Буря

– Ой, что мы все о детях, да о нас с Ванькой говорим, – вдоволь насмеявшись говорит Алёна, ставя чашку на журнальный столик, который стоит между нами. – Я буквально пару дней назад увидела фотографии с выставки в местном журнале. Очень впечатляет!

– Будто ты не была на этой выставке? – поддевает Ванька Алёну, с лёгкой усмешкой.

Алёна, не растерявшись, отвечает ему, чуть повысив голос и бросив на мужа свирепый взгляд:

– Конечно, я была там, но одно дело – быть на выставке, а другое - увидеть в светской хронике картины своей талантливой сестрёнки.

– Выставка прошла просто великолепно, Виолетт! – с восторгом продолжает она, уже обращаясь ко мне.

– Спасибо, Алёна. Я очень рада, что тебе понравилось, – отвечаю я, делая небольшой глоток горячего чая, который приятно согревает. - Это были довольно напряжённые шесть месяцев, но результат того стоил.

Для меня последние полгода оказались непростыми, и это касалось не только моей творческой карьеры. Возвращение домой было связано с множеством трудностей. Я пережила сложный развод с Теодором. Хотя я не являлась гражданкой Греции, но наш брак был заключён именно там, и поэтому все формальности по разводу также проходили в этой стране. Из-за чего мне приходилось часто мотаться между Грецией и Россией, что само по себе было довольно утомительным.

Тео добавлял сложностей в процесс развода, отказывался идти на компромиссы и подкидывал мне новые проблемы. Из-за этого заседания суда переносились не один раз, что отвлекало меня от работы. Каждый раз, возвращаясь из таких поездок, я старалась максимально сосредоточиться на своих картинах: проводила долгие часы в художественной студии в центре города, готовясь к грандиозной выставке, которая, наконец, состоялась.

– Помнишь, – обращаюсь я к Алёне – я рассказывала тебе про девушку, которая, кстати, после выставки интересовалась, можно ли у меня взять мастер-класс?

– Угу, – отвечает Алёна, аккуратно вытирая салфеткой губы. – Это которая - любительница красивых мужчин?

Именно фразой «люблю красивых мужчин», нам с Алёной запомнилась эта незнакомка, которая на выставке подошла ко мне с предложением купить одну из моих лучших работ.

– Она снова объявилась на этой неделе, пару раз звонила мне, и один раз я её встретила на выходе из студии вечером. Мне показалась она какой-то... немного странной.

– Кстати, а что со студией? – спрашивает Ваня, наворачивая шоколадный торт, он явно наслаждается вкусным десертом, который обычно для него под запретом, так как спорт и дисциплина питания - превыше всего. – Как там продвигается ремонт?

– Медленно, но верно, – отвечает за меня Арс.

– Нам пришлось внести некоторые изменения в конструкцию крыши, – добавляю я в разговор, стараясь объяснить ситуацию. – Мы заменили все панорамные окна, но надеюсь, к следующему месяцу все будет готово. Это будет превосходное место, наполненное большим количеством естественного света, что очень важно в моей работе.

– Летти вложила в эту студию всю свою душу, – говорит Арс, беря мою руку и слегка сжимая её, желая меня поддержать.

– Ну да, я видела, как она буквально отдавала всю себя «этому проекту», – с лёгкой усмешкой говорит Алёна, рисуя в воздухе кавычки к последним словам. – Там не только душа, но и всё тело, – добавляет сестра, намекая на тот случай с Арсом, который, конечно, не мог остаться незамеченным.

Я немного смущаюсь от услышанного и прячу свой взгляд на груди Арса, а он в ответ лишь сильнее сжимает меня в своих объятиях.

– Ма-а-ам, – слышатся крики детей из глубины дома, через открытую дверь на террасу. – Ма-а-а...

Обернувшись на дверь, Алёна не хотя встаёт с кресла, ставит на столик чашку с чаем и блюдце с десертом.

– Пойду посмотрю, что у них там произошло, – говорит она и скрывается в доме.

Проводив взглядом жену, Ваня, тут же выдвинувшись вперёд, тихо обращается к нам:

– Я хотел попросить вас о помощи...

– Ну во-от, начинается, – не сдерживая смешок, говорю я, высвободившись из объятий Арса. – Наверняка, ты хочешь, чтобы мы с детьми посидели?

