня к тебе дело. Хочу задать тебе задачку. Прокрутишь на ЭВМ?

- Что за задача?

- Хотим сэкономить пару опор на некоем хитромудром переходе. Надо прикинуть, что будет с габаритами. Приеду- объясню подробнее.

От решения важных государственных проблем и проблем своего карьерного роста у Антона не вставал. Несмотря на старания влажных губ Марины. С кем не бывает

Через два часа Антон поехал к Игорю. Пообещав вечером с Мариной куда-нибудь сходить.

Глава 5 Через тернии к ...звездам?

Ровно в одиннадцать Антон был в мехколонне.

Он пересек просторный, но уютный двор, поднялся на второй этаж аккуратного здания конторы. Так! Прежде всего надо зайти в ПТО, взять чертеж этого каверзного перехода.

В отделе склонились над бумаги Лера и Тая – две мехколонновские грации.

- Здравствуйте, девоньки! – приветствовал он дам. – Как жизнь?

- Привет, Антон! С приездом, - улыбнулась Тая, полная смешливая блондинка.

- А! Антон Валерьянович? Когда же вы, наконец, научите ваших мастеров правильно оформлять наряды?! – демонстрируя возмущение, воскликнула Лера.

- Они надеются, в основном, на ваши советы, - усмехнулся Антон. Когда он получил повышение на следующий же день, улучшив минуту, Лера подошла к нему с просьбой выписать ей со склада участка ( то есть, подарить) тепловентилятор, довольно прозрачно намекнув при этом на свою весьма вероятную благосклонность. Антон отказал ей и в вентиляторе, и в любви. В итоге, в глазах Леры он выглядел больным жлобом, звала его она подчеркнуто официально, а появление новоиспеченного начальника участка в конторе обычно встречала громкими презрительными возгласами.

Во всем здании стояла тишина. Начало месяца. То ли будет через две-три недели, когда со всех участков съедутся мастера и прорабы. Бригадиры начнут что-то доказывать начальникам участков, те, в свою очередь, начальникам отделов, все два этажа наполнятся хлопаньем дверей, гомонов, шумом и суетой. Закрытие нарядов! Процесс, живо интересовавший всех его участников во все времена.

Тишина.

Вот послышались чьи-то уверенные шаги. Из приемной вышел Шаров, свежий, бодрый, готовый к любому повороту событий.

- А! Прибыл! – подойдя, он крепко, до хруста пожал Антону руку.- Как отдохнул?

- Нормально.

- Тогда пошли. Сидит у меня.

- Монтажный бог? – усмехнулся Антон, н уже без прежней иронии.

- Он самый, голубчик.

« Монтажный бог» невозмутимо сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Меньше всего, по мнению Антона, он монтажника. С одинаковым успехом он тянул и на 30, и на 40. Короткие его волосы казались седыми и, только приглядевшись, можно было заметить, что это его естественный цвет, весьма редко встречающийся. На бригадире были дымчатые очки в темной роговой оправе. Лицо длинное, узкое, с энергичным волевым подбородком и тонкими губами. Антон, сразу же обратил внимание на его пальцы – длинные, холеные, без царапин и ссадин.

Одет бригадир был с иголочки: модная сорочка в широкую полоску, хорошо отутюженные брюки, дорогие кожаные туфли.

Он встал, при этом оказалось, что росту в нем не менее 190 сантиметров, как и в Антоне. Стройная фигура бригадира оставляла все же странное впечатление: словно того малость подержали под прессом и получились широкие плечи и сплюснутая грудь.

Он протянул Антону тонкую в запястье, но крепкую руку.

Шаров тут же представил друг другу.

- Антон Валерьянович Филимонов. Турдыкин Вильям Платонович.

- Зовите меня – Витя. Просто Витя. По имени – как все мои ребята, - проговорил Турдыкин. Голос у него был тихий, чуть глуховатый, с претензией на проникновенность.

Некоторое время он пристально разглядывал Антона. Этого не могли скрыть даже затемненные очки.

