Отклонение в производственном романе

Турдыкин поблагодарил ее легким кивком и тут же наполнил пиалы.

Антон отпил глоток и поперхнулся:

- Коньяк?

Турдыкин с видом заговорщика улыбнулся.

- Вообще-то здесь сухой закон, но уважаемым посетителям идут на уступки.

- Напрасно вы это, совершенно напрасно, - нахмурился Антон.

Турдыкин виновато развел руками:

- Сто грамм коньяка вам не повредят. Снимает усталость. Не святой- же вы. Как говорят на Украине «не пьют только хворые и падлюки»!

- Не святой, - согласился Антон. – Но к спиртному отношусь спокойно. Лично меня тянет на сон, пропадает желание работать. А это действует угнетающе. Так что, не астаивайте, все равно не буду.

Он отодвинул пиалу.

Турдыкин почти не прикасался к себе. Соединив пальцы, н проникновенно заговорил:

- Антон Валерьянович, ребята мои будут работать не за страх, а за совесть. Но без вашей помощи нам не обойтись.

- На этот счет можете не волноваться.

- Да-да, конечно. Не видите ли. Нам, особенно на первых порах, будет внимание с вашей стороны. Возможно мы вас иногда попросим не ездить на отгулы. Думаю, вопросов будет много. Так что ваш рабочий день увеличиться.

Антон пожал плечами:

- Мой рабочий день не нормирован.

- Но теперь у вас и неделя будет ненормированной.

Антон откинулся на спинку стула, сощурил глаза.

- Вильям Платонович, я не знаю, что произойдет со мной через много лет, но сегодня, в этом месяце, в этом году я не особо дорожу личным временем. Мне хочется одного – скорее сдать трассу. Вы играете на меня. Значит, мой долг помогать вам. Выгода здесь, как видите, взаимная. Так что уговаривать меня излишне.

- Но ведь всякий дополнительный труд должен быть оплачен, - мило улыбнулся Турдыкин. – Я вам гарантирую три процента от заработка бригады.

- Вот оно что, для чего вы вспомнили цыплят табака.

- Нет, - решительно и мужественно ответил Турдыкин. – Просто мне приятно общение с вами. А это так, к слову. И поймите – я вам предлагаю ничего противозаконного. Речь идет об оплате вашего фактического вклада в бригадные дела. Поверьте моему опыту.

- А ы поверьте моей искренности. Ваши три процента меня не соблазняют. Мне нужна ваша бригада. Нужны ее руки. Так что давайте забудем наш разговор и никогда не будем к нему возвращаться.

- Понял, - тихо очень серьезно ответил Турдыкин. – Действительно, давайте забудем наш разговор. Пока

Возникла пауза.

Антон поднял на бригадира глаза:

- Кстати, я собирался в бригаду Бурлакова на установку опоры. Хотите со мной? Это интересно. Между прочим, все хочу спросить.

- К вашим услугам.

- Как Шаров вас нашел?

Бригадир улыбнулся в своей манере:

- Вопрос сформулирован не совсем точно. Это я нашел Шарова. Видите ли, уважаемый Антон Валерьянович. В круг моих обязанностей входят также поиски мест приложения сил бригады. Я, так сказать, запрограммирован на эти поиски. Нынешней весной мы строили в одном совхозе ферму. Неподалеку какие-то рабочие расширяли местную подстанцию. Естественно, исходя из моих обязанностей, о которых вам сказал, чисто автоматически я поинтересовался, какую организацию они представляют, сколько зарабатывают. Откровенно говоря, поначалу показалось – для нас это бесперспективно. Но из дальнейшего разговора выяснилось, что среди объектов мехколонны есть ЛЭП-500,где работы только разворачиваются. Я попросил директора совхоза написать отзыв о работе нашей бригады и направился в ПМК, где и познакомился с уважаемым Львом Кирилловичем, который, к счастью, отнесся ко мне с пониманием.