– В общем-то, да, – отвечает он. - Я планирую устроить романтический ужин для Алёны, и вы могли бы...

– Э-э-э, не-е-е... – перебивает его Арс. – У нас как бы тоже завтра намечается романтик.

– Вы можете устроить себе романтический завтрак или обед. Ну или перенести этот романтик на следующий день, а у нас дети. Хотя, что я тебе говорю! Вот когда у тебя появятся свои спиногрызы, ты вспомнишь мои слова и поймёшь меня, будущий свояк, – подмигивает Ванька Арсу, как бы намекая, на скорое родство.

– Я так и думала, что всё это примирение исключительно для того, чтобы воспользоваться услугами бесплатной няни, – шутливо отвечаю я.

– Ну, не без этого, – широко улыбаясь произносит Ванька. – Ну, так что, вы согласны приглядеть за детьми?

– Посидим мы с малышней, не переживай – отвечает ему Арс, нежно поглаживая меня по спине.

– Только где вам будет удобнее? Вы приедете к нам, или мы сами привезём детей к вам?

– К вам... К нам... – одновременно отвечаем мы с Арсом, переглядываясь и обмениваясь лёгкими улыбками.

– Мне не принципиально. Если детям будет удобнее остаться дома, тогда мы можем приехать к вам. А вообще можем прогуляться с ними на свежем воздухе, – после небольшой паузы Арс продолжает: - Вань, давай завтра решим по ситуации, глянем на погоду, договорились?

– Согласен, – отвечает Ваня, протягивая руку Арсу, а он в свою очередь крепко пожимает её, скрепляя договор. – Что-то Алёна там застряла, пойти глянуть что ли?

Заметив долгое отсутствие жены, Ваня встаёт с кресла. Он потягивается, разминая мышцы спины, и, не дождавшись какой-либо реакции, уходит, оставляя нас с Арсом наедине.

– Значит, меня ждёт утренний романтик? – с игривой улыбкой спрашиваю я, и поворачиваюсь к Арсу всем телом, устраиваясь поудобнее.

– Угу, – бормочет он, его улыбка напоминает довольного кота, который нашёл своё любимое лакомство.

Арс, приподняв одной рукой мой подбородок, наклоняется ближе, касаясь кончиком носа моего, нежно ластится. Второй рукой он нежно проводит по моей щеке, а затем зарывается в моих распущенных рыжих волосах, мягко массируя кожу у корней. Его прикосновения вызывают у меня целую бурю ощущений, словно миллиарды мурашек пробегают по коже, и я не могу сдерживать улыбку. Арсений прекрасно знает, что массаж головы – это моя слабость, и он использует это в своих интересах.

Он чуть сильнее надавливает на затылок, притягивая меня ближе к себе, и я ощущаю его дыхание, чувствую, как оно становится все более горячим. Мы находимся так близко, что кажется, вот-вот наши губы соприкоснутся, но он лишь дразнит, улыбается, не спеша делать следующий шаг. В этот момент с плеча, оголяя его, падает плед, а я, без джинсовой куртки, которую сняла ещё перед ужином, чувствую, как между нами нарастает волнующее напряжение.

Арс, не сдвинувшись ни на сантиметр, ловит плед и пытается вернуть его на место, но я обнимаю его за шею, не в силах больше сдерживать желание. Внутри меня разгорается пламя, и я делаю этот смелый шаг. Я сокращаю расстояние между нами, целую его мягкие и чувственные губы, которые так меня манили.

Арс отвечает на мой поцелуй с такой жадностью, что у меня перехватывает дыхание. Внутри меня вспыхивает чувство, будто бабочки в животе порхают с новой силой, словно это происходит в первый раз. Его руки обвивают мою талию, прижимая меня с нежностью и страстью. Я чувствую тепло его тела, и, не раздумывая, укладываю ладонь ему на грудь, в область сердца.

– Соскучилась? – вдруг прервав наш поцелуй, спрашивает Арс, прямо мне в губы.

– Мхм, – тихо соглашаюсь я, ощущая, как радость переполняет меня.