- Си своей стороны я не могу настаивать на том же, - ответил Антон.

- Разумеется, - одобрительно улыбнулся Турдыкин. – Вы руководитель подразделения. Надо соблюдать субординацию.

- Ладно! – Шаров рубанул воздух ладонью. – Потом договоритесь, как кого называть. А сейчас – о деле.

Он развязал тесемки пухлой папки, вынул из нее многократно сложенный лист и принялся его разворачивать. А сейчас – о деле.

Он развязал тесемки пухлой папки, вынул из нее многократно сложенный лист и принялся его разворачивать. Чертеж, однако, настолько велик, что не помещался на столе. Пришлось подставить пару стульев.

- Так! – Шаров провел пальцами по жирной ломаной линии, нанесенной на лист. – Это и есть трасса. ЛЭП строят три наших участка. Хозяйство Антона Валерьяновича вот здесь, - он резко отчертил значительную часть линии. – Свыше 200 опор, 80 километров – и вс е по предгорью. Ясно? – Турдыкин кивнул. – Половина участка уже освоена, - продолжал Шаров. – Здесь у Антона Валерьяновича трудятся четыре бригады. Вторая половина практически не тронута. Работать здесь можно от нуля и до полного завершения. Вот то, что мы можем вам предложить.

Турдыки снисходительно посмотрел на план трассы, скептически сжав тонкие губы. Помолчал. Затем ответил спокойно, но безаппеляционно:

- Нам этого мало.

- Сколько же вы хотите? Я хочу спросить, сколько вы могли бы осилить?

- Все, - с той же спокойной решительностью произнес Турдыкин.

- Весь участок?

- Всю трассу.

Шаров – а его трудно было удивить – только присвистнул.

Антон спросил недоверчиво:

- Сколько же человек в вашей бригаде?

- Сейчас двенадцать.

- Вам приходилось когда- нибудь работать на высоковольтных трассах?

- Нет.

- А можно узнать, чем сейчас занимается ваша бригада?

- Сейчас мы строим в одном колхозе коровник.

- И вы с такой смелостью беретесь за незнакомое дело?! – вскинул брови Антон. Его энтузиазм быстро шел на убыль. Не получится, понял он. А жаль! Повернулся к Шарову.

- Лев Кириллович! Несерьезно, ей-богу! Только теряем время, - и, не сдерживаясь, добавил язвительно: - Если я не ошибаюсь, проект трассы не предусматривает сооружения коровника.

- Ты погоди, погоди, - поднял тот руку. – Витя сейчас все объяснит. У него есть своя система.

Турдыкин снял очки, протер вынутым из кармана носовым платком. Глаза у него были маленькие, какие-то бесцветные, зато веки и надбровные дуги рельефные, как у античных героев.

- Да, у меня, вернее, у нас- своя система, - пояснил он все тем же ровным тоном. – Бригада наша – кадрированная. Знаете, есть у военных такой термин – кадрированная часть. Вот и у меня кадрированная бригада. Круглым счетом – 60 человек. Все они живут дома – в разных городах, занимаются хозяйством. Но как только подворачивается интересное дело, я даю телеграмму и нужный человек приезжает через сутки по адресу, который я ему укажу, в любой конец страны. Среди этих шестидесяти – люди различных профессий. Я могу комплектовать из них коллектив любого профиля. Притом учтите – многие владеют несколькими профессиями. Таким образом, с количественной стороной вопроса ясность полная, не так ли?

- Словом, у вас своя маленькая фирма?

Турдыкин скупо улыбнулся:

- Конечно же нет. Работаем мы по договорам, в строгом соответствии с утвержденными проектами и сметами, строим быстро и качественно. Одним словом, работаем так же, на благо общества, в интересах государства. Что же касается моего главенствующего положения в бригаде – то я просто первый среди равных. Старший брат, если угодно. Ребята меня уважают, - он показал свои ладони: - Как видите , физически я не работаю. Бригада поручает мне, в основном, организационные и снабженческие функции. Это у меня получается.