***

Монтажники растягивали по горбатому каменистому склону тросы. Влево от пикета уходили все те однообразные предгорья. Зато с правой стороны тянулись цепочка серебристых портальных опор, уверенно взметнувшихся над косогорами. Ровная шеренга оживляла монотонный пейзаж.

- Красиво, - Турдыкин кивнул на опоры.

- Это еще не ЛЭП, - коротко пояснил Антон. –Вон там, чуть дальше – жест в сторону стоявших опор – где Бондаренко провода тянет, уже есть готовые куски. Мы тоже это попозже посмотрим. А сейчас – все внимание сюда. Начинают!

Они поднялись на склон соседнего, более высокого холма, откуда хорошо просматривались площадка, где готовились к подъезду опоры. Невысокий, шустрый Бурлаков уверенно отдавал команду.

Антон объяснил спутнику суть происходящего. Собственно, все это проще пареной репы, небрежно обронил он. Но в самом тоне проскользнула тайная гордость профессионала.

Вот установили падающую стрелу , растянули тяговые и тормозной тросы, прицепили к механизмам. Двинулись мощные трактора, натягивая тросы. Вот те вытянулись, напряглись, напряжение передалось опоре – в ней что-то зазвенело, она словно вскрикнула, потревоженная и встрепенувшись чуть оторвалась от земли. Ей явно не хотелось расставаться с прежней вольной позой но тяговый трос был упорен и опора с каждой секундой сопротивлялась все меньше. И все это подчинялось мановениям рук бригадира который руководил усилиями механизмов словно дирижер – оркестром.

- Сейчас будет пройдена мертвая точка – со знанием дела произнес Антон – а затем

Он не успел договорить.

Опора вдруг замерла хоть тяговый трактор продолжал двигаться вперед. Секунду она висела в воздухе словно раздумывая что ей делать а затем медленно пошла назад.

Монтажники врассыпную бросились с холма. Опора рухнула , глухо ударившись о землю.

Побледневший Антон стремглав сбежал к пикету.

Монтажники сгрудились у поверженной опоры, чертыхаясь. Опора при падение деформировалась. Особенно пострадала правая « нога».

Бурлаков со странной, неестественной улыбкой смотрел на искореженные уголки.

- Уронила опору, - тихо сказал он подоспевшему Антону. – Первый раз в жизни уронил.

- Вижу, что уронил!

Антон был взбешен. Технологию подъема опоры они отработали до мелочей. Поставили на трас уже около семидесяти. Все шло нормально. Просто так, ни с того, ни с его опора не могла упасть. В первый момент его прошиб холодный пот, когда показалось, что оора при падение заденет кого-нибудь из рабочих. К счастью, никто не пострадал.

Когда волна возбуждения улеглась, Антон принялся искать причину аварии. Осмотрел опору. Тросы зачалены по всем правилам монтажного искусства. Стрела установлена правильно. Он направился к тяговому трактору и уж тут дал волю чувствам. Все было ясно. Кто-то второпях прицепил трос не к основному крюку трактору, а к вспомогательному, которые монтажники сами приварили к днищу. Должно быть, сварка оказалась некачественной, или в самом крюке была трещина – но факт, что в момент максимальной нагрузки крюк отвалился.

- Вот! – Антон поднял с земли злосчастный крюк. – Кто цеплял трос?

-Я оцеплял, - отозвался Алик, парень, принятый в бригаду месяц назад. Он и сам был подавлен случившимся.

Антон перевел взгляд на бульдозериста Виталия.

- Он – новенький. С него и спроса нет. А ты?!Неужели не заметил?

- Я думал выдержит, - оправдывался покрасневший Виталий, бестолково теребя дужку роговых очков. – Нагрузка всего три тонны.

- Вот твои три тонны! – завопил Антон и силой вложил в его ладонь крюк.

- Сколько раз я вам говорил, чтобы при подъемы отходили от опоры! Какого черта забыли под ней? Все! Завтра проведу с вами инструктаж по техники безопасности.

- Первый раз в жизни опору уронил. – виновато забормотал Бурлаков.