Арс уезжал в командировку всего на два дня, но для меня это время растянулось, на целую вечность. Сегодня утром он вернулся, и, прежде чем я отправилась в студию, успел меня поцеловать. Сложно поверить, что каких-то два дня без него могли вызвать во мне такую сильную тоску.

Теперь, когда я снова целую его, на моем лице невольно расползается улыбка, и в этот момент я чувствую, как его сердце бьётся под моими пальцами, отбивая торопливый ритм, который совпадает с моими собственными эмоциями.

– Кхм-кхм, – раздаётся гневное покашливание, которое прерывает наш волшебный момент.

Неохотно отстранившись от Арса, я открываю глаза и поворачиваюсь в сторону звука. Меня охватывает изумление, когда я вижу на пороге террасы мужчину с бронзовым загаром и темными густыми волосами, которые развевает лёгкий ветерок. Он стоит с неизменно прямой осанкой, гордо приподнятым подбородком, а губы сжаты в тонкую линию. Его лицо выражает явное недовольство тем, что он видит перед собой.

– Тео... – произношу я на выдохе, не уверенная, то ли это вопрос, то ли утверждение. Отвожу от него взгляд и закатываю глаза, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Тео? Здесь? Зачем? Что он здесь забыл?

Внутри меня зреет тревога. Одно я могу сказать точно: от этой встречи не стоит ожидать ничего хорошего.

Глава 4

– Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня в слух, пока я резко встаю с дивана и сбрасываю плед, ещё секунду назад даривший уют. Внутри всё вскипает – буря эмоций готова вырваться наружу.

Теодорос появляется на террасе – и в то же миг меня пронзает странное ощущение: сперва лёгкое волнение, тут же перерастающее в жуткую злость. Воздух будто сгущается и становится невыносимо душным.

Почему я так бурно реагирую на бывшего мужа? Ответ очевиден: он вымотал мои нервы до предела. Получив свидетельство о разводе, я искренне надеялась и верила, то смогу начать жизнь с чистого листа – с Арсением, с нашим «долго и счастливо». И вот на тебе... Снова он... И снова здесь.

Тео не успевает открыть рот, как за его спиной я замечаю, хрупкую фигурка Алёны. Она боязливо выглядывает из-за его плеча, словно боится встретиться со мной взглядом. В голове вспыхивает тревожная мысль: а вдруг она как-то причастна к его появлению?

Где-то глубоко внутри я понимаю, что это маловероятно – ведь он давно уехал в Грецию… Или я всё-таки ошибаюсь? Сердце начинает биться чаще. Может, я просто схожу с ума? Но я хочу понять, что происходит.

Не успев толком собраться с мыслями, я кошусь в сторону сестры, слегка склоняю голову набок, и резко обращаюсь к ней:

– Алёна, серьёзно? – мой голос звучит резко, взгляд – колючий и злой. – Мы же всё выяснили, разобрались во всем... – я замолкаю на мгновение, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Это ты пригласила Тео? – уже спокойнее спрашиваю я, небрежно указывая на него рукой.

– Я здесь вообще ни при чём! – поспешно отвечает она, защищаться от моих упрёков.

– Когда ты успела? – настаиваю я, не давая её шанса оправдаться. - Всё было спланировано заранее, верно?

– Довольно, Виола, –

резко обрывает меня Тео, в его голосе слышится раздражение.

– Не повышай на неё голос, – твёрдо вмешивается Арс. Он подходит сзади, накидывает мне на плечи плед и мягко кладёт ладони на мои плечи. Его прикосновение дарит долгожданную опору.

Тео переводит взгляд с меня на Арса, шумно вздыхает и, взяв себя в руки, продолжает уже спокойно, почти невозмутимо:

– Алёна не имеет к этому никакого отношения.

Он прекрасно говорит на русском языке с лёгким акцентом - сказывается его долгое пребывание в России. Теодор шесть лет учился в Санкт-Петербургской академии художеств, а после окончания остался работать в стране. Он черпал вдохновение в атмосфере городе, восхищался его архитектурой и природой – всё это стало частью его самого.

– Я приехал поговорить с тобой, – продолжает он, засовывая руки в карманы брюк. Его невозмутимость бесит меня ещё сильнее. – Ты не отвечаешь на мои звонки, а в квартире тебя нет...

– Я там больше не живу, – перебиваю я бывшего мужа.

После развода Тео оставил мне квартиру в центре Питера – в элитном районе бизнес-класса. Но я там не проживаю. И дело не в болезненны воспоминаниях – их попросту нет. Причина куда прозрачнее: мне нужны были деньги на открытие собственной студии-мастерской. Моего творческого пространства, где я смогу свободно творить и проводить мастер-классы. Поэтому я сдаю в аренду квартиру в аренду, а сама перебралась к сестре – с её полного согласия – в коттеджный посёлок на окраине Санкт-Петербурга.

– Я знаю. Понял это, когда дверь в нашу квартиру открыла не ты, – бросает Тео на греческом, и его лицо искажается недовольством.

– В мою, – резко поправляю его я, тоже переходя на греческий. За три года я неплохо освоила этот непростой язык. – В мою квартиру.

Алёна, до этого молча стоявшая рядом с Тео, вдруг встрепенулась – видимо, вспомнив о правилах гостеприимства. Она подхватывает чайник с журнального столика и с натянутой улыбкой обращается к моему бывшему мужу:

– Тео, прости мне мои манеры, как хозяйке этого дома. Располагайся, а я пока поставлю чайник.

– Он уже уходит, Алён, – цежу я сквозь зубы, не сводя взгляда с Тео. Но тот, будто не слыша меня, демонстративно проходит и опускается в предложенное ему кресло.

Я остаюсь стоять. Руки Арса мягко скользят по моей спине – чуть ниже, успокаивающе поглаживают. От этого прикосновения становится чуть легче, появляется ощущение защищённости.

– Ты зря приехал, - твёрдо говорю я Тео. - Последняя точка уже поставлена. Нам действительно не о чём говорить.

– Зря? А я думаю – наоборот. Мы можем поговорить наедине? – отвечает он, теперь уже по-русски, делая акцент на последнем слове. – Это очень важно. Для тебя.

– Говори. У меня нет секретов от Арсения.

– А от меня у тебя были секреты? – Тео снова переключается на греческий, голос звучит жёстче. – Хотя что я спрашиваю… Вот он, твой главный секрет! – с горечью бросает он, бросая взгляд на стоящего рядом со мной Арса.

Я молчу. В груди сжимается что-то тяжёлое.

Он думает, что я изменяла ему с Арсом и только благодаря, этой информации он отступил и дал согласие на развод. Но я не чувствую себя предательницей, изменщицей. Нельзя изменить тому, к кому давно ничего не испытываешь. К кому ещё до всего случившегося мысленно поставила точку.

Арс, стоящий рядом, неожиданно поворачивает меня к себе лицом. Его взгляд – тёплый, уверенный.

– Летти, поговори с ним, - тихо произносит он. – Если он говорит, что это важно, возможно, стоит его выслушать. – Он делает паузу, затем добавляет с лёгкой иронией: – Вдруг у него… этот… как вы, девочки, любите говорить? – Чуть щурится, щелкает пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Гештальт? – улыбаюсь я, невольно заражаясь его лёгкой иронией.

– Да, он самый – незакрытый гештальт, – смеётся Арс, и его улыбка согревает меня. – Выслушай его в спокойной обстановке, тет-а-тет. Ты же понимаешь, пока я здесь, с тобой, спокойно не выйдет.

Я поднимаю голову, смотрю на него снизу-вверх. Арс легонько касается моего подбородка, заглядывает в глаза – и нежно целует в щёку. Затем укутывает меня в плед, защищая от прохладного вечернего воздуха.

– Я уверен, ты справишься. Тем более я буду рядом – за дверью, – произносит он, кивая головой в сторону выхода, после чего уходит.

В воздухе повисает тишина. Её нарушает лишь стрёкот сверчков да шелестом сосновых иголок. Лёгкий ветерок ласково обдувает моё лицо, на котором всё ещё горит краска волнения. Я вдыхаю полной грудью свежесть хвойного леса и опускаюсь обратно на диван, закидывая ногу на ногу.

Теодорос, вальяжно устроившийся в кресле напротив, провожает Арсения взглядом. Убедившись, что тот скрылся за дверью, он поворачивается ко мне. Его лицо становится серьёзным.