- Да перестань причитать!- и Антон богомерзко выругался.

Бригадир еще ниже опустил голову.

В бригаде в основном были парни , отслужившие армию, крепкие, самостоятельные, зубастые. Говорить с ними в резком тоне было небезопасно. Но Антон не смог сдержать себя, а те, чувствуя свою вину, только хмурились.

- Все! – заключил Антон.- Разбирайте опору. Правьте, режьте, гните – делайте, что хотите, но чтобы завтра опора была готова к подъему.

И он зашагал к машине.

Теперь он корил себя за то, что грубо разговаривал с людьми. Они ведь не нарочно. Сами подавлены и переживают.

Турдыкин стоял на прежнем месте. Лицо его было спокойно. Пепельные волос бились на ветру.

- Не расстраивайтесь. Антон Валерьянович. Главное , никто не пострадал. А все прочее – поправимо

- Поезжайте. Я остаюсь.

Турдыкин сделал шаг к машине, остановился , обернулся.

- Вы меня ни о чем не просите?

- Нет.

- Правильно.- Он улыбнулся. – Не беспокойтесь. Я никому не скажу ни слова.

***

Монтажники разбирали опору. Антон работал гаечным ключом наравне со всеми. Развели костер нагрели в огне деформированные уголки. В ход пошли кувалды. Но нижнюю сварную секцию пришлось выбросить целиком.

Придется вечером съездить к Твердохлебу. Антон знал что у того храниться несколько резервных копий секций. Придется кланяться никуда не денешься.

Глава 10 Дела, дела...

До участка Твердохлеба была около сорока километров по шоссе. Антон выехал туда поздно вечером, чтобы наверняка заставить своего соседа.

Колея выводила к ограде из тонких металлических сеток, которая охватывала средних размеров поляну. За оградой были аккуратно разложены ящики, связки арматуры, бочки и прочая тара. Здесь же стояли в ряд машины и тягачи, причем над каждым автомобилем на тонкой проволочке висела бирка, на которой был начертан его номер.

Жилые вагончики стояли вокруг этой полянки группами- так что и гараж со складом были у всех на виду, в то же время в любой из вагончиков не доносился шум от соседей.

В стороне размещались вагончики общественного назначения: столовая, клуб и баня. К ним провели холодную и горячую воду от соседнего кирпичного завода. Как это удалось сделать Твердохлебу – неизвестно, но воды было вдоволь. К тому же неподалеку протекал широкий полноводный канал.

Когда Антон увидел участок Твердохлеба, то был поражен царящей здесь домашней, даже, можно сказать, дачной обстановкой, и про себя твердо решил, что когда эта трасса будет закончена, то новый лагерь на следующем объекте он обязательно сделает таким же уютным.

Твердохлеб он нашел на улицею Тот важно вышагивал вдоль ограды, залитой светом прожекторов, высоко запрокинув голову и заложив руки на спину. На нем был мятый светлый костюм, соломенная шляпа, на ногах – чувяки – мягкие узбекские галоши с загнутыми вверх носками. Он шагал, погруженный в свои мысли, чуть подволакивая левую ногу. Антон знал по рассказам, что старик ежедневно после ужина в течение получаса прогуливается таким манером вокруг ограды. Утверждал, что его в эти минуты лучше не трогать.

Однако выходы у Антона не было. Он вышел из тени на свет и остановился, поджидая Твердохлеба. Тот, заметив нежданного гостя, тоже остановился. Реденькие брови под полями шляпы поднялись.

- О? Ты, друже? Какими судьбами?

В голосе его прозвучало удивление, но глаза были невидящими, словно обращались внутрь.

- Поневоле, Олег Тимофеевич, - со вздохом ответил Антон, крепко пожимая руку старику.

- Опору уронили, - неохотно признался Антон.

- Анкер?

- Промежуточную.

Твердохлеб махнул рукой.

- То юрунда. – Повторил еще раз, будто для вескости: - Юрунда! По статистике, из несколько сотен опор одна должна падать, - и он выдохнул, словно бы с облегчением, что неизбежное произошло не на его участке.

- Ерунда-то ерунда, да вот нижнюю секцию изуродовали.

- Замени.

- Нечем.

- Да? – удивился Твердохлеб, будто недоумевая, к чему же клонит Антон. – Закажи в мехколонне.

- Пока привезут – это день-два, а мне завтра с утра нужна.

- Да? – еще раз демонстративно удивился дед.

Антон недовольно поморщился. Правильно говорит Шаров, что Твердохлеб стал невозможно медлительным.

- Мехколонна далеко. А секция есть у вас, я знаю.

Твердохлеб вздохнул, надолго задумался. Наконец спросил:

- А кто опору-то уронил?

- Бурлаков.

- Бурлаков? Ну-ну. Вот бы не подумал! Да-с. А как ты вообще с ним, Бурлаковым? Ладишь!

- По разному случается, - ответил Антон, не желая развивать тему.

- Да? – Твердохлеб чуть наклонился к Антону, будто собираясь доверить ему важную тайну: - Предшественник твой, Колобов Петр Григорьевич, дружил с Бурлаковым. По работе частенько советовался с ним. Бурлаков переживает, конечно, что Петр Григорьевич ушел. Понять его нужно. И не обижать. Человек он гордый, самолюбивый, но главное – знающий. Большую пользу приносит.

- Никто его не обижает. Но и выделять среди прочих – причин нет.

Твердохлеб задумался, вздохнул.

- Много сейчас стали показывать по телевизору фильмов о производстве. Это хорошо. И то, что в каждом есть молодые руководители – тоже хорошо. Некоторые - просто чудо. Умница, светлые головы, на лету схватывает. Куда нам! Номожет, я , старик, недопонимаю чего Видят они в человеке только его деловые качества. А чем он живет, о чем думает – вроде бы дело десятое. Эх! Умница ведь, производство знают, работу любят, а в человека смотреть не хотят.

- Олег Тимофеевич!- взмолился Антон. – Мне нужна секция. Скажите прямо – дадите или нет?

- Дам, - спокойно ответил Твердохлеб.

- Ну вот, - выдохнул Антон, не ожидавший после всех этих разговоров быстрого согласия.

- Дам. Но не бесплатно. Видел я у тебя на участке железобетонные плиты. Вот на них в поменяю секцию.

- Зачем вам?

- Вот, - Твердохлеб задрал подбородок, указывая вперед. Там в лучах прожекторов блестела черная длинная лужа.

- Тут у меня мойка для машин, - пояснил Твердохлеб. – Отводную канавку, правда, прокопали, но вода все равно держится, грязно. Вот я и хочу вымостить ее плитами. Собирался, правда, достать гравий, но раз ты даешь плиты, я вымощу плитами.

Антон вздохнул:

- Ну и жила вы, Олег Тимофеевич!

Тот самодовольно рассмеялся:

- Не, друже, не жила, не жила. Скажи - хозяин. У меня хозяйство, - он сделал широкий круг, - и я должен так вести, чтобы ни гвоздика зря не пропало. Потому как вручено оно мне не Шаровым, а государством. Вот так.

***

От Твердохлеба Антон вернулся поздно, в двенадцатом часу. Показался участок, почивший мирным сном – монтажники засыпали рано.

Шофер Сашка вопросительно посмотрел на Антона: сворачивать?

Тот махнул рукой – к Веронике Маврикиевне.

Вот и перекресток. Шоссе было темным, пустынным.

- Останови, - попросил Антон, решив, что не худо пройтись перед сном, малость размяться.

Саня затормозил.

- Ну, бывай! Завтра – как всегда, - Антон захлопнул дверцу и неторопливо зашагал по обочине.

Вообще-то на этом объекте монтажникам повезло. Обычно лагерь приходилось разбивать в безлюдной местности, в лучшем случае – на краю небольшого кишлака или вблизи крохотной железнодорожной станции. А тут – крупный поселок, да и областной центр рядом.

Это воодушевляло. Антону было как-то спокойнее. Случилось какое ЧП- поликлиника, милиция, пожарные части.

И еще одно важное преимущество: на всех прочих трассах Антон жил в вагончике. А тут к его услугам просторный дом Вероники Маврикиевны – « гостиница участка», как называл его Шаров.

Была бы Маврикиевна лет на пятнадцать по- моложе, можно было бы попробовать взять ее штурмом. Но появилась Рената.

Собственно разыскал Маврикиевну Сороковский. Еще весной. Однажды в своей обычной насмешливой манере он высказал Антону, что по крайней мере по вечерам не хотел бы лицезреть опостылевшие рожи. Благо, вариант нашелся. Есть поблизости дом, хозяйка которого согласилась пустить его на квартиру. Так что ночевать отныне он будет там. Ну а возникнет производственная необходимость - пусть шлют гонца ( за бутылочкой винца!). Он явится незамедлительно. Уход Валька на квртиру еще больше отдалил двух бывших приятелей.

Как-то на участок приехал Шаров и лично провел вечернюю планерку. Возмутившись отсутствием Сороковского, Шаров решил немедленно дать тому нагоняй и попутно упрекать Антона в мягкотелости.

Вдвоем они поехали искать Сороковкого. Маврикиевна сказала, что квартирант только что куда-то ушел, предложила чаю, затем показала дом. Это было просторное и прочное строение : пять комнат, летняя веранда и кухня, баня во дворе. Да и сам двор был хорош- в глубине разросся тенистый сад, ухоженный виноградник густо покрывали завязавшиеся гроздья.

- Ну и дворец у вас, хозяюшка! – изумился Шаров, позабыв о цели визита.

У него появилась очередная идея.

- Эту тетю нам сам бог послал! – говорил он Антону, когда вернулся на участок. - тебе же скоро паломничество начнется – представители треста, главка, министерства. Чем лучше встретишь, тем больше шансов, что помогут, кумекаешь? Вот я и предлагаю. Надо арендовать этот домишко. Сделать его вроде гостиницы. Кто приезжает из нужных людей – туда. Да и самому – помыться, переодеться, отдохнуть. Ну, а ино раз, в дежурство тети Веры , и порезвиться можно, только чтобы соседи не заметили, - он лукаво подмигнул и заключил.

- Вот что! Завтра же поговори с тетей Верой, добейся согласия и сообщи мне.

Вероника Маврикиевна была согласная! Он же сам пришел!

Сороковский узнав о таком повороте событий, понимающе хмыкнул, но без язвительности выразив надежду, что в доме тети Веры все же не будут проводить планерок. Впрочем, комната, которую он занимал, была с отдельным входом, так что собственную автономию Валентин сохранил.

Поначалу Антон приходил к тете Вере изредка, да и то, в основном, чтобы поработать с документацией в спокойной обстановке. Задержавшись однажды допоздна, остался здесь ночевать. Потом рассудил: на участке он ложился последним, вставал первым. Так не все ли равно где спать? А у тети Веры все же домашняя обстановка, вечерний чай, материнская забота хозяйки – все это хорошее лекарство от ежедневных стрессов.

А была бы тетя Вера лет на пятнадцать помладше была бы , то был бы маленький рай на земле. Постепенно Антон все чаще оставался ночевать в «гостинице».

Однажды во время отгулов Антон привез сюда Марину. Исполнил ее давнишнюю просьбу показать среду своего обитания, а также местные достопримечательности: реку, причудливо вьющуюся по долине, архитектурные памятники. Тетя Вера прониклась к Марине симпатией, да и Марине понравилось здесь. Но все испортил Сороковский, тоже не поехавший на отгулы домой. К обеду он появился под руки с подругой – вульгарной, разбитной блондинкой. За столом бесцеремонно отпускал двусмысленные шуточки. Смысл этих шуточек заключался в тон , что он ( Валентин) и Антон, часто проводят время в обществе таких женщин, подобных его ( Валентина) спутнице. Марина в конце концов не выдержала и убежала из-за стола, плача и рыдая.

Антон разыскал ее в саду. Объясняться было глупо. Он просто предложил ,если Марину интересует правда- пусть поговорит с тетей Верой. Ну а Валентину он набьет морду.

Впервые они поссорились с Мариной по-крупному. Месяц не встречались. Антон был зол на Марину. Как она могла поверить этому козлу. Элементарная логика подсказывает, что он не стал бы приглашать Марину, будь у него здесь другие женщины.

А Сороковский мог бы подумать, чем заканчиваются подобные шуточки. А ведь даже не извинился, мерзавец! Принял невинный вид, прикинулся непонятым. Неужели они были когда-то друзьями?

Погруженный в воспоминания, Антон не спеша приближался к знакомому дому. У калитки остановился и обернулся. Он и сам не мог бы объяснить, что заставило его обернуться.

За дорогой протекал широкий арык, берега которого поросли камышом и невысоким кустарником. Как раз напротив дома тети Веры арык расширялся, образуя небольшую запруду. Днем здесь плескались и галдели местные ребятишки.

Сейчас кусты сливались с темнотой, но в слабом свете луны Антон различил одинокую фигуру на высоком берегу арыка. Мало ли кому из соседей в голову пришла фантазия окунуться перед сном!

- Ренаты, вы? Добрый вечер!

- Добрый вечер, - мягко ответила она.

Антон показалась, что она полностью обнаженная. Ее белое платье белело на ближайшем кусте. При появление Антона она даже не пошевелилась.

Несколько возбужденный Антон подошел к ней. Нагая? Нет. На ней был купальник телесного цвета.

- Рената.А вы знаете вас назвали на редкость удачно.

- Это папа, - в ее голосе проскользнули нотки нежности. – Он любил редкое, необычное.

- Что ж, вам передались гены родителей.

Даже в полутьме Антон заметил, что она нахмурилась. Да, она как-то странно реагирует на комплименты. К ней не подходит принцип, что «женщины любят ушами?»

Возникла пауза.

-Вам не спиться? Ведь уже поздно, - он не нашел лучшей темы для продолжения разговора.

- Очень душно. Отвыкла от среднеазиатской жары. А здесь, у воды, все же прохладнее.

- Да, денек выдался жаркий, - согласился он. - Я бы тоже с удовольствием окунулся.

- Пожалуйста, - она равнодушно пожала плечами.- Прекрасное времяпровождение, не правда ли? – в ее голосе он уловил ничем не прикрытую грусть.

- Вот так? А почему-то считал, что вы рады оказаться в городе своего детства.

- Еще бы! – воскликнула она. Хотела добавить еще что-то, но промолчал.

- ваш муж смелый человек, если отпустил вас одну, -рискованно пошутил Антон. Он смутно помнил, что тетя Вера что-то рассказывала своих детях, но в памяти ничего не задержалось. Антон всегда следовал принципам Шерлока Холмса, что помнить нужно только необходимое. Рассказы окружающих – что газетные статьи. Мыслимое дело хранить все в памяти!

- Мой муж – в ее голосе он уловил пренебрежительную интонацию. – Нет, смелым человеком его не назовешь.

- Вот как- Антон не рискнул развить эту тему. Но все не удержался и добавил: - А мне показалось, что на том самолете прилетели исключительно счастливые люди.

- Есть ли они- счастливые люди, - ответила она со вздохом: - Вы будете купаться?

- Обязательно.

Она встала. Ее ладная фигура в мини-бикини телесного цвета вызывала большое желания овладеть ею. Здесь ,на берегу.

Рената без всплеска скользнула в запруду.

Покой и тишина вокруг. Ни звука, ни огонечка.

Антон быстро разделся, бросил одежонку на куст, и тоже скользнул в теплую, как парное молоко, воду. Места для двоих хватало. Воду ему по грудь, ей – по подбородок.

Рената стояла, запрокинув руки за голову.

- Мое Азовское море, - улыбнулась не