– У меня к тебе есть предложение, - начинает он. – Помнишь, ты мечтала поработать с Селеной Маркис? Она получила контракт на реставрацию старинного поместья в Пилосе и собирает команду. Я предложил ей твою кандидатуру.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – отвечает Тео с улыбкой. – Я знаю, ты любишь и веришь в то, что делаешь. Это будет отличная возможность для тебя.

Селена Маркис… Моё сердце пропускает удар. Современная художница, работающая в самых разных направлениях: живопись, коллаж, инсталляция, скульптура и перформанс. Когда-то она увлекалась мифологическим жанром – тем самым, в котором сейчас работаю я. Я восхищалась её творчество, часто посещала выставки, на которых она представляла свои произведения. А теперь, насколько мне известно, она пробует себя в роли художника-реставратора.

Возможность работать с ней бок о бок и перенимать её знания и опыт была для меня несбыточным желанием, некой мечтой.

Пробегаю взглядом по Тео. Он сидит, облокотившись локтями на колени, руки сцеплены в замок, а подбородок опущен на них. Безупречно белая рубашка, рукава которой небрежно закатаны до локтей, открывая загорелые предплечья. Чёрные классические брюки – его фирменный стиль, несмотря на то, что он скульптором.

Когда-то в Греции, я бы схватилась за это предложение обеими руками. Но сейчас… Сейчас моя жизнь здесь, в России. Меня ждут свои проекты, своя студия, свои ученики.

Я медленно качаю головой. Тео замечает это и тут же напрягается.

– Он не должен вмешиваться и ставить свои интересы выше твоих, – заявляет Тео, эти слова вызывают у меня короткую, горькую улыбку.

– Да, что ты говоришь?! – произношу я с лёгким недоумением. - Неожиданно слышать это от тебя, Тео. В чём подвох?

– Не понимаю, о чём ты.

– Раньше ты был против. Твои интересы всегда были выше моих. Что изменилось?

– Ты больше не моя жена, - холодно отвечает он.

– Ах, ну да, конечно, – тихо произношу я, скорее для себя.

Воспоминания нахлынули волной. В нашем браке существовало негласное правило: успех мужа – превыше всего. Я была молода, неопытна не только как жена, но и как художник, и искренне считала, что должна гордиться его победами, поддерживать во всём. Теодор часто брал меня с собой на проекты – и я радовалась, воспринимая это как нашу общую победы.

Но стоило мне заговорила о собственных проектах – особенно о работе с Селеной – его реакция была мгновенной и жёсткой. Категорический отказ. Молчание. Холод.

– Не отказывайся сразу, подумай. У тебя ещё есть время, – настойчиво предлагает бывший муж. – Я завтра вылетаю обратно, но буду ждать твоего звонка.

– Хорошо, я подумаю, – отвечаю я, хотя в глубине души уже знаю: откажусь. Просто сейчас не готова озвучить это вслух.

– Ты заслуживаешь этого. Жаль, что я не понимал этого раньше… Прости меня.

Я замираю. В его голосе – неподдельная горечь, а в глазах читается настоящее сожаление. На мгновение мне даже становиться его жаль.

– Извини, мне нужно выйти...

Не желая больше оставаться с Тео наедине ни секунды дольше, я направляюсь к ванной комнате – нужно освежиться, умыться холодной водой, прийти в себя.

Но когда я прохожу мимо кресла, в котором он сидит, Теодор хватает меня за запястье. Его хватка – железная, властная. Я невольно останавливаюсь. Он поднимает голову и смотрит на меня снизу-вверх – в глазах буря эмоций.

– Виола, я все ещё тону в тебе, – цедит он сквозь стиснутые зубы. – И одновременно я вскипаю от ярости, созерцая этот фарс… Не знаю, чего во мне сейчас больше: безумной нежности, что жаждет твоих губ, или слепой ненависти, шепчущей убить вас обоих.

Он резко встаёт, отодвигая кресло назад, и мы оказываемся лицом к лицу. Тео чуть выше меня, и я невольно ощущаю знакомый аромат парфюма – того самого, который когда-то подарила ему сама. Его дыхание обжигает кожу.

– Тео, отпусти, мне больно, – прошу я тихо, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Думаешь, мне не больно? – со злостью бросает он и свободной рукой резко указывает в область сердца. – Вот здесь, не больно?

– Я больше не чувствую к тебе любви.

– Может, ты никогда меня и не любила?

Я вздёргиваю подбородок, встречаю его взгляд и, сама, не понимая, зачем это делаю, бросаю:

– Возможно, и так!

В тот же миг его руки грубо обхватывают моё лицо. В его глазах – неистовое безумие, от которого по спине пробегает холодок. Прежде чем я успеваю отреагировать, его губы накрывают мои.

Я стиснула зубы, не позволяя ему вторгаться и углублять поцелуй. Ладонями упираюсь в его грудь, отталкивая, требуя прекратить. Но он только сильнее сжимает мои плечи.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в ушах. Я чувствую терпкий вкус его губ – жёстких, требовательных.

И вдруг, вопреки всему, я расслабляюсь. Всего на мгновение. Позволяю ему ощутить мою близость, отвечаю на поцелуй – но лишь для того, чтобы усыпить его бдительность.

А в следующее мгновение – резко, сильно, до боли – впиваюсь зубами в его нижнюю губу.

Глава 5

Арсений

Десять минут. Десять проклятых минут я провёл в пустой беседе с коллегой, который с маниакальным упорством пытался убедить меня в гениальности своей бредовой идеи. Десять минут – и вот он, результат.

Я оставил Виолетту наедине с экс-мужем – лишь потому, что сам, когда-то был в браке и понимаю, как важно вовремя прояснить нерешённые вопросы. Жаль, мне такого шанса в своё время не представилось.

Вернувшись в гостиную, я замираю у стеклянной двери на террасу. Отсюда хорошо видно, как они стоят друг на против друга, и я жду окончания их тягостного разговора, готовый в любой момент ворваться, и увести мою девушку подальше от этого типа.

Но вдруг я застываю.

То, что я вижу, заставляет кровь ударить в виски, кулаки сжаться до хруста, а желваки на скулах ходить ходуном.

Теодор, этот самоуверенный кретин, сжимает мою рыжеволосую малышку в стальных тисках своих рук и жадно целует её в губы. Она отчаянно упирается ладонями ему в грудь, пытаясь вырваться – но он держит крепко.

Ярость вспыхивает во мне мгновенно, затмевая всё вокруг. Я никогда не считал себя собственником, ревнивцем и тем более холериком. Но в этот миг все доводы рассудка рассыпаются в пыль, как замок из песка, смытый приливом.

Не думая ни секунды, я срываюсь с места и мчусь к ним.

– Убрал от неё руки! – рычу я, чувствуя, как дрожь пронзает тело, а кровь закипает в венах.

Ещё шаг – и я уже рядом. Но прежде, чем я успеваю схватить Теодора за плечо, он отпускает Виолетту и отступает на шаг. Его лицо искажается гримасой боли и досады. Он трогает нижнюю губу большим пальцем, проверяя, не пошла ли кровь, – а потом бросает на Виолетту злобный взгляд исподлобья, размазывая на пальцах пару капель крови.

Я мгновенно встаю между ними, загораживая её собой.

А она лишь пожимает плечами – легко, почти невинно, словно говоря: «Сам виноват».

Я знаю. Прекрасно знаю, что Виолетта, хоть и кажется хрупкой и миниатюрной девушкой, вполне способна постоять за себя. И сейчас нутром чую: она использовала ту самую хитроумную ловушку, о которой я знаю не понаслышке. Только в моём случае я ещё получил удар по яйцам – наверное, это мне за шаловливые ручки, успевшие проникнуть под одежду.

В памяти мгновенно всплывает вечер нашего знакомства.

Вечеринке в канун Нового года в доме моего лучшего друга Ваньки. Когда гости начали расходиться, а хозяева вышли их провожать, я, окрылённый алкоголем, решил подкатить к Виолетте и без лишних слов прижался к её губам.

Сначала она замерла в моих руках, растерявшись, но после вялых попыток оттолкнуть меня обмякла. Казалось, вот она моя победа!

Но не тут-то было.

В следующее мгновение эти ангельские уста превратились в капкан и с силой «захлопнулись» – зубами мне в губу. А следом – резкий удар в пах, острый, искрами из глаз. Я согнулся, корчась от боли, а она спокойно поправила платье и произнесла с лёгкой улыбкой: